Последствия расчёта: неопределённость Возрождённой

      Простой росчерк на пергаменте с печатью, и огромные суммы денег направились по назначению. Селестина с радостной улыбкой передала очередную стопку документов слуге, что понёс их кому надо. Не прекращая улыбаться, она потянулась всем телом, облокотившись об спинку кресла и посмотрела в потолок. Впервые за прошедшие века бумажная работа вызывала у неё столько радости. Удовлетворение прошений о финансировании храмов и монастырей для строительства приютов для реабилитации рабов. И это не говоря ещё и о тех случаях, когда к жрецам обращались лорды, желающие построить нечто подобное на своей земле. Лукросс не могла перестать улыбаться уже несколько недель.       Дитмар фон Блютхертз… Этот дивный человек стал для неё определённой угрозой и испытанием, что могло вылиться в огромные беды для всего Альянса. Тем не менее он стал катализатором великих благих перемен, которые и заставляют Возрождённую улыбаться день ото дня. Она прекрасно понимает, что создавая свои приюты и программу реабилитации барон преследовал исключительно корыстные цели… Но его первоначальный замысел не имеет абсолютно никакого значения. Главное, что он своим проектом значительно повлиял на восприятие рабства среди народных масс и аристократов. Хотя учитывая исторический контекст, стоит говорить о том, что барон Альфирана вернул это понимание.       Шесть сотен лет назад ситуация была совсем иной. Не только её жречество, но и многочисленные лорды и прочие обличённые властью желали покончить с гнилыми практиками рабовладения, большая часть которых досталась от Этерийской Империи и её наследников. Тогда народ лучше понимал, что такое рабская система и лучше понимал проблемы рабов и их суть. Через три поколения этого понимания не стало. Люди и прочие жители Альянса в основной своей массе выступали против рабства из простой установки, что это плохо. Они не пытались разбираться в вопросе более тщательнее, и думали, что будет достаточно просто выпустить рабов из клеток и всё. Крайне наивные и весьма глупые представления об общей проблеме, и абсолютно неверные способы её решения. Что же, теперь всё сильно изменилось.       Особенно сильно на положение дел повлияла поэма «Кандалы Души». Весьма громкая, провокационная, социально острая работа, которая за пару месяцев потрясла чуть ли не весь Альянс Семи Щитов. Духовенство было откровенно говоря взбешено её существованием и требовали запретить поэму и все пьесы по ней, но тут вмешалась сама Селестина. Это было то, что нужно всему обществу. Встряска, здравая критика, что тронет души разумных. И это сработало прекрасно, а распространение поставленных пьес по мотивам поэмы лишь укрепили и расширили результаты. Самую первую конечно же поставили в театре Кена, куда Лукросс с радостью сходила, получив незабываемое удовольствие. Критика церкви — это фактически критика её самой как Возрождённой Богини и основы данной организации, что вызывало у неё особенную радость.       Быть неприкосновенным идеалом, воплощением чистоты, доброты и понимания… Селестина уже тысячу раз успела проклясть себя за свою наивность и выбранный путь. Замужество за красивым сыном мельника по соседству и от четырёх до пяти детей – вот предел мечтаний для молодой деревенской девушки. Пробуждение силы богини сильно повлияли на неё, и она в молодости совершила крайне много ошибок. Да, с веками она многому обучилась и познала очень многое, но вот последствия решений, что приняты в далёком прошлом дают о себе знать и по сей день. И безусловно Святая Чистота стала самым худшим проявлением этих ошибок. Её образ непорочного идеала стал главной причиной появления этого злокачественного образования, что стремительно оплетает церковь своими щупальцами. Простая критика церкви, пускай и весьма мягкая, как было показано в пьесе, это то, чего Лукросс давно не получала в свой адрес. — Госпожа. — Архиепископ Бардел вошел внутрь личного кабинета, заставив Возрождённую сосредоточиться на своём старом друге. — Пришёл отчёт от магистра Лудосиана из магической гильдии чародеев Кулада. — О, да, я ждала его… — Слегка игривым насмешливым голосом заговорила богиня. — Уже два с половиной года жду его. — Ну… Кхе! — Бардел на мгновение стал выглядеть слегка смущённым. — Магистр Лудосиан также шлёт свои искренние извинения за столь длительно отсутствие отчёта. Он попал под действие ритуала одного из экспериментаторов и превратился в хомячка. Но его разум не пострадал, и он прекрасно помнил всю собранную информацию из его поездки в Альфиран. — Это было восемьдесят девятое происшествие в той гильдии из ста двадцати девяти. — Селестина перестала улыбаться, став выглядеть весьма серьёзно. — Тем не менее за это время ничего не произошло, а потому наказывать твоего друга не стоит. Однако я бы всё равно хотела бы услышать отчёт. — Ну, я бы не сказал, что он так уж полезен. Скорее очень интересен и занимателен. — Архиепископ тяжело вздохнул. — Прежде всего речь идёт о той силе, что стоит за некромантией. Дитмар фон Блютхертз называет её просто тёмной энергией. Лудосиан описывает её как странную разновидность духовной манны, что есть в каждом разумном существе… И в это же время она имеет все черты природной манны. — Это невозможно! — Сильно удивлённым голосом воскликнула Селестина. — Духовная манна неразрывно связана с сутью живой души, а природная наполняет всю атмосферу нашего мира. Они абсолютно разнополярные и в природном виде не пересекаются. — Тем не менее, из того, что сообщил Лудосиан, выходит, что есть исключения. Частично огромная часть этой тёмной энергии постоянно циркулирует в теле Дитмара, и он её активно использует, но также её можно получать из явления смерти. Для её получения не обязательно кого-либо убивать самому, можно получить её с кладбища, из мёртвых растений и насекомых, куда реже из артефактов. В то-же самое время, эта энергия сама по себе весьма опасна для разумного создания и исключительно для самого колдуна. Проблема в том, что при работе с некромантией, тела смертных так или иначе начинают деградировать, постепенно иссыхая. Дитмар единственный, который по какой-то причине не подвержен подобному воздействию, а вот все, кого он обучил некромантии с течением времени сильно меняются. Наиболее ярко и заметно это происходит с чародеями с высокой концентрации духовной манны и развитым ядром, за счёт чего они быстрее прочих достигают огромных высот в освоении некромантии. Только вот в отличии от большинства маги могут измениться куда сильнее обычных людей, и их финальная стадия трансформации называется «лич». Обычные некроманты без магического дара внешне на финальной стадии трансформации просто похожи на высохшие трупы, а вот личи теряют всю плоть и внутренности. Их ядра начинают вырабатывать ещё больше тёмной энергии, что циркулирует по всему скелету и наполняет его дополнительной силой и прочностью. — Интересно. — Селестина на пару секунд задумалась. — Что там в целом по нежити? — Без контроля со стороны они не существуют. — Резко произнёс Бардел — Лишь под контролем чародея, они могут ходить и активно использоваться для самых разных нужд. Без контроля они моментально перестают быть активными и становятся обычными трупами… Только вот есть несколько исключений из правил. Первый — это гули. По словам Лудосиана, это смертные существа, что съели плоть себе подобного с примесью тёмной магии и таким образом превратились в диких искаженных тварей, ведомых лишь первичными инстинктами. Они могут существовать без контроля, но тогда будут представлять из себя существенную угрозу для окружающих, так же имеют возможность размножаться. Потому их всех держат под полным контролем в специальных склепах, где их удобно кормить и оберегать, чтобы они не пытались сбежать. Без контроля же, они бы нападали на всё живое, стараясь разорвать его когтями и зубами, лишь бы получить небольшой кусок мяса и не брезговали бы даже падалью, разрывая могилы. Но их умственные способности лишь немного превосходят зверей. — И мы всё это знаем со слов самого Дитмара? — Спросила Селестина, слегка подавшись вперёд. — По словам Лудосиана, Дитмар показывал ему всех этих существ и весьма дотошно расписывал их природу и повадки. — Бардел сделал короткую паузу. — Вообще, учитывая всё, что рассказали Ардефалий и Лудосиан, барон Альфирана даже не думает скрывать свои таланты или своих слуг от широких масс. Все люди знают про гулей и месте их содержания, куда всем запрещено входить ради их же безопасности. Правда вот мы все уверены, что фон Блютхертз что-то скрывает, но даже так предоставленной от него информации весьма много. — Ладно, тогда что за второе исключение из числа нежити? — Селестина сложила руки перед собой в замок. — Это сами личи, госпожа. — Бардел резко стал более мрачным внешне. — Честного говоря, пока что это вторые самые неоднозначные создания из всех, о которых сообщил Лудосиан. В отличии от прочих мертвецов они полностью разумны, сохраняют старую память, а вот их личность претерпевает огромные изменения. Ярчайшим примером этого, является нынешний лидер Тёмного Ковена и первый лич Мелрик Кистень. В прошлом жестокий бандит с самой гнилой душой из всех возможных. Ради денег и власти он был готов пойти на абсолютно всё, что только возможно, а теперь… Он стал страстным исследователем магии и помимо некромантии, активно осваивает множество иных наук и магических школ. Личи и некроманты меняются, но это не следствие применения некромантии как таковой. По словам Лудосиана тёмная энергия не оказывает влияния на разум, а исключительно на плоть и кости. Сам Дитмар утверждает, что изменения разума личей и некромантов это всё плата за ту силу, которую даёт некромантия. Но если некроманты сохраняют свою волю и являются самостоятельными, то вот личи как представители нежить абсолютно полностью зависимы от Дитмара. Без его контроля, они полностью теряют разум, не могут колдовать и становятся дикими скелетами, что нападают на всё живое. Они не превращаются в трупы только потому, что их ядро манны ещё продолжает поддерживать в них то самое подобие жизни, что есть в прочей нежити. — Есть ещё какие-то необычные создания? — Селестина облокотилась об спинку кресла. — Есть и это… — Бардел достал небольшой кристалл из под мантии, что переливался несколькими цветами. — Лудосиан решил, что будет намного лучше, если вы увидите их сами.       Небольшое усилие воли архиепископа и от кристалла начали вырываться лучи света, что сформировали в воздухе картины. Формы из прозрачной энергии, что принадлежали нескольким чудовищам. Селестина в шоке уставилась на массивных противоестественных чудищ, которых, по-хорошему не должно быть в этом мире. Первое, что попалось ей на глаза было массивное, широкое в плечах существо, укрытое густой чёрной шерстью. Мощные задние и передние лапы, что словно состоят из переплетения вздувшихся канатов мышц, на кончиках пальцев завершаются длинными когтями. Вдоль рук идут кожаные перепонки, словно рудиментарные крылья. Лицо напоминает ужасающего огромного нетопыря — с рылом, широкими ушами и пастью полной острых клыков в дополнение к огромным когтям на руках. Второй вид монстров был бледен словно труп, без волосяного покрова, за исключением длинных колючих волос у некоторых особей, больше похожих на гриву шипов. Также широкие в плечах и невероятно мускулистые, но имеют отдалённые черты, напоминающие человека… Но очень и очень отдалённые. Рты полны острых иглоподобных зубов в несколько рядов. Вместо передних рук длинные крылья с длинными когтями на конце, и красные полыхающие голодом глаза. Спустя несколько минут созерцания и полного осмотра монстров, Бардел сменил изображение и теперь камень показывал тех же существ, только закованных в специально подогнанную под них броню. — Те, у кого рабочие руки-крылья, зовутся варгейстами, а здоровых монстров варгульфами. — Произнёс Бардел, прекращая демонстрацию. — По словам самого Дитмара он создаёт их при помощи своей крови и алхимических препаратов, которыми накачивает преступников с особенно тяжкими грехами. — Двадцать четыре варгейста и двадцать шесть варгульфов. — Произнесла Селестина слегка напуганным голосом, смотря на своего архиепископа. — Ровно столько я их насчитала в проекции. Но это же не все, верно? — По словам Лудосиана он видел сотни. — Бардел слегка замешкался, смотря во всё ещё напуганные глаза Селестины — Но владыка Альфирана привёл его в подземный комплекс под его дворцом, где этих тварей и содержат. По словам магистра он огромный и там могут содержаться тысячи таких тварей. — И все они подчинены самому Дитмару, а без его контроля становятся просто дикими зверями. — Тяжелым голосом произнесла Селестина облокотившись об спинку кресла, приложив руки к голове. Бардел ничего не говорил, а значит она всё правильно поняла. — Если хоть кто-то убьёт его и всё это многообразие его тварей вырвется на свободу, то это будут гигантские разрушения и миллионные смерти. И это не говоря о других тварях. Удалость найти хоть что-то о его происхождении? — Ничего. — Сухо ответил Бордел, на что Селестина лишь убрала руки с лица и пристально смотрела на него. — Я даже связывался с представителями тёмного мира и обращался к тёмным предсказателям, но абсолютно ничего путного найти не удалось. Такое чувство, что до момента назначения его бароном, никакого Дитмара фон Блютхертза не существовало. — Бордел сделал небольшую паузу, став выглядеть слегка обеспокоенным. — Тем не менее, госпожа. Ознакомившись с отчётом Лудосиана и чуть подробнее узнав о бароне Альфирана… Я думаю, что он связан с родом Эббенхаров.       Резко воздух в комнате заискрился зелёным светом и поднялся сильный ветер. Бардел схватился за свой головной убор, пока гобелены вокруг начали слегка вздыматься от стен, а флаги безудержно колыхались. Глаза Селестины горят ярко-зелёным светом, рот искажен в злобном оскале. В таком состоянии с ней было невозможно говорить, а потому архиепископ лишь ждал, пока она успокоится. Несколько минут спустя, Лукрос тяжело вздохнула и вместе с этим пропали искры, ветер и свет из глаз. Она немного успокоилась, но все ещё была зла просто от одного упоминания самого нечестивого и презираемого ею рода. Единственные, кто могут вызвать у неё такую реакцию. — Думаешь… — Селестина второй раз тяжело вздохнула, расслабившись. — Мы имеем дело с беглым экспериментом? — Я допускаю подобный вариант, но больше склоняюсь к мысли, что он творение Матильды Северал, чья фамилия в девичестве Эббенхар. — Бордел сделал короткую паузу. — Я поднял кое-какие данные и узнал, что несколько лет назад Матильда купила большую партию вещей, что используется для создания полноценной алхимической лаборатории. Не говоря ещё и о заказе многочисленных алхимических препаратов и ресурсов. Потому я не исключаю того факта, что Дитмар творение непосредственно Матильды, который работает на благо рода Северал. — Помимо рода Северал, Альянс уже получил огромную выгоду от его действий. — Селестина провела пальцами руки по подбородку. — Теория того, что Дитмар на самом деле творение рода Эббенхаров исключать не стоит… Есть ли сведения его связи с основным домом? — Мне об этом неизвестно. Однако наши агенты все ещё внимательно следят за всеми путями поставок в Тарлакскую Империю, где Эббенхары обладают подавляющим влиянием. Ни по официальным каналам, ни контрабандой из Альфирана в империю ничего не шло. — В Альфиране Дитмар привёл землю к процветанию без применения практик Первого Порядка и фактически уничтожил Тиктикс даровав свободу гноллам… — Селестина задумалась на несколько минут, смотря в пустоту перед собой. — Стоп, это лишено всякого смысла! Эббенхары работают исключительно с жизнью. Пытают, выворачивают, наносят увечья, искажают — но исключительно с жизнью. Смерть для них означает провал, а судя по тому, что из себя представляет некромантия, Дитмара и те пагубные последствия, что оказывает тёмная энергия на разумных, то это явно не их работа. Да, он обладает познаниями в алхимии и активно использует их себе во благо, но им можно обучиться и без связей с этим гнилым родом. — Оу, я не рассматривал вопрос с такой стороны. — Немного растерянным голосом произнёс Бордел. — Тем не менее госпожа, думаю тут гадать о его истинном происхождении будет больше пустой тратой времени. — Да, тут я согласна. — Селестина сложила руки перед собой на стол. — Но в теории я могу пролить свет на его природу если встречусь с ним лично. — А вот это я бы не советовал, госпожа! — Резко произнёс Бордел на что получил слегка недопонимающий взгляд. — Даже если мы используем для официального приёма, скажем, вознаграждение барона как лидера Тиктиской Марки, то проблем не возникнет лишь в Геофу. Для всех остальных королевств, барон и по сей день является исключительно выскочкой, который незаслуженно получил титул из рук вульгарного и дикого графа-варвара. Тем более, не смотря на его нетипичную тактику и методы, Дитмар сделал всё то, для чего его и назначали в качестве лидера марки. Фактически сделал то, что ему вверили сильные мира сего, а потому не сочтут это, его достижением. Многие лорды найдут тысячу и одну причину, чтобы обернуть данное решение против вас и ваших сторонников. И мы не имеем права забывать про Святую Чистоту. — Даже символический благой шаг в сторону барона Альфина может вызвать радикализацию Святой Чистоты. — Произнесла в слух Селестина. — Ладно, нам ничего не остаётся кроме как продолжить наблюдать. Иди отдохни Бардел. — Госпожа при всём уважении... — Мягкий, полный любви и заботы материнский взгляд со стороны Селестины заставил архиепископа лишь тяжело вздохнуть, покрутив головой из стороны в сторону. — Как прикажете, госпожа.       Стоило архиепископу удалиться, как Возрождённая лишь усмехнулась. Барделу уже семьдесят девять лет, а он всё продолжает думать, что его тело достаточно сильно для усиленной работы. Нет, он весьма развит не по годам, но до края лучше не доводить. Поняв, что она полностью одна, Лукрос достала из стола большую бутылку редкого эльфийского вина и не думая о стаканах, прямо начала пить из горла. Скажи кому, что идеал чистоты и благодетеля — вот так вульгарно в одиночестве заливается выпивкой… Такого скорее всего забили бы как еретика. Ведь не может же это воплощение непорочности и благоразумия придаваться акту пьянства, словно пиявка сосущая большую бутылку изысканной выпивки. И это ещё не говоря о вопиющих нарушениях дворянских традиций употребления столь высококачественных напитков… Ужас! Воскликнули бы чванливые аристократы. Только вот Селестине сейчас плевать на всё.       Божественная природа, не даёт ей опьянеть, но вот благодаря особым компонентам в вине и толике магии, оно всё-таки дало ей необходимое расслабление. Растворив бутылку в зелёной вспышке энергии своей силы, Селестина облокотилась об спинку кресла. Смотря в потолок, она полностью погрузилась в свои мыслим, воспоминания и размышления.       Эббенхары… Худшее проклятие Эостии, что превосходит даже абберантов. Орки, гоблинны, огры и прочие монстры ведут себя исключительно так, как заложено в их нечестивой природе, которой было суждено отравлять Эостию с момента её упорядочивания. Те же, кто носит фамилию Эббенхаров по собственным желаниям и устремлениям стали теми, кто они есть сейчас. Безумные, уродливые чудовища, что искажают истинную суть мира, стараясь подогнать его под свои собственные гнилые стандарты. Селестина не знакома с ними лично, но вот память и определённые знания от богини, что она наследует, дают понять всю картину их прегрешений. Но помимо того, что они уродуют жизнь, стараясь поработить её и использовать в своих целях, что неприемлемо для Лукросс как возрождённой богини жизни…Есть ещё и личные мотивы для ненависти.       Слеза Ларентии. Цветок, что отмеченный самой богиней жизни, и нёс в себе частицу её древней божественной силы. Благодаря Эббенхарам более этого растения не существует, а его невероятная мощь была использована в их нечестивых экспериментах. Кусок силы богини против её воли использовали для нечестивых больных целей… Такое оскорбление нельзя прощать! Только вот у Селестины нет никаких возможностей как-то отомстить Эббенхарам. Тарлакская Империя, что находится за Изумрудным Морем важные союзники и торговые партнёры. Малейшая агрессия против него и абсолютно все страны Альянса ощутят последствия конфликта. Империя могучий враг, а потому для противостояния с ними придётся перекинуть абсолютно все силы из возможных, что обнажит границу с Горангом и откроет ворота ордам чудищ в Альянс и дальше. Как бы Возрождённая не хотела, она бы не смогла никак навредить Эббенхарам, не навредив Альянсу.       Да, официально она основательница как церкви, так и Альянса Семи Щитов, но вот правление исключительно номинальное. Она никогда не желала власти или правления… Сейчас она всецело понимает, что ошибалась. Да, благодаря тому, что место архиепископа сейчас занимает верный ей ставленник и человек, которому она всецело доверяет, немного развязывает ей руки и даёт свободу, но вечность — это продолжаться не будет. Бардел стар, а Селестина пускай и носит гордый титул Возрождённой, но сил у неё не так уж и много. Да даже обладай она хоть небольшой толикой того, что было у Ларентии в дни её расцвета, то не стала бы применять эту мощь ради уничтожения врагов. Поступи она так, то просто разрушила бы свой образ и пошатнула бы всё то, что выстроила. Альянс, как бы не был ужасен с некоторых сторон и противоречив, со своей главной задачей Щита Эостии справляется прекрасно.       Святая Чистота… На данном этапе это наибольший плод её ошибок, сделанных на самом начале правления. На первый взгляд они могли бы стать прекрасным инструментом для увеличения собственного влияния и исправления большего количества ошибок. Только вот за прошедшие столетия она не раз сталкивалась в подобными рьяными культами в её честь и научилась их хорошо различать. Пускай в официальной доктрине учения стоит прежде всего верная служба Селестине и её идеалам, но это всё прикрытие и инструмент для управления массами. Лишь пара демагогов искренне верит в то, что проповедуют, а остальная верхушка ничем не отличается от большинства. Такие же корыстные идиоты, что желают использовать её имя и титул в своих целях. Хотя что тут ещё ожидать от детей знатных особ, что родились за спокойными стенами Кена в роскошных дворцах и никогда бед не знали…       Селестина Лукросс резко выровнялась в кресле. Зрачки её расширены, в голове роится сотня мыслей и фактов, но все они сходятся в одной точке. Дитмар фон Блютхертз. Этот неизвестный человек из ниоткуда, который уже сильно потряс весь Альянс своими действиями. Этот странный юноша, что правит смело и дерзко, используя свои незаурядные таланты и предпринимает грандиозные рискованные шаги. Стал выгодной жертвой для Святой Чистоты, за счёт чего они планировали увеличить своё влияние в Геофу. Настроить сначала массы, а потом лордов против него. Что же этот план был прекрасно пресечён как их собственной тупостью, так и действиями самого барона, и внезапно Хранителями Первого Порядка. Единственное графство, которое они заняли, сейчас находится в страшном кризисе, который сильно усугубили действия барона Альфирана.       Селестина достала несколько пергаментов с чернильницей и принялась писать свой указ. Это будет просто черновой вариант, который предоставит завтра Борделу, но даже если он с первоначальным вариантом не согласится, то вот саму идею точно одобрит. Если оказать какую либо форму благосклонности Дитмару фон Блютхертзу, вызовет радикализацию если не всей, то большей части Святой Чистоты. Но вот если добавить к этому элемент наказания для представителей учения … Да, тогда культ точно нацелится на него и попробует всеми силами ликвидировать. Они воспримут награду барона Альфирана не как акт предательства своей богини, а просто козни против них со стороны Дитмара.       Только закончив черновую часть своего плана, Селестина резко тяжело вздохнула и оперлась об стол. Она фактически рисует мишень на человеке, о котором имеет крайне смутные представления. Она этим отвлекает внимание большей части сторонников «Святой Чистоты», чтобы у знакомых и друзей Бардела было время уменьшить влияние этого учения в других регионах. Да, она одновременно с этим планирует даровать огромное влияние и увеличить власть Дитмара, но в то же время и наносит ему серьёзное оскорбление и нет гарантии, что полученные дары его успокоят. Разумно ли делать врагом правителя с такими талантами и множеством неразгаданных тайн за плечами?       В один миг глаза Селестины засветились белым светом энергии, а сама она уставилась вперёд. Очередное внезапное видение будущего завершилось спустя пару минут транса. Первым делом Лукросс мимолётным желанием обратила в прах всё, что только написала, но от плана не отказалась. Просто запомнила его и всецело сосредоточилась на первостепенной задаче. Подготовка ко вторжению Легиона Горанга всегда должны быть исключительно на первом месте, какой бы кризис не настал.