Глава 28. 118 год от З.Э.

118 год от З.Э., Королевская Гавань

      Алисенте казалось, что она сходит с ума.       Беременность и роды давались ей относительно легко — так говорили ей все мейстеры и леди, и когда-то она считала, что это самая сложная часть в материнстве. Но сейчас юной королеве казалось, что она сходит с ума, слыша почти беспрерывные крики Хелейны, которые слышно даже из детской.       Алисента знает, что быть рядом с ребёнком, успокаивать и утешать — это её долг матери. Она должна это делать, должна вопреки крикам, от которых ужасно болит голова. Служанки не справлялись с новорождённой принцессой и потому это был её долг как матери, прийти и утешить ребёнка, ведь кто, как не она, мог лучше справится с этим?.. Так твердили все вокруг, однако слова оставались лишь словами — Хелейна не успокаивалась от её близости, а в материнских руках, кажется, рыдала чуть ли не громче, чем в колыбели.       Младенчество Эйгона вспоминалось практически с благодарностью, тот тоже был шумным ребёнком, но нянечки и кормилица всегда могли его успокоить и ей оставалось только иногда проведывать сына, наблюдать как с ним возились служанки, да выходить с ним в люди, как это делают все леди.       Она не думала, что с дочерью будет настолько сложнее. Ей хотелось плакать от отчаяния, хотелось сбежать прочь и однажды она даже так и сделала, отослав дочь в детскую, отсиживаясь в септе часами, просто наслаждаясь тишиной. Но потом её нашёл отец и напомнил ей о её самом главном долге — быть достойной матерью королевским детям, ведь слухи разносятся и что скажут при дворе, узнав, что она пренебрегает своим материнским долгом? Что пренебрежительно относится к жизни принцессы из Дома Драконов? Конечно, принцесса — не долгожданный принц, однако королева Эймма сутками была подле принцессы Дейнис, когда та болела всё младенчество. И Алисента, конечно же, должна была быть столь же достойной королевой и матерью, как и королева Эймма.       И вот она снова в детской, из которой вывели её сына, который из-за криков сестры начинал плакать и капризничать, ходит по покоям, судорожно пытаясь успокоить Хелейну и сходя с ума от её криков, что отдавались болью в голове, когда дверь в детскую отворилась и внутрь зашла принцесса Дейнис.       Алисенте захотелось заплакать. Она не хотела сейчас её видеть — общение с младшей сестрой Рейниры всегда было сложным и выматывающим, она пугала её, заставляла замирать от неловкости и страха, смотрела своими жуткими глазами как на ничтожество и безмолвно заставляла Алисенту чувствовать себя маленькой и недостойной всего. И, конечно же, принцесса Дейнис должна была прийти к ней именно сейчас, когда сходит с ума из-за дочерних истерик, когда так явно видно, что она не справляется со своей первостепенной задачей — быть достойной матерью детям драконьей крови.       — Моя принцесса, — она с трудом натягивает на себя улыбку, пытаясь сохранять спокойствие и первой приветствует девочку. По этикету должно быть наоборот — именно Алисента королева, но ни одна из принцесс никогда так не делает, а Визерис никогда их не поправляет. — Что вас сюда привело? К сожалению, я сейчас занята, Хелейна капризничает… — её голос унизительно дрожит и хочется лишь молиться, чтобы принцесса ушла как можно скорее.       — Я слышала это из коридора, — отмахивается от её слов. — Ты, очевидно, не слишком справляешься с моей сестрой.       Руки Алисенты сжимаются от гнева, пальцы впиваются в нежную плоть её ребёнка, отчего девочка кричит ещё громче. Алисента не обращает на это внимание — немного громче, немного тише — у неё в голове всё тот же гул, хуже уже не будет. В груди не вспыхивает жалость или ужас от того, что она причиняет дочери боль, за что потом ей будет стыдно… но если бы только она не кричала, если бы только не выставляла её такой плохой матерью вопреки всем стараниям, то ничего бы этого не было. У неё не болела бы голова, принцесса Дейнис не смотрела бы на неё как на ничтожество и она бы не впивалась ногтями в бок Хелейны.       — Я… прошу прощения, но… — ей не дают договорить, её не слушают. Принцесса просто подходит к ней и практически силой вырывает из рук ребёнка — почти, потому что Алисента с радостью разжимает руки. Со злорадством наблюдает за тем, как дочь теперь орёт на ухо принцессе. Это не Алисента плохая мать, просто Хелейна действительно сложный ребёнок и Дейнис ничуть не лучше неё.       Лицо принцессы от криков не дрогнуло, она лишь удобнее перехватила сестру и, оставаясь неподвижной, стала поглаживать ту по спине, тихо мыча что-то подобное песне. Королева готова со снисходительным взглядом забрать дочь — хотя, видят Боги, она не слишком хочет этого — когда замечает, что крик Хелейны становится тише, пока не переходит в сдавленные, задыхающиеся всхлипы. Пять минут молчаливого шока — и её шумная, проблемная, сложная дочь молча прижимается к старшей сестре, внезапно перестав кричать.       Кричать теперь хочется Алисенте.       — Драконья кровь густа, не так ли? — с затаённой ухмылкой в уголке губ обращается к младенцу принцесса Дейнис. — Я возьму её к себе, полагаю, тебе не помешает отдохнуть, — её слова, её мнение, никого не интересует. Принцесса слегка кивает няне Хелейны, не глядя на королеву, разворачивается и выходит из покоев со следующей за ней прислугой.       Никто даже не обратился к ней. Не спросил. Даже её собственная служанка, что служит её собственной дочери, не взглянула на свою королеву.       Алисента стоит, сжимая зубы и обдирая кожу на пальцах, под унизительными взглядами оставшихся слуг. Кричать хочется лишь сильнее.       

***

      Харвин никогда не считал себя особо романтичным мужчиной. Он знал, что иные лорды и рыцари могли долго и крайне романтично ухаживать за своими возлюбленными — дарить цветы, посвящать стихи и баллады, устраивать прогулки под луной и прочую милую чепуху. У него такого рвения никогда не было, однако оказалось, что для романтики ему просто нужна была женщина, ради которой хотелось бы это делать.       Во имя принцессы хотелось сделать всё и даже больше.       Ему нравилось смешить её безыскусными историями Золотых Плащей или забавными случаями из детства — когда она улыбалась, то были видны чуть островатые клыки, а фиолетовые глаза смешливо глядели из-под длинных ресниц. Он обожал её радовать, принося довольно простенький, на деле, букет цветов или деревянную фигурку Сиракс, которую сам же на досуге и вырезал. Харвин любил её смущать, делая комплименты красоте, храбрости и уму принцессы, любуясь тем, как румянец окрашивает её щёки. Ему было интересно беседовать с ней часами о книгах, истории, придворных, политике разных земель, рассказывать об укладе в родном доме и во всех Речных земля — Рейнира всегда слушала его внимательно и задавала вопросы, искренне интересуясь этим, желая знать лучше земли, которыми однажды будет править.       Харвин был абсолютно, полностью и безнадёжно влюблён.       — Что-то случилось? — осторожно спросил он, когда они встретились в богороще, но принцесса лишь молча села на корни дерева и растерянно крутила кольца на пальцах. Харвин сидел на другом корне, недалеко, но и не слишком близко, а у входа в богорощу стоял сир Кристон — не слыша ничего, о чём они будут говорить, но присутствуя.       — Семейные сложности, — невесело фыркнула Рейнира. — Дени всё больше времени проводит с ними и мне это не нравится. Я знаю, что глупо злиться или ревновать к младенцам, я стараюсь этого не делать, но… но мы с ней сёстры, а они нам лишь полубрат и полусестра, не более того, — в её голосе звучала неприязнь, а нос недовольно сморщился при упоминании детей королевы.       Он сам не слишком подобное понимал, он любил всех своих сестёр и брата, но, с другой стороны, они все были детьми одних отца и матери. Кто знает, как сложилось бы всё, будь это иначе?.. Не говоря уж о сложных отношениях принцессы с королевой.       — Я не сомневаюсь, что принцесса Дейнис всё ещё любит вас больше всех, — попытался подбодрить её.       — Естественно! — слегка улыбнулась принцесса. — Я это знаю, просто… всё сложно, — она пожала плечами.       Харвин тянется вперёд, чтобы акуратно накрыть руки Рейниры своей ладонью, слегка сжимая и нежно поглаживает большим пальцем, желая немного успокоить принцессу и показать ей, что он рядом и она точно не останется одна.       — Не хотите немного прогуляться по городу? Там сейчас проходит ярмарка, будет представление, — предлагает. — А народ будет рад увидеть свою принцессу, — он хочет немного отвлечь и развеселить её, а ярморочные гуляния — хороший повод. К тому же, народ гарантировано будет настроен к ней позитивно и это тоже должно помочь. Попросит пару ребят из стражи походить, подежурить, чтобы всё точно было в порядке.       — Я… не знаю, разрешит ли отец, — растерянно смотрит на него Рейнира, прежде чем гордо задрать подбородок, выпрямляясь с улыбкой. — Впрочем, мне и не обязательно спрашивать, правда? Дейнис не раз так делала и ничего. А я возьму с собой сира Кристона, тем более, что буду делать это с самым грозным рыцарем нашего времени. Вы ведь защитите меня, сир Костолом? — кокетливо взглянула на него принцесса и Харвин счастливо рассмеялся. Он обожал её, видят Боги, всем своим сердцем — обожал!       — Я отдам за вас жизнь, моя принцесса, — совершенно искренне сказал, поднимаясь на ноги и помогая встать принцессе.       — Тогда ждите меня у ворот замка через два часа, мой доблестный сир, — и внезапно она схватила его воротник, дёрнув вниз и поцеловала его в щёку, быстро отстраняясь и отбегая от него в сторону выхода. Харвин растерянно замер, впрочем, тут же счастливо улыбнувшись.       — До встречи, моя прекрасная принцесса! — крикнул ей в спину, посмеиваясь.       Рейнира лишь помахала ему рукой, удаляясь быстрым шагом.       

***

      Визерис нервно наблюдал за своими дочерями, практически не чувствуя вкуса блюд, которые продолжал есть. Дени выглядела, как всегда спокойной, лишь изредка бросая на него насмешливые взгляды — он и не надеялся, что дочка не заметит его несколько тревожное поведение. А вот Рейнира вяло ковырялась в еде, выглядя практически такой же нервной, как и он сам, видимо, не понимая, отчего настроение сегодня за ужином… такое.       Возможно, ему следовало вызвать Ниру к себе в кабинет в другое время и не портить их традиционные ежедневные семейные ужины, которые он делил только со своими девочками. Однако ему показалось хорошей идеей упомянуть об этом именно за ужином, в непринуждённой атмосфере, в надежде, что всё пройдёт сравнительно гладко и Рейнира воспримет его идею так более спокойно. Но это было раньше, сейчас, стоит признать, идея уже не казалась ему настолько уж удачной.       Визерис тяжело вздохнул, откладывая приборы и выпрямляясь, прежде чем с улыбкой взглянуть на старшую дочь.       — Рейнира, я хотел бы поговорить с тобой, — мягко начал, однако дочка тут же выпрямилась напряжённо, так же отложив приборы. Спокойно есть продолжала лишь Дейнис, заинтересованно переводя взгляд с него на сестру, явно не испытывая и доли их дискомфорта. Что и к лучшему — Дени была ужасно хрупкой и худенькой, ей совершенно необходимо хорошо кушать. — Ты уже взрослая, прекрасная девушка и пришло время тебе обзавестись собственной семьёй, дорогая, — он поспешил поднять руку, останавливая возражения дочери, которые та явно была готова сказать. — Знаю, я сказал, что ты можешь выбрать сама и я не меняю своего решения, однако, чтобы выбрать, надо знать из кого выбирать, не так ли? И я решил, что ты могла бы посетить смотрины, которые любезно согласился организовать лорд Баратеон — множество достойных мужей съедутся в Штормовой предел, где ты сможешь с ними познакомиться и выбрать того, кто будет тебе по вкусу!       Это была хорошая идея — он был в этом уверен. У Рейниры будет возможность увидеть множество мужчин, что готовы стать её супругами, пообщаться с ними, выбрать того, кто действительно придётся ей по душе. К тому же, она сможет попутешествовать, познакомиться с другим регионом королевства, показать себя прочим лордам!..       Однако дочь лишь сердито нахмурилась, сжимая руки в кулаки. Визерис подавил в себе вздох — вопреки всему он знал, что разговор будет тяжёлым, пусть даже и надеялся на лучшее.       — Ты немного опоздал со своим предложением, отец, — неожиданно вмешалась Дейнис, ухмыляясь уголком рта. Визерис перевёл недоумевающий взгляд на неё.       — Заткнись! — Рейнира бросила в сестру виноградину, которую та проигнорировала.       Он недоумённо поднял брови, переводя взгляд с одной своей девочки на другую, пока те сверлили взглядами друг друга.       — Рейнира?.. — всё же остановился на своём первенце, желая услышать объяснения.       — Ничего… — начала дочка, но была перебита своей сестрой.       — У Ниры уже пару месяцев как есть милый её сердцу ухажёр, с которым они держатся за ручки и мило беседуют в богороще, — ехидным голосом сдала всех Дени.       — Предательница! — ещё одна виноградина полетела прямо в лоб Дейнис. Дени в ответ кинула в сестру кусок мяса и Визерис понял, что он, во-первых, ничего не понимает и искренне возмущён тем, как это прошло мимо него, а, во-вторых, должен немедленно вмешаться, пока у них не началось побоище едой. Обычно его девочки прекрасно ладили, но… они же сёстры и ссоры случались. Можно подумать, что он никогда с Деймоном едой не дрался.       — Девочки! — призвал их к порядку и Рейнира, уже державшая в руке новый снаряд, опустила ту. — Что это значит, Рейнира? — требовательно обратился к дочери.       — Я просто общаюсь с сиром Харвином Стронгом, отец, — внезапно она замялась, отведя взгляд и даже слегка покраснев. — Он… неплох. То есть, он хороший и достойный сир, папа, мы просто общаемся и со мной всегда сир Кристон.       — Сир Харвин Стронг, да? — растерянно пробормотал, поглаживая подбородок. Костолом был довольно известной фигурой, сыном его мастера над законом, который недавно уверял его в том, что не сватает ему своего сына… впрочем, может, и не сватает. Он-то Рейнире точно того не сватал и посмотрите где они сейчас. — Ты могла бы мне сказать, дочка…       — Когда бы это стало серьёзным, я бы тебе сказала! Но пока мы просто общаемся, отец! — вспыхнула она и Визерис попытался скрыть улыбку. «Когда» звучало довольно уверенно. Да и сир Харвин был неплохим вариантом, из хорошего Дома, дурных слухов о нём вроде бы нет, а лорд Лионель был ему верным советником и хорошим человеком.       — Что ж, в таком случае, смотрины были бы лишними, да? — с намёком поинтересовался у Рейниры.       — Да, — на удивление уверенно ответила она, пусть даже и щёки её оставались покрасневшими.       — Вот и чудесно, — довольно заключил Визерис, откидываясь на спинку стула и наконец-то расслабляясь. — Я сообщу лорду Баратеону, что нужда в них отпала и буду ждать от тебя новостей, дорогая. Договорились?       В ответ дочь невнятно промычала, на что улыбка у него стала только шире — очевидно, его девочка была искренне заинтересована, если не влюблена в сира Харвина и не выступала против идеи брака с ним. И слава всем Богам за это! Визерис лишь надеялся, что Рейнира не будет затягивать — ей уже восемнадцать лет, давно пора обзавестись мужем и своей семьёй. Но теперь он хотя бы мог быть спокоен за то, что вскоре это произойдёт, а её возлюбленный будет вполне достойным мужчиной.       

***

      — Ты! Грязная, мерзкая, подлая предательница! — Рейнира практически силой заволокла Дейнис в свои покои, прежде чем начать на неё кричать. Ссориться в коридорах всё же не стоило. Она была зла, но не настолько.       — Коварная, вероломная, убийца, воровка, расхитительница могил, некрофилка! — без малейших интонаций, но при том с крайне ехидными глазами, продолжила говорить Дени.       — Что?.. — Нира от такого растерялась настолько, что даже забыла о том, что злилась.       — Я думала, мы подбираем мне звучные эпитеты, — Рейнира глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь держать себя в руках и вновь ощущая злость. Ну, или раздражение. Абсурдные слова сестры несколько сбили с неё накал изначальной злости.       — Ты не имела права говорить об этом! Я тебе доверилась, а ты!..       — А я решила, что тебя больше порадует месяц в компании сира Харвина, чем незнакомых лордов со всех уголков королевства, — отмахнулась Дейнис.       — Тогда тебе надо было сперва поговорить со мной, Дени! Наедине, — язвительно уточнила она.       Потому что, конечно, Рейнира была согласна с сестрой — так гораздо лучше, но она ещё не ощущала себя готовой рассказать об этом отцу, который наверняка начнёт планировать свадьбу, говорить с лордом Стронгом и тому подобное. Ей нравилось то, что было между ней и Харвином, она ценила и дорожила этим, думала иногда о том, что из него и правда вышел бы хороший муж и, возможно, однажды… но потом. Сейчас это чувство, эти отношения между ними, были чем-то хрупким и сокровенным, и только их.       Возможно, сейчас было как раз время рассказать о них — Рейнире совершенно не хотелось быть неизвестно сколько времени вдали от дома, от семьи, от Харвина, — но она хотела бы сделать это сама. Дейнис могла бы поговорить с ней, подтолкнуть — Нира, опять-таки, признавала, что могла бы и не решиться на это без пинка со стороны, — но не делать это вот так. Просто взять и кинуть в отца секрет, который она доверила только сестре.       — М-м, — Дени в ответ невнятно промычала, пожав плечами.       А Рейнира просто устало выдохнула, тяжело садясь на кушетку. На лице сестры не было ни понимания, ни сочувствия, ни, тем более, раскаяния. Дейнис просто решила как лучше и пошла самым коротким путём. А ей было обидно, что её доверие вот… ну, не предали, конечно, но что-то около? Сестра, конечно, никогда бы не сделала ничего ей во вред и унесла бы любую её тайну в могилу, если только оглашение не было полезным. Неприятно всё равно было.       — Не делай так больше, — серьёзно сказала, почти приказывая. Дени задумчиво молчала, не моргая глядя ей в глаза. Нира, впрочем, на это никак не отреагировала — взгляды сестры никогда на неё не действовали.       — Не обещаю, но, по возможности, постараюсь, — честно сказала Дейнис.       — Только в случае жизни и смерти. В остальных — сперва поговори со мной и учти моё мнение, — с Дени всегда надо было чётко озвучить условия и избегать возможных лазеек. Сестра отлично умела их находить и пользоваться ими. Точно так же как и молчать со смиренным видом, словно приняла условия, а потом заявить, что «она ни на что не соглашалась». Поэтому Нира продолжила сверлить её взглядом.       — Хорошо, обещаю, — раздражённо выдохнула Дейнис, закатывая глаза.       Рейнира, довольно ухмыльнувшись, фыркнула. С годами она всё же научилась хотя бы иногда одерживать верх над младшей сестрой.