Глава 4. Канун Преполовения Лета.

      Наше путешествие продолжилось довольно угрюмо. После стычки с троллями Торин и Гэндальф немного повздорили из-за исчезновения волшебника, но быстро успокоились. Отоспаться после бессонной ночи нам не дали, поэтому весь отряд измученно расселся по лошадям и отправился в путь.              Наша дорога теперь пролегала по широкой степи, оставив позади пышные деревья леса. Вместо рек мы натыкались на огромные каменные валуны, а горизонт заслонял длинный горный хребет. Я всё время крутилась в седле, любуясь окружающей меня природой, и периодически засматривалась на острые пики гор, которые устремлялись в ясное небо. Всё вокруг было удивительно красивым! Я не помнила своих прошлых путешествий, поэтому открывала для себя мир заново. И даже напавшая на меня жуткая зевота не могла помешать мне без конца вертеть головой по сторонам.              — Привал! — Послышался крик Двалина, от чего весь отряд с невероятным облегчением выдохнул. Мы остановились у небольшого каменного пригорка, за которым могли спокойно спрятаться от чужих глаз. Я устало сползла с лошади и скормила ей припасённое сладкое яблоко, похлопав по сильной шее.              — Надеюсь, в этот раз проблем с костром не будет, — еле слышно пробормотал Бильбо, неловко спешиваясь с пони.              — Не волнуйтесь, мистер Боггинс, всё будет сделано лучшим образом! — Радостно подметил Кили, который умудрился услышать недовольного хоббита. Бильбо же раздражённо на него зыркнул, тяжело вздохнув.              — Моя фамилия Бэггинс! — Сердито воскликнул он, но Кили уже ушёл со своим братом разводить огонь. — Невозможные гномы... — Пробурчал себе под нос и начал с досадой разгружать свою пони.              Сегодня мне повезло и Торин никаких обязанностей не назначил. Поэтому я быстро разложила свои вещи, отвела кобылку к импровизированному стойлу в виде одинокого кустарника и присоединилась к остальным отдыхающим. Развести костёр у Фили и Кили действительно не составило труда, поэтому в сгущающихся сумерках мы всем отрядом грелись у тёплого огня. Бомбур и Бофур готовили похлёбку, Глоин и Оин пускали дымные колечки из своих трубок, а мы с Ори задумчиво грызли по небольшому кусочку вяленого мяса.              Я засмотрелась на своё красивое копьё, размышляя о том, что оно совершенно бесполезно без опытного война, а меня таковым совсем не назовёшь. Как обращаться с мечом я бы ещё могла предположить, а вот спетум был для меня слишком таинственен и неизведан. И при всём моём нежелании когда-либо причинять кому-то вред, мне пришлось смириться с мыслью, что нужно хотя бы научиться держать его в руках. Поэтому я легонько толкнула Ори локтём и, наклонившись поближе, тихо спросила:              — Не знаешь, кто-то из отряда умеет драться при помощи копья? — Гном хмыкнул и задумчиво осмотрел всех присутствующих. Я в напряжении ждала его ответа, яростно надеясь, чтобы он назвал кого угодно, только не Торина. Этот Король меня точно засмеёт!              — Хм... Разве что Торин, — но мои надежды разбились о суровую реальность. — Или Двалин... — Я хмуро поглядела на этих двоих, в ужасе представляя, как они начинают надо мной смеяться и спрашивать друг друга, зачем же они взяли такую неумёху в свой отряд?              — Понятно... — Протянула я, а Ори, кажется, заметил моё печальное выражение лица. Он тихо хихикнул, не прекращая пожевывать мясо, а потом наклонился к моему уху и зашептал:              — Спроси у Гэндальфа, может, он тебе сможет помочь, — я непонимающе посмотрела на гнома, пытаясь уловить, к чему он клонит. — Его посох очень похож на копьё, только без лезвия...              — Ори, ты гений! — Радостно воскликнула я, почувствовав облегчение, которое разлилось в груди. — Прости, Бильбо! — Виновато шепнула я хоббиту, который вздрогнул от моего неожиданно громкого крика. Тот только удручённо кивнул и закурил, а Ори рассмеялся. Я же притихла, воровато поглядывая на волшебника, который мирно сидел напротив меня и разговаривал о чём-то с Торином. Расплывшись в ехидной улыбке, я продолжила грызть вяленое мясо, а в голове представляла, как стану умелой копейщицей.                     ***              Мглистые Горы. Большую часть моих мыслей занимали только эти каменные великаны, ведь где-то в тех краях прятался Ривенделл. А уж там я надеялась встретиться с Элрондом, который считался искусным целителем. Конечно, я понимала, что медицина эльфов отличалась от медицины людей, но почерпнуть хоть каплю знаний мне очень хотелось.              Остальное же время, по наставлению Гэндальфа, я старалась держать голову чистой, точнее, пустой. Нужно мне это было для одной простой вещи — научиться владеть своим оружием. Уговорить волшебника оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Но меня недооценивать тоже не стоит! Я присела Гэндальфу на уши, практически не отлипая от него сначала с разными вопросами об этом виде копья, а затем уже и с просьбами научить меня драться. Уговаривала я его долго, но через несколько дней пути по каменным пустошам, он всё же согласился. Поэтому теперь, пытаясь не свалиться с лошади, я то и дело повторяла разные движения обеими руками, в которых лежал спетум.              — В твоих руках нет уверенности, потому что в голове полный бардак, — наставлял он меня. — Сначала убери все свои мысли и только потом начинай тренироваться!              Не думать было слишком сложно, хотя я понимала, что в настоящем бою (надеюсь, я никогда в нём не окажусь) мысли должны быть чётко структурированы, а голова холодна, как сталь. В моём же случае, я бы не заметила, как замечталась, и получила бы мечом в спину. В общем, тренировки проходили плодотворно, и я нашла, чем занять себя во время этого долгого перехода за горы. Гномы почему-то были невеселы и угрюмы, наверное, так сказывается приближение эльфийских земель. Но я не гном, поэтому почти целый месяц похода не планировала ехать с кислой миной.              Наши привалы располагались, хоть в опасных, но невероятно красивых местах. Дороги были устланы вереском и мхом, а на склонах гор росли кроваво-красные цветы Сèрегона в виде маленьких звёзд. И, конечно, на пути нам встречались белоснежные кустарники Аэглоса, которыми так заинтересовался Бильбо. Одолжив у Двалина небольшой кинжал, я ходила собирать вереск и цветы. Далеко уходить мне не разрешалось, и я всегда была под присмотром одного из караульных нашего лагеря. По вечерам, если у меня не было других поручений, я готовила новые зелья и мази из собранных растений. Моя аптечка пополнялась и меня это радовало, ведь запасы понемногу, но уменьшались. Бильбо сильно пострадал во время стычки с троллями, поэтому для него у меня всегда была готова медовая мазь, которая отлично обеззараживала и заживляла открытые раны. Остальные по желанию тоже получали свою порцию (Ори, Нори и Бофур), а другие, кто предпочёл ко мне даже не подходить, остались со своими синяками и царапинами (то был Торин). Но радовало это меня ровно до того момента, пока я не поняла, что вся наша поклажа может пропасть в любой момент, а в голове тут же пронеслись жуткие картинки из пещеры гоблинов. И от этих мыслей ступа, в которой я толкла Аэглос, вылетела у меня из рук, покатившись куда-то в сторону. Я глупо на неё уставилась, видя перед собой отвратительных существ, которые схватят весь наш отряд в плен.              — Берниа? — Голос Бильбо привёл меня в чувства, словно громкий колокольный звон. Я вздрогнула, подняв на него глаза. Хоббит взволнованно вглядывался в моё лицо, протягивая мне ступку. — Ты чего? — Он сел рядом со мной, и я заметила, как Бофур, Кили и Фили на нас косятся. Неловко откашлявшись, я натянула на лицо улыбку.              — Просто задумалась, — ответила я, убирая свои вещи обратно в рюкзак. Пока не успокоюсь, точно не приготовлю ничего путного.              — Ты выглядела испуганной... Тебя что-то тревожит? — Вмешался в разговор Кили, подобравшись к нам ближе, чем привлёк внимание Бомбура и Ори. Теперь на меня вопросительно глазели несколько пар глаз, ожидая ответа.              — Да... То есть, нет! Меня ничего не пугало! — Растерянно воскликнула я, запутавшись в словах от такого пристального внимания. Я почувствовала, как у меня стыдливо раскраснелись щёки, поэтому я поспешно опустила голову, склонившись к рюкзаку.              — Да ладно тебе! Ты можешь делиться с нами всем, что тебя беспокоит! — По-доброму протянул Бофур под одобрительные кивки всех собравшихся. Я же хотела провалиться под землю. — Тут нечего стыдиться! Вот ты, Ори, чего ты боишься больше всего?              — Я? — Удивлённо переспросил гном, и все взгляды тут же метнулись к нему. Самый младший член нашего отряда немного замешкался, а потом тихо сказал: — Что нам не удастся дойти до горы целыми и невредимыми... Я не боюсь дракона! Мне страшно, что кто-то из нас может серьёзно пострадать... — Пылко произнёс Ори. Мысленно, я была с ним согласна, но вот мои личные страхи на этом совсем не заканчивались. На мгновение я даже подумала, что боюсь всего на этом свете.              — Я вот боюсь, что все наши труды будут напрасными, — вдруг вклинился в разговор Глоин. Теперь уже весь лагерь был вовлечён в обсуждение, а я тихо радовалась, что про меня забыли. — Что наш путь принесёт только страдания и горе!              — Такого точно не будет! — Твёрдо пресёк Глоина Кили. — С таким настроем у нас ничего и не выйдет! Что вы в самом деле? — Все вокруг закивали, тяжело вздыхая. Кили был прав, от такого настроя всё воодушевление гномов легко может потухнуть в один миг. — Я вот боюсь, что мои близкие могут пострадать, — резко продолжил он, вглядываясь в костёр. — Но я знаю, что всегда буду рядом, чтобы встать на их защиту!              — Я согласен с братом, — поддержал его Фили, положив свою руку на плечо Кили. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Я поёжилась от внезапно поднявшего холодного ветра, продолжая вслушиваться в разговор. — Для этого мы много тренировались. И даже дракон не сможет нас победить!              Слова братьев подействовали на остальных удивительно ободряющим образом. Гномы развеселились и теперь хотя бы начали улыбаться. А вот я наоборот почувствовала себя ещё более мрачно. В отличие от других, я знала, что произойдёт после освобождения Эребора. Главные страхи Фили и Кили превратятся в реальность и никакая вера не сможет их спасти. Вместо веры буду выступать я. И брошу все свои силы на то, чтобы изменить известный мне исход.              — Больше всего я боюсь, что у нас закончится еда... — Пробубнил Бомбур, насупившись. Нори недовольно ткнул его в бок. — Это правда! Вы сами знаете, что я долго не продержусь! — Начал оправдываться гном, чем ещё больше разрядил обстановку. Я даже заметила, как очень поникший до этого Бильбо, улыбнулся.              — А ты чего боишься, Торин? — Вдруг спросил Фили, повернувшись к своему дяде. Теперь Король оказался под прицелом четырнадцати пар глаз. Даже Гэндальф, который до этого не особо нас всех слушал, с любопытством разглядывал гнома.              Торин же сидел мрачнее тучи, направив свой взгляд на огонь. Мне тоже было интересно услышать, чего же мог бояться Торин Дубощит. Ведь у него наверняка должен был быть хоть один страх. Например, потерять своих племянников или не достичь цели похода. Но несмотря на все свои размышления, в его голубых глазах я не увидела ничего, кроме внезапной злости. Гном медленно поднялся со своего места, грозно оглядев всех вокруг.              — Я ничего не боюсь! — Твёрдо сказал он. — Страхи — это слабость, — мы все удивлённо умолкли, не понимая, что могло расстроить Торина. Я оглядела его напряжённое лицо, на котором забавно прыгали тени от огня, поймав себя на мысли, что он просто не хочет говорить. Что его собственные страхи заставляют его чувствовать себя слабым и от этого он злится. — Хватит этих глупых разговоров! Уже поздно, все ложитесь спать! — Недовольно сказал он и отошёл от костра.              Гномы послушно разбрелись по своим подстилкам, притихнув. Мне ничего не оставалось делать, как тоже спрятаться в своей палатке. Спать пока совсем не хотелось, несмотря на уже действительно позднюю ночь. Поэтому я бездумно искала созвездия на тёмном небе и украдкой наблюдала, как Торин курил трубку, устремив отрешённый взгляд вдаль. Мне снова стало его жаль. На почти всегда суровом лице теперь проскальзывала тоска и боль. И мне очень хотелось прямо сейчас подойти к нему и спросить, что его беспокоит. Но поборов свои глупые мысли, я заставила себя отвернуться и закрыть глаза. Лечить душевные раны я не умею, да никто и не просил. Поэтому свою голову надо держать в узде, пока она не придумала ещё каких-то сумасшедших идей!                     ***              Так и продолжался наш нелёгкий путь. Каждый день был схож с другим настолько, что наши ежедневные сборы и разборы вещей стали своего рода рутиной. Даже тренировки со спетумом стали надоедать своей однотипностью. Спасали меня только короткие разговоры с Бильбо, но хоббит был настолько уставшим и потерянным, что не всегда был в состоянии поддержать диалог. В такие дни я была готова уснуть прямо на лошади, лишь бы поскорее подошло время ужина. Вечером все немного оживали, начинали друг с другом переговариваться и даже смеяться. Эти несколько часов перед сном всегда были очень тёплыми и уютными.              И вот, в один из таких вечеров, когда наш отряд расположился у костра, а Торин внезапно начал наигрывать на своей золотой арфе лиричную мелодию (наверное, хотел хоть как-то поднять дух гномов), Бофур вдруг взялся учить меня драться. Оказывается, он неплохо владел копьём, за что я подозрительно обвела взглядом Ори, что смотрел на меня в ответ и хлопал невинными глазами. Второго копья у нас не было, его заменила длинная кривая палка. Она то и дело встречалась с моим спетумом, издавая приятный деревянный стук.              — Давай-давай, вот так! — Весело вскрикивал он, отпрыгивая от моих наступательных ударов. — А теперь давай, ткни меня!              — Что!? — Удивлённо воскликнула, пропустив его ловкий удар, и получила в плечо палкой.              — Да-да, самым сильным ударом! И не зевай, Златовласка, — хохотнул он, а я снова так и не узнала, почему они решили дать мне прозвище, когда у меня было вполне приличное имя. Я услышала, как Кили, Фили и Ори подтянулись к нам ближе и начали напевать, какие-то глупые песенки то про меня, то про Бофура:              — Берни, Берни, бей сильней,       Чтоб смотреть было веселей!       Бофур будет злиться,       Пока не заискрится!       Погорят его усы,       Давай! За нос укуси!              — Вредный Бофур сильно злится,       Он как чайник кипятится!       Сейчас получит по макушке,       Улетит его кукушка!              — Да прекратите вы уже! — Беззлобно прервал младшеньких гном, но это было совершенно бесполезно. Те развеселились настолько, что остановить их смогла бы только какая-нибудь неведомая сила. Поэтому после небольшой передышки, мы продолжили тренировку в сопровождении глупых песен.              Я уже давно заметила, что моё тело быстрое и ловкое, но я понимала, что оно абсолютно не натренированное и слабое. Интересно, и как я путешествовала раньше с такой низкой выносливостью? Мне пришлось очень сильно изловчиться, чтобы деревянная часть копья мощным ударом ткнулась гному в левый бок. От неожиданности он припал на одно колено.              — Ой, Бофур, тебе не больно? — Взволнованно спросила я, однако хитрая улыбка гнома заставила меня насторожиться.              — Правило первое: никогда ни на что не отвлекайся и держи оружие в руках так крепко, как только можешь, — а затем схватился своей рукой за моё копьё и дёрнул его на себя с такой силой, что я свалилась прямо на гнома. От глупости ситуации мы оба рассмеялась, и я от смеха съехала с Бофура на землю.              — Эй, поаккуратнее, а то покалечишь нашу целительницу! — Подскочил ко мне Кили, помогая мне встать.              — Молодец, Златовласка, у тебя уже хорошо получается. Таким образом, мы сделаем из тебя настоящего воина! — Торжественно провозгласил Бофур, подавая мне в руки спетум. Не могу отрицать, что похвала была мне очень приятна, но наша небольшая компания любителей боёв совсем не заметила, как стихла королевская арфа.              — Да какая ещё Златовлас...              — Раз ты так хочешь научиться сражаться, то пора уже вступить в настоящий бой, — словно гром прогремел над нами голос Торина. Он жуткой тенью вырос за нашими спинами, загораживая костёр. Я, как и все остальные, непонимающе на него уставилась, когда Дубощит со звоном вытащил свой меч, блеснувший в свете огня, одним лишь взглядом давая понять, чтобы я приготовилась к бою.              — Торин, может, не стоит, она ещё не готова... — Начал было Бофур, а я нервно сглотнула. В ушах раздался звук барабана Бомбура. Теперь весь отряд наблюдал за этим абсурдным зрелищем.              — Никогда не можешь быть готовым к бою, — резко ответил он, тут же махнув мне мечом. — Начинаем!              Не знаю, сколько я продержалась под гнётом его ударов. Я больше прыгала в разные стороны, стараясь скрыться от блеска эльфийского меча, и всё никак не решалась пойти в атаку. Поднявшаяся пыль от моих быстрых перемещений чарующе летала в воздухе. Один неудачный манёвр и мне приходится выставить спетум вперёд обеими руками, чтобы тут же сотрястись от сильного удара плоской стороной меча по дереву. На мгновение я встретила взгляд Торина под сдвинутыми бровями, и мне показалось, что вот ещё секунда и он меня убьёт. В каком-то диком трансе мне удалось уйти из-под его меча и, замахнувшись, попытаться совершить хотя бы единственный удар. Однако в этот же самый момент, он выбивает у меня спетум, заламывая руку, а у моей шеи оказывается ледяной клинок.              Я судорожно дышу, чувствуя спиной его грудь. Мне кажется, что я даже ощущаю его частое дыхание у себя в волосах — всё-таки я тоже заставила его побегать за мной, прежде чем он сокрушительно одержал надо мной победу. Не знаю, что на меня нашло, то ли тепло от его тела, то ли безумная беготня, но в таком глупом положении, прижатая спиной к его груди, с клинком у самой шеи, я вдруг почувствовала себя... спокойно.              — Тебе придётся постараться, чтобы не быть убитой в первые же десять минут сражения, — его голос был низкий и тихий, сильные руки больше не удерживали меня. Я обернулась к нему и, на удивление, лицо его не было злым или суровым. Всполохи оранжевого огня красиво играли у него на щеках.              — Я возьму врага измором, — тихо пробубнила я, поднимая свой спетум с земли. Я вдруг снова ощутила себя той маленькой букашкой, как при первой нашей встрече. Щёки раскраснелись, и я почувствовала себя просто-напросто униженной этим высокомерным Королём гномов. И пускай в лице и глазах его я сейчас не видела ни капли гордыни или снисходительности, мне было до ужаса обидно за то, что меня так нагло выставили неумёхой на всеобщее обозрение.              Не говоря больше ни слова, я ушла к костру, провожаемая взглядом голубых глаз. Уселась на своей подстилке и принялась сосредоточенно жевать кусок поджаренного хлеба.              Поздравляю, Торин Дубощит, с победой над девушкой! Просто немыслимо! Как будто без тебя не знала, что ничего не умею.              И за весь вечер я больше ни разу на него не взглянула.                     ***              — Снова слишком много думаешь, юная леди, — строгий голос Гэндальфа заставил меня очнуться от очередных воспоминаний о пещерах гоблинов. Я совсем не помнила как и когда мы окажемся в подземном царстве? Как избежать этого? Я устало опустила руки, закрепив свой спетум в седле, чтобы он не мешал ни мне, ни моей, уже любимой, кобылке. Меня начали напрягать эти странные провалы в памяти. Лоб болел просто ужасно, отчего волшебник обвёл меня хмурым взглядом, а затем закурил трубку прямо на ходу.              Мы ехали весь день под солнцепёком, лошадки устали не меньше своих наездников, а с наших лбов стекали уже тысячные капли пота. Неимоверно хотелось отмокнуть в горячей воде, переодеться в чистую одежду и ощутить под собой мягкие простыни. Но пока что приходилось довольствоваться каменной пыльной дорогой и узкими ущельями.              — Как думаете, владыка Элронд разрешит мне посетить их библиотеку? — Я встретилась с недоумённым взглядом Гэндальфа и поправилась: — Если у них есть библиотека, конечно же... Я слышала, что эльфы сильны в целительских заговорах и подумала, что могу найти что-то подходящее для себя... — Задумчиво произнесла я.              — Думаю, ты сможешь спросить у него разрешения уже сегодня, — после недолгой паузы довольно ответил Гэндальф, когда мы вышли из серого ущелья и нам открылся прекраснейший вид на Ривенделл. У меня перехватило дыхание от увиденного, а на душе сразу будто бы потеплело. — И, конечно же, у них есть библиотеки!              Оставшаяся часть дороги прошла для меня незаметно. Провожаемые песнями эльфов, мы спускались по живописной тропе, пока не перешли каменный мост, в конце которого нас уже встречал владыка Ривенделла — Элронд.              Эльфы предстали перед нами великолепными созданиями. Я бы сравнила их с жемчужинами, которые перламутром переливаются на свету — настолько они были прекрасны. Бильбо разделял мою точку зрения, поэтому мы с радостью друг с другом переговаривались об этом за ужином тем же вечером.              — Единственное место, где я бы хотел жить — это Ривенделл, — восхищённо произнёс Бильбо. Я улыбнулась, радуясь тому, что хоббит, кажется, начал приходить в себя и прогонять своё уныние. — Кроме Шира, конечно же!              — А я вот не знаю, где хотела бы жить, — задумчиво ответила я. Хоббит удивлённо на меня взглянул. — Но Ривенделл мне нравится. Возможно, я бы тут осталась, если бы представилась такая возможность.              — Откуда ты? — Заинтересованный вопрос ввёл меня в ступор, но перед этим я очень активно закашлялась, подавившись куском картофеля. Я вся раскраснелась, а на глазах выступили слёзы от усиленных попыток спасти свои лёгкие. — Всё хорошо?              — Да-да... — Промямлила я, схватив свой кубок с водой и осушая до дна. Как бы мне ответить Бильбо? Я сама не знаю, откуда я! Надо что-то срочно придумать, пока...              Владыка Элронд прервал бешеный поток моих панических мыслей, пригласив всех пройти в эльфийский дворец. Бильбо так этим воодушевился, что моментально забыл о своём вопросе, а я облегчённо выдохнула. Элронд был гостеприимен и величественен. А также рассказал нам о нашем оружии, которое мы нашли в пещере троллей. Как оказалось, их когда-то ковали Высшие Эльфы Гондолина и каждое было как-то наречено.              — Твой спетум, Берниа, означает «Сердце Эа», то есть сердце самой Вселенной. Он знаменит своей лёгкостью и гибкостью, а также удивительной меткостью в нужных руках, — я заворожено слушала эльфа, который так красиво рассказывал об оружии, будто говорит он о чём-то возвышенном. Когда спетум вернулся мне в руки, я вдруг поняла, что нашла ценную реликвию, созданную при помощи эльфийской магии. От этой мысли на душе у меня даже как-то просветлело, ведь такое оружие не под каждым кустом валяется.              В Ривенделле мы пробыли около двух недель. В отличие от остальных членов отряда, которые наслаждались едой и песнями, я всё же получила доступ к библиотеке. Правда в моём распоряжении была очень малая часть книг, ведь я не знала эльфийского, но и того, что предложил Элронд на вестроне, было достаточно — мой целительский дневник изрядно пополнился. Я хотела было спросить у Гэндальфа или Элронда, что это за язык, на котором я делаю свои записи, но вовремя себя остановила, поняв, что это будет как-то слишком странно.              Не забывала я и о тренировках, Гэндальф и Бофур помогали мне большую часть времени, однако на помощь мне также приходили теперь Фили, Кили, Ори, и даже иногда Бильбо. Позорное сражение с Торином я предпочитала не вспоминать, как и не пересекаться с ним хотя бы здесь. Ещё успею на него насмотреться за время похода. Я понимала, что эти тренировки ни за что не сравнятся с настоящим боем, но надежда, что мне никогда не придётся сражаться ещё теплилась маленьким огонёчком у меня в груди.              — Пс-с, Златовласка! — Как-то раз, когда я возвращалась из библиотеки, окликнул меня тихий голос Кили. Я удивлённо остановилась посреди широкого коридора, оглядываясь в поисках гнома, но никого не нашла.              — Мы здесь, правее! — Позвал меня второй голос, который принадлежал Фили. Я кое-как разглядела братьев среди пышных кустов, высаженных в высоких глиняных горшках. Пригнувшись, будто это делало меня более незаметной, я тихо подкралась к ним, спрятавшись неизвестно от чего вместе с ними.              — Что вы задумали? — Тихо спросила я, подозрительно оглядывая гномов. Они мне хитро улыбнулись, подмигнув.              — Ничего такого, честно! — Начал оправдываться Кили, подняв руки вверх. Я хмыкнула, сомневаясь в правдивости его слов. Фили усмехнулся.              — И зачем вы тогда прячетесь? Что-то планируете сделать или уже сделали? — И после моего вопроса где-то вдалеке послышались голоса Гэндальфа и Элронда. Мы втроём моментально опустились на корточки, спрятавшись за небольшим каменным ограждением. С него же открывался вид на широкую залу, которую освещал яркий лунный свет прямо из-под купола. Там как раз и появились волшебник вместе с эльфом. За ними следовали Торин, Балин и Бильбо. Мы удивлённо переглянулись с гномами.              — Они выглядели подозрительно и мы решили проследить, — начал шептать Фили с одной стороны.              — Так что ничего мы не задумали! — Возмущённо добавил Кили. Я только молча закатила глаза, продолжая вслушиваться в то, что обсуждала эта странная компания.              — Это лунные руны, господин Дубощит, — после недолгих споров, произнёс Элронд, раскладывая что-то на небольшом каменном столе. Приглядевшись получше, я увидела, что это была карта, которую Торин показывал в доме Бильбо. — Их видно только при свете той луны, при которой их и написали. Та же фаза и то же время года...              — И ты сможешь их прочесть? — Спросил Торин, выжидающе глядя на эльфа. Балин тяжело вздохнул. Эльф поднял голову вверх, всматриваясь в купол, а затем кивнул.              — Судьба благоволит тебе, Торин Дубощит, — загадочно произнес владыка, склоняясь над картой. Мы почти полностью высунулись из-за своего ограждения от любопытства.              — Чего это вы там прячетесь, а? — От внезапного голоса за нашими спинами, мы резко спрятались обратно, но было поздно. Гэндальф нас заметил, а Бофур, который стоял позади нас, удивлённо хлопал глазами.              — Кили! Фили! — Послышался грозный голос Торина. Братья виновато потупили взгляды, поднимаясь на ноги. — Кто ещё с вами? — Строго спросил Король, а я уже хотела подняться, но гномы с двух сторону надавили мне на плечи, опуская обратно вниз.              — Никого, только мы, — ответил Фили, глядя на дядю совершенно честными глазами. — Ну, и Бофур. Он нас увидел только что, — тот подошёл ближе к Кили, показываясь Торину. Оглядев в замешательстве мою скрюченную фигуру, Бофур всё же промолчал и не выдал меня.              — Что вам было велено делать? — Я слышала, как Торин злился, но братьям, кажется, было не так страшно, как мне. Они только с виду выглядели виноватыми, повесив головы. — Почему вы здесь, а не занимаетесь лошадьми!?              — Мы как раз собирались... — Начал было Кили, но Торин его перебил.              — Живо займитесь делом, потом с вами поговорим, — бросил Торин и гномы быстро кивнули, тут же исчезнув. Кили, обернувшись, бросил на меня взгляд, приложив ладонь к уху и указав пальцем вдаль.              — Подслушай, — произнёс он одними губами, и я зачем-то послушно кивнула. Конечно, мне было интересно узнать, что же такого секретного написано на этой карте. Но быть пойманной рассерженным Торином мне совсем не хотелось. И всё же, когда шаги Фили, Кили и Бофура стихли за поворотом, я продолжила вслушиваться в разговор.              — Встань у серого камня, когда постучит дрозд, и заходящее солнце последним лучом дня Дурина осветит замочную скважину, — произнёс Элронд. На мгновение повисла тишина. Я устало выдохнула, понимая, что не стоило их подслушивать — Торин бы всё равно рассказал всё отряду. Я прекрасно помнила, в какой день мы должны были оказаться у горы и думала, что эта информация давно всем известна. Однако, если Торин об этом узнал только сейчас, значит, что очередные воспоминания просто пропали из моей головы. Снова.              Почесав засаднивший лоб, я тихо отползла в сторону, поднимаясь на ноги. Дальше слушать мне нет никакого смысла. Поэтому расстроенная я побрела к себе в комнату, прокручивая в голове всё, что мне было известно.                     ***              За день до нашего отъезда меня подозвал из библиотеки Гэндальф и в томящем молчании повёл меня запутанными коридорами куда-то, куда ему одному было известно. На мои вопросы он не отвечал, однако, это и не понадобилось, когда я совершенно того не ожидая встретила ту, что могла рассказать мне больше, чем кто-либо другой. Галадриэль.              — Здравствуй, Берниа, — голос её был мягок и притягателен, а внешне она была прекраснее любого эльфа, которого я видела. — Подойди ко мне, — эльфийка с улыбкой протянула руку в мою сторону.              Когда я оказалась рядом с ней, одной рукой она взяла мою ладонь, а второй коснулась моего лба, от чего кожу на нём привычно обожгло болью. Я слегка поморщилась, стараясь успокоиться от накатившего волнения.              — Не бойся, дитя. Я знаю, в тебе очень много вопросов, — заговорила она, не убирая руки с моего лба. Галадриэль долго и внимательно всматривалась в моё лицо, после чего заговорила: — На тебе метка самого Эру Илуватара, создателя Эа, создателя тебя. Ты всегда должна была быть здесь, и мы были предупреждены об этом перед твоим появлением, — её губы расплылись в улыбке, а взгляд был направлен на кого-то рядом.              — Мы получили послание, где говорилось о тебе, Берниа, — послышался сбоку голос Элронда. Я нахмурилась, не совсем понимая, о чём они.              — Меня создал... Эру Илуватар? — Галадриэль кивнула.              — Как и всех нас.              — Но почему вас «предупредили» обо мне? — Непонимающе спросила я, пытаясь сопоставить в голове всё услышанное.              — Мы никогда не задаёмся вопросом, почему Эру создаёт того или иного, дитя. Если ты оказалась здесь, то так и должно было случиться. Если нас предупредили, значит, мы передаём послания тем, кому должны, — не сказать, что я поняла абсолютно всё, что услышала, но смысл какой-то уловила. — Твои воспоминания... Постарайся их не забыть, ведь у посланника есть шанс всё изменить... Твоя прошлая жизнь поможет изменить настоящую, но всегда помни, что в любой из них ты — это всегда ты, — загадочно продолжила Галадриэль. Мне было страшно о чём-то ещё её спрашивать, но ей и не нужно было озвучивать моих вопросов. — Мне позволено говорить только то, что позволено, дитя. К сожалению, я не могу дать ответы на все твои вопросы.              — Благодарю вас за вашу помощь, госпожа, — я поклонилась ей, когда она убрала ладонь с моего лба и отпустила руку. Пока что я не совсем поняла всю информацию, которую получила, мне нужно было всё хорошенько обдумать.              — Ты так мила и красива, — она по-прежнему улыбалась. — Имя тебе очень подходит, а твоя фамилия означает плоды рябины… Orofarnë, Lassemista, Carnimírë... — Произнесла она на другом языке, и я откуда-то поняла, что это не эльфийский... Что-то во мне загорелось, когда я услышала эти слова. — Ты потомок великого народа дома Халет. Неудивительно, что в тебе такое рвение к целительству, — она снова прикоснулась к моему лбу и улыбнулась. — Судьба сулит тебе долголетие, однако очень жаль, что наследие дунэдайн смешалось с обычными людьми, ведь в тебе могла бы зародиться великая сила на гораздо большие годы... — Она наклонилась ко мне совсем близко, будто бы прислушиваясь. — Хотя сила всё же осталась. В знак нашего знакомства я бы хотела преподнести тебе подарок, часть твоего далёкого прошлого в Эа, — я удивлённо заморгала. Галадриэль протянула мне тонкую серебряную цепочку, которой был продет маленький, пылающий оранжевым, гранёный камень. — Это огненный опал, камень, когда-то принадлежащий одному из твоих предков, но в конце концов потерявший своего хозяина. Он всегда отзывается на зов того, кому принадлежит.              Я приняла украшение, разглядывая красивый полупрозрачный камень огненно-оранжевого цвета, напоминающий ягодку рябины. Как только он коснулся моей руки, опал ярко засверкал цветными вспышками зелёного и красного, завораживая взгляд, но вскоре погас. Я встретила удовлетворённый взгляд Галадриэль.              — На тебя возложены большие надежды, дитя, поэтому будь осторожна в своей отваге. Не забывай то, что знаешь, ведь истина в тебе, — она нежно коснулась моей щеки. — Когда будешь готова узнать о своих предках, я буду ждать тебя в Лотлориэне. А теперь, ступай отдыхать.              Я ещё раз её поблагодарила, поклонившись и, сжимая в ладони эльфийский дар, ушла вместе с Гэндальфом. Голова была ясная, как никогда, а сердце подсказывало, что это не я навязалась в это путешествие. Мне суждено было здесь оказаться.              — Гэндальф…? — Неуверенно начала я, и волшебник задумчиво на меня посмотрел. — Те слова, что сказала мне госпожа Галадриэль… Orofarnë… Это же был не эльфийский, верно? — Я с надеждой заглянула в его глаза, а он по-доброму мне улыбнулся.              — Ты всё правильно поняла, Берниа, — мы остановились на широком балконе, с которого открывался удивительный вид на ночное небо и жёлтую луну. — Эти слова были сказаны на древнейшем языке, на языке энтов, — я оторвала взгляд от чарующего неба и вопросительно посмотрела на волшебника. — Древесный народ. Но я не могу объяснить тебе связь между теми словами на их языке и тобой, — я понимающе закивала, хоть и расстроилась. Зацепка о моих родителях появилась и тут же исчезла. — Когда мы закончим, я думаю, тебе стоит принять приглашение Галадриэль и посетить её владения, — Гэндальф весело мне подмигнул, улыбнувшись.              — Думаю, определённо стоит, — я кивнула. — Когда мы встретились в Бри, вы сказали, что уже знаете меня. Кто-то из эльфов сообщил вам?              — Да, я получил послание от Элронда. А потом лично встретился с госпожой Галадриэль, которая так же меня предупредила... — Подтвердил мои слова волшебник. Я глубоко вдохнула свежий ночной воздух, прикрыв глаза. Всё это до ужаса странно и иногда даже пугает. Но если меня создал Единый, значит, так и должно было случиться.              — Что ж, теперь мне стало хоть чуточку понятней, — с улыбкой произнесла я, глядя на Гэндальфа. Думать совсем не было сил — после разговора с госпожой я чувствовала себя удивительно расслабленной. Хотелось только крепко уснуть. Поэтому мы полюбовались небом ещё немного, а затем отправились в свои комнаты.              А следующим утром наш отряд отбыл из Ривенделла.