ГЛАВА 1

      Девушка с криком проснулась посреди ночи от очередного кошмара. Откинув одеяло и спешно наколдовав себе стакан воды, Гермиона тщетно пыталась унять дрожь в руках и восстановить сбившееся дыхание. За окном было раннее утро, всего четверть пятого, но Грейнджер знала, что сон больше не придет к ней. Похожий ночной сценарий сопровождал ее вот уже на протяжении месяца после окончания войны. Крепкий и спокойный сон для девушки стал несбыточной мечтой. Еженощный полог тишины позволял не будить соседей по дому на Гриммо 12, хотя для Гермионы не было секретом, что не одна она в доме кричала по ночам от жутких снов. Гарри будто вообще не спал — все дни проводил в Министерстве на бесконечных судах над Пожирателями Смерти и пособниками Волан-де-Морта, а приходя домой, запирался в своей комнате и глушил боль в огневиски. Третьим их соседом был Джордж Уизли, который не смог жить в Норе после смерти Фреда, как и не смог вернуться в их с братом маленькую квартирку над магазином «Всевозможные волшебные вредилки». Джордж практически не выходил из своей комнаты, бесконечно пил и, кажется, пристрастился к волшебным наркотическим средствам, дабы хоть на несколько часов выпадать из реальности, в которой он потерял самого близкого человека, остался лишь с половиной своей души. Гермиона не могла осуждать Джорджа, не могла осуждать Гарри, она и сама подсела на Умиротворяющий бальзам и изрядное количество магловских антидепрессантов. После поездки в Австралию и неудавшейся попытки вернуть память родителям Гермиона вернулась в Англию в еще более подавленном состоянии. Она проводила дни и ночи в безуспешных попытках найти способ обернуть Обливиейт вспять, штудировала книги по проклятьям памяти и болезням разума, консультировалась с целителями, искала ответы в магловских медицинских учебниках и пособиях, проводила дни и ночи в библиотеках, надеясь найти ответы. Но судьба — мстительная сука, обязательно возвращает сполна за все. Гермиона не достигла никаких результатов — ее заклятие оказалось очень мощным, никто и не ожидал меньшего от самой сильной волшебницы столетия...       Но сегодняшняя ночь принесла ей новый кошмар, еще более жуткий, чем все те, что уже ей снились. Хотя бы потому, что видя во сне пытки Беллатрисы, просыпаясь, Гермиона понимала, что безумная Лестрейндж мертва, и рано или поздно время поможет если не забыть, то хотя бы притупить эту боль. Видя во сне мертвого Гарри на руках Хагрида, пробуждаясь, она осознавала, что ее лучший друг жив, и впереди у него долгие и, она надеялась, счастливые годы. Видя во сне смерть своих родителей, девушка возвращалась в реальность с пониманием того, что пусть и такой ценой, но смогла сохранить их жизни. Но сегодняшний кошмар отражал реальность, происходящую сейчас в холодных и насквозь продуваемых стенах одинокой тюрьмы посреди бушующего океана. Вчера по возвращении из Министерства Гарри принес тяжелую для Гермионы новость, чиновники посчитали недостаточным заключение Драко Малфоя под стражу до суда в камере при Визенгамоте и перевели парня в Азкабан. Это означало, что еще долгих тридцать восемь дней Малфой проведет в тюрьме рядом с отъявленными преступниками и убийцами. И, к сожалению, уверенности в его оправдательном приговоре у девушки не было, она собиралась пойти на слушание и дать показания в его защиту, но всей душой боялась, что этого будет недостаточно, что тщеславные и мстительные министерские крысы упекут Малфоя-младшего вслед за отцом в Азкабан на долгие годы. Судебный процесс над Люциусом был долгим и сложным, но благодаря действиям Нарциссы во время финальной Битвы и тому, что Малфой-старший попал в немилость к Темному Лорду, не привлекался к серьезным операциям и не участвовал в Битве за Хогвартс, ему дали всего пятнадцать лет в тюрьме. Такое наказание многим показалось слишком легким для когда-то правой руки Волан-де-Морта, и некоторые рьяные борцы за «справедливость» всерьез задумали отыграться на Драко, а если учитывать главное обвинение — покушение на убийство великого Альбуса Дамблдора, дела у Малфоя-младшего действительно были плохи. В своем сне Гермиона видела избитого в кровь, невозможно худого, валяющегося на голом полу камеры Драко — человека, которого любила.       Грейнджер давно смирилась со своей невзаимной, тайной и глупой любовью к невыносимому чистокровному аристократу Драко Малфою. Это не была любовь с первого взгляда, отнюдь. Хотя, может быть и так, ведь увидев мальчишку с неестественно светлыми волосами и пронзительными серыми глазами будучи одиннадцатилетней девочкой в свою первую поездку в Хогвартс в поезде, Гермиона заинтересовалась, Драко привлек ее внимание. Разумеется, позже она узнала, кто он. Драко Люциус Малфой — чистокровный волшебник из древней, влиятельной и богатой семьи Священных двадцати восьми. Маленькая Герми тогда еще не знала, какая пропасть лежит между ними из-за таких разных родословных — маглорожденная гриффиндорка и чистокровный слизеринец. Годы шли, годы противостояния, жестоких издевательств и оскорбительных слов, но несносный и гадкий мальчишка-задира с противоборствующего факультета с каждым годом взросления маленькой гриффиндорки вызывал в ней все более странные, как ей казалось, ненормальные и, однозначно, запретные чувства. Порой она считала, что страдает Стокгольским синдромом, разве может адекватный человек любить своего мучителя? Как можно влюбиться во врага, в мальчишку, впервые назвавшего тебя грязнокровкой? Но влюблялась Гермиона вопреки. Как там говорится, хорошие девочки всегда влюбляются в плохишей? Именно так. Девушка никогда не была равнодушной к Малфою, она испытывала столь противоречивые чувства к парню, что порой совершенно не представляла, как ей себя вести. Гермиона ненавидела Малфоя, и, одновременно, он нравился ей — высокий, стройный, красивый, обладатель незаурядного ума и развитого интеллекта, гордый аристократ с идеальными манерами, если исключить его отношение к ней и ее друзьям, превосходный игрок в квиддич — гриффиндорка признавала факт его мастерства на квиддичном поле, лидер на своём факультете и, конечно, преданный сын. На старших курсах чувства к нему дополнились жгучей ревностью, девушки вились вокруг Драко постоянно — похожая на мопса Паркинсон, не отличающаяся интеллектом младшая Гринграсс и многие другие. Почему они владели его вниманием, а Гермиона, выросшая в довольно привлекательную девушку, не удостаивалась ничего, кроме ненависти и презрения? Гермиона не могла объяснить природу своих чувств, откуда все это взялось? Как можно влюбиться в парня, который при каждой возможности оскорблял и старался навредить? Девушка никогда не признается в том, что в глубине души воодушевлялась их вечными перепалками и жаркими спорами. То, как горели глаза Драко, как он смотрел на нее этими невозможными ртутными радужками, как высоко вздымалась его грудь от тяжелого дыхания, как сжимались крепкие и в то же время такие изящные ладони с тонкими длинными пальцами в кулаки, как искрила магия между ними, это все было невероятно и так желанно для нее. Грейнджер чувствовала себя мазохисткой, наслаждаясь стычками с Малфоем, ведь в такие моменты всем его вниманием владела именно она. Девушка признавала его невыносимый характер, заносчивость и высокомерие, но глупая влюбленность прочно поселилась в сердце юной волшебницы. Несмотря на все его поступки, она надеялась, что глубоко внутри Малфоя живут добро и любовь. Шестой курс принес в жизнь девушки страх, липкий страх, не покидающий ни на минуту. Драко постоянно куда-то исчезал, стал закрытым и нелюдимым, черные круги под глазами, ужасающая бледность лица и пустой взгляд, Сектумсемпра от ее лучшего друга, едва не убившая его. А когда она узнала правду о нем, о его теперь уже сущности Пожирателя Смерти, нежное девичье сердце, до конца не верившее в его тьму, разбилось на тысячи осколков. Девушка закопала глубоко в душе все чувства к Слизеринскому Принцу, закрыла свое сердце за семью замками и всеми силами старалась овладеть окклюменцией, хоть без практики, имея лишь теоретические знания, было чертовски сложно скрывать свою боль даже от лучших друзей. К их чести ни Гарри, ни Рон, ни Джинни никогда не задавали лишних вопросов, связывая подавленность Гермионы с войной и лишением родителей памяти. Но похоже судьба оказалась чуточку благосклонна к Гермионе, Драко оказался не таким уж и монстром. Да, он покушался на жизнь Дамблдора, хотя и откровенно глупо. «Проклятое ожерелье и отравленная медовуха? Серьезно, Малфой?Величайшего мага своего времени ты надеялся убить таким образом? Или все же ты не так сильно этого и хотел?». Он все-таки впустил Пожирателей в Хогвартс. Да, тысячу раз да, и Гермиона не могла до конца простить ему этого до сих пор, успокаивало ее лишь то, что никто в ту черную ночь не погиб. Кроме Дамблдора, но благо не от руки Драко. После откровений Северуса Снейпа ей стало чуть легче, смерть Дамблдора не была напрасной — она обеспечила надежное прикрытие самому главному шпиону Ордена Феникса, как бы цинично это не звучало. Гермиона также признавала, что Снейп даровал старику безболезненную и быструю смерть по сравнению с той, что ждала Дамблдора от проклятия. Гермиона знала, что сам Драко на Астрономической башне опустил палочку, не осквернил свою душу убийством — этот факт тоже согревал ее душу страшными и темными ночами в палатке посреди глухого леса. А потом Малфой-мэнор, его отказ опознать их, безграничная боль и неподдельный страх, читающиеся в его глазах, когда их взгляды встречались во время ее пытки, и, наконец, по истине смелый поступок с его стороны — вызов Добби. Они уцелели только его стараниями, он отдал себя и семью на растерзание Темному Лорду, чтобы позволить им уйти. А дальше все завертелось — Битва за Хогвартс, помощь Драко в уничтожении диадемы, спасение Гарри Нарциссой, палочка, брошенная Малфоем Гарри в самый ответственный момент. Ее надежды оправдались, он не был тьмой, в нем жили свет и добро, в нем была любовь, не к ней, но к матери, ради которой изначально он и позволил заклеймить себя, продав душу Волан-де-Морту. В нем были благородство, мужественность и отвага, у него была чистая душа, которую он всю свою прятал за масками высокомерия и презрения. Поступки Драко, его смелость и геройство позволили чувствам, глубоко спрятанным в душе Гермионы, вырваться на волю с новой силой, ее тайная одержимость им выросла в настоящее теплое чувство любви. И сейчас Драко Малфой находился далеко и ужасно страдал — это приносило боль юной девушке, а сегодняшний сон стал новым триггером для и так болезненного и разрушенного войной сознания Гермионы.       Пролежав в постели еще несколько часов без сна в размышлениях о возможностях изменения ситуации в пользу Драко, Гермиона пришла к выводу, что одна она не справится и просить помощи нужно у Гарри и Кингсли. Собравшись с мыслями, девушка встала с постели, провела необходимые утренние процедуры, оделась и спустилась к завтраку для сложного разговора с лучшим другом.       — Доброе утро, Гарри, — девушка осторожно присела рядом с Поттером.       — Доброе, Герм, — совершенно измученный парень с остатками похмелья поднял на нее свои покрасневшие глаза. — Приятного аппетита. Кикимер снова наготовил кучу всего, что мы совершенно не способны съесть и за неделю.       — Спасибо, Кикимер. Отнеси, пожалуйста, завтрак для Джорджа в его комнату и проконтролируй, чтобы он поел.       — Молодой господин Уизли почти ничего не ест, Кикимер исчерпал все попытки заставить его поесть. Но сделаю, как вы просите, госпожа Гермиона, — домовик с поклоном водрузил на поднос разные яства и с хлопком исчез.       — Гарри, поговори с ним. Нужно что-то делать, меня он не слушает. Он наша семья, мы должны помочь. Я не могу смотреть в глаза Молли и Джинни, они рассчитывают, что мы позаботимся о нем. А мы…Он же спивается на наших глазах и наркотики…       — Герм, а ты сама? А я? — Гарри впился в девушку взглядом некогда таких живых изумрудных глаз, которые сейчас до краев были полны болью. — Умиротворяющий бальзам, Сон без сновидений или снотворное вместо ужина? Антидепрессанты и кофе вместо завтрака? Не думай, что я ничего не замечаю, — Гермиона подняла на друга глаза, полные слез. — И я…Не просыхаю уже чертов месяц. Чем мы ему можем помочь? Мы разрушены…, — Поттер тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Не плачь, прошу, Гермиона. Вот…, — парень призвал свиток пергамента из своей комнаты и протянул девушке. — Целитель разума, что-то вроде магловского психотерапевта, я собираюсь записать тебя, меня, Джинни, Рона и Джорджа на лечение. Вчера после заседания Кингсли дал мне это для ознакомления. Я считаю, что нам это необходимо. И не спорь! — резко оборвал парень возмутившуюся было подругу. — Найдешь в своем загруженном графике два часа в неделю для посещения специалиста! — Гарри безапелляционно вскинул руку с удерживающем жесте. — А Джорджа, если понадобится, я буду силой таскать на сеансы. Это все из-за меня, ты забыла? Кровь Фреда на моих руках…, — брюнет запустил пальцы в уже и так растрепанные волосы.       — Гарри, ты не виноват, не кори себя. Мы все сражались за светлое будущее. Мы пошли на войну осознанно. Я буду это повторять до тех пор, пока ты это не признаешь. У каждого из нас были причины сражаться. Известно, какая участь бы ждала грязнокровок и предателей крови в случае победы Лорда, — Гермиона встала и приобняла друга за плечи. — Ты хороший друг, я сделаю так, как ты просишь. Может мне действительно станет немного лучше.       — Спасибо, Герм. Спасибо, что ты со мной, — Поттер обнял подругу в ответ и уткнулся ей подбородком в макушку.       Так они и стояли в обнимку некоторое количество времени, пока их идиллию не прервал Кикимер своим появлением.       — Господин Уизли еще спит. Кикимер оставил завтрак для него и принес чистую одежду. Мастер Гарри, по вашей просьбе я передал мастеру Джорджу такой же пергамент, — домовик указал на бумагу в руках Гермионы.       — Спасибо, Кикимер. Можешь идти, — домовик с поклоном исчез.       — Гарри, у тебя есть немного свободного времени? Мне необходимо обсудить с тобой одну важную вещь.       — Да, у меня есть примерно полчаса, прежде чем мне нужно будет уйти, сегодня заседание по Роули, — Гарри медленно затянулся сигаретой.       — Гарри, я хочу помочь Малфою, он не заслужил участи Азкабана. У нас есть достаточно времени, чтобы попытаться выстроить его защиту. Я знаю, что ты собирался свидетельствовать за него. Я также хочу привлечь и Рона, и Джинни, и Полумну. Я считаю, это меньшее, чем мы можем отплатить ему за помощь, — Гермиона нервно заламывала пальцы и закусывала губу от волнения.       — Герм, я согласен с тобой, но шансы у нас небольшие. Кингсли намекнул, что на него оказывают давление, упрекают в нерешительности и мягкотелости. Ему Нарциссу то не простили, а уж про пятнадцать лет Люциуса и говорить нечего. Блеквуд, Маклагген, Диггори и другие ополчились против Малфоев, они хотят крови, они хотят мести. Драко — их последний шанс отыграться.       — Мы должны попытаться, поиск свидетелей я возьму на себя. Я также собираюсь встретиться и переговорить с Нарциссой, я уверена у их семьи должны быть хорошие адвокаты. Но мне нужна твоя помощь в еще одном деле, — Грейнджер глубоко вздохнула и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Ты должен попытаться достать для меня разрешение на его посещение. Я должна поговорить с Драко лично, только он и его воспоминания могут помочь нам выиграть дело, и он должен предоставить их добровольно.       — С каких пор он Драко? — Гарри вопросительно поднял брови. — Почему ты готова жертвовать своими силами и временем ради него?       — Я расскажу, — Гермиона прикрыла глаза, набираясь решимости раскрыть тайну, тщательно скрываемую годами. —Я никому не говорила, старалась даже в своей голове не допускать эту мысль, и никому кроме тебя я не смогу довериться. Пообещай сохранить этот секрет.       — Хорошо, я обещаю. Не волнуйся ты так. Что происходит? — Поттер нежно обхватил трясущиеся ладони подруги.       — Гарри, я люблю его. Уже давно…, — Гарри замер, шокировано разглядывая бледное, измученное лицо подруги. — Не смотри на меня так. Я не знаю, как так вообще вышло, но это так. Он ничего не знает и не должен знать. Но он должен жить. Прошу, помоги, — девушка в слезах уткнулась в плечо друга.       Поттер пришёл в себя и прижал девушку в своей груди.       — Герм, я помогу. Я сделаю все, что смогу, если это важно для тебя. Я, конечно, ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Но я понимаю…Я не смею тебя судить, я знаю, что сердцу не прикажешь, — Гарри нежно гладил подругу по волосам.       — Спасибо…, — Гермиона подняла на друга заплаканные глаза, полные благодарности.       — Но я вот что скажу! Для начала тебе нужно поговорить с Нарциссой, а она, в свою очередь, должна поговорить с хорьком и убедить его быть вежливым и благодарным. Если он сам согласится выслушать тебя, я устрою вам встречу. Я не допущу неуважения к тебе с его стороны.       Гермиона снова крепко обняла друга, потом кивнула и побежала писать письмо матери любимого человека.

***

«Здравствуйте, миссис Малфой!

Думаю, Вас удивит мое письмо. Прежде всего я хочу принести благодарность за спасение моего дорогого друга Гарри Поттера. Вам он должен своей жизнью, а мы все победой в войне. Я хочу поблагодарить Вас за воспитание сына, он оказался мужественным и храбрым парнем. Именно о нем я хочу поговорить с Вами. Я и Гарри Поттер хотим помочь выиграть Драко судебное разбирательство, это меньшее, чем мы можем отплатить за его неоценимую помощь в победе и спасении наших жизней. Я думаю, Вы знаете, что ситуация довольно сложная, многие члены Визенгамота настроены судить Драко по всей строгости, некоторые недовольны столь незначительным, по их мнению, наказанием для Вас и Вашего мужа. Я и Гарри в корне несогласны с происходящим, с нами также солидарен министр Бруствер. Мы хотим исправить данную несправедливость и посодействовать оправдательному приговору для Вашего сына.

Считаю, что нам с Вами совместными усилиями необходимо построить защиту для Драко. Для этого нам необходимо встретиться и обсудить детали дела и наши возможности. Приглашаю Вас на обед в среду, пятого июня, в 13.00 в кафе Флориана Фортескью. С уважением, Гермиона Грейнджер.»

      Письмо было отправлено тем же утром…Гермионе оставалось надеяться, что чистокровная аристократка ради единственного сына пойдет на сотрудничество с грязнокровкой. С такими мыслями девушка отправилась в Нору для сложного разговора с членами семейства Уизли.

***

      После войны родовое гнездо семьи Уизли претерпело значительные изменения — усилиями Гарри, частично используя компенсационные взносы от семей оправданных Пожирателей и пособников Темного Лорда, частично используя личные сбережения семьи Поттер, дом отстроили заново. Гермиона вышла из камина, отряхнула одежду от сажи и попала в теплые материнские объятия миссис Уизли.       — Гермиона, милая, рада тебя видеть, проходи, присаживайся, накормлю тебя, исхудала то как.       — Спасибо, Молли, я не голодна. Кикимер тщательно следит за нашим питанием. Джинни и Рональд дома? Мне необходимо с ними поговорить.       — Да, конечно, они на заднем дворе, перебрасывают квофл. Чарли наконец навестил нас.       — О, отличная новость, приглашу его к нам, уверена, Гарри и Джордж будут рады ему.       — Милая, как там мой сын? Он не отвечает на мои совы, не хочет общаться с семьей, — Молли смахнула непрошенные слезы.       — Мы с Гарри стараемся подбадривать его, Гарри предложил отправить Джорджа на терапию к целителю разума, мы надеемся это поможет ему прийти в себя. Ему нужно время, мы все справляемся, как можем. Но Джорджу особенно тяжело, связь близнецов нерушима. Дайте ему прийти в себя, прошло слишком мало времени.       — Конечно, детка. Спасибо тебе и Гарри, что стараетесь для него. Мое сердце обливается кровью от мысли о моих дорогих мальчиках, я не уберегла одного и не могу помочь другому…, — не зная, как еще выразить поддержку, Гермиона просто крепко обняла безутешную мать.       — Иди, дорогая, ребята скучали по тебе, — миссис Уизли отстранилась и, спешно вытирая платком горькие слезы, удалилась в свою комнату.       Гермиона глубоко вздохнула и, набравшись смелости, отправилась поговорить с друзьями.       — О, Герми, привееет, — Джинни резко спикировала к подруге и, спрыгнув с метлы, заключила ее в объятия.       — Привет, Джин, почему ты так долго не приходила к нам?       — У нас сложности с Гарри, он сказал, ему нужно время….       — О, милая, все обязательно наладится, ему трудно сейчас, да и Молли сейчас ты нужнее. Гарри любит тебя, он вернется к тебе, — Гермиона нежно обняла подругу и вытерла мокрые от слез щеки.       — Привет, Миона, — Рон заключил ее в свои медвежьи объятия и поцеловал в макушку.       — Привет, Рон. Гарри передавал вам привет, он снова не смог прийти, сегодня очередное заседание.       — Я сам обязательно на днях к вам загляну. Во Вредилках очень много дел, я не справляюсь, Джинни помогает, чем может. Ну, ты сама понимаешь, мы не можем позволить загнуться бизнесу близнецов, — Уизли нервно переглянулся с сестрой.       — Чарли, как я рада тебя видеть, — Гермиона крепко обняла старшего из отпрысков Уизли. — Обязательно приходи на Гриммо, Джорджу нужна поддержка, и Гарри будет тебе рад.       — Спасибо, Мия, я только сегодня прибыл, у меня отпуск, я обязательно навещу вас.       Чарли всегда относился к Гермионе, как к родной младшей сестренке. Мией называли ее только Чарли и близнецы. Милое прозвище, так полюбившееся маленькой кудрявой гриффиндорке еще в далеком детстве, отдалось нежностью в груди юной волшебницы.       — Ребята, мне необходимо поговорить с вами об одном очень важном деле. Вы закончили игру? Можете уделить мне время?       — Конечно, дорогая, пойдемте присядем в беседке. Ронни принеси нам чаю, — подрядила старшего брата Джинни. Рон только фыркнул и отправился в дом.       Когда вся четверка друзей была в сборе, Гермиона, глубоко вздохнув, принялась пересказывать придуманный с Гарри план освобождения известного слизеринца.       — Что? Свидетельствовать за хорька? Ты в своем уме, Миона, он гребаный Пожиратель Смерти, убийца, он чуть не убил меня своей медовухой, из-за него Билл навсегда останется изуродованным, Фред лежит в гробу стараниями его дружков, — Рон глубоко дышал от негодования, щеки стали пунцовыми от злости.       — Рональд, он дважды спас нам жизнь! А его мать спасла твоего лучшего друга и всех нас от неминуемой гибели! Ты забыл? Может хотя бы самоотверженный поступок Нарциссы заслуживает спасения ее сына, раз уж ты не готов переступить через свою ненависть к Драко? — Гермиона вскричала от негодования.       — Драко, Драко? Миона, с каких пор хорек стал Драко? Мм? А ты значит все забыла? Забыла, как семь лет он унижал нас всех и называл тебя исключительно поганой грязнокровкой? — звон громкой пощёчины разрезал тишину беседки.       — Не думала я, что после этого…, — Гермиона задрала рукав левой руки и ткнула пальцем в уродливый шрам от клинка Беллатрисы. — Мой лучший друг будет сам называть меня этим словом. Спасибо, Рональд, я и так этого никогда не смогу забыть, так еще и мои близкие люди обязательно напомнят.       — Вот именно, Миона, его гребаная родная тетка вырезала это на твоей руке, а ты кидаешься на его защиту. Я в этом не участвую! — Рональд поспешно удалился в дом, даже не потрудившись извиниться.       — Мия, не плачь, прошу, не обращай на нашего безмозглого братца внимания. Он не думает, что говорит, — Чарли ласково обнял названную сестренку и поцеловал в лоб.       — Я согласна, Герми. Если и ты, и Гарри готовы помочь хорьку, то и я участвую, в конце концов он спас мою жизнь ценой своей запятнанной души. Я думаю, помочь избежать Азкабана — достойная плата. Жизнь за жизнь, Малфой спас меня от Руквуда, я помогу спасти его от тюрьмы, да и от Кэрроу в Хогвартсе он неоднократно спасал меня, Невилла и Полумну. Кстати, их тоже можно привлечь, думаю, они не откажут, — Джинни обняла подругу с другой стороны. — Не принимай близко к сердцу слова Рона, он одумается, он слишком вспыльчив, ты же знаешь.       — Спасибо, Джин. За все. Я напишу Невиллу и Полумне. Любая помощь пригодится. Мы имеем дело с заранее заготовленной местью. Некоторые члены Визенгамота настроены уничтожить Драко. Любые его хорошие поступки могут перевесить на чаше весов.       С этими словами гриффиндорка попрощалась с друзьями и отправилась на Гриммо, ей предстояло много работы. Нужно отправить письма Невиллу и Полумне, а также написать мистеру Олливандеру, дабы уговорить его свидетельствовать в защиту Малфоя.

***

      Письма друзьям были отправлены, ответы получены, гриффиндорец и когтевранка согласились прийти на помощь слизеринцу. Гарри заручился поддержкой Кингсли и обещал достать разрешение на посещение Драко в Азкабане, нужно лишь согласие арестованного. В этом надежда была только на миссис Малфой. Мистер Олливандер же не порадовал хорошими новостями, оказалось, что Визенгамоту стало известно, что создатель волшебных палочек, находясь в заточении в поместье Малфоев, подвергался множественным пыткам. Однажды в роли его мучителя пришлось выступить Малфою-младшему. Олливандер пояснил, что сделал это Драко вынужденно, Беллатриса поставила его перед выбором — либо пытка Круциатусом господина Олливандера, либо кровожадная ведьма собственноручно будет пытать Полумну Лавгуд. А зная, насколько Беллатриса любила пытки и насколько искусна была в темных заклятиях, Драко ничего не оставалось, кроме как выбрать первый вариант и постараться причинить старику как можно меньше боли. Господин Олливандер также заверил, что он обязательно расскажет всю правду о данной ситуации, укажет на непричастность Малфоя и даст показания о том, как Драко приносил пленникам еду и воду, стараясь облегчить их существование в заточении. Также Олливандер напомнил, что обязан Драко собственной жизнью, ведь его стараниями Добби вызволил не только трио, но и пленников из поместья. Старик немного успокоил Гермиону тем, что уверен в невиновности молодого человека, и согласился оказать всяческую поддержку защитникам.       Наступило утро среды, Гермиона, всю ночь снова мучившаяся кошмарами, наскоро выбрала наряд для встречи с леди Малфой, остановив свой выбор на строгих платье шоколадного цвета и лодочках на невысоком каблуке. Вынужденно наложила чары Гламура, дабы скрыть последствия бессонных ночей и принятия препаратов психотропного действия, и трансгрессировала на Косую аллею.       Без четверти час Гермиона вошла в кафе Флориана Фортескью и прошла к столику, где ее уже ожидала аристократка в строгой светло-серой мантии. Грейнджер в очередной раз была поражена красотой и идеальной внешностью матери своего тайного возлюбленного: строгие прическа и макияж, изысканная, точно подобранная по фигуре одежда и безупречный маникюр.       — Добрый день, леди Малфой, благодарю вас, что согласились встретиться со мной.       — Добрый день, мисс Грейнджер, рада вас видеть, — женщина грациозно поднялась и пожала руку юной ведьме.       Волшебницы заказали фирменные пирожные от Фортескью и кофе, и Гермиона поведала о причинах их встречи.       — Мисс Грейнджер, я не знаю, как вас благодарить за помощь моему сыну. Передайте также мою искреннюю благодарность мистеру Поттеру и вашим друзьям, согласившимся выступать в защиту Драко. Ваша самоотверженность и истинное гриффиндорское благородство достойны похвалы. Что касается моего поступка на финальной Битве, я буду честна с вами, я помогла Гарри Поттеру не из чистых побуждений, я волновалась за сына и только за него. Мои помыслы не так чисты, как ваши. Именно поэтому ваша помощь настолько ценна для моей семьи. Я и Драко в неоплатном долгу перед вами, — Нарцисса тепло пожала ладонь девушки.       — Миссис Малфой…       — О, прошу, зовите меня Нарцисса, позволите ли и мне называть вас по имени?       — Конечно, миссис…Нарцисса, это мы в неоплатном долгу перед вами и Драко. Какими бы ни были ваши помыслы, вы и Драко спасли наши жизни, мы хотим отплатить вам добром. Драко всего лишь подросток, который боролся за жизни свою и родителей, у него не было другого выбора, я это понимаю. Я хочу вытащить его и дать еще один шанс на жизнь, которую он захочет.       — Спасибо, дорогая. Я ценю это.       — Нам нужна ваша помощь в некоторых вопросах. Во-первых, мне необходимо лично встретиться с Драко, он отказался предоставить свои воспоминания, как будто он сам хочет себя наказать, но они необходимы, потому что суду известно, что ваш сын отличный окклюмент, а значит легиллименты Министерства не смогут подтвердить подлинность его показаний. Сыворотка правды тоже неэффективна для окклюмментов — доказанный факт. Остаются только воспоминания, просмотренные через Омут памяти. Поэтому прошу вас срочно посетить его в Азкабане, убедить его увидеться со мной и дать письменное согласие на посещение. Во-вторых, у вас наверняка есть семейный адвокат, который будет представлять защиту Драко. С ним нам также необходимо пообщаться и согласовать наши шаги. В-третьих, если вам известны еще какие-либо факты, которые помогут создать положительный образ вашего сына, предоставьте их адвокату в виде собственных воспоминаний.       — Я все поняла, я немедленно запрошу разрешение на посещение сына и уговорю его сделать все, что вы сказали, Гермиона, — женщина тепло улыбнулась юной волшебнице. — Разумеется, у Драко будет лучший адвокат, я пришлю вам его контакты, и вы сможете с ним встретиться. Я также глубоко поразмышляю над тем, какие воспоминания я могу предоставить для защиты Драко. Ждите от меня в скором времени письмо. А сейчас я поспешу в Министерство, в Отделе магического правопорядка сейчас неразбериха, и получить разрешение на посещение весьма непросто, — ведьмы тепло попрощались, и Гермиона вернулась домой с надеждой в скором времени увидеть любимого человека.

***

      Гермиона сидела в своей комнате на полу и изучала кипу свитков пергамента и газетных статей. В окно постучали, огромный чёрный филин держал в своем клюве письмо в красивом зелёном конверте. Девушка открыла окно и приняла письмо, угостила птицу лакомством для сов. Филин слегка поклонился Грейнджер, но дом не покинул.       — Ты ждёшь ответа? Хорошо, подожди, налью тебе воды…, — девушка трансфигурировала из чайной чашки небольшое блюдце и с помощью Агуаменти наполнила его водой.       Такой филин был только у одной семьи, на конверте красовалась серебряная буква «М», украшенная вензелями. Девушка вскрыла конверт.

«Дорогая Гермиона, сегодня я посещала Драко в Азкабане. Он в плохом состоянии — избит, подавлен и слаб. Мне удалось уговорить его встретиться с вами.

Мистер Ричардсон — наш семейный адвокат, он будет представлять интересы Драко в суде, я передала ему вашу просьбу о встрече, он согласен и готов принять вашу помощь в построении линии защиты. Прикладываю его визитную карту. Он предупреждён, если нужна будет помощь, обращайтесь к нему напрямую.

Пожалуйста, спасите моего сына. С уважением, Нарцисса Малфой.»

      Девушка схватила чистый пергамент, написала ответ и отправила его леди Малфой. Гермиона прижала вырезанную из Ежедневного Пророка фотографию Драко к груди и глубоко вздохнула: «Он согласился, какое счастье, я скоро его увижу».

***

      Через два дня Гермиона сидела в комнате для допросов Азкабана и нервно сжимала в руках свою сумочку в ожидании Драко. Дверь отворилась, и он вошёл. Высокий и красивый молодой человек выглядел разбито. Лицо было покрыто щетиной, все в мелких ссадинах и синяках, волосы отросли до плеч, костяшки ладоней разбиты в кровь, и без того бледная кожа стала будто серой, огромные синяки под глазами говорили о бессонных ночах.       Девушка медленно поднялась и сделала шаг в сторону парня.       — Грейнджер…зачем ты здесь? — нацепив безразличную маску на лицо, Драко прошел к столу.       — Здравствуй, Малфой, ты знаешь, зачем я здесь. Я думаю, миссис Малфой все тебе рассказала, — Гермиона еле сдержала слезы при виде его изможденного лица и безразличного взгляда прекрасных глаз цвета штормового моря.       — Зачем тебе это?! — отчеканил он.       — Ты должен жить, ты не заслужил Азкабан, я хочу помочь.       — Вечное гриффиндорское желание защищать всех несчастных и обездоленных? — с ядовитой усмешкой произнес Драко.       — Это здесь не причём. Ты спас меня, я хочу спасти тебя.       — Когда это я тебя спас?       — Ты не выдал нас.       — Это все чушь собачья, ты истекала кровью в моем доме, а я просто стоял и смотрел, — Малфой раздраженно запустил пальцы в волосы.       — А Добби? Ты думаешь, я ничего не знаю? Домовик погиб, но успел рассказать, как попал в поместье, — Драко удивленно вскинул брови, и его маска наконец треснула. — Драко, пожалуйста, не сдавайся, у тебя есть шанс спастись.       — Грейнджер, это ничего не меняет, я сделал это прежде всего для того, чтобы Поттер выжил. Он был единственным шансом избавиться от змееподобного ублюдка. Я допустил твою пытку, я впустил Пожирателей в Хогвартс, из-за меня Дамблдор мертв, из-за меня чуть не умер твой рыжий болван, Белл еле-еле спасли. Это все я…Я заслужил…, — Гермиона не выдержала, и влажные дорожки потекли по нежным щечкам.       Малфой выпрямился на стуле и не смог сдержать порыв обхватить руку девушки ледяными пальцами, разбитыми в кровь.       — Гермио…Кхм…Грейнджер, не плачь, пожалуйста. Я ценю то, что вы сделали для Нарциссы, я благодарен, что не позволили отцу превратиться в овощ, и я признателен тебе за попытку меня вытащить, — парень нежно поглаживал тыльную сторону ладони и всматривался в ее лицо тяжелым взглядом. — Но я этого не стою. Я убийца, но мог не убивать, а взять пример с тебя и применить всего лишь Связывающее и Обездвиживающее; я применял Непростительные, хотя мог принять наказание на себя. Но я выбирал всегда себя и своё благополучие. Я чудовище, не достойное даже твоего взгляда, не то что защиты. Я должен был сам принять смерть и позволить погибнуть моей семье, но не участвовать в этой войне на его стороне. Но я был слишком эгоистичен, чтобы сделать правильный выбор.       — Что ты знаешь обо мне?! — вскрикнула Гермиона, вырвала ладонь и остервенело отерла щеки от слез. — Я тоже не святая, Малфой! Мне пришлось убивать, пришлось выбирать — либо ты, либо тебя или друзей, — голос девушки повышался. — Я лишила памяти о себе собственных родителей, Драко. Я тоже использовала темную магию. И я, и Гарри использовали! На войне нет чистых, нет светлых, все мы запачканы кровью, наши души осквернены тьмой! Но ты спасал не только свою шкуру, но и родителей. Что бы тебя не сподвигло защитить меня и Гарри, ты сделал это ради светлого будущего. Я дышу благодаря тебе. Отбрось свое благородство сейчас и дай себе помочь! — последние слова ведьма прокричала, вскакивая из-за стола.       Драко подошел и присел на корточки рядом с девушкой, в его голове был рой мыслей, он не мог выразить своего счастья от ее присутствия. Когда неделю назад к нему пришла мать и рассказала, что «золотая» девочка, сама Гермиона Грейнджер хочет его увидеть и, что еще более удивительно, собирается помогать ему в суде, Драко опешил. Он не знал, как реагировать на это, как она вообще могла захотеть иметь с ним хоть что-то общее после стольких лет унижений с его стороны и пыток в его собственном доме? Но вот она здесь, она пришла —все это наяву. Он не мог поверить в это — маленькая храбрая гриффиндорка пришла защищать его, мерзкого Пожирателя Смерти. Драко не понимал, откуда в ее сердце столько сочувствия и сострадания. Парень прикоснулся пальцами к ее подбородку и заставил посмотреть ему прямо в глаза.       — Я рад, что ты жива, Грейнджер. Прости меня, я должен был защитить тебя. Но я трус, ты всегда это говорила. Трусливый слизняк…Прости за годы оскорблений и унижений, прости за мою семью. Мой надменный отец не мог принять факт, что маглорожденная волшебница во всем превосходит чистокровного. А я лишь придурок, не имевший собственного мнения и зависимый от влияния отца.       — Драко…       — Подожди, дай мне сказать, — Малфой нежно взял руки гриффиндорки в свои и продолжил безотрывно смотреть в глаза. — Я готовил эту речь и часто прокручивал ее у себя в голове...Перед тобой я виноват больше всех. Я это осознаю и признаю. То слово, которое я употреблял на протяжение семи лет…Прости. Я неожиданно осознал, что ты родилась в семье маглов с волшебной силой, ты уникальная и особенная. Одна на миллион. А я закономерность, волшебник, родившийся в семье волшебников. Ты постигала все своим трудом и упорством и все равно стала лучшей, а я рос с пеленок с магией бок о бок, но так и не достиг ничего выдающегося. Ты удивительная и сильная ведьма, ты должна это помнить. Такие, как я, больше никогда не должны унижать тебя.       — Драко…, — девушка не выдержала и коснулась щеки смущенного парня. — Я давно простила тебя, я поняла твои мотивы и много узнала после войны о твоем детстве. Признаюсь, твоя новая теория о моем происхождении меня порадовала, — девушка хихикнула и убрала челку со лба парня.       Как же в этот момент Малфой хотел быть ближе к ней, притянуть хрупкое тело в свои обьятия, вдохнуть аромат жасмина и молочного шоколада. Вот она, рядом, его чертова Амортенция. Как же долго он скрывал свою любовь к ней. Еще тогда на далеком первом курсе маленькая, серьезная и очень умная гриффиндорка привлекла его внимание, он даже хотел с ней подружиться до определенного момента. Чертов святой Поттер и хвост Уизли спасли ее от тролля, и она стала их подругой, и уязвленное отказом Поттера эго оттолкнуло маленького Драко от кудрявой девчонки. Но наблюдать же никто не запрещал. Окончательно пропасть между ними пролегла летом перед вторым курсом, когда мальчик решил за ужином рассказать отцу и матери о заинтересовавшей его гриффиндорке.

Июнь 1992 года

      — Та девочка с Гриффиндора, которая обошла тебя по всем предметам? — Люциус прищурился.       — Да, отец! — Драко потупил взгляд.       — Как ее фамилия? Такая выдающаяся маленькая волшебница должна быть из знатной семьи, стоит наладить контакт с ее родителями, — Малфой-старший задумчиво крутил палочку в руках.       — Грейнджер, отец. Ее родители маглы, вряд ли вы сможете познакомиться.       — Грязнокровка? — Люциус вскричал и вскочил со стула. — Тебя обошла поганая магла? Тебя, наследника древнейшей фамилии с безупречной родословной? — Люциус бросился к сыну и отвесил затрещину. — Как ты посмел вообще за этим столом рассказывать о не стоящей минуты нашего внимания девчонке-магле?       — Отец, я не понимаю…, — заикаясь, произнес Драко.       — Грязнокровка, Драко. Ты не должен поддерживать общение с людьми не нашего круга, она не достойна звания волшебницы, она не достойна носить палочку, ей не место среди магов. Ты приложишь все усилия, но будешь первым в рейтинге учеников. А девчонка не удостоится от тебя ничего, кроме презрения.       Драко на протяжении долгих лет не смел перечить отцу, его учили презирать маглов и грязнокровок, и он не мог ослушаться. Унижал кудрявую девочку и ее друзей, оскорблял и пакостил, доводил до слез, учинял драки и магические дуэли, всячески пытался насолить гриффиндорцам. Впервые зерно сомнения в навязанных отцом убеждениях проклюнулось на четвертом курсе, когда знаменитый ловец сборной Болгарии по квиддичу, лучший ученик Дурмстранга, участник Турнира Трех Волшебников, чистокровный волшебник Виктор Крам пришел на Святочный Бал под руку с Гермионой Грейнджер. Для четырнадцатилетнего Драко это стало началом пути осознания реальной ситуации и отказа от расистских убеждений о чистоте крови. На Балу Драко сжимал челюсти до хруста, буравил тяжелым взглядом пару, кружившуюся в вальсе, и самую красивую девушку школы в лиловом платье. Неожиданно появившаяся ревность заставляла вскипать кровь в жилах. Святочный Бал послужил толчком развитию нежных чувств Драко Малфоя к Гермионе Грейнджер. Парень и сам не заметил, как стал одержимым гриффиндоркой, он следил за ней в Большом зале и на общих занятиях, вступал в постоянные конфликты с Грейнджер и ее друзьями только ради того, чтобы получить от нее хотя бы какую-то эмоцию, отличную от равнодушия, увидеть огонь ярости в шоколадных глазах, обратить ее внимание на себя, а после мучился угрызениями совести, не мог простить себя за ее слезы. Крутил интрижки с многочисленными девушками в надежде на то, что однажды Гермиона заметит в нем привлекательного парня. Вскоре настали темные времена, с возрождением Темного Лорда целью Драко стало любыми способами защитить неугомонную гриффиндорку, которая постоянно попадала в неприятности. Он попросил Северуса Снейпа обучить его окклюменции, чтобы защитить свои мысли от посторонних. Если бы хоть кто-то прознал о его тайных чувствах к маглорожденной девушке, она была бы в смертельной опасности. Он помнил, как посмотрел на него крестный, впервые добравшись до мыслей о ней. В этом взгляде была жалость, но и понимание. Спустя годы Драко понял, что значил тот взгляд, Северус всю свою жизнь был влюблен в маглорожденную волшебницу и отдал жизнь за ее сына. Любовь крепла, и страх за жизнь Гермионы увеличивался в геометрической прогрессии. События в Отделе Тайн привели его в ужас — Грейнджер чуть не погибла, в том числе по вине его собственного отца. И, естественно, она бросилась за Поттером в самое пекло во время войны. Пленение «золотого» трио и пытки Гермионы довели его буквально до болезни, он отдал почти все свои магические силы, чтобы облегчить боль возлюбленной во время издевательств Беллатрисы и вызвать Добби.       — Спасибо, Гермиона. Ты позволишь мне звать тебя по имени? — Драко вернулся к разговору.       — Конечно, Драко, — отозвалась Гермиона.       — Скажи честно, каковы мои шансы выйти на свободу и что мне нужно сделать, чтобы освободиться? — Драко принял решение принять помощь любимой и ее друзей, он хотел выйти из Азкабана и быть рядом с ней, хотя бы в качестве друга.       — Драко, я буду честна с тобой. Ситуация сложная, общественность не довольна решением суда по твоему отцу, многие хотят мести, и ты — их последний шанс отомстить дому Малфоев. Гарри выяснил, какие именно обвинения тебе выдвинули…, —Гермиона запнулась и поймала его взгляд. — Тебе вменяют в вину пособничество Волан-де-Морту, членство в рядах Пожирателей, покушение на убийства Дамблдора и Кети Белл, использование Непростительных и пытки. Обвинение требует не меньше десяти лет Азкабана.       — Я понял, шансов у меня нет. Не лезь в это дерьмо, не нужно мараться об меня. Я не могу позволить тебе запятнать свое доброе имя об Пожирателя Смерти, — Драко отошел от девушки и сел на свой стул.       — Малфой, заткнись! — шоколадные глаза пылали праведным гневом. — Я пришла сюда заручиться твоей поддержкой, нам с Ричардсоном нужна твоя помощь в построении линии защиты, — девушка глубоко дышала. — И ты сделаешь все, что от тебя требуется, ради себя и своей матери! — Малфой с восхищением в глазах смотрел на самоотверженную гриффиндорку и мог только кивать в ответ.       — Ладно, не кипятись, Грейнджер! — Драко вскинул руки в примирительном жесте. — Кто я такой, чтобы ослушаться «золотую» девочку, — девушка закатила глаза. — Что от меня требуется?       — Ты признаешь вину, принесешь письменные извинения Олливандеру, Белл и Розмерте, будешь слушать советы Ричардсона, и, самое главное, добровольно предоставишь свои воспоминания.       — Нет, никаких воспоминаний! – Малфой не мог допустить, чтобы гриффиндорка увидела его мысли.       — У тебя нет выбора! Ты окклюмент, Визенгамоту это известно. Воспоминания — единственная возможность доказать правдивость твоих слов, просто так тебе никто не поверит! — Гермиона строго смотрела в серые глаза.        — Ладно, я покажу, что потребует суд, — согласился Малфой.       — Вот и хорошо. Я больше не смогу навестить тебя до слушания. Ричардсон же сможет тебя посещать неограниченное количество раз, я буду передавать письма с ним. Твое слушание состоится двадцать седьмого июля. Мы справимся, я обещаю. Держись, — Гермиона осторожно встала и подошла к Драко, положив руку ему на плечо. — Я не знаю, уместно ли, но у меня для тебя кое-что есть…, — девушка запустила руку в сумку и достала цепочку с кулоном в виде маленького дракончика. — Это амулет, я зачаровала его, он придает жизненных сил и защищает здоровье. Я посчитала, что здесь тебе это пригодится, — девушка смущенно опустила глаза.       — Это…Спасибо, Гермиона. Я не знаю, чем заслужил тебя…Я буду носить твой подарок, не снимая, — Малфой, не сдержавшись, прижал девушку к своей груди. Сердце молодого человека бешено стучало, дыхание сбилось, и он задержал любимую в своих объятиях многим больше допустимого.       Гермиона медленно отстранилась, застегнула амулет на шее Драко и спрятала под одеждой.       — Мне пора, Драко. Помни, что ты не один, — с этими словами девушка покинула допросную, оставив парня с глупой улыбкой на лице в полном замешательстве.