Часть 1

В моей голове царил хаос. Я не помнила, как оказалась здесь, в этом странном, окутанном пеленами мире. Я чувствовала только теплую, мягкую кожу, прижимающую ее к себе, и ритмичные покачивания, успокаивающие мой беспокойный ум. Мне было всего несколько дней, а, возможно, даже часов. Я не могла говорить, не могла двигаться, могла лишь чувствовать. Чувство отчаяния, которое неотступно преследовало меня, было таким же новым, как и этот мир. Я не знала, где мой дом, где МОИ родители. Я кажется была лишена всех своих воспоминаний, и моя личность была заключена в хрупкую оболочку младенца. Оставалось только инстинктивно тянуться к теплу, к заботе, к единственной любви, которую я могла почувствовать — к материнской ласке. Я не могла понять язык, который звучал вокруг меня. Это были странные, щебечущие звуки, которые не имели никакого смысла. Я могла только ощущать их интонацию, различать нежность и любовь в голосе, который, как я чувствовала, принадлежал ее «матери». Скорее всего это она, просто мало представляю того, что меня сейчас какая-то левая девушка успокаивает. В памяти мелькали отрывки прошлого: уютный дом, теплый камин, ласковый взгляд отца. Все это было таким далеким, таким нереальным, словно сон, который я вот-вот забуду. Мне казалось, что моя душа застряла в ловушке, в этой крошечной, беззащитной оболочке, которую я не могла контролировать. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я начала различать лица. Вначале это были просто расплывчатые пятна, но постепенно они становились четкими, узнаваемыми. Я видела мягкие, ласковые глаза матери, ее нежное, заботливое лицо, ее нежную улыбку, которая освещала мой мир, как солнечный луч. Я чувствовала, как моё тело медленно растет, как мои силы увеличиваются. Я могла уже поднять голову, чтобы взглянуть на мир вокруг себя. Это был новый, удивительный мир, полный ярких красок и странных звуков. Я видела удивительные цветы, которые цвели яркими, невероятными цветами. Я слышала пение птиц, которые пели на непонятных языках, но которые, казалось, передавали мои чувства, мою надежду. Мне хотелось узнать больше об этом мире, хотелось понять, кто я такая, как я сюда попала. Но пока я была беспомощным ребенком, который только учился ходить, только учился говорить. Это вообще ад, а когда зубы резались так вообще девятый круг. Мой мир был ограничен ее маленькой колыбелью, материнской любовью, отцом, который иногда приходил (иногда казалось, что он уходит навсегда, ибо его ну уж очень много времени не было) и этим новым, удивительным миром, который открывался каждый день. Я чувствовала, как любопытство растет, как желание узнать больше становится все сильнее. Иногда было страшно, я ведь не знала, что ждет меня в будущем. Но я чувствовала, что у меня есть какая-то сила, какой-то потенциал, который нужно развить. Я даже была готова учиться, готова расти, готова познавать этот новый, странный, но такой удивительный мир. В душе теплилась надежда, что я найду ответы на свои вопросы. Но пока я была здесь, в этом новом мире, я должна была жить, я должна была познавать, должна была быть счастливой. Я смотрела на свою мать, на ее любящие глаза, и чувствовала, что я не одинока. Я была любима, я была защищена, я была дома. И в этот момент, в этой новой жизни, я чувствовала, что у нее есть все, что мне нужно. — Цинь Лю, моя дорогая, — услышала голос мамы, когда она коснулась моего лба своим, — Красавица моя. Кажется, меня так зовут, но я китайские имена не запоминаю. — Какая же ты у нас всё-таки маленькая ещё… Ну, как бы да, не чувствую себя в восемь? Месяцев ещё взрослой. — … Даже страшно будет осознавать, что ты когда-то у нас вырастишь большой и может вдруг скажешь, что у тебя есть парень. Вдруг? Ты уже рассматриваешь тот вариант, что у меня никого не будет? Круто. Хотя мне хотелось бы замуж выйти, кажется… — Хотя твой отец сказал, что все твои женихи будут проходить через него. Иногда кажется, что он у тебя дурак. Почему это у меня? Не я его выбирала. Мой дурак будет тогда, когда я его выберу. А это твой дурак, нет, идиот. Мне кажется, что это больше подходит. Тем более его так можно назвать, приходит же он не часто. Тут она меня развернула, прижав головой к своей, так, что моё лицо было рядом в моей же отраженной физиономией, это было видно в зеркале. — На меня похожа. Да ладно? У меня, по-моему, вообще сейчас физиономия недовольная. А у тебя милое такое, улыбаешься. — Генерал Сюаньчжэнь, — услышала женский голос, — К вам Генерал Наньяна пришёл, его можно пропустить? — Можно, — сказала она, закатив глаза. Теперь понятно почему она говорит, что я похожа на неё. — Привет, дорогая, — сказал отец, — Давно мы с тобой не виделись, всё же заданий на земле было слишком много дел. О, на земле? А мы в море что-ли? Или вы божества какие-то? — Здравствуй, — сказала мама, ну не знаю я её имени, но должность помню, но они у них с отцом одинаковые, — А с Цинь Лю поздороваться? — спросила она, приблизив меня ко мне. — Так она же не понимает меня… На это я лишь закатила глаза, мне нравится, когда со мной разговаривают. — Нет, — резко сказал он, приложив ладошки к вискам, — Нет, — замотал головой, — Нет, нет, нет. Что с ним? — Что с тобой? — спросила мама. — Почему она на тебя так похожа? — Потому что она больше всего времени проводит со мной, чем с тобой? — Если бы я знал, что она возьмет от тебя такие вредные привычки, то проводил бы больше времени. Сам виноват. Блин, знать бы вообще, как вас всех тут зовут? — Дашь мне её подержать? — Уууууу, — сказала я, сморщив нос, а затем обняла маму за шею. — Она не хочет к тебе. — Му Цин. Чего? Где я это имя слышала? Нет, это было не тут, а в прошлой жизни. От удивления даже перестала обнимать маму и уставилась на отца. — На ручки хочешь? — спросил отец, который своё лицо приблизив к моему. Да что же вы так любите в моё лицо свои физиономии тыкать? — Держи, Фэн Синь, пока она в шоке. В смысле Фэн Синь? Где я это имя слышала?