Часть 15

      Той ночью в "Трёх метлах" Рон выпил больше, чем когда-либо. Алкоголь не принес облегчения, а лишь усилил боль от осознания: Гермиона ждет ребенка от Снейпа. Рон не мог поверить, что это правда, и, вместо того чтобы разобраться в своих чувствах, он пытался утопить их в огневиски. Позже, когда он вернулся в общую гостиную, его шаткая походка и багровое лицо сразу выдали, в каком он состоянии. Гермиона сидела у камина, её глаза были задумчивы и полны тревоги. Гарри, заметив Рона, тут же напрягся. — Наконец-то! — прорычал Рон, его голос был грубым. — Ты думаешь, что можешь жить так, как будто ничего не случилось? — Рон, ты пьян, — спокойно сказала Гермиона, стараясь избежать конфликта. Но Рон не собирался молчать. Его гнев вырвался наружу. — Это из-за тебя! — выкрикнул он, указывая на неё дрожащим пальцем. — Ты разрушила всё! Ты с этой... "любовью " ко мне! И знаешь что? Из-за этого я изменил тебе! Гермиона была потрясена, но не позволила эмоциям взять верх. — Это не оправдание, Рон, — твёрдо сказала она. — Ты сам сделал этот выбор. Но эти слова, спокойные и уверенные, взбесили его ещё больше. Рон шагнул к ней и, не думая, ударил её. Этот момент показался вечностью. Гарри вскочил со своего места и мгновенно оказался между ними. Он схватил Рона за плечи и силой оттолкнул его назад. — Ты что, совсем с ума сошёл?! — закричал Гарри, его голос гремел в тишине. Рон, покачиваясь, попытался что-то сказать, но Гарри прервал его: — Это Гермиона! Наша Гермиона! Как ты вообще мог поднять на неё руку?! Гермиона держалась за щёку, её глаза блестели, но она не плакала. Вместо этого она посмотрела на Рона с болью и разочарованием. — Я думала, ты сможешь справиться, Рон. Но ты показал, кем ты на самом деле стал, — прошептала она и, повернувшись, вышла из комнаты. Гарри отпустил Рона, который опустился на пол. В его глазах блестели слёзы, но он ничего не сказал. — Ты разрушаешь всё, что у нас было, Рон, — сказал Гарри, его голос стал тише, но твёрдость в нём осталась. — Если ты не возьмёшь себя в руки, ты потеряешь нас всех. Гарри не мог оставить Гермиону в таком состоянии. Как только она вышла из гостиной, он тут же побежал за ней. В коридорах Хогвартса царила ночная тишина, но её шаги эхом раздавались вдалеке. — Гермиона! — позвал он, догоняя её. Она остановилась, опершись на стену, и прижала руку к животу. Гарри тут же подбежал к ней, заметив, что она побледнела. — Всё в порядке? — спросил он, вглядываясь в её лицо. Гермиона покачала головой, пытаясь что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь тяжёлый вздох. Её ноги подогнулись, и Гарри едва успел подхватить её, чтобы она не упала. — Гермиона! Держись! — с отчаянием сказал он, поднимая её на руки. Не теряя времени, Гарри побежал в сторону больничного крыла. Ему было тяжело, но адреналин и страх за подругу гнали его вперёд. Когда он ворвался в палату мадам Помфри, та сразу поняла, что ситуация серьёзная. — Положите её сюда, Поттер, быстро! — скомандовала она, указывая на ближайшую кровать. Гарри аккуратно опустил Гермиону и сделал шаг назад, чтобы не мешать. Мадам Помфри сразу же начала обследовать её, бормоча что-то себе под нос. — Что произошло? — резко спросила она, обернувшись к Гарри. Гарри сглотнул и коротко объяснил: — Ей стало плохо, и она едва не упала. Мадам Помфри подняла брови, но ничего не сказала. Её лицо оставалось серьёзным, сосредоточенным на здоровье Гермионы. Через несколько минут она повернулась к Гарри: — Всё будет в порядке. Это был лишь стресс. Ей нужно отдыхать и избегать подобных волнений. Гарри с облегчением выдохнул, но его всё ещё терзала тревога. Он сел рядом с кроватью, взяв Гермиону за руку. — Прости меня, — тихо сказал он, хотя знал, что его вины в случившемся нет. — Я обещаю, что больше не позволю Рону или кому-то ещё так с тобой обращаться. Гермиона открыла глаза и слабо улыбнулась. — Спасибо, Гарри. Я всегда знала, что могу на тебя положиться.

***

      Гарри, оставив Гермиону под заботой мадам Помфри, направился в подземелья, где находились покои Снейпа. Его сердце бешено колотилось, не только от бега, но и от осознания того, что ему предстояло. Он не знал, как Снейп отреагирует, но молчать он не мог. Он остановился перед тяжёлой дверью и, собрав всю свою смелость, постучал. — Войдите, — прозвучал знакомый холодный голос. Гарри открыл дверь и увидел Снейпа, который сидел за столом, погружённый в чтение. Его тёмные глаза поднялись на Гарри, и брови слегка приподнялись. — Поттер? Что вы делаете здесь в столь поздний час? — Профессор, — начал Гарри, пытаясь говорить спокойно, — я здесь из-за Гермионы. Ей стало плохо. Она сейчас у мадам Помфри. Снейп тут же встал, отложив книгу. — Что случилось? — его голос был резким, но в нём читалась тревога. — Это Рон, — выпалил Гарри. — Он… он напился, устроил скандал и… ударил её. Глаза Снейпа мгновенно потемнели от ярости. Его лицо стало ещё более угрюмым, чем обычно. — Этот жалкий мальчишка позволил себе поднять руку на мою жену? — процедил он, сжав кулаки. Гарри кивнул. — Гермиона сейчас в безопасности, но она очень расстроена. Ей нужен покой. Я думал, вы должны знать. Снейп молча схватил свою мантию и направился к двери, но остановился, повернувшись к Гарри. — Вы правильно поступили, Поттер. Спасибо за то, что заботитесь о ней. Гарри слегка кивнул, удивлённый этим признанием, но ничего не сказал. Он лишь проводил Снейпа взглядом, когда тот стремительно вышел из комнаты, явно направляясь к больничному крылу.

***

      Северус Снейп стремительно ворвался в больничное крыло, его мантия развевалась за ним, словно тень его ярости. Он едва сдерживал себя, его лицо было бледным, а тёмные глаза метали молнии. Ему казалось, что каждое мгновение, пока он не добежал сюда, длилось вечность. В мыслях вихрем проносились обрывки гнева и тревоги, но одно было неизменным — имя, которое пульсировало в его голове: Гермиона. Она лежала на одной из коек, её лицо было белее простыни, а руки осторожно касались живота. Северус замер на мгновение, осматривая её, стараясь понять, насколько всё серьёзно. Её живот, придававший фигуре мягкие линии материнства, был священен для него. Это был символ их общей любви, того, что он когда-то считал для себя невозможным. "Рон Уизли," — гневно подумал он, сжимая кулаки. Мысль о том, что этот человек, который когда-то считался другом Гермионы, мог поднять руку на его жену, приводила его в ярость. Северус чувствовал, как его магия буквально кипит, требуя выхода. Если бы Рон был сейчас здесь, он, возможно, уже пожалел бы о своём поступке. Северус подошёл к Гермионе, осторожно присел рядом и взял её руку в свою. Она открыла глаза и попыталась улыбнуться, но в этой улыбке было больше усталости, чем радости. — Всё в порядке, — тихо прошептала она, словно пытаясь успокоить его. — Нет, Гермиона, ничего не в порядке, — холодно отозвался он, но его голос дрожал от смеси гнева и боли. — Он не имел права. Никто не имеет права… Она хотела возразить, но Северус нежно провёл рукой по её волосам, заставляя её замолчать. — Ты и наш ребёнок — это единственное, что имеет для меня значение, — сказал он, его голос стал мягче. — Я поклянусь всем, что у меня есть: никто больше не причинит тебе вреда. Его гнев теперь приобрёл иной оттенок — это была решимость. Решимость защитить свою семью, даже если для этого придётся обратиться к своим самым тёмным заклинаниям. Рон Уизли ещё узнает, что значит противостоять Северусу Снейпу. Северус замер, услышав мягкий, но уверенный голос мадам Помфри, раздавшийся из-за его спины: — Всё будет хорошо, профессор Снейп. Гермиона и ваш ребёнок в безопасности. Он медленно повернул голову, вглядываясь в лицо целительницы. Её глаза излучали спокойствие и профессиональную уверенность, которая внушала надежду даже в самые тяжёлые моменты. Северус, обычно сдержанный в своих эмоциях, почувствовал, как напряжение в его груди немного ослабло. — Она действительно в порядке? — спросил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Мадам Помфри улыбнулась едва заметной, ободряющей улыбкой и кивнула: — Более чем. И, кстати, поздравляю. У вас будет девочка. На мгновение Северус застыл. Казалось, всё вокруг него замерло: комната, звуки, даже его собственное дыхание. Девочка. Его дочь. Эта мысль ударила его с такой силой, что он ощутил, как в его душе, привыкшей к боли и утратам, разливается нечто новое — тихая, почти трепетная радость. Он повернулся к Гермионе, которая, хотя и выглядела уставшей, всё же улыбнулась, глядя на него. — Ты слышал? — прошептала она, протягивая к нему руку. — Наша девочка. Северус сел рядом, осторожно взял её ладонь в свои и, на мгновение забыв обо всём — о Роне, о гневе, о прошлом, — позволил себе улыбнуться. — Наша девочка, — тихо повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. Они звучали непривычно, но в них было что-то удивительно правильное. Он почувствовал, как внутри него зарождается ещё одно обещание — защищать их дочь, их маленькое чудо, так же, как он поклялся защищать Гермиону. Его семья была всем, что имело значение. И теперь он знал, что будет бороться за них до последнего.

***

      Прошло несколько дней, и хотя Гермиона чувствовала себя лучше, тишина в больничном крыле сохраняла тяжёлую атмосферу. Северус не покидал её ни на шаг, и, несмотря на свою обычную скрытность, теперь он проводил часы у её кровати, внимательно наблюдая за каждым её движением. Он уже привык к тому, как её рука мягко ложится на живот, словно пытаясь защитить их ребёнка от всего внешнего мира, который так часто был жесток к ним обоим. С каждым днём, когда Гермиона становилась сильнее, а её живот всё больше округлялся, Северус ощущал, как его собственное сердце открывается для неё и для их будущего. Он мог бы быть холодным и отстранённым, как всегда, но теперь это казалось невозможным. Она стала для него всем — смыслом, ради которого стоило жить. Но всё же, в тени этого нового мира, что они строили вдвоём, оставались тёмные мысли. Рон Уизли, несмотря на все попытки вернуть себя к более мирным мыслям, не покидал его сознание. В тот день, когда Гермиона получила травму, Северус едва сдерживал себя. Он мог бы сдерживать гнев, но не мог простить того, кто так легко переступил границу. В какой-то момент Гермиона заметила его напряжённость и тихо спросила: — Ты всё ещё думаешь о Роне? Северус вздохнул, его взгляд стал глубже, а его лицо вновь стало каменным, как всегда, когда он пытался скрыть свои эмоции. — Я думаю о том, что никто не имеет права так поступать с теми, кто мне дорог, — ответил он, но его голос не был таким холодным, как он сам. В нём звучала забота и даже некоторая уязвимость, которую он обычно скрывал. Гермиона положила свою руку на его, её глаза были полны теплоты и понимания. — Я знаю, Северус, но ты не один. Ты всегда будешь рядом, и я тебя люблю. Мы с нашим ребёнком будем в безопасности. Ты обещал, и я верю тебе. Её слова были как лёгкий ветер, который приносил ему покой. Для Северуса, который столько лет боролся с демонами своего прошлого, эти простые слова стали настоящим утешением. И вдруг он понял, что их любовь, его любовь к Гермионе, это то, чего он искал всю свою жизнь. — Ты права, — сказал он, его голос стал мягче. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя и нашу девочку. Я буду рядом, всегда. Вдруг метка Северуса дала о себе знать. — Чёрт... Гермиона , я должен идти . Берегите себя, я скоро вернусь.

***

      Северус Снейп, стоящий в тени великого Лорда, ощущал, как холодный взгляд Тёмного Лорда пронизывает его до самых костей. Каждый его шаг, каждое слово было тщательно взвешено, каждое движение — на грани жизни и смерти. Он был более чем просто шпионом; он был тем, кого использовали и тот, кто использовал других. Однако сейчас, в этом мрачном зале, его верность подвергалась жесточайшему испытанию. «Ты ведь знаешь, что я ценю честность, Северус», — голос Лорда был низким, полным угрозы. Он стоял в центре зала, его палочка медленно взмахивала, когда он произносил слова, которые требовали полной отдачи. — Ты служишь Ордену, но ты должен знать, что предательство имеет цену. Я хочу знать всё, что они планируют, все их шаги, каждую деталь. Немедленно. Снейп, стоящий перед Лордом, сглотнул. В его сердце было пусто, но в душе он ощущал огненный пепел отверженности и чувства вины, которое он скрывал под маской хладнокровия. Он был вынужден манипулировать всеми, но Лорд, как всегда, был безжалостным, и слова предательства не были для него просто угрозой — они были реальностью. — Я всё расскажу, мой Лорд, — его голос был ровным, но в глубине звучал оттенок тревоги. Он знал, что Лорд был непредсказуем, и одна ошибка могла стоить ему жизни. — Орден Дамблдора настроен на оборону. В ближайшее время они планируют атаку на одну из наших крепостей. Однако они ещё не решили, какой из объектов будет атакован первым. Пророк будет использовать свои силы, чтобы дезинформировать. Тёмный Лорд внимательно следил за каждым словом. Его глаза, горящие зловещим огнём, не отрывались от Снейпа, будто проникая в самую душу. — Всё это слышал, — сказал он холодно, — но мне нужно больше. Каковы их настоящие намерения? Что они готовят для нас, как они собираются действовать, чтобы ослабить нашу силу? Снейп знал, что Лорд ожидал от него абсолютно всё. Все, что он знал, все, что ему удалось выведать, должно было быть передано, даже если это ставило под угрозу его собственную жизнь. Он не мог позволить себе ошибку. — Они собираются укрепить свои позиции в Хогвартсе. Но истинный план... они готовят что-то гораздо более опасное. Дамблдор уверен, что настанет время, когда мы ослабим позиции в Министерстве. Они начнут действовать через его влияние, но они ещё не готовы. Лорд наклонил голову, его взгляд стал более пристальным. Он ожидал большего, чем просто общие сведения. Снейп, несмотря на всю свою смекалку и способности, знал, что сейчас игра шла на грани. Лорд не терпел неясностей и любил точность. — Мне нужно больше, Северус. Больше, чем просто догадки. Ты уверен в этих данных? Снейп отдалился на шаг, молчал, чувствуя, как его грудь сдавливает тревога. Это был тот момент, когда он знал: если Лорд почувствует, что его верность поколебалась, то не останется ни одного укрытия для его жизни. Он постарался собраться, чтобы ответить. — Я собрал информацию из нескольких источников. Я уверен, мой Лорд. Они готовят финальный удар, который, если будет успешно реализован, может ослабить вас, но они не знают всего. Пока... пока мы не раскрыли их слабые места. И я всё ещё близко к Дамблдору. На мгновение в глазах Лорда мелькнула тень сомнения, но, в конце концов, он удовлетворённо кивнул. — Хорошо, Северус, — его голос был сухим, но не лишённым уважения. — Ты не подведёшь меня. Но помни: если ты хоть раз предашь меня, последствия будут ужасными не только для тебя, но и для тех, кого ты любишь. Снейп стоял, не двигаясь. Он знал, что его жизнь — не более чем ниточка, которая могла оборваться в любой момент. Он всегда был готов к смерти, но теперь это была не просто его жизнь. Это была жизнь Гермионы, их будущего ребёнка. И это заставляло его делать всё возможное, чтобы сохранить свою маску верности, несмотря на то, что каждое слово, каждое действие могло стоить ему всего. Лорд удовлетворённо кивнул, и Снейп, приняв этот приказ, поклонился. Он знал, что его следующая миссия будет ещё более опасной, но возвращение в Орден было неизбежным. И там, в темных коридорах, где верность и ложь переплетались в вечном танце, он знал, что должен быть наготове. Отходя, он задумался, как далеко он готов зайти ради своей семьи.