Руины взрыва/Став трагедией...

      В участке сотрудники сверили полученную информацию, пытались найти хоть какую-нибудь зацепку, дабы их старания не пропадали даром. Уже три часа, как Кольт ушёл с работы пораньше, хочет успеть и платье жене забрать перед тем, как вернуться домой. Поэтому всё оставшееся время Брок и Нейро проверяли сведенья сами, без шерифа.       Парень искал информацию об этом инциденте четырёхлетней давности. Инцидент с пожаром. Ему почему-то казалось, что в этом инциденте что-то не так. Может, это был вовсе не несчастный случай? А что, если кто-то намеренно собирался убить семью Стивенсона? Но зачем ему тогда убивать людей, едва достигшие совершеннолетия? Неужели он озлоблен только на молодёжь? Но что они ему сделали?       Именно это им и предстоит выяснить.       Телефон тут же зазвонил. Брок машинально и на автомате тут же поднял трубку. Из динамика донёсся женский голос. Пока мужчина слушал всё, что говорила эта женщина, и даже записывал, Нейро всё же нашёл страницу с биографией об этом мужчине. И честно… ничего особенного нет. Всё то же самое: девочка с бабушкой сгорели в пожаре, это был несчастный случай, в котором пожилая женщину внезапно схватил инфаркт во время готовки, и это привело ко взрыву в доме, а затем к воспламенению мебели. Ничего необычного.       Но всё равно что-то в этой истории не клеится…       — Спасибо за информацию, — это последнее, что сказал Брок прежде, чем положить трубку. — Звонила бывшая жена Стивенсона. Она назвала адрес следующего подрыва.       — Откуда информация?       — Ты сейчас будешь смеяться, — усмехнулся сотрудник. — Он сам ей звонил и говорил, куда идёт и что сделает.       Это не вызвало у его друга смеха — лишь замешательство. Почему подрывник рассказывает обо всех своих планах своей бывшей жене? Разве он не боится, что та расскажет обо всём полиции?       — Она сама не понимает, зачем бывший ей об этом говорит, — пожал плечами друг, будто прочитал мысли коллеги. — Может, просто, чтоб жёнушка знала, что он собирается делать.       — И всё равно это странно.       — Зато мы имеем адрес предполагаемо следующего места преступления. — Брок направился к двери из кабинета. Терять время нельзя. — Так что поехали, пока жертв не стало больше!       Мужчины прибыли на место указанного бывшей женой подозреваемого адреса. Эта была старшая школа города, и, судя по свету из окон, в нём кто-то есть. Разве не каникулы во всех школах страны? Или кто-то решил устроить вечеринку именно там? Скорее всего, именно так и есть; громкая музыка доходила даже до парковки приглушённым, мелодичным битом, будто этим подзывает любого проходящего подойти сюда и как следует повеселится.       — Это точно тот адрес, который тебе продиктовала эта женщина? — спрашивает Нейро. В его голосе было больше беспокойство за безопасность невинных, чем невозможно скрыть нейтральным тоном.       — Вроде этот, — афроамериканец не отрывал взгляд от самого здания, будто играл в гляделки с ним. — Мне так бывшая жена сказала.       — Тогда пойдём осмотрим.       С этими словами парень вышел из транспорта движения, захлопнув дверцу машины.

***

      Часами ранее…       Семейное застолье оказалось не просто самым вкусным, но и самым счастливым. А видеть лица родителей, которые девятнадцать лет и в горе, и в радости — это настоящее счастье для Кристи. Она уже боялась, что между ними любви больше нет, что они стали друг другу чужими спустя столько лет, а вместе только ради детей, особенно ради Пола, который намного тяжелее может перенести разрыв между родителями. Но нет — они и дальше любят друг друга, им всего лишь не хватает времени быть вместе, быть вдвоём. Кольт работает допоздна, а может и на целый день пропасть там, пока его жена приглядывает за квартирой и заботилась о детях.       Но не это вызывало у гостей (хотя из гостей только родители Шелли) приятный восторг и удивление.       Удивление вызвал подарок шерифа своей жене. Простое, длинное, но элегантное платье на лямках. Очень красивое, и цвет подходит под волосы Шелли. Сразу видно: денег не пожалел ничуть. А то, что он ещё предложил сходить на свидание в честь очередного их дня рождения, так вообще вызвало у всех присутствующих радость. Больше радовались именно бабушка с дедушкой. По крайней мере, бабушка подскочила с места с радостными возгласами, в то время как дедушка тихо сидел и тепло улыбался.       На предложение супруга женщина не сразу согласилась. Она сначала что-то говорила, что они слишком стары для подобного, потом хотела отказать, если б не заметила взгляды присутствующих — только после этого она решила попробовать вспомнить молодость. Этому Кристи обрадовалась, ведь боялась, что этого не произойдёт, и план с вечеринкой будет провален, едва ли начнётся.       Родители ушли на свидание, бабушка с дедушкой остались присматривать за внуками. Отлично, чтобы организовать побег на вечеринку. Нужно лишь сделать так, чтобы никто из старших не зашёл в её комнату и не заметил её отсутствие. Всё довольно просто: сказать бабушке, что собираешься лечь спать пораньше, потом переодеться и незаметно выйти через окно. Хорошо, что у них под окнами металлическая лестница присутствует — на случай пожара. Идеально, чтобы уйти незаметно — лишь бы бабушка с дедушкой не заметили отсутствие старшей внучки.       Спускаться по лестнице в открытом платье — то ещё удовольствие. Так ещё прохладно на улице, так что это сомнительное удовольствие, особенно для семнадцатилетней девушки. Но иначе никак — платье подобрано, макияж слабый нанесён, туфли на низких каблуках обуты. Ещё и Бен ждёт внизу, ожидает, когда его девушка спустится.       Другого пути нет. Нужно действовать быстро, и при этом осторожно.       Кристи спустилась на землю. Её сердце бешено билось, хоть она и не ощущала прилива адреналина при спуске. Должно быть, она так зациклилась на вечеринке, что времени на стресса не хватило, или просто не заметила, как адреналин появился, а потом также быстро растворился. Но, если б адреналин был, ощущала бы девушка прохладу? Скорее всего, нет.        Парочка влюблённых прибыла на место назначение. Музыка уже играла на всю громкость, что девушка даже не успела снять шлем с головы, как мелодия ударяется в барабанные перепонки. Не громкая, но довольно уловимая.       — Ну что, Крис? — Бен взял её за руку. — Волнуешься?       Девушка кивнула:       — Есть немного.       — Не парься ты так, — парень ободряюще улыбнулся. — Мы ведь на вечеринку идём, а не на выступление спектакля в главной роли. Волноваться не стоит.       После этих слов девушке стало легче. Не спокойно, но легче. Ничего же плохого не должно произойти во время вечеринки, так ведь?       — Я постараюсь.       В спортивном зале, где как раз и проходила вечеринка выпускников, было довольно шумно. Подростки танцевали, пели, ели, выпивали, некоторые фотографировались на фоне громкой музыки и ярких лампочек, освещающие всё яркими и разноцветными огнями. Всем было весело. Кристи было весело. Ничего не должно испортить этот момент, ничто не может случится ужасным. Главное, чтобы родители не вернулись со свидание раньше времени, иначе девушке придётся оправдываться перед ними, получать упрёки и недовольства как с их стороны, так и со стороны бабушки с дедушкой. А ей этого хочется меньше всего.       Ноги болят от нагрузки, сердце колотиться с такой силой, что просится выпрыгнуть из груди носителя, тело охватывает тепло от активных движений. Как же давно Кристи так не веселилась. Ей так хотелось доказать родителям, что на неё можно положиться, что даже не задумывалась об обычных развлечениях для подростков.       Девушка отошла попить лимонада. В горле пересохло, а ещё хочется остудить тело после танца. Она громко крикнула танцующего с ней парня, что отойдёт попить. Тот лишь кивнул, что-то говоря высоким тоном, поскольку он двигал устами для ответа.       У столика Кристи почувствовала, как ноги начали болеть. Такое чувство, словно она пробежала целый кросс на каблуках и не останавливалась, пока не добежала до финишной черты. Стоять не было прям больше, но вот ходить — очень неприятно. Ну ничего — один денёк поболеют и пройдёт. Не зря ж в академии она много раз бегала, что ноги могут и не заболеть вовсе. Поэтому не особо переживает по поводу ног, хоть еле сдерживается, чтобы не упасть и начать жаловаться на боль.       Вот только попить Кристи не успела; к её взору попался неизвестный мужчина, тихо прокравшийся позади толпы выпускников, и так же тихо покинул зал. Странно, но девушка не припоминает, чтобы видела его среди выпускников. Внутри всё похолодело. Неужели этот мужчина…       Это надо проверить — вдруг догадки не совсем верны? И девушка надеется, что ошибается касательно своей гипотезы.       Она также тихо покинула спортивный зал школы, и начала следить за неизвестным мужчиной. Кристи всё время было страшно, кое-как старалась сдерживать дыхание, удерживать учащённый пульс, шла осторожно, бесшумно, внимательно следила не только за этим подозрительным человеком, но и за собственными движениями — кто знает, на что способен этот мужчина.       Стоило девушке отойти подальше от зала, как в школу зашли двое мужчин. Они не стали терять времени, просиживая штаны. Им нужно проверить наличие взрывчаток и самого подрывника. Главное, успеть вывести из здания людей, пока не случится подрыв, который может произойти в любой момент. А эти выпускники даже не подозревают, что их жизнь может оборваться в эту секунду.       Брок и Нейро приготовили свои табельные оружия, готовые открыть огонь на случай, если Стивенсон попытается свершить побег. Парень начал делать обратный отчёт через пальцы, загибая каждую по очереди. Они должны заходить резко, дабы подозреваемый не успел среагировать и сбежать. Но в тоже время, тихо — вдруг у Стивенсона при себе оружие, или станет прикрывать себя заложником. Он может сделать что угодно, лишь бы «копы» не тронули его.       Офицеры полиции оказались в спортивном зале. Здесь оказалось шумно. Музыка разносилась по всему помещению. Нейро пришлось настроить громкость своего аппарата, поскольку почувствовал дискомфорт в ушах. А в целом, всё выглядит естественно: подростки танцуют, попивают безалкогольные и алкогольные напитки, кто-то целуется — и совершенно никто не обращает внимание на двух взрослых людей, которых по идеи не должны были прийти.       Нейро сразу распределился обязанностями в данный момент: он будет искать установленные мины, пока Брок разберётся с музыкой и всем объявить о подрывнике. Действовать нужно немедленно, нельзя терять ни минуты.       Парень проходил вдоль стены, всматривался в вертикальную поверхность и пол под ней, в поисках тех самым мин. Он просматривал внимательно, находил мины и обезвреживал каждую одну за другой, обрезая один провод, после шёл дальше, обезвреживать следующие мины.       В это же время Брок попросту опустил крышку ноутбука так, что музыка сразу утихла. Выпускники начали возмущаться, обращать внимание на присутствие одного из полицейских, жаловаться, что тот «обломал весь кайф».       — Так, народ, на сегодня довольно вечеринки! — мужчина упёр руки в бока. — Немедленно на выход! Школа заминирована!       Выпускники стали переговариваться друг с другом, встревожено перекладывая друг с другом, словно им сообщили об ядерном апокалипсисе. Они отказываются верить в происходящее, отказываются верить в услышанном, верить офицеру полиции.       — На выход! — повторил своим командным тоном афроамериканец. — Живо!       Участники вечеринки послушно следовали его приказу, хоть по лицу было видно, что они крайне недовольны в происходящему. И дело даже не в том, что может произойти и как их накажут за медленные действия. Они были разочарованы в сорванной вечеринке, как ребёнок, недовольный приходом матери с просьбой временно покинуть комнату, убираться надо, и в это время ребёнок играл на компьютере и почти сделал рекорд.       Брок внимательно следил, чтобы каждый из выпускников, каждый из бывших школьников как можно скорее покинул здание, пока не было поздно, пока они ещё могут. А если кто-нибудь не захочет или не может покинуть здание, афроамериканец всегда может ускорить темп — нужно только дать хорошего пинка, хорошего толчка.       Среди выпускников (а их было почти двадцать по количеству) мужчина заметил высокого парня с чёрными, как смола, волосами. Из-за шрамов на лице (у виска и на переносице) он напоминал бандита, ещё и телом крепкий, судя по широким плечам. И одеждой он сильно выделялся из толпы. Вот только этот парень чем-то был обеспокоен, поскольку бросал свой взгляд в разные стороны, словно кого-то искал среди выпускников. Стоит спросить, в чём дело.       В это же время Кристи тихо следила за незнакомым мужчиной, который достал из своей большой и широкой сумки что-то небольшое, но казалось очень тяжёлым. На этой железной аппаратуре было куча цветных проводов, без кнопки и какого-либо намёка на чёрный экран. Мужчина прикрепил таинственное устройство к стене, поправил немного, что-то пробормотав себе под нос, и затем отошёл от устройства на нужное расстояние, после чего полез в карман своей куртки. Оттуда он достал… пульт. Пульт, которым можно дистанционно устроить подрыв где угодно — нужно только найти нужное расстояние, чтобы мины уловили волну из этого пульта.       Это он… он подорвал клуб пару дней назад! Это он подрывник! Это он отнял жизни у нескольких несчастных тогда и покалечил остальных, что те наверняка останутся инвалидами на всю оставшуюся жизнь! Нужно его остановить, пока никто больше не пострадал.       Кристи быстро выбежала из укрытия с криками:       — Стоять! Это полиция!       Стивенсон, совсем не ожидав кого-либо из полиции, чуть не обронил пульт дистанционного управления. Он глянул в сторону голоса и обомлел, увидев вместо детектива или офицера правоохранительных органов худую, низкую, молодую девушку.       — Вы обвиняетесь в убийстве двоих людей, подрыве здания и нанесению вреду здоровья нескольким людям!       Она говорила это ровным, не дрожащим голосом, словно является настоящим сотрудником полиции. Однако внутри всё леденело. Она не имела при себе ничего, чем можно защищаться от взрослого человека, наверняка имеющий боевой опыт. Он может в любой момент напасть на девушку и, скорее всего, убить.       Однако Стивенсон не спешил нападать на молодую девушку. Он смотрел на неё с недоверием, будто она рассказала анекдот про белых и чёрных.       — Это что, шутка? — промолвил подрывник.       — Вам лучше не сопротивляться и молчать, — продолжала говорить профессиональным тоном Кристи. — Всё, что Вы скажете, будет использовано против вас.       Мужчина смотрел на неё удивлённым взглядом, а затем рассмеялся. Не громко, но было очевидно, что эта ситуация его насмешила.       — Девочка, ты что-то перепутала! — Смешки остались, но подрывник мог спокойно говорить. — Ты действительно думаешь, что сможешь меня остановить? Что сможешь меня арестовать без наручников и пистолета? Не смеши!       Кристи не отступала.       — Повторяю ещё раз: не смейте даже сопротивляться полиции! Всё, что Вы скажете…       — И что ты мне сделаешь? — ухмыльнулся мужчина. — Что ты со мной сделаешь, если я всё же буду сопротивляться?       Девушка не ответила. Она уже понимала: запугивать его не имеет никакого смысла. Она не может просто подойти и заломить ему руки, не может арестовать без наручников, защищаться от него без пистолета — ничего без всего этого она не может сделать. И почему в академии не учили самообороны?       — Вот именно! — Стивенсон стал медленно приближаться к Кристи, и ей пришлось отступить на шаг. Потом на второй. Потом и на третий. — Ты ничего мне не сделаешь.       Он поднял пульт управления так, чтобы девушка могла разглядеть несколько кнопок, отвечающие за активацию подрыва или таймера.       Кристи тут же бросилась на подрывника. Обеими руками она хватилась за пульт, сжала его так, что её костяшки пальцев побелели. Она не даст этому человеку совершить преступление, не даст ему убить ещё нескольких невинных людей, не даст ему то, что ему кажется верным.       — Ты что делаешь?! — заорал Стивенсон, пробуя вырвать устройство из её хватки. — Отпусти пульт!       — Не отпущу! — также кричала и девушка. — Я не дам Вам это сделать!       — Отпусти немедленно, девочка!       — Нет!       Подрывник дёргался, вертелся, угрожал, кричал — однако Кристи не отпускала пульт. Наоборот — только сильнее сжимала его, будто это был её спасательный билет. Она не собирается дать этому мужчине совершить преступление, не даст тому убить невинных людей — особенно тех, у кого ещё впереди целая жизнь, кто только перешёл во взрослую жизнь, у кого есть семья и будущее. Она попросту этого не позволит.       Тут дочка шерифа приняла «запретный» удар ниже пояса. Буквально. Она со всей своей силы ударила Маркусу между ног своим коленом. Мужчина от ужасной боли согнулся и едва не завизжал. Удар был серьёзным, но кажется, даже если бы Кристи не взяла всю силу в этот удар, он бы тоже почувствовал дискомфорт — всё же, эта часть тела у мужчин самая уязвимая, как голова, шея и живот.       Воспользовавшись этим моментом, девушка выхватила пульт дистанционного управления, выпавший из руки Стивенсона после серьёзного удара, подбежала к ближайшему окну, способный открываться, и вышвырнула устройство через него. Школа была двухэтажной, и они как раз были на втором этаже здания, поэтому была вероятность, что пульт разобьётся об твёрдую поверхность и разлетится на мелкие кусочки. Тем более, девушка бросила его, как снежки зимой в друзей (при том, что в Техасе холодная зима — это редкость), поэтому пульт не должен уцелеть при падении.       — Ах ты мелкая сука!       Только что отошедший от болевого шока Стивенсон бросился на Кристи и схватил её за волосы, отдёрнув её от окна, пока та пыталась разглядеть, уничтожен ли пульт.       — Отпустите! — вопила девушка, хватаясь за его большую руку, в попытке вырваться из его крепкой хватки. — Отпустите меня!       — Ты что наделала, мелкая дрянь?! — заорал на неё подрывник. — Ты помешала моему плану! Моему гениальному плану!!! Почему у меня одни беды из-за этой молодёжи?!       Он прижал молодую девушку к стене, развернув её к лицу на лицо мужчины. Обними руками он удерживала дочь шерифа за плечо, дав понять, что сопротивляться не имеет смысла. Внутри всё похолодало в один миг. Кристи понимала, что бежать не получится, что дать отпор тоже не вариант — может не просто покалечить девушку, но и, возможно, избить до полусмерти, если вообще не убить.       Девушка уже начала молится, просить у этого мужчины отпустить её, не делать ей больно во всех смыслах этого слова. Она даже прищурила глаза, лишь бы не видеть лицо этого мужчины, пока тот кричал на неё, ругался, жаловался на жизнь. И зачем Кристи вообще полезла в эти разборки? Зачем она следовала за этим человеком? Кому она собиралась доказывать свою дееспособность в этом деле? Она — обычная девушка семнадцати лет, мечтающая стать такой же полицейской, как её отец, как когда-то её мама, чтобы помогать и защищать людям… но ей самой нужна помощь…       «Не надо было мне идти за этим мужчиной…»       — Маркус Стивенсон, немедленно отпустите девушку!       Этот голос… Голос, который Кристи хорошо знает и помнит…       Она осторожно открыла один глаз, чтобы разглядеть пришедшего на помощь человека, и её догадки оказались правдивыми; в коридоре, с направленным на подрывника дулом стоял Брок. Он не спешил стрелять, поскольку в заложниках он, Маркус, держал дочь шерифа. Более того, это лишь намёк, чтобы мужчина не смог применить силу и сопротивление, если не хочет оказаться в реанимации с пулевым ранением.       Кристи хотела закричать от счастья, но слова застревали в горле из-за того же страха, который не отступал — даже когда полицейский здесь, готовый защищать слабых и невинных. Ещё не известно, что у этого человека на уме.       — Отпустите молодую девушку сейчас же! — офицер медленно шагал в их сторону, словно опасаясь этого человека и его неизведанных мыслей.       Маркус посмотрел сначала на афроамериканца, потом на девушку. В его глазах было что-то, от чего Кристи побледнела сильнее, чем когда-либо. Он недовольно и, кажется, встревоженный небрежно швырнул её в сторону полицейского, после чего поднял руки: мол, я тебя услышал, я сдаюсь. Девушка чуть не потеряла равновесие от такого движения, и тут же прижалась к папиному другу, — ведь он был единственным защитником в этот момент. Брок, всё также придерживая подрывника под прицелом, положил одну руку на спину девушки, как ангел-хранитель, защищающий своего хозяина от любых бед и катастроф, но потом убрал руку и осторожно отстранил от себя дочь шерифа.       — Маркус Стивенсон, Вы обвиняетесь в терроризме клуба Dome, — голос был ровным и профессиональным. Кристи никогда такого тона не слышала, и она сейчас смотрит восхищённо на папиного коллегу, не смотря на недавнюю тревогу за себя и за свою жизнь.       Брок снова медленно шагал в сторону подрывника. Девушка наблюдала за этим тихо, без единого звука, словно её слова прервут этот момент истины, момент триумфа над подрывником. Неужели, это конец? Этот мужчина пойман, подрывов больше не будет, никто не погибнет… Это… это всё?       Радость была преждевременной…       Подрывник выхватил пистолет из рук полицейского и бросил в сторону, а затем ударил его по лицу кулаком и коленом в живот. В конце толкнул так, что Брок ударился спиной об стену и кое-как держался на ногах, не смотря на ужасный дискомфорт в области живота.       — Дядя Брок! — Кристи бросилась к нему. Она очень переживала за мужчину, ведь он из-за неё получил серьёзную травму лица, а потом ему ещё дали в живот.       — Я в порядке… — убеждал её мужчина, но голос был хриплым. Нет, это не «в порядке».       Поняв, что никто за ним не следит, Маркус помчался к выходу. Для мужчины, который на вид чуть моложе отца Кристи, это довольно необычно. Девушка заметила это только, когда тот скрылся на лестнице. Было быстро — глазом моргнуть не успела.       — Стойте! — она уже собиралась бросится вслед за ним, однако голос полицейского вынудил её остаться:       — Оставь его. Нейро… он его задержит.       Афроамериканец, уперев локтем об стену, приподнялся. Его слегка укачивало, но падать не спешил. Выглядел он не очень, хоть единственное, что говорит о его состоянии, — это разбитый нос, из которой текла алая кровь.       — Лучше пойдём быстрее на выход. Нейро не всё разминировал, поэтому…       — Но пульт я выкинула. В окно. — Рука Кристи указывала именно на то самое окно, через которое она и выкинула устройство. Оно оставалось открытым.        — Вот это главная ошибка, — мужчина сделал жест, будто он хотел привлечь к себе внимание. — Ты бросила то, чем можно активировать взрывчатки, но не уничтожила.       С этим Брок был прав. Даже, если б пульт управления коснулся земли, он бы не сломался полностью. А Кристи это сделала импульсивно, не подумав об этом нюансе. Ей было важно, чтобы Стивенсон не успел взорвать всю школу, не успел покалечить этим выпускников, наверняка не подозревающие, что их жизнь могла оторваться в этот самый момент.       Девушка опустила глаза. Ей стало стыдно за такое действие. Она не думала об этом — просто действовала.       — Ладно, подумаем потом, — тяжело вздохнул Брок. Не от боли — просто вздохнул. — Пойдём лучше.       — Тебе помочь?       — Не надо, — выставил он свою руку, утверждая свои слова. — Я справлюсь.       Пройдя шесть-семь фунтов, Кристи тихо, осторожно и с надеждой спросила то, чего хотела ещё тогда, когда полицейский явился спасать её:       — Ты ведь не расскажешь папе? Про то, что я здесь, в школе?       — Я ему ещё давно рассказал, — отвечает афроамериканец. — Вернее, написал — трубку не брал.       Сердце ёкнулось.       — Написал? — переспросила Кристи. — Но когда? И как ты узнал, что я здесь?       — Это не важно, — отмахнулся папин друг. — Важно знать, что ТЫ здесь делаешь.       Девушка отвела взгляд. Ей не хотелось говорить кому-либо, в том числе и Броку, почему она в школе. Иначе придётся рассказать им о своих тайных отношениях с парнем. Если отец спокойно принял тот факт, что дочь встречается с кем-то, то, узнав, с кем конкретно, будет в бешенстве. А если об этом и мама узнает…       Как бы ей не хотелось, девушка всё же призналась полицейскому, хоть говорила неуверенно:       — Я пришла сюда по приглашению Бена… моего парня…       — Парня? — Брок был больше удивлён не новостью, что дочь шерифа встречается с парнем, а то, с КЕМ именно. — То есть, твой парень — это тот Бланко-младший?!       Кристи кивнула. Ей стало стыдно перед ним и перед остальными взрослыми, стыдно за то, что скрывала это от всех, что врала им всем в лицо, что улыбалась отцу, зная, как сильно он ненавидит отца её парня.       — Ладно, — полицейский устало вздохнул. — Потом обсудим. Пойдём лучше.       Девушка снова молча кивнула и последовала за папиным другом. Внутри всё кипело, всё было не на месте. Как же ей хочется просто взять — и провалиться сквозь землю от стыда, что скрывала правду от всех, при этом зная: никто не одобрит её выбор партнёра.

***

      Выпускники на улице начали шептаться сразу, как только вышли из здания и отошли на нужное расстояние. Этот случай с подрывником, который неизвестно как оказался в школе, так ещё оставаться незамеченным для всех. Кто-то считает, что он проник через окно, а кто-то — что он был в школе, и всего лишь ждал подходящего момента.       Бен ничего не говорил. Он просто стоял в стороне, скрещивая руки на груди и уперевшись об свой мотоцикл. Стоял и думал: куда же она делась? Куда подевалась Крис? Если б ей хотелось покинуть зал, то предупредила бы его. Она не могла просто взять — и уйти из вечеринки… Не могла же?       А этот подрывник? Может, он причастен к внезапному уходу Кристи? Неужели, она ушла из-за этого человека? Не зная характер девушки, не зная её мечту и цель, Бен бы подумал, что его вторая половинка просто ушла в туалет и попросту не услышала предупреждение полиции о подрывнике в школе. А парень её хорошо знает — наверняка даже больше, чем её собственная семья.       Краем глаза парень заметил, как из окна вылетает что-то светлое, не смотря на то, что на улице было достаточно темно и разглядеть что-либо светлое было крайне сложно. Он осмотрелся по сторонам и быстро поплёл в сторону упавшей вещи. Насколько он понял, эта непонятная вещь сначала оказалась на дереве, а затем упала на газон. Найти эту штуку оказалось до жути просто, особенно если учесть, что траву почти каждый день косят. Бен поднял эту штуку. Просто так разглядеть не получалось, поэтому он достал свой телефон и включил фонарик.       Это было небольшое устройство, напоминающее обычный пульт от кондиционера: несколько кнопок, тёмный экран, специальная лампочка на «голове». При свете фонаря можно было заметить едва уловимые невооружённым глазом трещины. Приземлится целым у этой штуки не получилось. Но зачем его вообще выкинули? Так ещё с окна?       Бен посмотрел на открытое окно на втором этаже, посветил туда фонариком телефона, у которого батарея почти разрядилась, пытался понять, кто и с какой целью выкинули эту ценную вещь. А потом вспомнил слова офицера полиции, вспомнил его слова про подрывника.       Этот пульт… для дистанционной активации? Для дистанционного управления? Для создания взрыва?!       — Нужно это показать полиции!       Бен забежал обратно в школу. Он обязан показать это полиции, предоставить то устройство. Главное, чтобы подрывник не успел забрать его обратно.       Нейро рассматривал устройство внимательным, пристальным взглядом. Он смотрел на кнопки, на экран, на почти незаметную трещину. Парень ничего не говорил — просто смотрел, анализировал, делал выводы.       — Ты молодец, что принёс это, — сказал Нейро спустя некоторое время, как только ему вручили пульт. — Этим пультом действительно можно активировать взрывчатки на дистанции до пятнадцати фунтов. Странно, что это не привело к взрыву. Где ты его нашёл?       — Под окнами, — быстро отвечает Бен. — Увидел, как пульт вылетал из окна.       — Из окна? — Во взгляде и интонации офицера правоохранительных органов появились заинтересованные искры и нотки. — Ты не видел, кто именно выкинул пульт из окна?       Парень отрицательно покачал головой. Нет, он не видел. Не видел, кто был на втором этаже, кто бросил пульт из окна, был ли это вообще тот самый подрывник или один из учеников, решивший остаться в школе, не смотря на предупреждение полиции.       — И что Вы собираетесь сделать с этой штукой?       — Пока ничего, — сразу ответил Нейро. — Мне стоит взять отпечатки пальцев, да вот… — Он подтёр подбородок, будто пытался подобрать нужные слова для дальнейшего ответа. — Ты взял пульт голыми руками, без перчаток или тряпки. Из-за этого не получится снять отпечатки пальцев никак.       — А как я должен был взять пульт? — Бен выглядел не злым, однако огоньки в его глазах были не добрыми. — Тем более, это обычный пульт, а не горячая шина, пролежавшая под солнцем до самого вечера.       — И всё равно ты совершил фатальную ошибку, подобрав пульт без перчаток.       Парень не успел добавить грубые комментарии в сторону полицейского, как услышал топот ног. Взгляд Нейро стал настороженным, но не испуганным. Он жестом дал указ Бену не шуметь и тихо проследить, что будет дальше. Тот и без его указаний стал тише воды, ниже травы. Он молча стоял рядом с полицейским, посмотрел в сторону шума, который ставал всё громче и громче.       Тут перед ними появился мужчина. При свете ламп на потолке можно было разглядеть даже его настроение: он был в бешенстве, вне себя от злости, как собака, у которой отобрали косточку, в качестве наказания за «игру с бедной кошкой». Он даже не заметил их двоих — просто пробежал мимо. Вернее, пробежал бы мимо, если бы Нейро не схватил его за руку и не заломил её с «сестрой-близняшкой» за спину мужчины.       — Вам бы следовало наблюдать правила в школе, — без смешка в голосе произнёс он. — Вы не знали, что по коридорам бегать нельзя?       Стивенсон долго сопротивлялся, пытался вырваться из крепкой хватки немолодого, но очень опытного парня. Бен же сразу дал подрывнику кулаком в живот, и тот почти моментально успокоился, но при этом начал недовольно шипеть от боли. Удар был достаточно сильным.       — Это тебе за Крис, сукин сын!       Он собирался ещё раз ударить, однако офицер правоохранительных органов помешал ему это сделать:       — Угомонись! — он отошёл вместе с подозреваемым в сторону и всем своим видом показывал, что не одобряет своёволничество. — Хочешь, чтобы и тебя засудили? За нападение на гражданина?       — Да этот мудень не гражданин, а бандит, преступник!       — Это всё равно не делает его скотом для побоев, — говорил Нейро. Он снял с пояса наручники, дабы окончательно лишить пойманного какой-либо возможности на сопротивление. — Так что успокойся и не проявляй агрессию, уяснил?       Бен сжал кулаки. Не проявлять агрессию — это не про него, если что-то связано с его девушкой. А хотелось дать Стивенсону ещё немного синяком и побольше переломов.       Тут двери школы отворились. Грохот дверей был настолько громки, что могло привести к разбитию стёкол. Все трое тут же посмотрели в сторону входа, увидеть того, кто зашёл в здание. Бен тут же отвернулся и сделал вид, что не знает этого человека или попросту его не существует. У Нейро глаза расширились от неожиданности со стороны внезапного гостя. А Стивенсон просто смотрел без капли какой-либо эмоции на лице и в глазах.       А всё из-за того, кто конкретно приехал в школу.       — Где Кристи?       — Я не знаю, где она, — отвечает его коллега. — Но почему ты приехал? Разве ты не должен быть на свидании с Шелли?       — Брок написал мне. Сказал, что здесь подрывник и моя дочь, и что она может быть в опасности. А я не могу оставить её здесь, если мне сказали о подрывнике!       Кольт выглядел обеспокоенным, хоть его манера и поведение больше напоминали его гневное поведение. Поведение отца, который сильно переживает за старшую, ещё не зрелую дочь, и который, скорее всего, подготовит ей наказание в виде домашнего ареста, если не похуже.       — Где моя дочь?! — шериф обращался уже к Стивенсону. — Отвечай!       — А мне откуда знать? — равнодушно отвечает тот. — Я, может, вообще не видел её. Да и откуда я должен знать, как она выглядит?       Мужчина, будучи на эмоциях и нервах, быстро достал телефон из кармана штанов и включил экран. По движению пальца и по лицу было очевидно, что он не может быть спокоен, пока не знает, что с его старшей дочерью, жива ли она вообще.       — А так?! — Он буквально прислонил экран своего телефона к лицу Стивенсона, словно хотел, чтобы тот оказался в его телефоне без возможности выйти. — Узнаёшь её?       — Узнаю. — Лицо арестованного скривилось в недовольную гримасу. — Эта девчонка помешала моему плану и бросила пульт с окна.       — За пульт не переживай, — тут же добавил Нейро. — Он у меня, так что никакой опасности нет.       Пойманный кивком указал на лестницу, которая как раз вела на второй этаж — именно там находится дочь шерифа. Тот сразу побежал в сторону лестницы. Видно, что его волновало состояние дочери, а не её поступок и наличие в школе. Главное, чтобы она была жива и здорова, а с остальным разберётся дома.       Тут Стивенсон начал хихикать. Тихо, зловеще, устрашающе. Потом начал смеяться — всё также тихо. Офицер полиции и Бен не понимали, в чём дело, почему арестованный начал смеяться. И тут он начал громко и истошно хохотать, будто психически больной человек, сбежавший из диспансера, и который придумал безумный и устрашающий план убийства. От такого смеха мурашки по коже пробежались.       — Вы действительно думаете, что спасли этих юнцов? Думаете, что никакого взрыва не будет? Ошибаетесь. Глубоко ошибаетесь!       Он продолжал истерично смеяться. И этот смех настолько взбесил Бена, что тот снова ударил мужчину в живот достаточно, дабы тот замолчал.       — О чём Вы говорите? — с недоумением спрашивает Нейро.       Но тот не отвечал — лишь улыбнулся странной, подозрительной улыбкой.       Тогда до офицера правоохранительных органов дошло: ничего не закончилось…       Тем временем Брок и Кристи осторожно спускались по лестнице. Девушка затаила дыхание, словно боялась, что подрывник вернётся за ней и разберётся с ней, и малыми клочьями волос она не отделается. Даже с папиным другом рядом ей всё ещё страшно. А ещё она боится гнева отца. Если он увидит свою дочь здесь, если поймёт, что сообщение Брока оказалось правдивым, если он узнает, зачем она пошла, то домашний арест ей обеспечен. А ведь она хотела просто повеселится со своим парнем на вечеринке, поразвлечься и отдохнуть. А получилось вот это…       Однако Брок уверяет, что Кристи, хоть и поступила импульсивно, когда бросила пульт дистанционного управления из окна, зато спасла всех внутри здания, хотя на тот момент выпускники уже наверняка начали расходится по домам с испорченным настроением.       — Ты действительно должна быть с нами, когда подрастёшь, — с улыбкой на лице сказал мужчина.       Но даже эта похвала не успокаивало девушку и не давало ей отвлечься от дальнейшего худшего сценария…       — Кристи!       Девушка замерла. Она ожидала услышать своего отца, однако решимости в ней почти не осталось после его голоса. Вернее сказать, его вообще не было после той новости, что шериф приедет сюда.       Уже внизу виднеется сам шериф. Он выглядел встревоженным и запыхавшимся, словно пробежал целую миль от дома. Ему даже пришлось упереться об ближайшую стену, чтобы не упасть. Возраст даёт о себе знать.       — Слава Богу, ты цела! — выдохнул от облегчения Кольт.       Но его облегчение и спокойствие сменилось другим. Он стал выглядеть настороженным, будто ощутил присутствие дьявола, способный видеть в темноте. И такое лицо насторожило Кристи. Если она ожидает от него злости, осуждения и упрёков за её уход из дома, то такой реакции никак не должно быть. Если только… он не обратил внимание на что-то подозрительное.       Мужчина осторожно выпрямился и оторвал руку от стены. Голова повёрнута в сторону тиканья — именно этот звук его и насторожил. Он даже наклонился слегка назад, чтобы убедится, та ли вещь издаёт этот подозрительный звук.       Нет, это не было взрывчаткой или миной. Это была бомба замедленного действия. На чёрном экране красными цифрами отображался таймер, и до активации осталось всего…       — Прячьтесь! — и в этот момент таймер дошёл до нуля…

***

      Раздался взрыв. Вспыхнул огонь. Те, кто были в здании, пробовали скрыться от мощной волны, что могло убить человека даже на расстоянии вытянутой руки. Благо, бомб с таймером было от силы пять штук, да и взрыв не был настолько сильным, чтобы всё здание школы обвалилось. Однако такого взрыва хватило на снесения стен, к которыми были прикреплены. Более того, эти бомбы чудом не затронули другие взрывчатки, что могло привести к мощному и разрушительному взрыву, при котором шанс выжить было бы невозможно.       Кристи прижалась к офицеру полиции так, словно он — её защита, что и было так; когда отец крикнул это слово, Брок без промедления подтянул девушку к себе и заслонил её своим телом, тем самым спасая её даже от минимальных ожогов. Однако из-за волны малая часть пыли накрыла его спину и сбритые волосы, как и макушку самой Кристи.       Лишь когда афроамериканец убедился, что опасность миновала, он отпустил её из своей хватки. Лицо у него было напряжённое, но не напуганное.       — Ты как?       Не смотря на то, что пыль не затрагивала её лица, Кристи всё равно кашлянула, словно пыталась выплюнуть эту пыль.       — Я в порядке, — заверила его дочь друга. — Спасибо.       Казалось, всё действительно обошлось без смертей, без раненых, без пострадавших. Вот только что-то не давало девушке покоя. Странное чувство, которое появилось в момент крика отца.       Отец…       А что с ним?! Успел ли он скрыться? Успел ли он отойти на безопасное расстояние в момент взрыва? Не пострадал ли он? А если не выжил? Что, если взрыв его не просто покалечил, а убил?       Кристи обязана проверить, обязана убедиться, всё ли в порядке с шерифом, смог ли он избежать взрыва. А иначе она не может спокойно сидеть, без мыслей и вопросов, что с ним.       Под криками Брока, который пробовал остановить дочку шерифа, Кристи быстро спустилась по лестнице, будучи готовая к любому сценарию: как хорошему, так и к страшному. Но она молится, чтобы с отцом всё было хорошо. Ей абсолютно плевать было: зол он на неё, будет он её ругать, накажет её — ей важно, чтобы с ним всё было хорошо, чтобы он был жив. А иначе девушка не успокоится.       Её страшные опасения оправдали её ожидания, хоть девушка надеялась на лучшее. Во-первых, часть стены, ведущая в один из школьных кабинетов, развалилась от сильного взрыва, от чего штукатурка и цемент в виде пыли не переставали сыпаться, тем самым покрывая нижнюю часть дыры в свои покровы. А во-вторых, рядом с облаками лежал её отец. Не его обугленное тело, не его останки — просто лежащий на полу мужчина со серьёзными ожогами на руке и слабыми на лице. Одежда пострадала только в районе рукава. Точнее, часть рукавы не было — только обугленный край. Да и часть его волос тоже болели угольный цвет.       Пусть Кольт и не выглядел, как человек, пострадавший от взрыва (если не был им же убит), Кристи это не успокаивало. Она бросилась к бессознательному телу отца, чтобы привести его в чувства. Сердце не девало ей покоя; оно билось в груди, словно говоря ей самой, что шериф должен быть живым, хотя бы сейчас. Девушка на коленях пыталась «разбудить» его, хотя бы знать, жив ли он. Вот только она не знала, что делать в такой ситуации, кроме как кричать «папа», «проснись» и «пожалуйста».       Однако это оказалось ненужным (по крайней мере, так казалось девушке), ведь шериф, хоть и корчась от боли и, возможно, от неприятного звона в ушах, постепенно начал приходить в себя. Волна была серьёзной, сильной, от чего мужчина сильно ударился головой об бетонный пол и потерял сознание. Он медленно приподнялся и взялся уцелевшей рукой за голову — даже без этого было понятно, что удар сильный оказался.       Кристи не спешила обнимать его, хоть и была готова расплакаться от облегчения. Обратив внимание на состояние отца, объятья бы только ухудшили, нежели облегчили внутреннее.       — Пап, ты как? — осторожно спросила девушка, сидя рядом с ним, пока Брок кому-то звонил.       — Такое чувство, будто меня сначала ударили по голове, а потом бросили в яму, — процедил мужчина. — А так ничего серьёзного… Разве что кроме этого… — он посмотрел на свою руку, покрытую открытыми ожогами. Выглядел он спокоен, хотя его губы не перестают выдавать его боль.       Девушка опустила глаза. Ей стыдно встретится с ним взглядом, зная, как он зол за её поступок.       — Прости… — прошептала она. — Я… Я не должна была идти сюда… Если б я не пошла… если б я не наврала вам всем…       Дальше Кристи не могла говорить, потому что она начала всхлипывать от чувства вины. Вины за то, что один раз соврала всем и ушла из дома, не предупредив никого о своём уходе. Тогда она была уверена, что никто не заметит её пропажу, никто не заметит её отсутствие — и это привело к тому, что из-за неё отец пострадал, что из-за него он ранен.       Слушав её внимательно, Кольт лишь тихо вздохнул. Не от боли — просто устало вздохнул.       — Всё хорошо, милая. Это всего лишь обстоятельства — твоей вины здесь нет.       Девушка подняла свои глаза, полностью покрытые её слезами. Он говорил эти слова так, будто его дочь всего лишь ошиблась в стишке, которую отрепетировала перед концертом.       — Ты не злишься на меня?       — А чего я должен злится, когда моя дочь была в опасности? — усмехнулся шериф. — Но ты теперь в безопасности — так что я рад, что с тобой всё хорошо. А о том, что ты сделала до этого — в другой раз поговорим.       Это не облегчило внутреннее состояние Кристи, но она успокоилась. Отец не зол, хоть он и должен был злится на неё за такой поступок. Он наоборот — благодарить Богу, что с ней всё хорошо, и это его только радует.       Однако это не отменяет того факта, что Кольт мог лишиться конечности, если не своей жизни.       — Скорая уже едет, — оповестил им Брок. — Так что нужно выходить. И да, Кольт, — он посмотрел только на своего друга и по совместительству коллегу. — Как только тебе станет лучше, я должен тебе кое-что рассказать… про твою дочь.       Девушка уже поняла, к чему клонит папин друг, но не стала говорить — только подставит себя.       Этой же ночью Стивенсон не стал скрывать причины своего действия — и даже утверждал, что такие люди заслуживают умереть, ведь когда-то они просто наблюдали за тем, как его дочь с его матерью сгорали в их доме в тот день. Не вызывали пожарных, скорых — просто стояли и снимали происходящее на телефон. Только один человек, который проходил мимо, вызвал 911, но тогда уже некого было спасать. Именно поэтому подрывник затеял эти подрывы, чтобы молодые понимали, как это — когда ты находишься в здании без возможности выйти, а вместо помощи тебя снимают на телефон вместо того, чтобы вызвать службу спасения.       Когда его уводили со словами, что ему дадут пожизненное заключение за содеянное, он напоследок посмотрел на Кристи, которой позволили остаться в участке вместо отца, поскольку он отправился в больницу из-за полученных травм. Во взгляде приговорённого не было той ненависти и злости, каким испепелял девушку за её действия. В них теперь было другое чувство. Он понял это только во время допроса. Понял это достаточно ясно. Не все молодые такие, как те люди четыре года назад. Та же девушка вела себя совершенно по-другому. Тогда она поступила не как случайный зритель, которому было всё равно на других, не как ребёнок, который просто убежал. Она поступила, как человек, которому было важна жизнь каждого. Тогда она знала, что намного слабее взрослого мужчину, но всё равно бросилась защищать других.       — Ты очень смелая, девочка, — сказал Стивенсон напоследок. — Смелая, хоть и слабая.       Кристи ничего ему не ответила. Она не почувствовала ни гордость, ни злорадство — только опустошение и чувство вины. Ведь из-за неё её родной человек чуть не погиб. Когда отец вернётся на работу — неизвестно. Возможно, ему придётся пробыть в больнице несколько дней, а потом ещё несколько недель дома, пока рука не заживёт и ожог не перестанет болеть, не говоря про эти ожоги на руке.       Что ж, время покажет. Главное, что отец остался жив, хоть и с ожогами на руке.