— Отбросив сомнения —

Бинсюэ сделала шаг вперёд, и её голос стал громче, ощутимее. Ветер, казалось, внимательно прислушивался к её каждому слову. — Я не сбегу от вас, и не позволю вашему страху управлять мной. Если вы хотите, чтобы я признала свою вину, тогда покажите мне правду! — Крик её пронзил тишину, а в расколинах заброшенного здания послышался таинственный шёпот. Вдруг из теней начали вырисовываться образы — смутные фигуры людей, которые когда-то обитали в этих местах. Их лица были искаженными и полными боли. Бинсюэ сжала кулаки: это не её страхи, а их страдания говорили с ней. — А теперь слушайте меня внимательно!  — Воскликнула она, пробираясь через мрак, который пронзали её слова. — Папа... Мама... и остальные. Я здесь, чтобы понять и принять, а не для того, чтобы испытывать вину. А вам бы уже давно пора исчезнуть из моей жизни, вместо того, чтобы преследовать меня во снах. Со временем яркие образы стали расплываться, и на их место пришло осознание: она не могла изменить прошлое, но могла изменить своё восприятие. Бинсюэ вздохнула, придавая себе сил. Боль не была её, но она её услышала, и это было первым шагом к искуплению. Вероятно, стоило сделать это и раньше, а не перед тем, как навсегда распрощаться с этим местом. Но по крайней мере, теперь, если её план не прогорит, то она сможет со спокойной душой быть той, кем ей хочется быть. Девушка прикрыла глаза, тяжело выдыхая и опустив голову. Она ещё не могла в полной мере ощутить свою усталость от этой ситуации и в целом, поэтому почти на автомате двинулась с места, отправившись в логово «Фракцидус», куда изначально не планировала возвращаться и не была там на протяжении нескольких дней с последней встречи со Скаром.

[Несколько часов спустя]

На улице стояла глубокая ночь. С каждым шагом в сторону «Фракцидус» Бинсюэ чувствовала, как её сомнения постепенно отступают. Каждая Тень Тацета, что мелькала по краям её зрения, теперь казалась не врагом, а частью её пути. Она понимала, что возвращение в это место — не просто случайность, а необходимый шаг на её пути к самой себе. Когда двери логова распахнулись, атмосфера наполнилась чем-то ощутимо тяжёлым. Бинсюэ заметила, как напряжение среди членов «Фракцидус» возрастает. Её присутствие вызвало волну шепотов, от голоса которых хотелось закрыть уши. Девушка нахмурилась. Ещё никогда в этом месте не было настолько оживлённо, и более того, эти люди никогда не позволяли себе в её присутствии, и слова пикнуть. — «Что-то не так...» — Задумалась она, выходя из главного зала, и открывая дверь в длинный коридор, под напором напряжённых взглядов. Наконец, до её ушей донёсся один из шепотков: «Да как она посмела вернуться!?» «Небось, пришла чтобы слёзно извиняться, после того, что натворила!» «Эй, эй, а почему она вообще ещё жива? Давайте её прямо сейчас убьём? Предатели нам не нужны!» Бинсюэ незамедлительно закрыла за собой дверь, не став даже дослушивать. А её глаза стали пустыми, когда она двинулась прямо по коридору, в комнату Скара, — «Только он сможет рассказать мне о том, что тут, чёрт возьми, происходит! Они же не умеют читать мои мысли и никак не могли узнать о том, что я собираюсь сделать! А Скару в тот день я и вовсе сказала, что Ровер сам придёт к нам! Так какого, блин, чёрта!?» Когда Бинсюэ достигла комнаты Скара, её сердце колотилось в унисон с мыслями, которые не давали покоя. Она постучала в дверь, и, не дождавшись ответа, резко открыла её. Скар, погружённый в чёрную тишину, поднял взгляд, полный неопределённости. — Ты... — произнёс он с лёгким выдохом, а затем едва усмехнулся, — Заблудилась, овечка? — Что здесь происходит? Почему они обвиняют меня в предательстве? — Настойчиво спросила Бинсюэ, а все тени её страха тут же испарились, осталось лишь негодование и крайнее возмущение. —  А сама не хочешь дать на это ответ? — Хмыкнул юноша, склонив голову набок. — Знаешь, я наверное, больше удивлён тому, что ты вообще сюда вернулась. — Он вальяжно откинулся на спинке кресла, его взгляд стал ещё более изучающим. Бинсюэ прижала руки к груди, пытаясь подавить нарастающее беспокойство. Слова Скара обожгли её, и она была готова на всё, лишь бы понимание пришло. — Что ты имеешь в виду? Ты же знаешь, что я никогда не предавала вас! — произнесла она с большим порывом, и ярость забила ключом в её сердце. И это даже с учётом, того, что она планировала сделать это в будущем. А всё от того, что её словно в чём-то ложно обвиняют. Скар лишь медленно поднял одну бровь: — Твои проблемы начались с того момента, когда Ровер согласился перейти на нашу сторону. — Он замолчал на миг, видя в лице Бинсюэ ещё больше непонимания, — Ровер сам рассказал о том, что первой кого он встретил была ты. Понимаешь, что это значит? — Парень положил ногу на ногу и потянулся к бокалу с вином, —  «Фракцидус» не глупые. Они считают, что ты подговорила его на что-то и только потому он пришёл. И их сомнения усилились тем, что тебя не было здесь несколько дней. — Скар покачал головой, а затем отпил содержимое в бокале, — Нельзя забывать, что доверие здесь — это привилегия, а не право». — Его голос звучал, как холодный металл. — Они бы сами до этого не додумались. — Напряглась Бинсюэ, понимая то, что весь её план пошёл коту под хвост. И теперь, ей лишь приходилось строить из себя невинную жертву. Скар презрительно усмехнулся и отложив бокал на столешницу, ответил: — Может быть. — А затем поднял голову, чтобы встретиться с глазами девушки, полными негодования, — А может быть и нет. Овечка, — Томно выдохнул он, а его взгляд стал затуманенным, — Я разочарован в тебе. Бинсюэ едва сдерживала гнев. Слова Скара наносили удары по её гордости, как острые лезвия. Она знала, что его презрение не просто игра — это было отражение её собственных страхов. Шепоты за дверью становились всё громче. В её голове, смутьяны пытались разорвать тот единственный уголок, где находилась её истинная вера. — Ты не понимаешь, — произнесла она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я никогда не предавала «Фракцидус» и... Не собираюсь делать этого впредь. Прозвучало не слишком убедительно. Скар только пожал плечами, будто она произнесла нечто незначительное. Его лицо оставалось бесстрастным, но ровно в этот миг он разразился громким, безумным смехом. — Моя милая овечка! — Выдохнул он, вставая с места и резко приблизившись, — Эти сказки ты можешь оставить для остальных, но меня не обманешь, когда у тебя даже коленки от страха трясутся. — Скар схватил её за подбородок, внимательно заглядывая в глаза. Бинсюэ почувствовала, как сердце бешено колотится в груди, а страх сжимает горло. Она попыталась отвести взгляд, но Скар не отпускал её. Его глаза сверкают, как холодная сталь, и это чувство уязвимости сжигало её изнутри. — Не знаешь, что бы такого мне ещё придумать? — Злобно усмехнулся он, когда его лицо оказалось совсем близко. — Ты всё ещё такая слабая, овечка... Бинсюэ почувствовала, как в ней с новой силой нарастает ярость. Она собралась с силами и прорычала сквозь сжатые зубы: — Я и не пытаюсь ничего придумать!  И я сильнее, чем ты предполагаешь! Скар прищурился, схватив её за запястье, когда другая рука с подбородка девушки сместилась на шею, крепко сжав. Его улыбка стала еще более хитрой и зловещей, как будто Бинсюе разбудила в нём нечто темное. — Сильнее? — тихо произнес он, прижавшись к ней ближе. — Возможно, но твои слабости, как и твоя уязвимость, всегда будут у меня на виду. С каждой секундой напряжение между ними нарастало. Бинсюэ знала, что ей нужно сохранять хладнокровие, но чувство угрозы, исходившее от Скара, почти затмевало разум. И всё, что ей оставалось это судорожно проглотить слюну. Скар разглядывал её, как хищник, готовящийся к прыжку. В его глазах сверкает азарт, словно эта игра была на грани апогея. Бинсюэ почувствовала, как её ярость постепенно перерастает в отчаяние — она не могла позволить ему одержать победу. В этом столкновении их духа, она должна была заявить о себе. — Ты заблуждаешься, — выдохнула она, пытаясь взять себя в руки. — Моя сила не в том, чтобы давить на слабости других. Я смогу доказать, что я стою больше, чем все ваши сомнения, высланные из пальца, вместе взятые. — А не слишком ли ты громко звучишь как для той, что всегда тянется пальцем к небу, а достать не может? — Вновь усмехнулся Скар, сдавливая шею девушки сильнее. Бинсюэ становилось тяжело дышать, но она даже не предпринимала попыток вдохнуть в рот больше воздуха. Девушка почувствовала, как мир вокруг смещается, а граница между силой и слабостью размывается. Она взглянула в глаза Скара, где не было ни капли сострадания. Он никогда не смотрел на неё такими глазами как сейчас. И тогда смутное чувство неправильности вновь посетило её. Слабый проблеск осознания давал понять что к чему, но моментально отбрасывался мыслями о том, что такое невозможно. — «Есть ли хоть малая вероятность того, что он испытывает ко мне романтические чувства?» — Даже в её голове, этот вопрос звучал через чур иррационально. Однако, сейчас было не время для сомнений — она должна была действовать. Сосредоточив всю свою волю, она подняла взгляд к Скару, игнорируя хватку на своей шее. — Ты не знаешь меня, — произнесла она с обреченностью в голосе, — и что я действительно могу сделать. Долгое время я терпела, но сейчас я хочу, чтобы ты осознал, что я способна на всё. Скар на мгновение замер, его ухмылка чуть ослабела. Он будто оценивал, действительно ли она так уверена в своих словах, или же речь идет лишь о попытке сохранить свою маску неприступности. — Ох, вот как, — прошептал он, насмехаясь, но в его интонации стали слышны ноты флирта, — Давай, покажи мне свои тайные силы, овечка. — В его глазах появился жадный блеск, — Но помни, чем сильнее ты вооружишься, тем жестче палка может оказаться в моих руках. Прозвучало уж слишком двусмысленно. Однако же, счастье Бинсюэ заключалось в том, что она подобных высокопарных фраз, никогда не понимала. Бинсюэ лишь почувствовала, как внутри неё закипает невиданная ранее энергия. Слова Скара, хоть и звучали как насмешка, но вдохновляли её на действия. Она не могла позволить ему заткнуть её. Сжав свои ладони до белизны, девушка сосредоточилась, постаравшись игнорировать страх, который подмывал её изнутри. — Ты не понимаешь, что я больше, чем просто «овечка», — прохрипела она, влекомая внутренним порывом. Неожиданно её голос стал более уверенным, как будто слова сами нашли путь наружу. — Я способна на большее. Скар, казалось, был заинтригован. Его ухмылка смягчилась, но его хватка по-прежнему оставалась жесткой. Бинсюэ сделала шаг вперед, не замечая, как напряжение между ними нарастает. — Тогда давай проверим это, — тихо произнёс он. А в следующую секунду его ладонь переметнулась с шеи к её волосам. И наклонив её голову, он резко затянул уста девушки в жадный поцелуй. Бинсюэ застонала от неожиданности, её мир на мгновение перевернулся, а голубые глаза широко распахнулись. Она чувствовала, как его губы накрыли её, словно волна, захватывающая с собой всё на пути. Внутри неё разгорелся конфликт: страх и ярость боролись с каким-то странным, непонятным влечением. Скар не отрывался от её губ, его жадность ощущалась в каждом прикосновении. Его правая рука изящно и умело ухватила обе руки девушки перед её грудью, чтобы та не смогла сопротивляться. А левая, что до этого держалась на волосах спускалась всё ниже, к талии. Он прижал Бинсюэ к своему телу и только затем отольнул от её губ, чтобы прочитать её реакцию, — «Насколько далеко я должен зайти, чтобы ты больше не совершала ошибок?» — Подумал он, желая прямо в таком виде запереть её рядом с собой. Скар всегда был честным человеком по отношению к другим людям, но явно не к самому себе. И потому, свои действия от трактовал не как проявление чувств, а скорее «в целях профилактики». Бинсюэ же, в свою очередь, попыталась взять себя в руки, но его близость поражала её, словно электрический ток. Внутренний конфликт продолжал бушевать, но, увидев настороженный блеск в его глазах, она поняла, что у неё есть шанс. Сжав кулаки, она решилась на ответный шаг: — Я правда не понимаю тебя. Сначала ты говоришь о моём предательстве, а затем о моей слабости, а теперь... Целуешь меня. Чего ты хочешь от меня в конце-то концов? Я уже устала читать то, что у тебя на уме. — Резко выпалила она, роняя на пол, скопившиеся слёзы от бессилия. Скар нахмурился, его уверенность едва колыхнулась, но в следующий момент, он зловеще улыбнулся краешком губ, и прошептал ей на ухо: — ...То о чём ты говоришь, овечка. Это и есть проявление слабости. Бинсюэ решила, что больше не станет молчать. «Я не овечка», — мысленно повторяла она, собирая все свои силы. Сределись вокруг них угрозы и страх, но её внутренний голос требовал свободы. Её глаза стали пустыми, от внезапного безразличия, как будто бы она ощущала себя не на своём месте. Как будто бы всё это должно было произойти не с ней. И тогда, она произнесла ледяным тоном: — Слабости бывают разные. — Наконец, она решилась высказать своё сформировавшееся мнение о Скаре, глядя прямо ему в глаза, — ...Сильно и жестко относиться к другим — это не сила, а страх выдавать свои подлинные чувства. Юноша прищурился, его интерес только возрос. Он встретил её взгляд, где столкнулись огонь и лед. — И что же ты знаешь о моих чувствах? — усмехнулся он, хотя нотки сомнения уже пробирались в его уверенности. Бинсюэ не отступала от своих слов. Раз уж он спросил, то она не прочь и ответить честно: — Я знаю, что ты боишься признать собственные эмоции. Ты нападаешь, чтобы скрыть слабость, но в этом нет ничего сильного. В этот момент, Скар увидел в её глазах искру решимости, и его сердце забилось быстрее, напомнив о нежности, что присуща ягнятам, и впоследствии, подавленной внутренними демонами. Вот только, признать он этого никак не желал. — ...Уходи. — Тихо произнёс он, а затем отпустил девушку отходя на несколько шагов, — Если ты уйдешь сейчас, то обещаю никто из «Фракцидус» не тронет тебя за предательство. Кроме того, насчёт Ровера... Я малость солгал. Но как видишь, честно в этом тебе сознаюсь. На лице девушки выступило ещё большее недопонимание: «Неужели, он таким образом проверял меня?» Когда Скар продолжил, лишь усмехнувшись, — ...Но солгал лишь в том, что Ровер присоединился к нам. — Скар покачал головой, — ...Хотя, мне не даёт покоя мысль о том, что же такого ты ему наговорила, что он согласился не вмешиваться в наши дела в замен на информацию о тебе?... Юноша прошёлся до кресла, а затем уселся, облокотившись о спинку, и подперев ладонью лицо. Его взгляд, казалось читал все мысли девушки насквозь. А та стояла неподвижно, взвешивая всё то, что она сейчас услышала. Спустя несколько мгновений, Бинсюэ опустила голову, разглядывая свои ботинки. Она ведь действительно желала уйти всё это время, а тут и шанс удачный предоставился. Тогда что же поменялось? Почему она снова ощущает себя виноватой и даже не подозревает в чём? На самом деле, Скару просто нравилось наблюдать за ней. Те чувства, с которыми она, обычно, молчала, теперь, он видел в её эмоциях, и эти чувства удивляли и в тоже время, заставляли стремиться разгадать секрет, за которым она пряталась в тени. И это желание, по прежнему, не исчезало. Бинсюэ подняла глаза и встретила его взгляд, в котором смешивались ирония и искренность. Она внутренне колебалась, решая, что важнее — свобода или необходимость разобраться в своих чувствах. В голове все свело в узел: как можно отвратиться от выбора, который, ко всему прочему, может спасти её жизнь? — Почему ты так хочешь, чтобы я ушла? — спросила она наконец, голос её дрожал от неуверенности. — Ты ведь мог бы просто позволить мне остаться… Скар откинул голову назад и усмехнулся, но нота печали, скрывающаяся в его голосе, не ускользнула от её внимания. — Остаться? Это значит навязать себе ещё больше проблем. — Тихо ответил он. Скар вновь пересекся с ней взглядом, и на этот раз в его глазах читалась не только решимость, но и что-то напоминающее тоску. Бинсюэ в полной мере ощутила, как внутренние стены, которые она возводила вокруг себя, начали трещать, и перед ней возникла возможность быть открытой, хотя бы на мгновение. — Я поняла. — Медленно ответила девушка, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Нет, она уже совершенно ничего не понимала, либо уже просто пыталась делать вид, как будто воспринимала слова Скара, как должное, — В таком случае, — Бинсюэ меланхолично улыбнулась, — ...Прощай. В этот момент, и внутри Бинсюэ, и внутри Скара как будто бы что-то разрывалось с молниеносной скоростью. Юноша словно замер, его сердце сделало резкий толчок. Он не ожидал, что её слова окажутся такими простыми и одновременно разрушительными. В её улыбке он заметил печаль, но также и решимость, затмевающая собой всё остальное. Девушка мгновенно развернулась, и поспешила к выходу. — Всё-таки... Моя милая овечка решила покинуть стадо... — Иронично подметил Скар, ей вслед, но та старалась уже и не слушать, — А что обычно случается в подобных случаях? Дверь за девушкой тихо закрылась, застав Скара зловеще и широко улыбнуться: — Даже договорить не дала, — Вздохнул он. Скар остался один в тишине, его мысли закружились в вихре эмоций. Он не мог понять, почему её решение задело его так сильно. Мысли о том, что Бинсюэ действительно уходит, вызывали в нём смятение. Его чувства, долгое время прятавшиеся под маской сарказма и холодности, начали подниматься на поверхность с новой силой. Он встал, шагнув к окну, и смотрел на ночную улицу, где ветер играл с листьями. «Что же ты наделала, овечка?» — мысль, вызывавшая как злость, так и нежность, мелькнула в его голове. Скар понимал, что каждый её шаг, прочерчивал между ними невидимую пропасть. Скар глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Он медленно обернулся, его глаза скользнули по комнате, но ничто не могло отвлечь от чувства кризиса, которое охватило его. Он вновь подошёл к столу и, не в силах удержаться, бросил взгляд на место, где Бинсюэ ранее стояла. Ощущение её присутствия всё ещё витало в воздухе, как и её дерзкий, опьяняющий по звучанию восточно-цветочный, но в то же время тонкий и терпковато-пряный аромат. Юноша лишь поймал себя том, что его сердце колотится быстрее, когда он вдохнул в свои лёгкие немного воздуха. — «Почему это так важно?» — прокрадывалось в голове. В конце концов, Скар вернулся к окну и, глядя на мрак за пределами, тихо произнес: «...Потому что нравишься мне.» Словно в ответ на его внутренние препирания, ветер завилял в воздухе, унося с собой печаль и оставляя лишь пустоту. Скар опустился на кресло, его дыхание становилось всё более тяжелым. Каждое слово Бинсюэ, каждое её движение теперь резонировали в его сознании, создавая симфонию обиды и нежности, которая звучала особенно громко в её отсутствии. И наконец, когда он смирился со своими чувствами, колкое осознание, издевательски ему напомнило: «...Овечка ведь всегда мечтала сбежать? Не так ли?...» Несколько лет назад Бинсюэ с трепетом заполняла свои дневники, записывая каждую услышанную новость и мечтая об уголках мира, куда однажды она сможет ступить. Скар, плененный её любопытным почерком и живой манерой изложения, украдкой читал эти строки, словно погружаясь в волшебную сказку перед сном. Однако с поступлением во взрослую жизнь, Бинсюэ оставила это занятие, и Скару стало всё труднее смириться с тем, что маленькая девочка, когда-то беззаботно верившая в чудеса, постепенно становилась независимой. С каждым годом её мечты о путешествиях и открытиях вырывались из страниц, наполняя будни яркими оттенками. Скар, который некогда наслаждался её записями, осознавал, что его роль в её жизни незаметно меняется. Бинсюэ всё реже обращалась к нему за мнением, и это стало болезненным напоминанием о времени, когда их связи были неразрывны. Он ощущал растущую дистанцию, которая с каждым днём становилась всё более ощутимой, и... Однажды, это чувство точно станет невыносимым. А до тех пор, Скар не будет предпринимать попыток, чтобы её вернуть. Всего лишь будет тихо наблюдать, как и прежде. Но насколько же его терпения хватит?