Часть 19

***

      Звонок на урок должен был прозвучать с минуты на минуту. В классе стоял привычный гул: смех, шум передвинутых стульев, обрывки разговоров одноклассников и крики из коридора. На последней парте у окна, сидели Алёна и Варя, уткнувшись в один телефон, листая ленту ТикТока. На экране мелькали смешные видео с котиками, и Ветрова, давясь от смеха, пыталась шепотом рассказать подруге предысторию случившегося на видео.       — И тут он, понимаешь, на торт прыгнул! Прямо со стола! — её плечи тряслись.       Алёнка, улыбаясь, кивала. Дверь в коридор вновь раскрылась, и взгляд девушки тут же скользнул к ней. Как по расписанию, за пару минут до звонка в класс ввалилась компания парней. Первыми появились Саша и Артём, за ними, небрежно перекинув рюкзак через плечо, вошёл Фил. Он без лишних слов направился к Снежке, опустился на соседний стул и обнял её за плечи. Морозова лишь улыбнулась уголками губ, продолжая что-то набрасывать в тетради.       Следом за Филиппом появился Влад. Его взгляд мгновенно нашёл Варвару. Он коротко махнул рукой – деловито и в то же время как-то по-своему тепло. Варя, оторвавшись от экрана, ответила ему такой же сдержанной, но светлой улыбкой и едва заметным кивком. Виктор прошмыгнул к своей парте рядом с Машей и молча принялся раскладывать учебники, в то время как Цветкова ласково провела ладонью по его плечу.       — Приветики, ходячие мертвецы, выглядите очень не очень. — бросила Ветрова, когда Александр и Артём плюхнулись на свои места перед ними. Парни и правда выглядели сильно уставшими, хотя на календаре был только понедельник.       Мещеряков обернулся, блаженно потягиваясь, отчего его стул жалобно скрипнул.       — Мертвецы – это точно. — хрипло согласился он. — Мы с Сашкой новую часть «Экзодуса» прошли. Всю ночь сидели, но это точно стоило того! Финал просто огонь.       — Ага, «огонь». — подтвердил Абрикосов, уже укладывая голову на сложенные на парте руки. — Теперь мне все кажется пиксельным. И очень хочется спать.       Алёна и Варя переглянулись и тихо засмеялись. Их смех смолк, когда в класс чёткой, быстрой походкой вошла Ядвига Петровна. Классная руководительница, встала у учительского стола, положила перед собой журнал и обвела взглядом притихших детей.       — Так, внимание, 10 «А»! — её голос, как всегда, не требовал, а просто исключал любую возможность шума. — В эту пятницу, в конце учебного дня, состоятся общешкольные спортивные соревнования между старшими классами. От каждого класса необходима команда: четыре юноши и четыре девушки. Участие обязательно.       В классе повисло недовольное молчание. Ядвига Петровна, казалось, его и ожидала.       — Поскольку добровольцев, как я вижу, не предвидится, поручаю это организационное дело старосте. Маша, — её взгляд устремился на девушку за последней партой второго ряда, — после урока составь список участников, пожалуйста. На этом программная пауза завершается, открываем тетради, тема сегодня важная…       Время потекло своим чередом под рассказ учительницы и шелест страниц. Как только прозвенел долгожданный звонок, Мария, взяв свою авторучку с достоинством полководца, поднялась с места и обернулась, тут же показательно прочистив горло.       — Ну что, народ. — голос девушки прозвучал с тихим смехом. — Кто герой? Четыре парня, четыре девушки. Соревнования простые: эстафета, перетягивание каната, немного волейбола, нормативы ГТО…       Ответом ей было гробовое молчание. Ребята внезапно срочно занялись сбором рюкзаков, рассматриванием вида из окна или углублённым изучением узоров на парте.       — Ну же! — настойчиво повторила Цветкова. — Это же не экзамены сдавать!       Но класс упорно молчал. Фил демонстративно опустился завязывать шнурки. Влад делал вид, что ищет что-то в глубине рюкзака, а Саша и Артём и вовсе изобразили полную прострацию, будто говоря, что они вообще не в теме.       Маша вздохнула, понимая, что добровольцев не будет. Её взгляд пополз по рядам, оценивающе выискивая самых крепких, быстрых, тех, кого точно нельзя было не взять на спортивные состязания. Она кивнула сама себе, принимая решение.       — Ладно. Раз так, будем по справедливости. Самые спортивные у нас… — она начала загибать пальцы. — Из девочек: Кира, — Сменкина лишь подняла бровь, но не возразила. — Алёна, — на последней парте Рыжова замерла с тетрадью в руках. — Алиса и Марина. Из парней: Саша, Влад, Артём и Кирилл.       Именованные парни переглянулись с немым стоном. Кира, привыкшая к подобным мобилизациям, лишь уверенно кивнула: «Без проблем».       А вот Алёна… она медленно опустила недособранный рюкзак, подняла глаза к потолку, словно взывая к небесным силам о помощи, а затем, издав протяжный, глубоко страдальческий стон, повалилась головой прямо на прохладную поверхность парты.       Мгновение тишины, и класс взорвался смехом. Даже Ядвига Петровна, что до сих пор сидела в классе фыркнула. Варя, сидевшая рядом, схватилась за бок, а Влад, ловя взгляд Мещерякова, широко улыбнулся.       Саша хмыкнул и ткнул локтем в бок Артёма:       — Ну что, братан, готовься, в пятницу будем сиять.       Алёнка же так и не подняла голову с парты, лишь безнадёжно махнула рукой, вызывая новый взрыв веселья, но смех постепенно стих, уступив место суете перед следующим уроком. Предстояла астрономия у Ангелины Семёновны Грачевой — легендарной личности в школе, чья репутация «самого строгого и злого преподавателя» передавалась из поколения в поколение старшеклассников.       Ребята быстро собрали вещи и, сбившись в небольшую группку для моральной поддержки, потянулись по коридору в кабинет на втором этаже.       Кабинет астрономии был погружён в полумрак: шторы были задернуты, чтобы на огромный экран впереди лучше ложилось изображение проектора. Ангелина Семёновна, худая женщина с острым профилем и собранными в тугой серый пучок волосами, уже стояла у своего стола. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по входящим, заставляя их неосознанно выпрямиться. Каждый урок у нее ощущался как каторга, но несмотря на это большинство уже привыкло к ее нескончаемым замечаниям, а некоторые даже смогли наладить с ней отношения. На столе перед учительницей лежала пачки тетрадей и табелей.       — Садитесь. — её голос был сухим и ровным, без приветствия. — На прошлом занятии была контрольная работа по теме «Спектральный анализ и эволюция звёзд». Результаты… разнообразные.       Она медленно надела очки и взяла список в руки. Класс замер. Она начала называть имена и фамилии и ставить оценки в электронный журнал на своём планшете, изредка бросая короткие, как уколы, комментарии: «Спектральные классы перепутаны, учите матчасть», «Про красных гигантов – фантастика, а не астрономия».       — Кирилл – четыре. — парень, один из новоиспечённых спортивных «добровольцев», тихо выдохнул. — Виктор — пять. — Сменкин кивнул про себя, хотя снаружи его лицо оставалось невозмутимым. — Варвара — пять.       Потом Ангелина Семёновна сделала небольшую паузу, её пальцы замерли над планшетом. Она подняла глаза и посмотрела прямо на последнюю парту.       — Мария… — голос её стал, если возможно, ещё более безжизненным. — Два.       В классе воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Сейчас даже дышать казалось опасным. Все застыли, не веря своим ушам. Маша? Староста, отличница, эталон ответственности, человек, чьи тетради по всем предметам хранились у учителей как образцовые? Маша, которая не получала ничего ниже твёрдой четвёрки с самой начальной школы?       Сама Цветкова тут же побледнела. Сначала она просто непонимающе уставилась на учительницу, словно ожидая, что та улыбнётся и скажет: «Шучу». Но лицо Грачевой оставалось каменным.       — Извините, Ангелина Семёновна, — голос Цветковой прозвучал тихо, но чётко, прерывая тишину. — Должна быть какая-то ошибка. Возможно, вы перепутали работы? Я очень тщательно готовилась.       Учительница медленно сняла очки и положила их на стол.       — Ошибки нет, Мария. Я сама была удивлена, проверяя вашу работу. Создаётся впечатление, что вы отнеслись к подготовке крайне недобросовестно. Фундаментальные вещи перепутаны. Это не ваш уровень.       Маша почувствовала, как комок подкатил к горлу. Её мир, выстроенный на безупречной репутации, дал трещину. Не думая, она инстинктивно потянулась к сидевшему рядом Виктору и схватила его за рукав. Её пальцы вцепились в ткань с такой силой, что костяшки побелели.       — Вик, — прошептала она, глотая воздух, — это невозможно… Я… Я же всё знала!       Ангелина Семёновна заметила этот жест. Её тонкие губы сжались.       — Цветкова, не нужно устраивать сцен. Работы я с собой не принесла, они остались в учительской. Обсудим ваши ошибки в следующий раз. Переходим к новой теме.       Но Маша не могла «перейти к следующей теме». «Двойка» горела в её сознании алым позорным клеймом. Весь урок прошёл для неё в тумане. Она механически записывала за учителем, но в голове крутилась лишь одна мысль: «Как? Почему?». Виктор, чувствуя её напряжение, несколько раз осторожно пытался перекинуться словом, но она лишь мотала головой, уставившись в одну точку.       После звонка, когда учительница собрала свои вещи и вышла, Маша вскочила с места.       — Мне нужно узнать. — проговорила она, больше себе, чем кому-либо. И, не оглядываясь на одноклассников, выбежала из кабинета.       Её друзья переглянулись между собой.       — Она всегда так? — тихо спросил Влад, когда они вышли в коридор, чтобы добраться до следующего кабинета.       — Не знаю, это ее первая двойка. — с нервным смешком сказала Ветрова. — Но, если честно, это Маша помогла мне написать на пять. У нас одинаковые работы, так что, думаю, здесь ошибка.       Добравшись до кабинета математики, ребята сели за последние парты первого ряда и стали ждать. Мария вернулась только под конец перемены. На её лице читалась смесь растерянности и странного облегчения, но она старалась улыбаться. Девушка подошла к ребятам, сжимая в руках рукав своего пиджака.       — Ну что? — тихо спросила Варя. Цветкова опустилась на стул и вздохнула.       — Это была не моя работа. Вернее, моя, но… — она замялась. — Ангелина Семёновна перепутала меня с Машей Кривцовой из 10 «Б». У них тоже была контрольная в то же время, а у Кривцовой как раз «двойка». Фамилии похожи, а имена одинаковые. Она просто в журнал не туда глянула, когда выставляла.       — И что? — выдохнула Алёна. — Она исправила?       — Да, — кивнула Маша, и тень наконец сошла с её лица. — Сначала, конечно, буркнула, что я сама виновата, раз не перепроверила, когда она оценки объявляла… Но в журнале исправила на «пять». Показала мне работу, – всё верно.       — Ну, слава богу. А то мы уже думали, у тебя какой-то астрономический кризис случился. — Виктор мягко потрепал её по плечу. Мария слабо улыбнулась, впервые за этот урок.       — Кризис был, но не астрономический, — она посмотрела на друзей. — Просто… никогда так не страшно не было из-за оценки.       — Понятно. — Варя обняла её за плечи и, смеясь, продолжила: — Зато теперь знаешь, каково это нам, простым смертным!       — Да ну тебя! — воскликнула Цветкова, пихнув подругу в плечо.       После последнего звонка школа наконец выпустила уставших учеников на весенний воздух. У порога ребята кучковались, договариваясь о завтрашнем дне, перебрасываясь завершающими шутками. Алёна, уже с рюкзаком за плечом и спортивной сумкой в руке, лишь махнула рукой на прощальный возглас Вари и зашагала в сторону спортивного корпуса. Она почти сразу засунула в уши наушники, и ритмичный бит поглотил окружающий шум.       Её шаги отмеряли знакомую дорогу, когда сзади донеслись быстрые, нагоняющие шаги. Через пару секунд по бокам от неё возникли Саша и Артём, слегка запыхавшиеся.       — Эй, торопыга! — окликнул её Абрикосов, слегка касаясь руки, чтобы привлечь внимание.       Алёна вытащила один наушник, взглянув на них с лёгким удивлением.       — Вы куда? — спросила она, не сбавляя шага.       — В тот же храм мучений, что и ты. — ответил Арт, кивая головой в сторону спортивного корпуса. — У нас там тренировка. Так что компания тебе обеспечена.       — Ага. — только и сказала одноклассница, вернув наушник на место, но уже не включая музыку громче.       Войдя в знакомое здание спортивного корпуса ребята прошли к лестнице. На первом этаже были раздевалки, душевые и туалеты, на втором — залы для занятий командными видами спорта. Здесь Алёна остановилась, снимая рюкзак.       — Ну, я тогда побежала переодеваться.       — До скольки у тебя танцы? — спросил Саша, прислонившись к стене.       — До семи. Три часа, примерно. — ответила Рыжова, нащупывая ключ от шкафчика в кармане куртки. — А что?       Александр переглянулся с Артёмом, который смотрел куда-то в сторону, и вдруг бодро сказал:       — О, отлично! У нас как раз в семь заканчивается. Встретимся здесь, пойдём вместе? Всё равно в одну сторону.       — Ну… Ладно. Увидимся у выхода. — Алёна на секунду задумалась, пожимая плечами.       Она кивнула им и, перекинув сумку на другое плечо, быстро зашагала к женской раздевалке, растворяясь за дверью.       Как только дверь закрылась, Мещеряков развернулся к другу, скрестив руки на груди. Его лицо выражало чистейшее недоумение.       — Абрикосов, что за фигня? — выпалил он, понизив голос. — Наше занятие заканчивается в половине шестого. А не в семь. Мы в худшем случае к шести будем на свободе.       Саша с невинным видом начал копаться в своём рюкзаке, якобы что-то ища.       — Ну, может, у меня часы спешат… — пробормотал он.       — Какие часы, Абрикосов? — фыркнул Артём. — Ты что, влюбился что ли и час в раздевалке сидеть собрался, как охранник персональный? Или просто забыл, во сколько мы заканчиваем?       Александр перестал копаться и, наконец, посмотрел на друга. На его лице мелькнула смесь смущения и решимости.       — Ну, подумаешь, час… — он отмахнулся. — Я книгу почитаю или домашку сделаю. А то она одна потом пойдёт. Тёмно уже в семь будет.       Артём уставился на него несколько секунд, а потом медленно, широко улыбнулся. Улыбка была понимающей и чуть ехидной.       — Ага, ясно-понятно. «Тёмно будет». Герой-защитник, — он хлопнул Сашу по плечу. — ладно, раз решил дежурить – дежурь. Только если будешь тут как придурок торчать, тебя сторожи выгонят. Но я так и быть составлю тебе компанию в тренажерном зале, но Аленку сам провожать будешь. Я не готов на ваши шуры-муры смотреть.       — Спасибо, братан. — Абрикосов с облегчением выдохнул, и его лицо тоже расплылось в улыбке.       — Не за что, романтик хренов. — закатил глаза Артём, толкая его в сторону их раздевалки. — Теперь из-за твоей влюблённости мне тоже придётся тут околачиваться.       И друзья, толкая друг друга, скрылись за дверью мужской раздевалки.       В зале для репетиций было холодно. Алёна пришла за час до общей тренировки, как делала уже три недели подряд. Собрав рыжие волосы, в тугой пучок, она приступила к работе над своим соло. Они с Миленой поставили этот номер на конкурс, который должен был проходить в следующем месяце, куда поедет и концертный состав тоже. Каждая связка, каждый поворот и каждая переданная эмоция должны были передать историю духа погибшей из-за любви девушки, которую придумала хореограф. Музыка заполняла пустое пространство хореографического зала, в то время как её тело повторяло движение за движением, оттачивая до автоматизма.       Влажный от пота лоб, учащённое дыхание, сосредоточенный взгляд в зеркало — мир сузился до такта музыки и мышечной памяти.       Дверь зала скрипнула в без двадцати пять, и внутрь вошла Катя Орлова – как всегда безупречная, с идеальной собранной в низкий хвост русой косой и новым комплектом тренировочной одежды от модного бренда. Она остановилась у порога, наблюдая за Алёной пару секунд с лёгкой усмешкой.       — О, Рыжова! — голос Кати звонко разнёсся по залу, заглушая музыку. — Снова ты тут одна дрыгаешься? Тебе что, не с кем потусоваться в свободное время?       Алёна не обернулась, нажала паузу на телефоне, и в наступившей тишине её собственное дыхание из-за нервов показалось ей слишком громким. Рыжова подошла к бутылке с водой, чтобы успокоиться, сделала несколько медленных глотков, игнорируя Екатерину так явно, будто её просто не существовало.       — Игнор? Серьёзно? — Катя прошла дальше, бросив сумку у зеркала. — Что ты тут отрабатываешь так яростно? Дрыгания в конвульсиях? Получается отлично.       Алёна продолжила растяжку, глядя на своё отражение. Она знала эту игру Орловой и отвечать на нее не собиралась.       — Мне вот просто интересно, — девушка не унималась, подходя ближе, — это всё для того, чтобы снова встать в центр? Или же… — она сделала театральную паузу, — чтобы Саша наконец заметил, как ты выгибаешься у станка? Говорят, он любит балет.       Имя парня прозвучало как пощечина. Рыжая замерла, не зная, как реагировать на такие слова, однако быстро пришла в себя.       — Катя, отстань. — тихо, но чётко сказала девушка, всё ещё не глядя на собеседницу.       — А что? Я же ничего такого. Просто констатирую факт. Я же вижу, как ты для него глазки строишь. Мило и наивно. Он, между прочим, с Лизой часто видится, может она ему нравится? Ну, ты знаешь, эта высокая блондинка из девятого «А». Ты ей точно не соперница, рыжая.       Горячая волна гнева и стыда накатила на Алёну. Она резко повернулась.       — Твои сплетни меня не интересуют. — Она резко повернулась. — Закрой рот и займись своей хореографией, а то на последнем просмотре у тебя синхрон с музыкой был как у слона на роликах.       Глаза Екатерины вспыхнули. Она открыла рот для новой колкости, но в этот момент скрипнула дверь, и в зал, смеясь и болтая, начали входить остальные девушки из группы. Вслед за ними с планшетом в руках вошла хореограф Милена Сергеевна – женщина лет тридцати с внимательным, всё замечающим взглядом.       Катя фыркнула и отошла, бросив на прощание: «Удачи с соло. И с Сашей».       Общая тренировка началась. Разминка, упражнения у станка, отработка групповой композиции. Алёна делала всё механически. Тело выполняло команды, а ум носился вокруг Абрикосова: его улыбки, сегодняшнего уставшего вида и ядовитых слов Кати про Лизу. Она сбивалась с ритма, делала движение не в ту сторону на простой связке, её прыжок был вялым и невысоким.       — Алёна! — раздался голос Милены. Хореограф остановила музыку. — Куда ты улетела? Мы здесь! И твоё тело здесь, а голова где? — все девушки затихли. — Извините. — Рыжова покраснела, уставившись в пол.       Милена подошла к ней ближе и положила руку на плечо ученицы. Её голос стал тише, но точно не потерял твердости:       — Я вижу, как ты рано приходишь и пашешь. Вижу твой труд. Не позволяй тому, что происходит тут, — она легонько ткнула пальцем в сердце Алёны, — разрушать то, что происходит тут. — ладонь хореографа легла ей на голову. — Войди в зал полностью: и телом, и мыслями.       Эти слова, сказанные без упрёка, с добротой, вернули девушку обратно. Она глубоко вдохнула, кивнула. Остаток занятия Алена провела собранно, выкладываясь на все сто, сжигая обиду и тревогу движением.       Тренировка закончилась. Усталые, потные, девушки стали расходиться. Рыжова медленно собрала вещи и последней вышла из зала, гася свет.       В прохладном коридоре, прислонившись к стене напротив двери, стоял Саша с двумя бумажными стаканчиками в руках.       — Привет. — он улыбнулся своей обычной, немного смущённой улыбкой. — Держи, чай, зелёный. Без сахара, как ты любишь.       Алёна почувствовала, как к горлу подступает нелепый комок. После Катиных слов этот простой жест казался чем-то нереальным.       — Спасиб. — её голос прозвучал сипло от прошедшей нагрузки. — Ты правда дождался меня? А где Артем?       — Обещал же. — шатен пожал плечами, и ребята пошли по направлению к общежитию. — Арт сразу после тренировки убежал, у него там что-то случилось…       Сначала одноклассники говорили о пустяках: о тренировке, с которой шла Рыжова, о статье, которую им задали написать до следующего понедельника. Сумерки мягко ложились на улицы. Потом наступило молчание, но не неловкое, а тихое и совершенно спокойное.       — Мне сегодня сказали, что ты влюблен в Лизу Котову. — вдруг выпалила Алёна, сама удивившись своей прямоте. Она тут же прикусила язык, испугавшись своего же вопроса.       Александр, казалось, тоже был обескуражен, поэтому остановился и посмотрел на подругу с искренним недоумением.       — С Лизой? Мы ходили вместе с ней в том году на дополнительные по литературе, но больше нас ничего не связывало. Кто тебе сказал такое?       И тогда Алёна рассказала о Кате, о своей привычке приходить раньше всех, о своём соло, о том, как сложно иногда игнорировать ядовитые слова, когда ты и так полон сомнений. Рассказала, что танец для неё – не просто танец, а способ говорить, когда слова бессильны.       Саша слушал внимательно, не перебивая, а потом и сам рассказал о том, что тоже чувствует себя иногда не на своём месте, что слова в статьях и работах даются ему нелегко, что он боится не оправдать ожиданий. Что пришёл сегодня не только потому, что обещал, но и потому, что с ней ему спокойнее.       Они дошли до её общежития. Чай в стаканчиках остыл, но ребята его почти не пили.       — Знаешь, — вдруг проговорил Абрикосов, глядя куда-то поверх её головы, а потом встретился с ней глазами, — твоё упорство… его видно. Даже если не видеть твоих тренировок. Ты не такая, как другие.       — Какая? — прошептала девушка.       — Настоящая.       Парень не стал пытаться её обнять или что-то ещё. Просто улыбнулся.       — До встречи завтра?       — Да, — кивнула Алёна. — До завтра.

***

      Следующий день начался незаметно. За домашними делами, девушки не заметили, как стрелка часов стремительно приблизилась к двенадцати, как только она миновала цифру в квартире воцарилась тишина.       Утреннее солнце так и взывало к хорошему настроению, подарив теплые лучи ученикам и преподавателям академии.       Однако не для всех девушек утро началось так радостно. Маша встала не сразу, переведя время будильника, поэтому спустя десять минут она вскочила и побежала в ванную. В моменте девушка поймала себя на мысли, что что-то не так. В ногах была какая-то слабость, а в голове на секунду возник непонятный туман, но времени не было, потому Цветкова продолжила сборы, не став обращать на это должного внимания.       Учебный день пролетел незаметно. К вечеру в учебном корпусе академии опустился тот особый полумрак, все занятия уже окончены, но коридоры ещё не опустели: из кабинетов продолжают доноситься отголоски каких‑то репетиций, смех и отрывки разговоров. Звонок зачем‑то напомнил о себе ещё раз, на несколько секунд прерывая шум, но сразу после он возобновился с новой силой.       В одном из кабинетов, где обычно оставляли сценические декорации и реквизит для выступлений, осталось только пару парт, доска и время от времени мигающая лампа на потолке. Свет из окна падал узкими полосами, подсвечивая частицы пыли, которые придавала атмосферы, что так подходила сейчас Снежке.       Девушка сидела за одной из парт, склонившись над своим планшетом. Совсем скоро должны были состояться соревнования между классами и ей, как ответственной за художественный сектор, поручили украсить большой спортивный зал к пятнице. Морозова всегда подходила к подобным задачам ответственно и хотела, чтобы все было по высшему разряду, поэтому каждый раз тратила на эскиз как минимум пару часов.       Но в этот раз работа далась немного сложнее.       Утром она слегка повздорила со своим парнем, и это никак не давало ей сосредоточиться. Вчера вечером блондинка попросила Филиппа не сидеть допоздна в телефоне, а пораньше лечь спать, потому что он нужен был ей после уроков, но Черных не послушал ее и, забыв о её просьбе, сразу после окончания занятий ушел в общежитие, чтобы выспаться, поэтому Снежана осталась в кабинете одна и, перед тем как начать работу над эскизом, написала парню, что она очень расстроена его поступком.       Включив музыку на планшете, девушка продолжила рисовать, стараясь отвлекаться не на мысли о Черных, а хотя бы на текст песни. Наконец, спустя ещё некоторое время, она закончила и, поставив планшет на подставку, стала искать нужный для ее идеи реквизит.       Дверь тихо скрипнула и в проёме показалась белокурая с голубыми прядями голова. Морозова подняла взгляд с коробки на парня, но тут же опустила его обратно.       — Выспался? — обиженно прошептала девушка себе под нос.       — Снежочек, ну прости меня. — Черных вошел внутрь кабинета. — Мне правда жаль, что так вышло.       — Фил, это уже неважно. — девушка покачала головой, не отрывая взгляда от коробки. — Ты был нужен мне.       — Я не знал, что так получится. Я думал, что смогу помочь тебе, прежде чем окончательно захочу спать, а в итоге забыл обо всем. — парень опустился рядом с ней на корточки, положив руку на ее спину. — Прости.       Снежка тут же поднялась на ноги, тем самым отстраняясь от парня:       — Все в порядке, я уже почти закончила, ты мог не приходить.       — Ну Снежка! — протянул парень, поднимаясь вслед за ней. — Мне правда искренне жаль.       — Я же сказала, что все в порядке. — Морозова отвернулась, опуская взгляд в пол.       — Солнце, признаю, виноват! — Фил сделал шаг в ее сторону. Он замялся, пока искал способ показать свою искренность. И тогда, со смесью присущего ему юмора и давящего стыда, он сказал: — Ну хочешь, я на колени встану.       Снежка слегка приподняла бровь, резко повернувшись к парню лицом. На тот момент девушка уже простила его, ну не могла она так долго обижаться на своего парня, но в этот момент ей уж очень захотелось проверить, на сколько Фил готов отказаться от своего тщеславия.       — Хочу. — коротко ответила она.       Ответ прозвучал так резко, что Филипп покраснел до кончиков ушей, тут же посмотрев в ее глаза с нескрываемым удивлением. Он совершенно не думал, что блондинка согласится на это, но, не найдя в ее глазах и капли смеха, Черных опустился на колени на холодный линолеум. Возникло ощущение, которое сразу показалось совершенно неловким и в то же время освобождающим.       Снежана на секунду замерла: её тело напряглось, несмотря на то, что ей совсем не нужно было это, она почувствовала как безумно рада, что ее парень готов пойти на такое ради ее прощения. Девушка как будто внезапно увидела не просто «жест» извинения, а реальную искренность. На её губах мелькнула улыбка, и Морозова тихо засмеялась, тут же замахав руками, быстро, чтобы развеять серьёзность момента.       — Я пошутила, Фил! Вставай скорее! — сказала она и рассмеялась ещё сильнее. Снежка потянула к нему руки, помогая подняться на ноги. — Не вздумай сделать так ещё раз.       — Я могу считать, что ты меня окончательно простила? — уточнил Филипп, заключая девушку в кольцо своих рук.       — Ну, окончательно я тебя прощу, если поможешь мне с украшением спортивного зала и сегодня ляжешь спать во время. — Снежана обняла парня за шею и положила голову на его плечо, прикрыв глаза.       — Хорошо, обещаю. — парень немного отстранился, чтобы в следующий момент оставить несколько поцелуев на ее лице, на щеке, кончике носа и губах. — Сегодня лягу спать ровно в десять.       — Давай, помоги мне с декорациями, а потом делай что хочешь. — Морозова рассмеялась и, ущипнув его за бок, отстранилась.       Девушка подошла к парте, на которой лежал планшет. Открыв в нем менеджер, она зашла в чат с Варей и написала ей о том, что через полчаса декорации уже будут в спортивном зале. Ветрова ответила ей почти сразу, отправив стикер, и Снежка вернулась к сбору коробки.

***

«Ребята, через полчаса в спортивном зале нужна будет помощь с украшением. Приходите, кто свободен!)»

      Отправив сообщение в общий чат, Варя сразу начала собираться. Она не стала смывать макияж после уроков, поэтому сейчас только переоделась в более удобную одежду и вышла. В коридоре ее уже ждал Влад.       — Привет. — протянула Ветрова, коротко чмокнув парня в щеку. — Рада видеть тебя. Пошли?       Они вышли из общежития и двинулись в сторону спортивного зала. В коридоре было шумно: где‑то хлопнула дверь, кто‑то громко смеялся, но между ними шёл свой, спокойный ритм шагов.       — Почему ты так торопишься? — спросил Владислав, глядя на неё с лёгкой улыбкой.       Варя чуть поёжилась от неожиданности вопроса и машинально поправила прядь волос, которая выбилась из хвоста. Её лёгкий макияж в свете люстр казался чуть мягче, чем обычно.       — Да вот, — смущённо начала шатенка, — помогать Снежке с украшением.       Влад кивнул, но в глазах его мелькнул интерес, и он добавил, почти по‑дружески подталкивая:       — А вчера чем занималась? Ты вроде сказала, что не будешь сидеть допоздна, но я видел тебя в сети.       Варвара на секунду замялась. Девушка не любила афишировать свои творческие порывы, особенно перед кем-то так близко знакомым, но теплота в голосе Князева внушала доверие, поэтому она улыбнулась и ответила:       — Набросала… стихи, — тихо пробормотала Варя, — к песне. Просто строчки, ничего серьёзного.       Влад чуть приподнял бровь, и в его взгляде поселилось искреннее любопытство:       — Можно посмотреть? — мягко спросил он. — Я люблю такое.       Её ладони на миг сжались, но потом шатенка вытащила из сумки блокнот с кучей разноцветных закладок. Открыв страницу с ярко зеленым стикером, она протянула его парню, заметно покраснев. На нём были подчёркнуты некоторые строки, мелкие правки карандашом, а где-то и зачеркнутые слова.       Владислав взял блокнот и начал читать. Его лицо менялось по мере того, как он шёл строчка за строчкой: сначала сосредоточенность, затем уважение и в конце — лёгкая, искренняя улыбка.       — Тут классная ритмика. — сказал Князев, поднимая взгляд. — Особенно этот куплет: «Снова вниз, снова вверх, я учусь быть собой. Кто-то скажет: «Не то», ну а я — снова в бой. Нет гарантий, но есть цель и мечта впереди, И теперь я сама открываю пути». — он прошептал вслух фрагмент. — Звучит очень живо. Рифмы чистые, хороший смысл. Ты это сама придумала?       Варвара кивнула, едва удерживаясь от того, чтобы не улыбнуться во весь рот.       — Мне просто понравилась идея мелодии, а слова сами пришли. — тихо призналась девушка.       — Ты молодец! — проговорил Влад. — Правда. Если хочешь, могу помочь с аранжировкой или подобрать аккорды. А ещё – не прячься, ты хорошо пишешь.       Её смущение растаяло под теплом похвалы. В ответ она только слегка наклонила голову и прошептала:       — Спасибо. Мне это важно.       Ребята шли дальше уже легче. Шаги по каменной дорожке стали чуть увереннее. Варя время от времени поглядывала на Влада, и в этих взглядах было больше открытости, чем раньше. В то время как она встречалась с Никитой, он никогда по честности не комментировал ее работы. В основном просто говорил, что ему нравится, хотя девушка понимала, что на самом деле, ему это не особо интересно. С Владиславом было иначе, как оказалось у них было очень много общих интересов и увлечений, а ещё ребята схоже мыслили, поэтому с ним Ветровой всегда было комфортно.       Когда перед ними показались двери спортивного зала, оттуда уже доносились голоса. Это были Снежка, Фил и уже присоединившаяся к ним Аленка, которая пришла сразу после танцев.       — Пойдём! — предложил Владислав, возвращая блокнот обратно в её сумку. — Покажешь кому‑нибудь ещё, когда всё оформим?       — Покажу. — пообещала Ветрова, и в её голосе слышалась теперь не только скромность, но и тихая уверенность.       Они вошли в зал, и к их появлению тут же приклеились новые дела и разговоры. Но где‑то между шуршанием плакатов и смехом ребят нарастало ощущение, что вчерашняя ночь и её строчки не остались без внимания: теперь у них было продолжение, и оно начиналось прямо здесь, в сердце.       Еще через двадцать минут дверь в спортивный зал снова распахнулась, впуская внутрь Киру, Арта и Александра.       — Всем привет! — весело воскликнула Сменкина. — Я вам помощников привела.       — Это такие помощники, конечно. — Тихо засмеявшись, сказала Варвара. — Так ладно, Артем, Кира, идите сюда, поможете повесить плакаты, а ты, Сашка, — Варя задумалась, опустив взгляд на эскиз Снежки. На ее лице появилась довольная улыбка, когда она указала на склад, возле спортивного зала, — помоги Алёнке найти нужный инвентарь.       — Алёнке? — Абрикосов улыбнулся. Он уже давно понял, что друзья пытаются оставить их наедине и, возможно, знал для чего. Но отказываться ему не хотелось, Рыжова нравилась ему, и он был совсем не против провести с ней немного времени вместе.       Когда шатен подошел к кладовке, услышал как внутри тихо играет музыка. Приоткрыв дверь, он сразу наткнулся на копну рыжих волос.       — Привет.       Девушка вздрогнула. Обернувшись, она уткнулась взглядом в грудь парня, так как тот стоял слишком близко. Подняв голову, Алена вздохнула, расслабившись, наконец увидев, кто стоит перед ней.       — Абрикосов, ты что творишь? — тихо воскликнула девушка, слегка хлопнув его по плечу. — Я испугалась до чертиков!       — Я рассчитывал услышать просто «привет». — парень рассмеялся.       — Здоровались уже! — Алёна фыркнула, отвернувшись к полкам. — Тебя отправили помочь?       — Ага.       — Ну, кто бы сомневался. — Рыжова улыбнулась. — Ладно, поищи конусы, они в одной из коробок.       — Слушаюсь, капитан.       Саша быстро прошарил коробки на нижних полках и, сдерживая улыбку, вынул из одной аккуратно сложенные оранжево-белые потертые дорожные конусы.       — Нашёл. — сказал он, протягивая коробку Алёне.       Одноклассница приняла коробку, погладила крышку ладонью и посмотрела вверх на верхнюю полку. Её плечи чуть приподнялись, было видно, что там что-то ещё нужно было достать.       — Ещё одна коробка наверху. — призналась девушка, качнув головой. — Я не дотягиваюсь, а все стремянки сейчас в зале. Очень нужна пара рук.       Абрикосовым поднял брови и шагнул ближе ненавязчиво, так, чтобы не создавать давления, но и быть полезным.       — Хочешь, я помогу? — спросил Александр мягко.       Алёна на минуту задумалась, потом слегка улыбнулась и, бережно поджав губы, ответила:       — Подними меня, пожалуйста. Только аккуратно. В коробке стеклянные рамки.       Он ухмыльнулся, чуть наклонился, подставил руки под её талию, а Рыжова поставила ноги на коробку рядом, так было удобнее, потом осторожно оперлась на его ладони. Их взгляд встретился на секунду, заставив лица обоих покрыться легким румянцем.       Саша подтянул её чуть выше, на уровне плеч, и Алёнка, упираясь ладонями в полку, наклонилась вперёд. Его руки крепко держали её, но не слишком близко, чтобы не заставлять смутиться.       — Готово. — произнесла девушка, вытаскивая коробку и аккуратно опуская её на соседнюю полку пониже, чтобы Александр смог взять её, когда отпустит Рыжову. — Спасибо, Абрикосов. Без тебя я бы тут ещё полчаса лазила.       — Да все в порядке. — отшутился он, опуская её обратно на землю. — Давай отнесем все это.       Они вошли в зал с коробками в руках. Тем временем к ребятам присоединились ещё некоторые ребята-активисты, поэтому работа вовсю кипела. Взгляд Саши тут же привлекла Кира, которая смело и уверенно шагала в сторону Мещерякова.       — Аленка, смотри. — он указал взглядом. Девушка посмотрела в сторону друзей, и на ее лице тут же расцвела широкая улыбка.       — Артём, — произнесла громко Сменкина и, театрально раскрывая ладони, взмахнула ими. Всеобщее внимание вмиг оказалось на паре, и в зале стало тише. — Я люблю тебя. Ты – моё вдохновение!       Наступила пауза. В зале послышался восторженный вздох, потом тихий смех, а кто‑то даже начал аплодировать. Артём застыл с полуулыбкой, в глазах мелькнул испуг, потом смущение, он не сразу понял, как реагировать.       Алена и Александр поставили коробки у стойки и, переглянувшись, медленно приблизились к ребятам, что так же удивленно смотрели в центр зала.       — Что происходит? — спросила Рыжова, на что Снежка только пожала плечами.       — Мы не знаем.       Кира сделала паузу в наигранной экспрессии и, видя массу заинтересованных лиц, добавила ещё пару театральных фраз, укладываясь в максимум драматизма. Мещеряков, начиная понимать постановку, покраснел и, запинаясь, попытался что‑то ответить, но в этот момент Варя, стоявшая у стены с телефоном в руках, шагнула вперёд и рассмеялась.       — Ой, ребята, да ладно вам! — сказала она, отрываясь от смеха. — Кира просто проспорила. Её наказание – громко и драматично признаться в любви первому, кто попался под руку. Всё безопасно, не переживайте.       Компания взорвалась смехом, Сменкина притворно поклонилась, изображая гордость и лёгкое унижение одновременно, а Артём, наконец, рассмеялся и сделал вид, что принимает овации.       Оставшееся время, проведенное в зале, превратилось в тихую, рабочую суету: кто‑то сворачивал плакаты, кто‑то аккуратно складывал вещи по коробкам, несколько пар рук поправляли гирлянды и сметали мелкий мусор с мата. Музыка сменилась на спокойную фонограмму, и в зале повисла мягкая атмосфера.       Когда всё было украшено и убрано, ребята по очереди прощались, обнимались и расходились по коридору. Некоторые задерживались, обсуждая планы на завтра, кто‑то ещё искал идеальную линию для фото на память, но постепенно зал опустел.       Кира, не спеша, шагнула в сторону от уходящей компании и подошла к Арту. В её глазах смешались усталость и робость. Девушка опустила взгляд и заговорила тихо, почти неуверенно:       — Артём, извини, если задела тебя и твои чувства сегодня… Это была глупая шутка.       Её голос дрогнул. Вокруг уже слышались закрывающиеся двери и далекие шаги. Мещеряков на секунду застыл, потом улыбнулся, но в его улыбке не было насмешки, только мягкая серьёзность.       — Ничего страшного. — проговорил он спокойно, опуская руку, чтобы снять с неё всю неловкость. — Кир, а если без шуток… Ты мне нравишься.       Девушка вздрогнула – это было искренне и неожиданно. На её лице расцвела улыбка сначала робкая, затем более уверенная. Она подняла голову, и между ними на секунду повисло то, что не укладывалось в слова.       — Артем! — воскликнула Сменкина, ударив того по плечу. — Ты совсем не умеешь правильно вести разговор!       — Эй! Лучше прямо чем никак. — шатен рассмеялся и, остановившись, положил руки на плечи девушки. — Так, что ты скажешь?       Кира промолчала, опустив взгляд в пол. Конечно, он нравился ей, и это, наверное, знал каждый, у кого есть глаза и хотя бы одна извилина. Поджав губы, девушка подняла голову и вместо ответа, чмокнула парня в щеку.       Они замерли, улыбаясь друг другу, а затем, как будто по невидимому сигналу, вернулись к группе: кто‑то махнул им на прощание, кто‑то подшутил, предлагая ещё раз проиграть в «правду или действие». Ребята расходились по комнатам. Свет в зале погас, и за дверью осталась только тёплая память о вечере, который завершился не только уборкой и шутками, но и настоящим признанием.

***

      Вечер выдался холодным и мокрым. Ветер на улице завывал так громко, что Маше и Вику приходилось почти кричать, чтобы слышать друг друга за воротниками тяжелых капюшонов. Они возвращались с дополнительных занятий по физике. Голова у обоих гудела от формул, графиков и бесконечных расчетов, но им это было нужно для решения задачи в одном из проектов, а учительница любезно предложила свою помощь.       — Ещё один закон термодинамики, и я буду первым кто достигнет абсолютного нуля температур. — пошутил Сменкин, поправляя лямку тяжелого рюкзака. Он перехватил руку Марии и крепко сжал её в своей. — Ты как? Совсем притихла.       Девушка подняла на него глаза, в которых отражались огни тусклых уличных фонарей. На её щеках играл румянец, но не от здорового мороза, а скорее от усталости.       — Устала, Вик. Мысли путаются, и спать хочу. Но ребятам пообещала, что приду помогать в зал. Они там все так стараются, некрасиво будет, если я просто лягу спать.       — Согласен. — кивнул парень, покрепче сжав ладонь девушки. — План такой: сейчас залетаем в общагу. Ровно пятнадцать минут на «прийти в себя». Быстро переодеваемся в удобное, перекусываем чем-нибудь существенным и бежим в зал. Только поешь обязательно, ладно? Ничего страшного в том, что мы придем позже не будет, а голодной я тебя туда не пущу, а то свалишься прямо посреди волейбольной площадки.       — Хорошо. — Маша слабо улыбнулась.       Когда они вошли в здание общежития, тепло помещений ударило в лицо, вызвав легкое головокружение. Вик проводил Цветкову до её двери.       — Давай, Маш. Зайду через пятнадцать минут.       Девушка зашла в квартиру и привалилась спиной к закрытой двери. В комнате было тихо. Ей безумно хотелось просто стянуть сапоги и провалиться в сон, но чувство ответственности перед друзьями перевешивало. Она заставила себя встать, стянула школьный пиджак и надела легкую кофту.       Взгляд упал на часы — время поджимало. В животе неприятно ныло от голода: крайний раз она ела еще утром в столовой. Мария открыла холодильник, но вид еды почему-то не вызвал аппетита только легкую тошноту. Она наспех отрезала тонкий ломтик хлеба, положила на него кусочек сыра и сделала один укус, запив его парой глотков остывшего чая.       — «Потом поем. Сейчас совсем не хочется». — подумала шатенка, зашнуровывая кроссовки.       Внезапно в висках застучало. Маша выпрямилась слишком резко, и перед глазами на мгновение поплыли черные мушки. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать это. Именно в этот момент в дверь отчетливо постучали.       — Машуль, ты готова? Выходим! — раздался бодрый голос Вика по ту сторону.       Цветкова сделала вдох, подошла к двери и потянула за ручку. Как только она увидела Сменкина, стоявшего в коридоре в спортивной куртке, мир вокруг неё вдруг накренился. Цвета стали блеклыми, а голос парня – далеким, словно он говорил через слой ваты.       — Маша? — улыбка Вика мгновенно исчезла, сменившись тревогой. Он сделал шаг вперед, всматриваясь в её лицо. — Эй, ты чего такая бледная?       — Я… я в порядке, просто… — начала она, но не закончила. Колени подогнулись, и девушка непроизвольно потянулась рукой к косяку, но пальцы соскользнули.       Вик среагировал моментально, успев подхватить её под локти прежде, чем Маша осела на пол.       — Так, тише, тише. Поймал.       Сменкин почувствовал, какая она холодная, несмотря на тепло в коридоре. Не тратя времени на вопросы, Вик подхватил ее на руки и отнес обратно в комнату. Осторожно довел до стула у письменного стола и аккуратно усадил.       — Голову вниз, Маш, дыши глубже. — командовал парень, его голос теперь звучал напряженно и собранно, так как Вик безумно волновался. Он присел перед ней на корточки, удерживая за руки, чтобы шатенка не соскользнула со стула. — Ты что, вообще ничего не съела?       Цветкова сидела, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд на его обеспокоенном лице.       — Поела… немного, в меня не лезет совсем… — прошептала она, чувствуя, как по лбу проступает холодный пот.       — Машка, — не зло, а с глубокой нежностью и тревогой выдохнул Вик, — какая помощь залу, если ты на ногах не стоишь? Сиди здесь. Сейчас я найду шоколад или что-то сладкое. Никуда мы не идем, пока у тебя щеки снова не порозовеют.       Дверь за парнем захлопнулась, и в комнате воцарилась звенящая тишина. Мария осталась сидеть на жестком стуле, чувствуя, как её собственное тело кажется ей чужим: тяжелым и одновременно пугающе пустым. Она опустила голову на руки, лежащие на столе, и закрыла глаза. Перед веками всё еще плясали серые пятна, а в ушах стоял тихий гул, похожий на шум далекого поезда.       — «Хотела всем помочь, а в итоге стала обузой».       Ей было невыносимо стыдно перед Виком. Маша видела, как побледнело его лицо, когда она начала оседать у него в руках. Ей не хотелось быть слабой девчонкой, которую нужно спасать, ведь в помощи девушка совершенно точно не нуждалась, но сейчас даже просто поднять голову казалось непосильной задачей.       Минуты тянулись бесконечно долго. Шатенка слышала, как в коридоре кто-то громко смеялся, как хлопнула дверь в соседней секции, но всё это казалось звуками из другого мира.       Через пару минут дверь резко распахнулась. Вик буквально влетел в комнату, запыхавшийся, с расстегнутой кофтой. В одной руке он сжимал две плитки шоколада, а в другой – большую кружку с горячим чаем, из которой на ходу выплеснулось несколько капель напитка.       — Я тут… всё, что нашел в тумбочке у себя и у Фила тоже перехватил. — он быстро поставил кружку на стол, едва не задев стопку учебников. — Маш, подними голову. Давай, маленькими глотками.       Сменкин присел рядом на второй стул, заглядывая ей в лицо. Мария медленно выпрямилась. Вид у неё был потерянный.       Вик дрожащими от волнения пальцами надорвал обертку шоколада. Отломив крупный кусок, он поднес его к её губам. — Сначала это. Не спорь, просто ешь. Тебе нужны быстрые углеводы, чтобы почувствовать себя лучше.       Цветкова послушно откусила шоколад. Сладкий, почти приторный вкус показался ей в этот момент самым вкусным из того, что она когда-либо пробовала. Парень внимательно следил за каждым её движением, словно боялся, что девушка снова начнет падать. Когда Маша проглотила первый кусок, он протянул ей чай.       — Пей. Я туда бахнул три ложки сахара. Знаю, что ты любишь без него, но сейчас так лучше.       Мария обхватила теплую кружку ладонями. Тепло от керамики начало медленно разливаться по пальцам, возвращая их к привычной температуре. Цветкова сделала небольшой глоток, потом еще один. Сладкий жар пошел по пищеводу, и в голове наконец-то начало проясняться.       — Прости меня. — тихо проговорила девушка, глядя в кружку. — Я сорвала наши планы. Мы должны были уже быть в зале, помогать Снежке… А теперь ты сидишь тут со мной из-за моей глупости.       Вик вздохнул, забрал у неё кружку, поставил на стол и взял Машу за обе руки.       — Маш, посмотри на меня, — дождавшись, когда она поднимет глаза, шатен продолжил уже тише и серьезнее. — Плевать на зал. Ты – это не «наши планы». Ты – в первую очередь человек. И если ты сейчас упадешь в обморок, мне будет абсолютно всё равно, насколько красиво украшен этот чертов зал. Понимаешь?       Мария шмыгнула носом, чувствуя, как к горлу подкатывает комок — на этот раз не от тошноты, а от нежности.       — Понимаю. Но мне всё равно неловко.       — Не вздумай. — Вик улыбнулся, и в его глазах наконец-то исчез тот колючий страх, который был там несколько минут назад. — Давай договоримся: сейчас мы сидим здесь еще десять минут. Ты доедаешь шоколадку, я слежу, чтобы ты не халтурила. Если через десять минут ты скажешь, что у тебя не кружится голова, — мы пойдем. Но пойдем медленно. И ты не будешь таскать ничего тяжелее пачки плакатов. Идет?       — Идет. — Маша слабо улыбнулась в ответ.       Она отломила еще кусочек шоколада и протянула его Вику.       — Тебе тоже надо. Ты так бежал, будто стометровку на олимпиаде сдавал.       Сменкин усмехнулся и принял угощение, угощаясь прямо с рук девушки. В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина была другой: уютной и спокойной. Мария пила чай, чувствуя, как силы возвращаются по капле, и понимала: иногда самое важное – это не успеть везде, а вовремя остановиться и позволить кому-то о тебе позаботиться.       Через пятнадцать минут Цветковой стало лучше, но лицо девушки сохранило неестественную бледность, поэтому Вик все же уговорил Марию остаться сегодня в комнате и отдохнуть. Вскоре шатенка спала крепким сном, набираясь сил для следующего учебного дня, а Виктор направился в спортивный зал помочь ребятам. — Как Маша? — как только нога парня пересекла дверной проем, спросила Снежка, прочитав сообщение Сменкина о том, что подруга чувствует себя не очень, поэтому останется в комнате. — Уже лучше. Скорее всего переутомилась, вот организм и дал сбой. — объяснил парень. — Вы не против, если после того, как мы украсим зал, я зайду к Маше, посмотреть, как она? — Конечно заходи! — тепло улыбнувшись, ответила Морозова.

Продолжение следует…