Почему все так?

. . . Крики, топот, гам — всё смешалось в одно единое жужжание как в улье. Дом Окетры превратился в нечто несуразное, обожженное солнцем. Теперь дом отдаленно напоминал глиняную фигурку мифического зверя. А всё из-за чего? В доме появились дети. Были перебиты все вазы, сбита штукатурка со стен и потолка, сломаны цветочные вазоны и горшки, сняты двери с петель, порваны шторы и вытоптаны газоны. Хануф, сперва пришедшая помочь с малышами, пыталась спасать ситуацию, но после первых жертв в лице испоганенной статуи одного из богов Мисра, она выбрала себе задачу: охранять могилу Халимы от возможных издевательств. Абди совершенно не вникал в ситуацию, он не успевал. Джон и Ло оказались слишком живыми для него, слишком быстрыми. У бедной Окетры уже дергался глаз и единственная угроза, которая помогала: «я расскажу все Джодаху». Близнецы боялись его буквально как смерти, потому что он решал любую проблему быстро, не ища виноватых. Виноватыми оставались все и всем доставалось по голове. Мелкие быстро прочесали ситуацию. Можно творить все, что захочется, главное, чтобы об этом не узнал Ави. Дане тоже пришлось принять участие в конкурсе «сдохни или умри», правда после того, как она отлупасила одного из мальчишек, для всеобщей безопасности её попросили уйти. И это шел только пятый час нахождения детей в доме леди Ибн Аяз. . . . — А я говорю прекрати немедленно! Крик раздался в саду. Он с треском отлетел от стен, углубляясь вглубь сада, доползая последними звуками до могилы, у которой сидела заплаканная Хануф. Синеволосая девушка с силой сжимала детское запястье. Мальчик с голубым платком обиженно дулся. Нижняя губа все сильнее оттопыривалась, чтобы выразить всю свою необъятную обиду. Окетра перевела дыхание, понимая, что виновник все равно застигнут и пойман на месте. Один из мальчишек был замечен за битьём стекол с помощью рогатки и так увлекся, что не заметил приближающейся «грозы». Где второй? Мальчишка с оранжевым шарфом где-то спрятался под шумок и уже пакостил на кухне в одной из ячеек. Что можно напакостить на кухне? Много всего. Джон, у которого шарф на данный момент был его цвета, бил бутылки дорогого вина. Возвращаясь к Лололошке, что же сейчас может сделать Окетра? Пустить в ход очередную угрозу, связанную с ангелом Смерти? Нет. Девушка, совладавшая со своим пылом, сидела на коленях перед ребенком. Показывая жест доверия, не смотря на ухо, она собиралась спросить у виновника кто он. Мальчонка под ее пристальным взглядом тупил глаза в траву, нервно возя ножкой по истоптанному газону. Леди взяла его его за плечи, стараясь поднять взгляд на себя. — Скажи мне, солнышко. Кто ты? Нисколько не виноватые глаза с голубыми очками показались в поле зрения. Ребенок сквасил мордочку, а потом без капли переживания, будто и не врал вовсе, сказал. — Джон… Окетра тяжело вздохнула, набирая в грудь горячего воздуха пустыни, а потом со строгостью во взгляде притянула к себе мальчишку. Она осмотрела правое ухо. Пожеваный прокол. Перед ней Лололошка. Она нахмурилась только сильнее, а потом, беря ребенка за ухо, потащила в здание. Лололошка взвыл от досады того, что его детский обман разоблачен. Пока его за ухо дотащили до угла в главной комнате, он успел по-настоящему расплакаться от самой что ни на есть детской искренней обиды. Джона с той же ложью, с тем же ревом и слезами размером с крупный виноград вытягивали из кухни за запястье, что обрело пудровый розовый цвет. . . . Мальчишек оставили в разных углах одной большой комнаты. Окетра, что села на софу с книгой в руках подобно надзирателю, уже второй час следила за тем, чтобы ни один из них не отходил от угла ни на метр. Дети же переглядывались друг с другом через плечо многозначительными взглядами. Перед ними встал выбор. Признать вину и просить прощение или с гордостью принять наказание, которое невесть сколько еще продлится. Леди же радовала та новость, что шарфы сейчас на своем месте и обменяться ими будет трудно под её бдительным наблюдением. Причины для беспокойства тоже были. Ложь. С одной стороны они дети, разве дети не врут? С другой же… Она была готова им доверять. А сейчас что стоит это игра в пятнашки? Без конца догонять безусловно не думающих ни о себе, ни о других, ни о друг друге детей?.. . . . С момента начала наказания прошло уже 4 часа. Так долго без движения не стоят даже во время расстрела даже на самой страшной казни Мисра. А здесь дети с силой воли воинов стоят злые, уставшие, голодные и обиженные уже четвертый час. Дочитана последняя страница лёгкого романа. Девушка оглядывает дом. Оно выглядит ужасно. Будто после войны. Если подумать, то после нападения То’Ифэтуна почти год назад, когда все переживали не самые лучшие времена, здание имело более живой вид. Хануф и Абди, пускай уже и не являются абдами Окетры, согласились помочь с уборкой. А что же Лололошка и Дейви? Ло умудрился задремать стоя, пока Джон с чистой совестью сочинял обидные стихи про обитателей этого дома. Не сказать, что совесть мироходца с голубым шарфом была менее чистая, просто его за сегодня и ругали, и немного поколотили в воспитательных целях, и ему было как бы обидее, если не грустнее. Причины для этой обиды были. Допустив в порче имущества виноваты, но ведь взрослые бессовестны. Они забыли, что тоже когда-то были детьми. Если детство прошлых абдов было отравлено их господами, то Окетра никогда не была самой послушной девочкой. Почему же так? . . . Абди и Хануф ушли домой. Дана, как ей было сказано, больше не приходила. Мальчишки сползлись в один угол и, присев на пол, спали в обнимку. Окетра тоже задремала, сама того не заметив. Ей почему-то казалось, что сложнее всего сейчас ей, ни имея и малейшего представления о том, что Джодах и Райя сейчас ищут способ вернуть мироходцев в их первозданный вид, а у Даны умерла Мо. Неужели все должно быть именно так? Обиды, смерти, драки, спешка, страх? Почему все не может быть хорошо и счастливо? Что если бы Ло мог быть по-настоящему счастлив там, откуда его забрали? Что если бы Джон мог быть другим, если бы Саша не погибла? Что если бы Джодаха не обижали в детстве? Что если бы Окетра не осталась одна? Что если бы Абди, Хануф, Халима и Сдерик, чье существование хоть и было парадоксом, не мешало вселенной, не были абдами? Что если бы боги-наместники были чуть более организованными и ответственными? Более человечными? Почему так много вопросов, а ответ на них знает только одно Время? . . .