ГЛАВА 17

      — Какого черта, Поттер, вы не сообщили мне сразу? — Малфой едва ли не рычал, меря шагами коридор у палаты Святого Мунго.       — Ты был в другой стране, черт бы тебя побрал. Как мы могли связаться с тобой?       — Ты мракоборец, Поттер. Я уверен, у тебя была возможность рассказать мне.       — У меня было слишком много дел, чтобы позаботиться о тебе, Малфой! — Гарри вышел из себя и впечатал блондина в стену. — Она три дня не приходит в себя. Ее магия уходит, целители только разводят руками. Она до сих пор не стала сквибом только потому, что ее питает твоя магия и магия твоего рода. Я блять не знаю, что случилось. Джордж привез ее в Мунго, она рухнула в гостиной на Гриммо с расщепом на ноге и пробитым затылком. Мы просмотрели ее воспоминания — она была в доме, где раньше жила с родителями. Там погром и огромная кровавая надпись во всю стену: «Ты сдохнешь, грязнокровка!». Она коснулась ее и потеряла сознание, при этом ударившись затылком. А когда очнулась, смогла переместиться на Гриммо, едва не потеряв ногу.       — Блять, нет! Нет, Поттер! — Малфой отодрал руки Гарри от себя и зарылся пальцами в волосы с такой силой, что, казалось, он хочет их вырвать.       — Что ты знаешь?       — Я говорил ей не ходить туда одной. Во время войны ее и родителей искали и вышли на их дом. Там побывали Пожиратели и наслали какую-то темную магию на эту надпись.       — Откуда тебе известно это?       — Блять, Поттер. Я хотел убедиться, что они никого не нашли в том доме, и сам тайно побывал там позже. От надписи веяло темной магией, я подозревал, что это какая-то ловушка, очевидно, предназначенная для маглорожденных или маглов.       — Ты знаешь, что это?       — Нет! Я не мог подставиться и оставить следы своей магии в том доме, поэтому не рискнул колдовать. Моей целью было лишь убедиться, что ни она, ни ее родители не пострадали.       — Что нам делать, Малфой? Она не переживет, если потеряет свою магию.       — Мы должны разобраться в этом проклятье и постараться вернуть ее магию. В ней, конечно, будет моя магия и магия рода, она не станет сквибом, но это не выход. Она потеряет свою индивидуальность и уникальность. Она получила звание «самой талантливой ведьмы столетия», заслужив его непревзойденной силой своей собственной магии.       — Подожди. А ты? В тебе живет ее родная магия, ты мог бы ее вернуть.       — Я бы, конечно, мог. Но что-то мне подсказывает, что пока проклятье не снято, это будет бесполезно, либо не даст того результата, которого мы ожидаем.       — Возможно, ты прав.       — Нам нужно изучить эту надпись. Нам нужно попасть в тот дом, сейчас же, — блондин метался из стороны в сторону, нервно закусывая губу.       — Она закрыла доступ чарами Ненаносимости, я увидел это в ее воспоминаниях.       — И что? Я знаю точный адрес, мы придем туда, как маглы, через дверь. Будет немного больно продираться через ее магию, но я готов вытерпеть любую боль.       — Тогда идем.       — Я иду с вами! — прозвучал низкий голос в конце коридора.       — Блять, Тео, какого черта ты здесь забыл? — гнев снова поднялся в Драко.       — Мне не нужно твое разрешение, чтобы быть здесь! — прорычал Нотт.       — Она моя, Тео! Ты слышишь меня? Уйди с моей дороги! — руки Драко крепко сжали лацканы пальто Теодора.       — Она моя подруга, Драко, — спокойно ответил Тео. — И она сейчас там из-за тебя. Из-за того, что ты не смог держать себя в руках. Она была бы в порядке, если бы ты не причинил ей боль.       — Да ты…       — Хватит! — рявкнул Поттер. — Нашли время…Разборки будете устраивать после того, как мы ее спасем! — Гарри суровым взглядом посмотрел на Малфоя. — Он пойдет с нами. Нам нужны его мозги и любая помощь.       — Ладно, — сдался Драко. — Но мы не закончили, Тео.       — Не закончили, — подтвердил Нотт.       Малфой вернулся в Лондон спустя два дня. Судебный процесс завершился не в пользу его компании, все известные французские издания гремели заголовками один хуже другого: «Коррупция в Министерстве магии», «Люциус Малфой обманывал честных волшебников», «Наследник Люциуса Малфоя проиграл дело и потерял треть своих французских активов», «Malfoy Elixir — мошенники». Драко было на это плевать, он знал, что так будет. Теперь он должен приложить все усилия, чтобы очистить свое имя, полоскаемое на страницах газет. Настроение парня было отвратительным — Гермиона не выходила с ним на связь, он писал ей каждую свободную минуту, но ответа так и не получил. Он нервничал, страх, что она не простит, сжимал его грудь в тиски. Поэтому наскоро закончив с основными делами, он вернулся в Англию. И узнал ужасающую новость — его девочка в больнице и вот уже третий день не приходит в сознание. Надо ли говорить, что он не медля ни секунды оказался в Мунго и с трудом удержал себя от убийства Избранного, который не удосужился ему сообщить.       И вот сейчас Драко, Гарри и Теодор направлялись в дом Гермионы. Ожидаемо перед собой они увидели лишь пустырь на месте коттеджа Грейнджеров, но волшебники не могли не почувствовать магию, витающую в воздухе. Пробраться за границу чар Ненаносимости далось всем троим с трудом — Поттер тяжело дышал, сжимая пальцами глубокий порез на боку, Малфой совершенно не аристократично вытирал рукавом кашемирового пальто сочащуюся из носа кровь, а Нотт, уперевшись ладонями в колени, старался совладать с тошнотой подступившей к горлу, сплевывая кровь.       Парни аккуратно опустили Поттера на ступеньки крыльца, стаскивая с него куртку и разрывая футболку. Малфой, уже привыкший повсюду с собой таскать тревожный чемоданчик с зельями и средствами первой помощи, призвал бадьян и залечил кровоточащую рану.       — Фух, блять. Спасибо, — шипя от боли, сквозь зубы проговорил Поттер. — Никто и не ожидал меньшего от Грейнджер, да? Хотя я вижу, вы легко отделались.       — Меня защитила ее магия в моей крови, — пояснил Драко.       — А я привычный. В детстве мне часто приходилось продираться сквозь Запирающие чары, — потупил взор Тео, благодарный друзьям за то, что они ограничились лишь кивками головы, не развивая дальше этот разговор.       — Мне лучше, — Поттер решил увести разговор в другое русло. — Нужно идти, времени мало.       Они аккуратно вошли, держа палочки наготове, исследуя следы крови в гостиной, оставленные раненой стопой Гермионы. Движением головы Драко указал друзьям направление, и они последовали за ним на второй этаж в комнату девушки.       Увиденное заставило скривиться всех троих — кровавая надпись, следы крови на прикроватной тумбочке, общие разрушения и неприятный холодок, пробегающий по венам от витающей в воздухе темной магии.       — Я буквально чувствую присутствие здесь чего-то мерзкого, — озвучил ощущения всех троих Тео.       — Я же говорил. Тогда следы темной магии ощущались еще более отчетливо. Сейчас немного меньше, но…Подождите…, — Малфой прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. — Что-то не так, — он открыл глаза, переводя взгляд с одного друга на другого. — Я чувствую, что аура в комнате изменилась. Я чувствую некое удовлетворение в витающей в воздухе магии.       — Что это значит? Я ничего такого не чувствую, — пробубнил Поттер.       — Как и я, — подтвердил Тео. — Хотя…Постой-ка, Драко, — догадка блеснула в синих глазах Нотта. — Ты чувствуешь это, потому что внутри тебя живет некоторое количество темной магии?       Малфой обреченно кивнул.       — Да объясните, наконец.       — Темная метка, Гарри, — пояснил Тео.       — Ясно, — изумрудные глаза Поттера смотрели с сочувствием.       — Ты сказал, что чувствуешь удовлетворение? Хочешь сказать, что это проклятье…, — Тео кивнул на надпись, — достигло своей цели?       — Выходит, что так, — Драко кивнул и принялся рассуждать. — Из состояния Гермионы понятно, что это проклятие выкачивает из нее магию. Значит его целью была именно она. А не ее родители. На такой же вывод наталкивает и то, что эта надпись находится на стене именно ее комнаты.       — Значит, нам нужно понять, как от этого проклятья избавиться. Но целители в один голос сказали, что ничего подобного не видели раньше.       — Семейное проклятие? — в синих глазах Тео плескалось не шуточное беспокойство.       — Думаю, да, — кивнул Драко. — Другого объяснения нет.       — А кто из Пожирателей был здесь тогда, Малфой? — Поттер задал резонный вопрос.       — Долохов, Джагсон и Розье, — процедил Драко сквозь зубы, сжимая кулаки.       — Так. Значит выходит, что это семейное проклятье либо Долохова, либо Розье, — подытожил Тео.       — Почему не Джагсона?       — Джагсон — полукровка. Он не входил в ближний круг Темного Лорда, он был обычным рядовым солдатом. И его магические способности не были столь выдающимися, чтобы сделать что-то такое, — Малфой кивнул в сторону надписи.       — Ладно. Долохов мертв твоими стараниями, Тео. А кто из Розье был здесь?       — Сильвия Розье, вдова Эвана Розье.       — Насколько я помню, Метки у нее не было, и сейчас она в Азкабане.       — Ты прав, Поттер. Только у одной женщины была Метка — у Беллы. Но тем не менее Сильвия не менее смертоносна и мстительна. Думаю, ты знаешь, что именно она убила Грюма, отомстив за смерть мужа.       — Да, знаю. Легиллименты вывернули ее мозг наизнанку перед слушанием.       — Так что мы имеем? Джагсон мертв, Долохов мертв и никого из его потомков не осталось, Розье в Азкабане. Нам нужно каким-то образом выяснить, чьих рук это дело.       — И как мы можем это выяснить? — уточнил Поттер.       Малфой внимательно вглядывался в надпись, потом навел чары Диагностики и начал изучать мерцающие руны.       — Руны?       — Да, здесь заключено какое-то послание, написанное рунами.       — Вот эта руна обозначает «грязь», — ткнул палочкой Тео. — Вот эта — «кровь».       — Ну конечно, снова что-то на расистском, — фыркнул Поттер. — Грязная кровь? Грязнокровка? Блять, почему я не удивлен.        — Гарри, ты же знаешь, что все они в большинстве своем фанатики.       — О, да. Фанатики, которые слепо следовали за полукровкой, произошедшим от магла и почти сквиба. Объясните мне, почему никто из вас, чистокровных снобов, не заинтересовался его происхождением?       — Гарри…       — Что Гарри, Тео? Я в чем-то не прав? Малфои на протяжении веков кичились своей кристально чистой кровью, считали себя выше других и в итоге валялись в ногах у сына магла? Малфой, твой чертов папаша подсунул Джинни Уизли дневник Тома Реддла на втором году, чтобы спасти свою шкуру от очередной министерской проверки и подставить Артура Уизли. Неужели за столько лет хранения настолько темного артефакта в твоей семье никто из твоих родственников не догадался о ее реальном назначении? Неужели твой отец настолько ловил кайф от пресмыкания перед Реддлом? Но это ладно, я могу понять — слепое повиновение и страх. Но ведь многие из вас реально настолько сильно ненавидят маглорожденных и полукровок, что придумывают вот такое, — он злобно сверкнул глазами в сторону стены. — Как такие ярые ненавистники могли сами повиноваться полукровке?       — Гарри, пожалуйста…, — Тео не хотел развивать эту тему. — Ты знаешь, что Темный Лорд скрывал правду о своем происхождении…       — Я знаю. Но может стоило копнуть чуть глубже? Прислушаться к Дамблдору, который говорил вам чертову правду много лет? Если для вас всех так важно происхождение, что вы перед тем, как заключить брак с ведьмой, изучаете ее родословную до двадцатого колена или боитесь просто прикасаться к тем, у кого не такая «чистая» кровь, как у вас, то почему, блять, никто не выяснил, кому вы поклоняетесь? — зеленые глаза горели гневом.       — Знаешь, что сказала твоя тетка, Малфой, в день смерти твоего дяди Сириуса Блэка, когда я назвал твоего Повелителя полным именем? «Как ты смеешь произносить его имя, отвратительная полукровка?». Я, блять, даже не считаюсь полукровкой в полном смысле этого слова.       — Заткнись, Поттер! — взорвался Малфой. — Он не мой Повелитель, и ты прекрасно это знаешь. Ты видел мои воспоминания, ты знаешь, чем мне угрожали. Или ты бы поступил по-другому, Гарри? Ты бы позволил убить свою мать будучи на моем месте?       — Не позволил бы. Но это не оправдывает твоего отношения к нам на протяжении шести лет, Малфой. Ты чиркал носом потолок, гордясь своей чистокровностью, и тыкал нам в лица наше недостаточно благородное происхождение. И что самое страшное, ты ведь и правду считал нас не достойными магии. Особенно Гермиону.       — Все было не так, ради Мерлина. Я не ненавидел никого из вас. Я злился на тебя за то, что ты отверг мою дружбу, завидовал твоей славе, твоим успехам. Я, блять, даже завидовал твоему мастерству в квиддиче. И меня злило, что ты, даже не зная какой я настоящий, оттолкнул меня.       — Да ты повел себя, как мудак, прицепившись к Рону в поезде.       — Меня воспитывали в ненависти к предателям крови с пеленок, Поттер. Артур Уизли устраивал бесконечные проверки в моем доме, желая засадить моего отца в Азкабан. Что я должен был испытывать к Уизелу?       — А с годами, Малфой?       — А с годами, Гарри, я влюбился в маглорожденную Грейнджер, и никакие предрассудки не помешали мне желать ее. А теперь подумай, насколько крепки были мои убеждения относительно чистоты крови.       — Вы закончили? Вы, кажется, говорили, что дорога каждая секунда. Вместо того, чтобы пререкаться, не пора ли заняться делом? — Тео порядком задолбало выслушивать взаимные упреки.       — К черту вас, я иду вызывать мракоборцев! — Поттер ушел.       — Оставь его, Тео. Пусть успокоится, нам надо сосредоточиться на переводе рун, — Малфой скинул пальто и закатал рукава рубашки. — Милли!       — Да, господин? — в комнате появилась маленькая эльфийка.       — Милли, принеси, пожалуйста, из библиотеки мэнора Рунный словарь.       — Сию минуту, мастер Драко.       Спустя пару минут слизеринцы склонились над внушительно размера томом и, наколдовав пергамен, принялись за перевод. Через четверть часа у Драко на руках был готовый текст послания, который не помог выяснить, кто именно был автором проклятья и куда утекала магия Гермионы.       — «Твоя грязная кровь будет лишена каждой частички магии»? Ничего нового, чего бы мы не поняли сами. Но почему это послание написано рунами? — фыркнул Тео.       — Скорее всего это личный стиль мага. — Малфой прикрыл глаза. — Черт, как мы сразу не догадались? — он резко открыл глаза, и Тео увидел, как проблеск надежды сверкнул в них.       — Что? Говори же, Драко…       — Заклинание распознавания почерка, — Малфой мгновенно взмахнул палочкой и прошептал заклинание, перед парнями мгновенно возникла надпись, написанная идентичным почерком надписи на стене — «Сильвия Софи Розье».       — Поттер!       Растрепанный Гарри взлетел по лестнице на второй этаж и ворвался в комнату Гермионы. Перед ним возникла надпись, парящая в воздухе.       — Ну что, время навестить Азкабан?

***

      Вот уже несколько часов Драко и Тео сидели в приемной Аврората, пока Поттер бегал по кабинетам, заполнял кучу бумажек, чтобы добиться посещения Сильвии Розье в Азкабане сегодня же.       — Драко, я считаю, нам пришло время поговорить?       — О чем? — хмурый взгляд Драко прошил Тео насквозь.       — О твоей ревности.       — Я просто был пьян, поссорился с Гермионой перед этим и вспылил.       — Ты лжешь. Ты же не думаешь, что я неделями не замечал взглядов, которые ты бросал на меня?       — Что ты от меня хочешь? — Драко ущипнул себя за переносицу, тяжело выдыхая.       — Я хочу откровенного разговора. Вы оба дороги мне, вы моя семья, единственная которая у меня осталась. Я не хочу ссор между нами.       — Тео, ты любишь ее. Поверь, у тебя не получается должным образом это скрывать. И знаешь, какая основная причина моих срывов?       Тео лишь вопросительно выгнул темную бровь.       — Ты достоин ее. А я нет. В нашей истории ты положительный персонаж, а я типичный якобы исправившийся антагонист, отчаянно бьющийся за любовь главной героини. Клеймо Пожирателя навсегда останется со мной, как и я останусь в памяти многих лишь тем, кто пытался убить Дамблдора и впустил Пожирателей в Хогвартс. Как бы я ни пытался исправиться, как бы ни пытался обелить свою фамилию, этого никогда не будет достаточно. Тень моего темного прошлого всегда будет стоять за ее спиной, омрачая ее существование и закрывая для нее многие двери. Неужели ты думаешь, что, когда наши отношения придадут огласке, «золотая» девочка избежит порицания за связь с Малфоем? Я не хочу, чтобы однажды она разочаровалась во мне. Но я слишком эгоист, чтобы дать ей возможность уйти и найти свое счастье с кем-то другим, например, с тобой.       — Драко, моя репутация не настолько чиста, как ты говоришь. Поверь, я тоже слишком часто читаю презрение в глазах людей, и моя душещипательная история о мальчике, мучимом собственным отцом, мало кого волнует. Я сын жестокого Магнуса Нотта, этого достаточно. Но главное не это, а то, что любит Гермиона тебя. Тебя и никого другого. И, кроме как с тобой, не будет счастлива ни с кем. Я понимаю твои опасения, мы даже говорили с ней об этом. Но знаешь, что она сказала? Наша идеальная девочка боится того, что не достаточно хороша для тебя. Она сказала, что не хочет, чтобы чистокровные презирали тебя и называли предателем крови за связь с грязнокровкой, — Малфой изогнул бровь в неверии, в то же время поморщившись от ненавистного слова. — Да, представь себе, она действительно это сказала. Я громко смеялся в ответ на это ее заявление и доказывал обратное, но по-моему мне не удалось вразумить ее. Возможно, удастся тебе. Ей неважно, что подумают о ней, она четко дала это понять. Она жутко разозлилась, когда я сказал, что общественность вряд ли одобрит ваши отношения. Но самое главное — ваша связь. Я уже говорил, что ваша связь — дар. Я никогда не хотел вставать между вами, и прости, если я сам того не желая, сделал это. Ты прав, мне плохо удается скрывать свою влюбленность, но я буду стараться.       — Спасибо, Тео. И еще раз, прости меня за мою выходку. Я испортил твой день, я обидел тебя, оскорбил и причинил боль. Мне нет оправдания, я знаю. В письме к Гермионе, я написал то же самое. Моя ревность — не повод кидаться с кулаками на друга и оскорблять любимую девушку.       — Ты мой брат, Драко. Забыли, — он похлопал Драко по плечу и по-доброму улыбнулся.       И впервые за столько дней лицо блондина озарила улыбка.       Спустя час Гарри и Драко вышли из камина в самом ужасном месте из возможных. Дементоров давно не было, но стены тюрьмы будто продолжали высасывать из них все счастье. Ледяной ветер гулял по коридорам, сливаясь со стонами и криками заключенных в вой, заставляющий кровь стыть в жилах. Мрачный охранник встретил прибывших и со злобой прошипел: «Что, Малфой, вернулся? Твоя камера все еще пуста».       — Мистер Гловер, я советую вам воздержаться от комментариев и немедленно сопроводить нас в комнату для допросов. Вот разрешение, — Поттер протянул бумагу надсмотрщику.       — Миссис Сильвия Софи Розье? Любопытно…       — Приведите заключенную, — повторил Поттер, когда все трое переступили порог комнаты для допросов, такой же насквозь промерзлой и сырой.       Через пять минут дверь зловеще скрипнула, пропуская вперед худощавую женщину лет сорока со спутанными грязными темными волосами. Сильвия казалась каменным изваянием, совершенно безэмоциональной и неживой. Человека в ней выдавали только карие, почти черные глаза, сверкающие нескрываемой ненавистью. Охранник усадил ее на стул и стянул ее кисти наручниками, торчащими из стола. Женщина продолжала сверлить прибывших злым взглядом, едва заметно кривя губы в презрении при взгляде на Малфоя.       — Малыш Драко, ты пришел навестить меня? — саркастичный тон ее голоса эхом прокатился по комнате.       — Предпочел бы больше никогда не встречаться с вами, если бы не обстоятельства, — проговорил Драко стальным голосом.       — Мистер Поттер, что привело тебя ко мне? — ехидно произнесла женщина.       — Миссис Розье, мы прибыли сюда для допроса. Перейдем сразу к делу.       — Валяй, малыш, — снова усмехнулась Розье.       — Во время войны вы вместе с Долоховым и Джагсоном разыскивали Гермиону Грейнджер и ее родителей. Ваши поиски привели вас в ее дом, где вы оставили на стене проклятую надпись. Мы хотим узнать подробнее об этом проклятье.       — Прямо в лоб, да, Поттер? — низкий смех прокатился по комнате. — Дайте-ка угадаю, маленькая грязнокровка угодила в ловушку?       — Значит, вы не отрицаете своей причастности?       — Отрицаю? О нет, я не отрицаю. Именно я оставила эту проклятую надпись, и сейчас вы доставили мне огромное удовольствие, подтвердив, что птичка попалась.       — Расскажи, что ты сделала? — прорычал Малфой.       — Зачем мне помогать вам? Остаток жизни я проведу в этих холодных стенах и мне будет немного теплее от мысли, что очередная магла, которая украла магию у волшебника, лишилась своих сил.       — Ты же понимаешь, что мы все равно узнаем все, что нужно?       — А у тебя есть разрешение использовать Легиллименцию, Поттер? Не забывай, что у меня все же есть права. А ты, Драко, насколько мне известно, не так давно покинул это место, уже соскучился?       — Я без тени сожаления выжгу твои мозги дотла, Сильвия! Посмотрим, о каких правах ты будешь помнить после! — Драко проговорил это ей в лицо, нависая над ней на вытянутых руках.       Тень страха пробежала по ее лицу, но эта эмоция быстро сменилась презрением. Какое-то время все молчали, сверля взглядами друг друга.       — Легиллименс! — Драко грубо ворвался в голову Розье, заставив ее вскрикнуть.       Язвительная ухмылка появилась на лице Малфоя.       — Похоже, Сильвия, свои мысли скрывать ты совсем не умеешь. Тем проще для меня, но, пожалуй, я не откажу себе в удовольствии поджарить твои мозги.       Женщина повалилась головой на стол, истошно крича, пока Драко искал нужную информацию.       — Драко, поумерь свой гнев, — Поттер толкнул блондина в бок. — Ты перегибаешь.       Лицо Поттера не выражало сочувствия, отнюдь. Но Гарри не мог спокойно выносить мучения других, не после всего.       — Как скажешь, — Драко лишь хмыкнул.       Блондин ослабил напор, продолжая просматривать воспоминания. И в скором времени его попытки увенчались успехом. Легкая улыбка появилась на его лице — Сильвия оказалась не настолько изобретательной. Он грубо покинул ее разум, снова заставив женщину вскрикнуть.       — Уходим, Поттер. Я нашел все, что нужно. Нам предстоит много работы.       С этими словами оба поднялись и направились на выход, даже не взглянув на обмякшую на стуле женщину, судорожно массирующую пальцами виски. Через несколько минут они приземлились в кабинете в отделе мракоборцев, благодарно впитывая в себя тепло камина.       — Что ты выяснил? — не желая ждать ни секунды, спросил Поттер.       — Оказывается, у Сильвии и Эвана двадцать лет назад родился сын, Роджер. Он родился сквибом, и после тщетных попыток развить его способности, они, в худших традициях чистокровных, отказались от него, оставив его в магловском приюте. Отсюда и их ненависть к маглорожденным, тщательно подогреваемая теорией о том, что все маглорожденные получают свою магию, крадя ее у истинных волшебников.       — Теперь в ее словах появился смысл, — хмыкнул Поттер.       — Я прочитал в ее мыслях, что она прокляла подобным образом не один десяток маглорожденных за годы Первой и Второй Магических войн. Для каждого маглорожденного она использовала размноженный артефакт в виде медальона с гравировкой Р.Э.Р. Очевидно, подобный принадлежал ее сыну.       — Не слишком оригинально. Где она хранит их?       — В своем поместье.       — Осталось выяснить, эти медальоны все еще там или их забрали при обыске, — было видно, как в растрепанной голове Поттера работали шестеренки.       — С чего начнем?       — С отдела Артефакторики. Все изъятые ценности и артефакты тщательно описаны и хранятся у них. Если при обыске они обнаружили нечто подобное, то мы найдем. Если нет, придется наведаться в поместье Розье. Ты запомнил, где именно она их хранила?       — В сейфе, защищенном кровной магией, в одном из кабинетов.       — Кровной магией, говоришь?       — Да. Я думаю, что вряд ли среди тех, кто проводил обыск, нашелся родственник Розье. Скорее всего этот сейф вскрыть им не удалось. И смысла тратить время и рыться в архиве нет.       — Тогда как мы откроем чертов сейф?       Хитрая ухмылка появилась на губах Малфоя.       — Только не говори мне, что…       — Да, Поттер, мой отец состоит в родстве с Розье. Люциус приходится Эвану четвероюродным братом, если я не ошибаюсь.       — Этого будет достаточно?       — Надеюсь, что да.       — Тогда не будем терять время.       С этими словами они покинули кабинет, по дороге захватив Теодора, который крепко спал в приемной Аврората.

***

      Их миссия увенчалась успехом. Они с легкостью вскрыли нужный сейф, обнаружив около тридцати одинаковых медальонов, наполненных магией проклятых маглорожденных волшебников. Драко тщательно исследовал их все, ища знакомое тепло магии Гермионы, которая согревала и его изнутри. Вскоре он нашел тот самый медальон, аккуратно положив его в трансфигурированную из пера шкатулку. Поттер и Нотт тем временем леветировали остальные медальоны в большой ящик. Все трое логично рассудили, что эта находка должна подвергнуться тщательному изучению. Возможно, некоторые из этих маглорожденных все же остались в живых и еще не поздно вернуть им магию.       Позже все трое устроились в кабинете уже известного всем целителя Хоупа, занимающегося устранением последствий проклятий.       — Вы оперативно раскрыли это дело, молодые люди. Мисс Грейнджер очень повезло иметь таких преданных друзей.       — Давайте перейдем к делу, — грубо проговорил Драко, но, заметив осуждающие взгляды друзей, добавил. — Пожалуйста.       — Вы правы, мистер Малфой. Завтра Рождество, поэтому я немедленно передам медальон разрушителям проклятий, после чего мы сможем вернуть магию ее владелице.       С этими словами целитель, попрощавшись, покинул их до завтра. И трое друзей побрели в палату к Гермионе. Нотт подтолкнул Поттера, без слов передавая ему сигнал удалиться и дать возможность Драко побыть с девушкой наедине. Поттер, быстро кивнув, пролепетал, что ему завтра рано вставать, после чего поспешно удалился. Тео тоже не задержался, хлопнув друга по спине и заметив его благодарный взгляд.

Ashes Remain – Right Here

      Драко тихонько приоткрыл дверь и вошел в палату. Свет был затемнен, основным освещением выступали переливы Диагностических чар над головой бледной и неподвижной Гермионы. Малфой подошел ближе и присел в кресло у ее постели, аккуратно обхватывая пальцами ее холодную маленькую ладошку.       — Как ты, милая? — тихий шепот и мягкая улыбка на его губах.       — Ты так напугала меня, любимая. Зачем ты пошла туда одна? Я должен был быть рядом с тобой.       Драко вздохнул, касаясь пальцами другой руки прохладной кожи ее щек, оглаживая скулы, подбородок, сухие потрескавшиеся губы.       — Ты такая красивая, Герм. И твоя теплая магия, согревающая меня изнутри, скоро будет с тобой. Я и два твоих друга-оболтуса позаботимся об этом, будь уверена.       — Наверно, ты не слышишь меня, но, надеюсь, ты чувствуешь мое присутствие. Я с тобой, малышка. Я больше никуда не уйду, не уеду. Обещаю, что в следующий раз мы вместе отправимся во Францию. Я покажу тебе Париж, каким ты его еще не видела. Я отвезу тебя в Бордо и угощу вкуснейшим вином с виноградника Малфоев на террасе моего любимого особняка, окрашенной в золото закатным солнцем.       Мечтательная улыбка расплылась по лицу парня, добавляя мягкости его чертам.       — Завтра Рождество. Я мечтал провести его с тобой, удобно разместившись на ковре возле камина под теплым пледом в нашей гостиной. Я хотел нарядить для тебя елку, как ты любишь, по-магловски. Откуда я знаю, спросишь ты? Я наблюдал за тобой годами — я помню, как на пятом курсе ты помогала учителям украшать Большой зал перед Рождеством, ты была единственной волшебницей, не использующей палочку.       Парень склонился над ее ладонью, целуя каждый пальчик.       — Я был бы не слизеринцем, если бы тайно не наколдовал омелу, чтобы украсть твой поцелуй в эту волшебную ночь. Я бы завернул тебе подарок вручную и обязательно украсил сверток веточкой остролиста в лучших рождественских традициях. Хотя…Что мне мешает сделать это сейчас?       Легким взмахом палочки в палате появилась совсем невысокая ель, еще взмах — и неповторимый хвойный запах заполнил комнату, изумрудные, серебряные, красные и золотые шарики украсили ветви дерева, а под елку лег подарок, украшенный обещанной веточкой остролиста.       — Я с нетерпением буду ждать завтра, когда ты проснешься и обязательно удивишься этим скромным украшениям. Я хочу быть рядом, когда ты раскроешь мой подарок и теплая улыбка, предназначенная лишь мне, расцветет на твоем личике.       — Я все еще надеюсь добиться твоего прощения за мою мерзкую выходку на дне рождения нашего общего друга. Не думай, что я забыл об этом. Я извинился перед Тео, мы поговорили и, кажется, он не сердится на меня, представляешь? Меня окружают удивительной доброты люди. Я уже говорил, что я везучий ублюдок?       Тихий смех отозвался эхом от стен палаты.       — Я так люблю тебя, Грейнджер! — смех стих, и серые глаза серьезно изучали черты девушки. — Вернись ко мне, пожалуйста. Мне так плохо без тебя, — он уткнулся лбом в ее ладонь. — Дай мне еще один шанс доказать, что ты — все, что мне нужно.       Драко еще долго вглядывался в любимые черты и согревал ее ладони в своих, пока сон не сморил его, измученного несколькими днями непрекращающейся тревоги. Достаточно лишь ее присутствия и тихого дыхания, чтобы после стольких тяжелых ночей забыться крепким сном.

***

      Малфой проснулся от легкого касания к своему плечу. С трудом разлепив веки, он застонал — конечности затекли от неудобной позы, шея нещадно ныла, тупая боль в затылке давила на глаза. Перед ним были друзья — Пэнси, Джинни, Тео и Блейз. Паркинсон с беспокойством поглядывала на блондина, отмечая серый оттенок его кожи и темные круги под глазами.       — С Рождеством, Драко! — воскликнул Блейз, быстро заговоривший шепотом после дружного недовольного шиканья. — Мило, — Забини ткнул пальцем в маленькую елочку.       — И вас всех с Рождеством! Какого черта вы все здесь делаете? Какой вообще час? — Драко хмурил брови, переводя взгляд с одного на другого.       — Ты удивительно вежлив, Малфой. Половина девятого. Мы пришли побыть с Гермионой и поддержать тебя, — фыркнула Уизли, склонилась к по-прежнему недвижимой Грейнджер и поцеловала ее в лоб, поправив одеяло.       — Как она? — уточнил Тео.       — Со вчерашнего вечера без изменений.       — Почему она не приходит в себя? — Блейз осматривал светящиеся Диагностические чары. — Я не вижу ничего такого, что мешало бы ей очнуться…       — Полтора суток она не приходила в сознание, потом целители не дали ей пробудиться намеренно. Побоялись лишнего стресса и непредсказуемого поведения остатков магии в ней, — пояснил Тео.       — Но она же не утратила магию полностью? — поинтересовалась Пэнси.       — Свою собственную на сегодняшний день она утратила полностью, — Малфой указал на когда-то серебристые переливы, которые сейчас были белыми. — В ней осталась магия моего рода и моя собственная.       — Драко? — Джинни осторожно заглянула в серые глаза. — Если…Если что-то пойдет не так, и не получится вернуть ей магию. Она же не станет сквибом?       — Не станет, но потеряет свой магический потенциал, свою уникальность. Магии моя и рода будут наполнять ее, но Гермиона — это прежде всего ее собственная светлая и теплая магия. В случае провала, я, конечно, отдам ей часть ее магии, живущей во мне. Но боюсь, что это не сильно изменит ситуацию. Сейчас всем нам остается надеяться, что Хоуп и его команда знают, что делают.       — Мы с тобой, — похлопал Забини блондина по спине.       — Спасибо.       — Сегодня Рождество, мы не просто так пришли сюда все вместе. Гермиона нас не слышит, но, уверен, ей будет приятно узнать, что мы все же отметили ее любимый праздник, — Тео улыбнулся. — И мы пришли не с пустыми руками, — он опустил руку в карман мантии и достал две маленькие коробочки, по взмаху руки вернувшиеся в свой истинный размер.       Все остальные последовали его примеру и выложили свои подарки под крошечную елочку.       — Откроем вечером, когда Гермиона придет в себя.       — Типси!       Маленький домовик в аккуратном белом фартуке, повязанном поверх кипенно-белой рубашки, и выглаженных темных брюках, с хлопком появился в палате.       — Мастер Теодор! — он низко склонился перед хозяином. — Друзья господина! — эльф поприветствовал поклоном каждого из присутствующих, задержав взгляд на Гермионе, отчего его огромные глаза заметно увлажнились.       — Мастер Теодор, я могу приблизиться с мисс Гермионе? — пискнул Типси.       Тео жестом пригласил домовика.       Маленький эльф подошел к постели и аккуратно вложил что-то в ладонь девушки, затем низко склонился и смахнул проступившие слезы.       — Что ты дал ей, Типси?       — О, это…, — эльф яростно заморгал, прижимая уши к голове. — Мастер Драко, простите Типси его дерзость, но Типси очень переживает за госпожу. Мисс Гермиона очень добрая, ее магия была такой ласковой. Она наколдовала Типси этот замечательный наряд, — эльф с любовью огладил свой кукольный костюм. — Типси взял на себя смелость наполнить этот камень, — все присутствующие с удивлением обнаружили в руке Гермионы крохотный лунный камень, — защитной эльфьей магией.       — Спасибо, Типси, — Драко улыбнулся, в очередной раз убеждаясь, насколько огромное сердечко у его девочки. — Уверен, мисс Гермионе будет приятно твое внимание.       — Типси, ты молодец! — похвалил его Теодор. — А теперь, как договаривались, мы ждем праздничный завтрак.       — Сию минуту, господин. У Типси все готово.       Спустя пару минут небольшой столик, стоящий рядом с больничным диваном, начал наполняться разнообразными яствами: фаршированная индейка под соусом из крыжовника, сосиски под горячим клюквенным соусом, ростбиф с овощами, бифштекс с луковыми кольцами под грибным соусом, брюссельская капуста с сыром, яйцом и беконом, йоркширская ветчина, запеканка из телячьих почек, утиный паштет, пирожки из мяса птицы, сыр кеббен. Тут же на столе появились рождественские овсяные лепешки и сладкий горячий мускатный и клюквенный соусы к ним.       — Ради Мерлина, Тео, сейчас девять утра — время завтрака. Ты велел приготовить все известные тебе блюда? — Пэнси хмыкнула, оценивая ломящийся от еды стол.       — Не все известные мне блюда, а исключительно традиционные английские рождественские блюда. В конце концов, я хотел угодить всем и приказал приготовить всего понемногу.       — Да уж, нас ожидает очень плотный завтрак, — хихикнула Джинни. — Слюнки текут попробовать йоркширскую ветчину.       — Прошу к столу.       Волшебники трансфигурировали недостающую мебель и принялись за праздничный завтрак, нужно отдать должное предусмотрительности Тео, каждый нашел для себя блюдо по вкусу. На десерт Типси предложил им пуддинг, от которого девушки поспешили отказаться, а вот парни с удовольствием проглотили угощение, не переставая нахваливать поварской талант эльфов семьи Нотт. Вскоре к ним присоединился Поттер, только завершивший заполнение многочисленных бумажек по новому возбужденному делу Сильвии Розье. С учетом новых обстоятельств ей грозил Поцелуй Дементора. Невыразимцы уже принялись за изучение доставленных проклятых медальонов, и Гарри собирался контролировать это дело.       — Она лишила магии двадцать семь волшебников, включая Гермиону. Вы можете себе представить? — возмущался Гарри, пережевывая ростбиф.       — Самое страшное, что, если моя мать или тетя Бэлла сошли с ума, поэтому стали такими жестокими, то Сильвия сознательно делала все эти ужасные вещи. Она садистка, от души наслаждающаяся чужой болью, — Пэнси ужаснулась новым подробностям зверств Розье.       — Мне не понятно только, зачем она коллекционировала отобранную магию? — Джинни задала волнующий ее вопрос.       — Это правда странно.       — Я все же думаю, она сошла с ума после рождения сквиба. Я уверен, она коллекционировала медальоны от бессилия. Я запросил информацию о Роджере Розье, очевидно, что его родители отчаянно пытались пробудить магию в своем сыне и не гнушались грязных методов. В 1984 году Сильвия была осуждена за использование темной магии и провела под домашним арестом два года, заплатив крупный штраф. Этот обряд был связан как раз с попыткой отобрать у волшебника его силы и перекачать магию Роджеру. Но все оказалось безуспешным. Роджер не мог владеть магией от слова совсем, его ядро не функционирует. Они оставили сына в магловском приюте, через два года Эван погиб. Я уверен, эти события не прошли бесследно для ее психики.       — Вряд ли Визенгамот будет проверять ее психическое состояние, осудят как и многих других.       — С другой стороны, было бы слишком рискованно содержать таких неуравновешенных преступников в Святого Мунго в отделении Януса Тики, — возразил Драко. — Сбежать отсюда не составит труда. Кто будет отвечать после?       — Давайте закроем эту тему, пожалуйста, — попросил Тео. — Сегодня Рождество, я хочу провести его с близкими людьми и говорить только о хорошем.

***

      Около двух часов по полудни целитель Хоуп с ассистенткой Лизой вошли в палату, неся в руках шкатулку с медальоном.       — Поздравляю всех с Рождеством! Мы с Лизой пожаловали с хорошими новостями, — обратился Ричард ко всем присутствующим. — Разрушители проклятий успешно справились с поставленной задачей. Проклятье разрушено, смею предположить, что и та надпись, о которой мы узнали из воспоминаний мисс Грейнджер, должна исчезнуть.       — То есть вы можете вернуть Гермионе ее магию? — с надеждой в голосе спросила Джинни.       — Очень надеюсь, что процедура пройдет успешно, мисс…       — Уизли, сэр. Джинни Уизли.       — Приятно познакомиться, мисс Уизли. Целитель Ричард Хоуп, — он протянул ладонь, Джинни пожала ее с легким кивком головы. — Я думаю, что магическое ядро обязательно примет назад первичную магию. Осложнений возникнуть не должно.       — Когда начнем, мистер Хоуп?       — Сейчас. Но сперва, мистер Поттер, мистер Малфой, вам необходимо подписать некоторые бумаги, как магическим представителям мисс Грейнджер.       — Магический представитель? — удивился Малфой.       — Гермиона не сказала? — Драко покачал головой. — Тебя и меня она указала своими представителями в случае непредвиденных обстоятельств, поскольку ее родители маглы и не могут представлять ее интересы в мире магии. Я был ее представителем с момента моего совершеннолетия, в день выписки Грейнджеров Гермиона добавила тебя, — пояснил Поттер.       — Она доверяет тебе, Драко, — хлопнул Тео его по плечу.       — Не уверен в этом сейчас. Не после того, что я сделал, — обреченно прошептала Малфой.       — Она простит, Драко, — Пэнси сжала его ладонь. — Все будет хорошо.       — Спасибо, — Драко прочистил горло. — Хорошо, мистер Хоуп, мы все подпишем. Прошу вас — начинайте.       — Конечно. Я попрошу всех, кроме мистера Поттера и мистера Малфоя покинуть кабинет. После процедуры, когда мисс Грейнджер придет в себя, ей будет нужен покой. Ее магическое ядро будет нестабильно, поэтому возможны стихийные выбросы.       Все поспешно удалились. Целитель, дождавшись заполнения всех документов Гарри и Драко, принялся за дело. Спустя двадцать минут Диагностический чары всколыхнулись, и белые линии вновь начали заполняться серебром. Магическое ядро пульсировало и ярко переливалось тремя цветами.       — Все идет, как должно? — уточнил Драко.       — Да, магическое ядро можно сказать «радуется» возвращению родной магии. Нужно подождать еще несколько минут, пока вся магия из медальона вольется в мисс Грейнджер. После этого, я приведу ее в чувства.       Оба парня напряженно следили за всеми действиями целителями, каждый про себя молился, чтобы все получилось.       — Пора.       Драко встал позади всех и закрыл глаза, страшась реакции Гермионы на его нахождение рядом. Он услышал встревоженный возглас Поттера и открыл глаза, сталкиваясь с внимательным взглядом карих глаз. Малфой силился прочитать ее чувства по глазам, но Гермиона смотрела на него, не отрываясь, совершенно не читаемым взглядом.       — Мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете?       — Очень утомленной, — хрипя, произнесла Грейнджер, оторвавшись от разглядывания Драко. — Что со мной было?       — Ваши друзья все вам расскажут, но прежде я должен проверить ваше состояние.       Целитель, колдуя над Гермионой, изучал показатели. Девушка вернула свое внимание Драко, пытаясь разобраться в смешанных чувствах к нему после произошедшего на вечеринке Тео.       — Вы в полном порядке, мисс Грейнджер. Но я настаиваю, чтобы вы остались под нашим присмотром до завтрашнего утра.       — Она останется, — тоном, не терпящим возращений, проговорил Поттер.       — В таком случае, я оставлю вас. Чуть позже вам принесут укрепляющие зелья, — целитель и его ассистентка удалились.       — Герм…       — Гарри, прошу, дай нам поговорить наедине, — прошептала Гермиона.       — Да, конечно, — Поттер похлопал застывшего Драко по плечу и покинул палату.       — Расскажи мне все.       Малфой, прочистив горло, рассказал все, что знал, с момента, как девушка покинула поместье Нотта.       — Я не смогла остановиться, меня, как магнитом, притянуло к этой надписи. Я не смогла совладать с собой и прикоснулась, а дальше все, как в тумане.       — Я понимаю, Гермиона. Ты была целью этого проклятия. Не удивительно, что ты не смогла сдержаться, находясь в расстроенных чувствах и под действием алкоголя.       — Ты не злишься? Ты же просил не соваться туда одной?       — Ты оказалась там по моей вине. Я не могу злиться. Если бы не моя дурацкая ревность и оскорбления, брошенные в твой адрес, ничего этого бы не случилось, — Малфой стыдливо опустил голову.       — Я думаю, нам нужно поговорить об этом.       — Ты права. Вот, — он достал из кармана письмо. — Я написал это перед отъездом во Францию, когда понял, что не увижу тебя.       Гермиона протянула дрожащую руку и принялась за прочтение.       — Ты не веришь в искренность моих чувств к тебе, Драко?       — Верю.       — Тогда почему не доверяешь мне?       — Дело во мне. И в моей неуверенности в себе. Я ужасно боюсь потерять тебя.       — Сейчас ты снова скажешь, что не достоин меня, не так ли?       — Именно.       — Как мне убедить тебя в обратном?       — Из-за меня ты чуть не лишилась магии.       — Я люблю тебя, Драко. Ты причинил мне боль, я не стану скрывать. Но ты здесь. Ты был со мной этой ночью, и спал в этом неудобном кресле, я знаю. Я не слышала тебя, но всем существом чувствовала твое присутствие. Я знаю, что ты сожалеешь. Но, если ты подумал, что я порву с тобой, то ты просто ненормальный.       — Правда? — серо-голубые глаза сверкали надеждой.       — Мы только в начале пути, Драко. Нас еще столько всего ждет впереди, и я хочу прожить свою жизнь, держась за твою руку. Небольшие ссоры не способны изменить мои чувства к тебе.       — Любимая…, — парень рванул к ней, обхватывая ее лицо влажными ладонями. — Я так люблю тебя…Прости…Прости…Моя нежная девочка…, — шептал он между поцелуями.       Мягкая улыбка озарила лицо Гермионы, когда она увидела крошечную елочку и гору подарков рядом.       — Очень красиво. Это ты сделал?       — Да. С рождеством, милая!       — Что? Сегодня?       — Да, малышка. Все наши друзья за дверью и хотят поздравить тебя. Готова праздновать? — Гермиона кивнула.       В палату ввалилась шумная компания с радостными лицами. Все наперебой спрашивали о ее самочувствии и поздравляли с праздником. Типси снова принялся накрывать на стол, все разворачивали подарки и много смеялись.       — Простите меня, я не успела подготовить подарки, — смущенно проговорила Гермиона.       — Ты сделала нам подарок, наконец поправившись. Мы все очень волновались, Герм.       — Спасибо вам всем, что были рядом.       — Ты еще не развернула мой подарок, — Драко поднес к ней красивый сверток.       — Мне так стыдно…       — Гермиона, ты пришла в себя и простила меня, я о таком и мечтать не смел. Ты преподнесла мне самый щедрый подарок.       Девушка дрожащими пальчиками принялась разворачивать подарочную бумагу, обнажая зеленый бархатный футляр. Открыв крышку, Гермиона изумленно выдохнула. На белом шелке лежал восхитительный платиновый браслет с подвесками.       — Это очень красиво, Драко.       — Позволишь?       Девушка кивнула, а парень аккуратно застегнул браслет на запястье.       — Я знаю, что ты не любишь все эти вычурные побрякушки, которых навалом в сейфах моей семьи. Поэтому взял на себя смелость создать нечто особенное. Платина — покровитель благородных и мудрых людей, обладающих состраданием, помогающим другим без намека на отдачу. Это как раз о тебе, любимая.       — А подвески, в них тоже кроется какой-то смысл?       — Да. Изумрудная змейка — отсылка к моему факультету, а изумруд — камень моей семьи, как ты уже знаешь. Выдра и волк — наши Патронусы и символы чистоты, книга — твои мудрость и огромный мозг, сапфировый пион олицетворяет твою красоту, я позволил себе добавить символ бесконечности в честь нашей любви с надежной провести вечность с тобой. А сердечко, как напоминание, что мое сердце бьется ради тебя и принадлежит тебе.       — Драко, — глаза Гермионы увлажнились, и она нежно погладила парня по щеке. — Мне очень нравится.       — Я рад. Но это не все. Волк зачарован — просто сожми его и мысленно произнеси мое имя, и я смогу тебя найти, где бы ты ни была. В сердечке есть капля моей крови — это защитный оберег, новый Глава рода Малфоев создает такие для всех членов семьи. Он защитит от разного рода сглазов, принуждающих зелий и заклятий.       — Спасибо, любимый. Ты создал особенную вещь. Я буду его беречь.       — Я очень сильно люблю тебя! — он мягко поцеловал ее в лоб и, подхватив на руки, перенес к праздничному столу.