Глава 16. 114 год от З.Э.

114 год от З.Э., Королевская Гавань

      Спустя более года работы в качестве мастера над монетой, Деймон мог заключить… что он всё ещё ненавидит цифры, а они — его. Но он, по крайней мере, научился с ними справляться, не без помощи племянницы. Откуда-то Дени прекрасно знала, что и как с ними делать, а что не понимала… шла и приставала к мейстерам, даже лорду Бисбери в отставке написала. С неё спросу никакого, никто не заподозрит, что его маленькая племянница, по сути, берёт на себя половину его работы.       Поначалу это, конечно, несколько коробило гордость Деймона — его маленькая племянница учила его, делала за него чуть ли не половину работы и перманентно смотрела как на идиота. Однако со временем он привык, да и Дени всегда была… особенной. Ещё одна особенность — это не то чтобы страшно. Хотя откуда она разбирается в этом ему выяснить так и не удалось. Племянница просто пожимала плечами и молчала.       Кто бы знал, как его бесила эта её манера молча уходить от ответа, но и сделать с этим он ничего не мог. Попытался как-то заявить, что тогда и помощь принимать от неё не станет и, вообще, хочет молчать — так и он тоже будет… в ответ на что Дейнис молча смерила его немигающим, жутким взглядом, развернулась и ушла. Две недели после принц страдал с цифрами, утопая в куче бумаг и непонимании, пока Дени не пришла так же молча, как и ушла, погнав его на всё ту же кушетку и усевшись за стол. Больше этот вопрос Деймон не поднимал, смирившись с тем, что некоторым тайнам просто суждено остаться нераскрытыми.       У них вышел прекрасный рабочий дуэт, в котором он чувствовал себя комфортно — самые сложные и нудные расчёты на себя брала Дени, а он уже принимал меры, делал выводы, решал — что, куда и как. Деймон всегда с удовольствием вспоминает каждый раз, когда Хуйотто пытался его подловить на чём-то, но к нему было не придраться — бумаги были оформлены, а траты чётко расписаны.       И сегодняшнее собрание Малого Совета так же должно было пройти благотворно. В этом он был уверен ровно до тех пор, пока не увидел слишком довольную морду пизды-десницы, что всё время высокомерно на него поглядывал.       — Ваша милость, к сожалению, но я хотел бы поднять вопрос о… компетентности некоторых членов совета, — начал под конец Совета Хуйтаэур.       — В чём дело, Отто? — нахмурился его брат, а Деймон лишь сжал руки в кулаки. К нему не подкопаться. Он знал это.       — К сожалению, недавние проверки выявили некоторую… небрежность принца Деймона в отношении финансов, излишне большие растраты, что не под силу вынести казне и которое идёт во вред королевству. И траты эти не слишком благообразны — на Блошиный конец, бордели, шлюх, — блядский десница скорбно покачал головой, кидая на него взгляд из-под тишка.       — Деймон? — Визерис нахмурился, грозно смотря на него.       Принц откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. Он не сделал ничего такого, за что мог бы лишиться должности.       — Я лишь увеличил расходы короны на содержание и поддержание порядка в Блошином конце, ничего более. А мои траты на бордели и шлюх — мои личные, лорд десница, никак не относящиеся к казне королевства, — презрительно скривился.       — И всё же, как можно доверять казну всего королевства, благосостояние, человеку, который спускает такие суммы на легкомысленные развлечения, ваша милость? — и блядский десница подсунул его брату какие-то бумажки, в которые тот внимательно уткнулся, хмурясь всё больше с каждой прочитанной строчкой.       Деймон напрягался всё больше — да, недавно он… развлекался в борделе. Может, несколько пышно, несколько дней кряду, однако и что с того? Это был его личный бюджет — который он никак не увеличивал! — и принц имел право тратить его как угодно. Его развлечения — только его блядское дело!       — Деймон… — расстроенно покачал головой брат, закончив читать и откладывая бумагу в сторону.       — Эти деньги не имеют никакого отношения к казне! И я имел полное право тратить их так, как мне угодно, брат! — вспылил он, поддаваясь вперёд и упрямо смотря в глаза Визерису.       — Это королевские деньги, Деймон, и спустить столько на шлюх?! О чём ты думал?! — возмутился король. — Как мне доверять тебе казну королевства, когда ты регулярно спускаешь почти всё своё состояние на бордели?! Да и не только в этом дело! Здесь доклад и о том, как ты обсчитался с налогами, направил денежную помощь не туда! Ты сокрыл от меня это!       — Это было почти год назад! — да, именно тогда, когда он рассорился с Дени из-за своих вопросов относительно её знаний, а сам был только в начале своего пути на этой проклятой должности.       И да, племянница отказалась потом проверять за ним сделанное, потому что это были «последствия его решений и действий», которые потом всплыли и укусили его за зад. Но он честно всё исправил, стребовал компенсацию, внёс свои личные средства за несколько месяцев, чтобы покрыть недостаток — поводов докладывать о неудаче просто не было. Он исправил всё сам!       — Ты обманул меня, когда приходил сюда, на этот Совет и говорил, глядя мне в глаза, что всё хорошо! — в ответ вспылил и его брат. — Ты подделал бумаги, сокрыв это! Как мне тебе доверять после этого, Деймон? Как доверить казну?!       Деймон лишь крепче сжал челюсти, зло смотря на брата. Какая вообще, блядь, разница, что там было, если он сам смог всё исправить?!       — Нет, Деймон, ты… не подходишь для этой должности, Отто был прав. Немедленно напишите письмо лорду Бисбери, я приглашаю его обратно в Совет, на место мастера над монетой, так как уверен в его компетентности и рассчитываю на верную службу короне, — сказал Визерис, не отрывая от него взгляда. Хуйотто, лишь кивнул, хреново скрывая своё довольное выражение лица.       Принц резко встал с места, заставив стул с грохотом упасть на пол и молча, быстро вышел прочь. Его брат опять его не слышит, заглядывая в рот своего блядского обожаемого десницы!

***

      Алисента тревожно смотрела на сидящую недовольную принцессу Рейниру, что пустым взглядом смотрела в раскрытую на коленях книгу.       Она уже несколько месяцев, как живёт в Королевской Гавани, куда после смерти матери они переехали. Отец сразу же позаботился о том, чтобы она стала фрейлиной принцессы, а так как других не было, то она была единственной, кто всё время был подле принцессы.       Принцесса Рейнира была очень милой девочкой, возможно, конечно, немного взбалмошной, вспыльчивой и эгоистичной, но… но она была принцессой и даже летала на драконе. Ей это было дозволено. А Алисента училась приспосабливаться к характеру принцессы, утешать её, веселить, унимать гнев. Делать то, что и полагалось фрейлине и старшей подруге.       Но гнев Рейниры её всё ещё иногда… тревожил. Хайтауэр не могла вспомнить, чтобы могла дозволить себе такое поведение, в каком бы гневе ни была — кричать, кидаться вещами, яриться. Её всегда учили, что так вести себя не должно, что она леди, дочь десницы, что Боги велели быть терпеливыми и сносить все жизненные испытания с достоинством. И она думала, что требования к принцессе будут ещё строже, ведь она же принцесса. Однако всё оказалось совсем иначе.       Иногда Алисента не могла не завидовать Рейнире, видя, как любит ту отец и сколько всего дозволяет.       Но это были неподобающие чувства, к тому же, принцесса была милой, обаятельной и смешливой и Алисента довольно быстро прониклась к ней приязнью, а чем больше времени они проводили вместе, тем больше она привязывалась к ней.       С принцессой Дейнис, к счастью, Алисенте пересекаться приходилось не слишком часто — хватало и того, что было, чтобы желать держаться от этой девочки как можно дальше. Это было неправильно с её стороны, но принцесса Дейнис была жуткой.       Худая, бледная, без единой яркой краски на теле, с кожей отливающей синевой и яркими, неестественными глазами, от которых хотелось скрыться как можно дальше. Алисенте было достаточно один раз взглянуть ей в глаза, чтобы никогда более не захотелось повторять этот опыт. Словно тебя вскрыли заживо, расчленили все чувства, мысли и желания, не оставили ничего личного и сокровенного… но даже так, не глядя в глаза этой жуткой девочки, её взгляд всегда чувствовался.       И у Хайтауэр мурашки по коже бежали, словно сам Неведомый взирает на неё из-за угла, сама смерть дышит в затылок, — стоило только оказаться рядом с младшей принцессой и ощутить на себе её взгляд.       — …как она могла?! — не выдержала всё же Рейнира, швыряя книгу и зло скрещивая руки на груди. — Ведь это же мы сёстры, а не какая-то!.. Веларион.       — Рейнира, но ведь вы же подруги и у тебя тоже есть дракон, а у леди Лейны — нет, — осторожно успокаивала принцессу, посомневавшись, но всё же рискнув положить той руку на плечо.       — Тогда мы могли бы полететь втроём! Но Дени решила, что какая-то кузина ей дороже родной сестры! — Рейнира вскочила с места, заметавшись по покоям, скидывая по пути вещи, которые попадались под руку. Темперамент принцессы и правда был немного… пугающим. — Она первой подняла её на своём драконе и тогда, когда меня не было! Они вдвоём словно игнорируют меня! — принцесса резко обернулась к ней, заставив вздрогнуть.       Но смотря на девочку перед собой, чьи фиалковые глаза влажно блестели от слёз обиды, Алисента не могла не испытывать сочувствия. Может, характер принцессы и был своеобразным, однако она была доброй и милой, и нравилась Алисенте.       — Рейнира, я уверена, что принцесса Дейнис любит тебя, вы же сёстры, просто… вы взрослеете, у вас появляются свои друзья. Может, леди Лейна ближе к принцессе Дейнис, но ведь и у тебя… есть я, — немного робко закончила она, подойдя к Рейнире и робко коснувшись руки той.       Таргариен некоторое время просто смотрела ей в глаза и Алисента терялась под этим требовательным, ищущим взглядом, но держалась, а после Рейнира обняла её. И она аккуратно обняла в ответ.       Ей всё ещё было странно и непривычно при дворе, а тоска по матери съедала изнутри, однако, кажется, Алисенте всё же повезло… и она смогла найти в этом огромном холодном замке кого-то близкого, кого-то, с кем могла бы дружить. И повезло вдвойне, ведь этим «кем-то» оказалась принцесса Рейнира, которой она служит фрейлиной.

***

      Эймма устало вздохнула, садясь на кушетку в своих покоях, когда отослала своих фрейлин прочь и с поручением привести к ней Дейнис. Боги свидетели, как она иногда уставала от своих собственных детей, которых у неё было всего двое. В такие моменты Эймма искренне сочувствовала королеве Алисанне, которая каким-то чудом управлялась с десятью детьми, пусть и не всегда… удачно.       Впрочем, Эймма, может, и не могла подарить мужу множество детей, как и не была столь великой королевой, зато была намерена сделать всё, чтобы её девочки были счастливы и прожили долгую жизнь. Даст им свою любовь и своё внимание, сосредоточив внимание не на государстве, а на детях, — всё то, чего не могла сделать Добрая Королева.       Для неё на первом месте стояли её милые девочки. И, конечно, долг рождения наследника, сына, который был так необходим трону.       Впрочем, сейчас, как бы ужасно с её стороны это ни звучало, но Эймма была счастлива перерыву от беременностей — уже более года её чрево было пусто и она могла просто отдохнуть. Ничто не истязало её тело, не было ни слабости, ни болей, не было и похорон её бедных малышей. И пускай рождение наследника было священным долгом королевы, однако она была искренне благодарна Богам за то, что те дали ей это время перерыва.       — Матушка? — в покои тихо, как всегда, зашла её младшая дочь.       — Дени, милая, проходи, — улыбнулась Эймма, как всегда, радостная от вида дочери — самостоятельно ходящей, выглядящей, пускай не здоровой, но и не умирающей. Пускай их и ждал серьёзный разговор, который был не столь радостен, однако любовь к ребёнку была сильнее её.       Дейнис села возле неё на кушетку и внимательно посмотрела матери в глаза.       — Мне надо с тобой поговорить, дорогая, — чуть строже начала королева, с тяжелым вздохом.       — О самом факте полёта или о Рейнире и Лейне? — любопытно наклонила голову к плечу её всеведущая дочь.       — Летать без разрешения было плохо, дорогая, особенно с учётом того, что принцесса Рейнис ужасно переволновалась за Лейну, — чуть осуждающе сказала Эймма, однако раскаяния на лице дочери так и не появилось. Тяжелый вздох вырвался против воли. Она обожает своих девочек, но Боги свидетели — в них слишком много драконьей крови. Иногда так точно. — Но сейчас и правда речь о другом. Дейнис, ты очень обидела Рейниру.       — Чем? Я просто летала с подругой, — спокойно пожала плечами Дени, ни чуть не устыдившись.       — Но вы могли бы сделать это все вместе, так, чтобы никто не был обижен, — мягко увещевала королева.       — Тогда обиделась и чувствовала бы себя некомфортно Лейна, — возразила дочь, серьёзно смотря ей в глаза. — Рейнира имеет одно довольно противное качество, мама, — перетягивать на себя одеяло. Если мы втроём, то каждая из нас должна общаться только с ней или через неё. Нира всегда хочет быть в центре внимания и это не всегда комфортно. Особенно Лейне, которая всегда главная в Дрифтмарке. Мы с Лейной ладим спокойно и на равных, но Нира? Ей мало быть равной. Она хочет быть главной, — изложила свою позицию Дейнис и Эймме оставалось только устало растереть переносицу.       Потому что да, она знала об этой черте дочери и это было не страшно, всё же Рейнира — принцесса, какой ещё ей быть?.. И повезло, что Дени никогда не стремилась к первенству и главенству, а оттого девочки общались довольно спокойно, пусть и не без… моментов. Всё же, пускай Дейнис и не рвалась быть главной, но и никогда не уступала сестре. Её младшая дочь была сама себе на уме — и так было всегда. Она могла не спорить, не возражать, но молча делать так, как считает нужным и без объяснений. Однако и Нира прощала это сестре, любя свою младшую и принимая это, пускай и не без некоторых обид.       — И всё же, Дени… — попыталась ещё раз Эймма, но была перебита.       — И всё же у Рейниры есть Алисента, — уверенно и даже жёстко сказала дочь и королева вздрогнула. Раньше она никогда не слышала такой твёрдости в голосе дочери. — А у меня есть Лейна. Мы сёстры и мы любим друг друга. Но это не значит, что мы должны быть лучшими подружками. Опорой и поддержкой — всегда, но каждая из нас имеет право на свой круг общения, мама, и я не собираюсь подстраивать свой под её хотелки и ревность.       А после Дейнис встала, поцеловала её в щёку и так же тихо, как и пришла, вышла.       Боги, она сойдёт с ума с этими драконьими детьми.

***

      Визерис был… несколько разочарован братом. Опять. Да, возможно, его промашка не была столь уж большой, да и растраты на бордель… что он, первый год своего брата знает?.. Но его изрядно разочаровало то, что Деймон его обманул. Сокрыл происшествие, вместо того, чтобы честно рассказать о нём. И даже если не хотел делать этого в моменте, если хотел сперва исправить — что стоило рассказать обо всём сразу, как сделал это?.. Разве он гневался бы, разве не понял бы? Право, это было бы не проблемой тогда.       Но теперь Визерис должен сидеть и думать, а была ли эта оплошность единственной? Или это только то, что смог найти Отто? И ведь дело не пустяковое, это касалась королевской казны! Но больше всего его вывело из себя на Совете то, как Деймон не признавал своей вины, не признавал тот факт, что ошибся! Словно лгать и скрывать состояние дел от своего короля и брата — это пустяк! Самое собой разумеющееся, Боги!       Естественно, что он не мог оставить брата на должности тогда, когда больше не мог ему доверять.       Но, семь преисподней, Деймон всё ещё был его братом и, как показал опыт, Деймон при деле — это гораздо менее проблемный Деймон! Как ни странно, но стоило доверить брату что-то стоящее и он стал в разы более терпим, не устраивал своих диких выходок — меньше оскорблял лордов, меньше устраивал своих оргий в борделе, меньше склок устраивал в городе.       А потому Деймону было необходимо дело. И, так как он всё ещё принц и его брат, то ему было необходимо место в Совете.       Что ж, если не получилось с мастером над монетой, то он мог бы попробовать назначить Деймона на пост мастера над законом. Лорд Стронг его, конечно, целиком устраивал, но куда ещё?.. Велариона и так с трудом в своё время уговорили вернуться на это место после Совета 101-го года, не хватало ещё нового конфликта с Корлисом. А пост мастера над шептунами Визерису был вообще ни к чему — он был мирным королём, к войне не стремился и в шпионах не нуждался.       Потому, спустя две недели, король вызвал к себе своего вечно опального брата.       — Ты желал меня видеть, брат, — Деймон вошёл к нему уверенно и с недовольством на лице. — Неужто твой десница сделал ещё один донос на меня? — зло ухмыльнулся принц.       — Деймон, Отто не делал донос — он рассказал мне то, что должен был рассказать ты, — у Визериса даже голова заболела от того, что брат снова начал клеветать на Хайтауэра. Отто служил ему верой и правдой, и хотя бы не трепал столько нервов, как родной брат! — Но позвал я тебя всё же для другого, — выдохнул, успокаиваясь, а так же вставая со своего места.       — Внемлю тебе, брат мой, — язвительно фыркнул Деймон и Визерис мог лишь закатить глаза. Что-то не меняется никогда.       — Ты не справился с должностью мастера над монетой, Деймон, — он резко поднял руку, призывая брата молчать, так как увидел, что тот уже приготовился что-то говорить. Что-то, что наверняка снова выведет его из равновесия. — Однако ты мой брат, ты принц и я уверен… что ты учтёшь свою ошибку. А потому с завтрашнего дня я назначаю тебя мастером над законом, брат, и надеюсь, что ты меня не подведёшь.       Скептицизм Деймона по мере его слов становился всё меньше, а в конце лицо того и вовсе расслабилось и Деймон даже вполне мирно ухмыльнулся.       — В этот раз я не подведу тебя, брат, — радостно и уверенно заявил Деймон, а Визерис подошёл и обнял брата, похлопывая того по спине.       — Надеюсь, брат, надеюсь, — он и правда надеется, что хоть тут его брат найдёт своё место.