— Отбросив оковы —

Так, что же может быть на уме у человека, которого всегда было легко прочитать? Если бы только Скар и сам понимал то, что с ним происходит, то вероятно, его разум охватило бы ещё большим безумием от осознания того, что он испытывает противоречивые чувства по отношению к Бинсюэ. Ведь эти чувства ничто иное как проявление человеческой сущности, которой, как считал он сам, в нём уже не осталось. Но именно от отсутствия понимания своих чувств, раздражение Скара, лишь накапливалось с каждым днём всё больше. — «Почему моя глупая овечка стала такой непокорной?» — То ли дело было в том, что та маленькая девочка, которую он однажды взял под своё крыло, уже давно выросла. То ли сказывалось навязчивое желание запереть её рядом с собой, чтобы та всегда была под его вниманием и не вытворяла очередных глупостей. Но проблема, к сожалению, была не только в этом. Ведь накопившуюся злость, Скару было необходимо выпустить, чтобы не сорваться на Бинсюэ. А значит, что сегодня он снова убьёт ни в чём не повинную жертву. Снова прольётся чужая кровь, что принесёт юноше нескончаемую долю удовольствия. По крайней мере, так он думал, ведь так было всегда. Скар стоял на краю тёмного леса, его сердце спокойно билось в унисон с ритмом надвигающейся гибели. Предстоящая жертва - контрабандист и разбойник, ничем не отличающийся от тех, что живут в заброшенных зданиях и грабят всё, что не поподя. Одним словом для Скара: «мусор, недостойный жить». Однако, мысли о Бинсюэ никак не хотели покидать его. Каждый раз, когда он представлял, как она с недоумением смотрит на него, язвительное раздражение накатывало с новой силой. «Что с тобой, Бинсюэ?» — спрашивал он себя в мыслях, чувствуя, как она ускользает от него. В уголках его сознания росло беспокойство: неужели злость, которую он намеревается выпустить на будущей жертве, сможет хоть как-то заменить это возникшее чувство кризиса? Казалось, единственным выходом оставалась очередная «подаренная» жизнь, хотя на самом деле это было всего лишь бегством от собственных демонов, которых в нём было бесчисленное множество. И он точно не осознавал, что убивая, лишь прячет свои чувства под маской жестокости. Тем не менее, внутри него, где-то глубоко, начало зарождаться сомнение. Сможет ли он снова стать тем, кем был, если убьёт? Жестоким убийцей, безжалостным маньяком?... Или Бинсюэ станет его помехой, что не позволит вырваться из этой тёмной бездны, в которую он так стремительно погружался? Оставалось только одно — сделать то, для чего он пришёл сюда. Его ладони окрасились красным. Скар, отрешённый от реальности, чувствовал, как злобный кайф заполняет его вены. Как крики боли и мольбы остановиться, ласкают его уши. Каждое движение взмаха оружием, вызывало внутренний диссонанс — чем больше он сосредотачивался на своей цели, тем явственнее всплывали воспоминания о Бинсюэ. Её истеричный (весёлый) смех, наивные (искренние) глаза, полные доверия, глупое (красивое) лицо, и постепенно обретающее формы женственности, тело, — всё это контрастировало с его путём, усыпанным алым оттенком, растекающейся крови по сырой земле.

***

[Несколько дней спустя]

Ровер успел довольно тщательно исследовать все окрестности. Он узнал о существовании могущественного героя, который когда-то внезапно пропал, пообещав вновь появиться. Тем не менее, несмотря на сильное стремление всеми людьми, найти «избранного», рассказов о нём оказалось совсем немного. Казалось, что его исчезновение не просто стёрло его существование, но и всю его историю, оставив после себя, лишь множество неразрешённых вопросов. Для самого Ровера дела шли довольно неплохо, пока он притворялся не «избранным». Однако судьба не дремала. Дзиньси — глава магистрата Цзиньчжоу — каким-то образом сумела понять, кто он на самом деле. Эта информация пришла к ней от дракона Джуэ, хранителя Цзиньжоу, с которым юная (на вид) и, казалось бы, безобидная девушка, вскоре потеряла связь. Она вызвала его к себе, даже без использования оккультных путей, в виде головоломок, для того, чтобы многое с героем, обговорить. Однако же, юноша всё равно оставался при своём, и потому девушке с длинными седыми волосами, пришлось тяжело выдохнуть и смириться. В конце концов, она лишь произнесла: — Я понимаю тебя... Но у меня есть одна просьба… Я знаю, ты считаешь себя не тем, кто нам нужен, но, пожалуйста… — Её тихий голос звучал волнительно в этом огромном помещении, а её белые ресницы дрогнули, — Когда придёт время, пожалуйста, спаси нас всех. Парень не знал, почему, но именно в этот момент, он испытал какую-то странную головную боль. Его янтарные глаза слегка закрылись, а в голове пронеслось множество навязчивых звуков, хотя в этом месте, лишних звуков не было совершено. Речь этой девушки, словно каким-то далёким эхом отзывалась в его мозгу. Ровер на мгновение потерялся в своих собственных мыслях, пытаясь понять, что происходит. Его рука непроизвольно потянулась к сетке резонатора на своей ладони — лишь небольшая отметина, но она напоминала о том, что он не всегда был простым юношей, скрывающим свою истинную сущность. Глаза Дзиньси наполнились тревогой, и он почувствовал, как что-то внутри него шевельнулось, словно давно забытое воспоминание. — Почему именно я? — наконец вырвалось у него. — Я не герой, я лишь… Ровер. Дзиньси шагнула ближе, и её голос стал уверенным: — Иногда настоящая сила заключается не в том, кем ты был, а в том, кем ты можешь стать. Способности, которые могут спасти, могут таиться в самом глубоком страхе. Ты должен принять свою судьбу. В подсознании Ровера вновь всплыл образ той загадочной девушки, которая говорила ему о том, что он должен сам избрать свой путь. Так какое же решение ему стоит принять? Ему казалось, что он должен помочь этим людям, и в этих местах, в которых ему довелось побывать, он ощущал свою родственную душу. Тогда откуда же появилось это терзающее его до самой крайности сомнение? Ровер был уверен наверняка, та девушка, с ярко голубыми глазами, знает ответ на этот вопрос. В конце концов, юноша принял решение: — Хорошо, я помогу вам. Но взамен, никто не должен узнать о том, кто я есть... — На миг он задумался, а его тёмные брови сошлись, — И у меня тоже есть одна просьба, я хочу кое-кого найти. Дзиньси кивнула, понимая важность его просьбы. Она сама ощущала, как велика ставка: на кону стояли жизни и судьбы людей, что так надеялись на возвращение героя. Однако, на её сердце тоже было тревожно — об этом никому не следует знать. — ...Кто-то важный для тебя? — спросила она, стараясь не показать своего беспокойства. — Возможно, — ответил Ровер, в нерешительности. — Я ищу девушку с голубыми глазами и короткими волосами. И если я правильно понял, то её одежда была похожа на ту, что носят «Фракцидус». Дзиньси вдумчиво разглядывала его, в её взгляде появились ноты тревоги. Она как никто другой понимала, как эти люди портят её народу жизни. И потому вопрос о том, почему Роверу вдруг понадобились враги Цзиньчжоу, никак не давал ей покоя. Тем не менее, у неё тоже не оставалось выбора. Ведь в какой-то мере дракон не мог ошибиться и теперь ей приходилось лишь довериться всей этой ситуации. Девушка подняла взгляд своих серых глаз: — ...Я помогу тебе в поисках, но мы должны действовать осторожно. — Вкрадчиво произнесла она, —  Как много ты о ней знаешь? — Почти... Ничего?

[Тем временем, Портовый город Гуйсу]

Вокруг разрушенных домов, где вся земля серая, и пахнет гарью, Бинсюэ оттачивала свои навыки в бою. Тени Тацета, что ошивались вблизи, как всегда почти не обращали на неё никакого внимания. А девушка, тем временем была сосредоточена на взмахах с тяжёлым мечом. С другой стороны, не имея должных боевых способностей, чаще всего, ей не приходилось ни с кем сражаться. А если нужно было устранить монстра, чтобы затем изъять из него «эхо», то было достаточно нескольких выстрелов из пушки, пока те стоят бездвижно и даже не сопротивляются, когда она их атакует. В конце концов, Бинсюэ тренировалась лишь для того, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление в бою с Ровером, если тот однажды произойдёт. Нет, она верила в то, что это обязательно случится. Ведь всё это было её хитро продуманным планом: «Ровер её побеждает, Бинсюэ инициирует свою смерть, для того, чтобы преступная организация «Фракцидус» её не искала и после всего, она спокойно отправляется в сольное плавание». Но даже в её голове, это звучало уж через чур радужно, и она по большей части понимала, что если и освобождаться от чего-то, то только путём настоящей смерти. На миг, Бинсюэ остановилась, а её рука, застыла в воздухе. «Спаси меня!» — Раздался душераздирающий крик. Девушка огляделась, но кроме тех же Теней Тацета, рядом не было никого. «Освободи меня!» — Повторилось вновь. Бинсюэ была уверена наверняка, голос шёл не из окружения. Он звучал прямо в её голове. Бинсюэ почувствовала, как холодок страха пробежал по её спине. Голос нарастал, вызывая в ней тревожные мысли — что, если эта просьба была не просто проявлением её подсознания? Она снова взмахнула мечом, но движения стали более неуверенными. «Кто ты?», — прошептала она, напрягая уши в попытке уловить ответ. «Я здесь, внутри тебя», — снова раздался голос, но уже более спокойный, мелодичный и тягучий. — «Но я это не то, что ты думаешь. Я совершенно другой человек.» Темнота ночи вокруг, на мгновение засияла и окутала плотным туманом, когда Бинсюэ почувствовала, как голос проникает ещё глубже, в её сознание. Её сердце забилось быстрее, и она опустила меч, совершенно забыв о тренировке. Глухие шорохи теней вокруг только усиливали её тревогу. «Я заперт, Дали́. Ты можешь помочь.», — донёсся тот же голос, теперь наполненный отчаянием. Оно было знакомым, но она не могла вспомнить, откуда. Воспоминания о прошлом словно стирались, как тени на серой земле. Гнетущее чувство заставило её окинуть взглядом заброшенные руины. Собравшись с духом, она шагнула вперед. Её внимание привлекло одно из обрушившихся зданий, где, казалось, светился тусклый огонёк, который затем рассеялся и создал едва заметную тропинку в воздухе. Словно, это путь ведущий к настоящему источнику голоса. Возможно, именно там скрывался дух, призывающий её на помощь. И Бинсюэ последовала по этому пути, что вёл её куда-то глубоко под землю, где расположилась огромная метка Тацета, из которой предположительно рождаются и появляются монстры. «Я всё ещё здесь.» — Настойчиво продолжал голос, но девушка старалась не отвечать, ощущая ещё большее смятение. Но не смогла скрыть своего волнения и наконец-то спросила: — Откуда ты знаешь меня? Откуда тебе известна моя фамилия? «У меня есть глаза,» — Только и ответил голос, — «...Везде.» — Что ты имеешь ввиду? — Девушка крепче сжала в руках оружие, продолжая следовать по пути, устланной в воздухе. И чем глубже она спускалась, тем больше понимала, что ничего хорошего её там не ждёт. «Я очень давно слежу за тобой. Мы все.» — С иронией ответил тот, — «Мы все ждём, когда ты нас освободишь.» Бинсюэ остановилась. Огромное количество монстров окружили её и, казалось, что каждый из них стоял в ожидании чего-либо. Девушка лишь на миг задумалась: «Неужели, Фролова решила таким образом от меня избавиться?» И хотя, это было не так, то одна из лидеров «Фракцидус» действительно умела подчинять своей воле этих монстров. Бинсюэ почувствовала, как холодный пот выступил на её лбу, умирать раньше времени, по чужой указке, ей явно не хотелось бы. А сжатая в руках рукоять меча, казалась единственным источником уверенности. Вокруг неё зашевелились Тени Тацета, в их ввалившихся глазах, отражался изващённый голод, но девушка старалась держаться свободно, словно бы для неё ничего не изменилось. — ...Вы все хотите свободы? — спросила она, пытаясь сохранить хладнокровие. — Что вам нужно от меня? — Ты — наш ключ, — ответил голос, теперь звучавший как шёпот тысячи уст. — Только ты можешь слышать нас. И мы ждали наступления именно этого дня. Но мы не те, за кого ты нас принимаешь. Девушка снова нахмурилась, пытаясь хоть что-то понять. — Сейчас мы говорим с тобой не как эти монстры... А как люди, которых ты убила, Дали́... ТЫ УБИЛА НАС, БИНСЮЭ! «Бинсюэ!» «Бинсюэ! Очнись!»

***

Девушка резко подорвалась с места, а её голубые глаза наполнились слезами. Она тяжело дыша, огляделась вокруг, но что странно, рядом никого не оказалось. Бинсюэ, наконец, вспомнила, что после тяжёлой тренировки, решила присесть отдохнуть у заброшенного здания, и совершенно не заметила как уснула. Однако, внутренний ужас терзался в её груди, но она знала, что не может позволить страху овладеть ею. «Это всего лишь сон», — шептала она себе, вставая с земли, утирая слёзы и собирая мысли в единое целое. Её меч лежал рядом, но ощущение его тяжести стало более успокаивающим, чем угрожающим. Несмотря на то, что страх пытался укорениться в её сознании, какие-то всё же слабые искры решимости стали пробиваться сквозь её почерневшее сердце. Она снова посмотрела на заброшенные руины и, казалось, в них скрывалось нечто большее, чем просто призраки прошлого. — «Я никого не убивала... Никого из вас.» Бинсюэ думала, что уже давно смогла смириться со своим прошлым; она думала, что на её душе нет греха за этот разрушенный город, даже не по её вине, ведь желания людей, какими бы они не были, не могут исполняться по одному лишь хотению. И потому, девушка никак не могла взять в толк, почему же ей снова приснился этот сон? Один и тот же сон, что преследовал её на протяжении нескольких лет, но в этот раз он был особенно ярким, а чувства — более острыми. Бинсюэ глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бурю в сознании. Каждый раз, когда она оказывалась в этом кошмаре, её сердце наполнялось чувством вины, несмотря на то, что она не несла ответственности за разрушение, причиненное ранее Бедствием Тацета. Но кто-то, вероятно, не позволял ей забыть. Она вновь посмотрела на эти развалины, и воображение рисовало образы людей, страдающих от трагедии, которой она не могла предотвратить. Их страдания словно вливались в её душу, вызывая критику, которую она не могла игнорировать. — Здесь нет моей вины. — Ещё раз повторила Бинсюэ. — И вы сами прекрасно это должны понимать. И хотя, рядом всё ещё никого не было, но ветер разнёс её слова сильным эхом, чтобы казалось, все это могли услышать. — И больше я не стану вас избегать, ведь только потому и являлась сюда снова и снова. Но одних сновидений мне будет недостаточно... — Внезапно девушка застыла, а затем на её лице засияла отчаянная улыбка, словно отбрасывая с себя невидимые оковы, — Ведь Вы не сможете меня напугать, если соизволили мне показать, своего истинного лица.