Глава 7. Сквозь тьму я всё равно увижу свет.

      — Ох, да... баранина... очень вкус… приготовили... только не хватает... это правда... — Послышалось мне, сквозь постепенно уходящий сон. Чувствовала я себя очень тепло и уютно, лежала точно на чём-то мягком, укрытая сверху каким-то одеялом — интересно, откуда оно здесь взялось? Или я всё ещё нахожусь в Бри, в удобной постели, а все эти похождения мне просто приснились?              В нос ударил сочный запах жареного на костре мяса. Внутри всё стянуло и неприятно заныло от голода, от чего я поморщилась, обхватив руками живот. Я вспомнила, что вовсе не спала всё это время, а была в самой настоящей отключке, и быстро распахнув глаза, приподняла голову. Перед собой я увидела лишь какой-то тёмный мех, трепыхающийся от моего участившегося дыхания, и кусочек ночного неба, звёзды на котором подмигивали мне маленькими огоньками.              — Ставьте котелок с чаем! — Снова послышался чей-то голос на небольшом отдалении, а желудок опять стянуло узлом. В общем-то, желудок и был единственным, что меня беспокоило — голова не болела, тошнота прошла и даже лоб над переносицей не жгло! В голову тут же закрался вопрос, сколько же времени я так провалялась, раз у меня ничего не болит… Я поворочалась, перевернувшись на бок, и увидела наш чудный маленький лагерь, устроенный там же, куда нас принесли орлы. Гномы, Бильбо и Гэндальф сидели у большого тёплого костра, кто-то вертелся за приготовлением еды, а кто-то пускал колечки из дыма, и волшебник снова делал их разноцветными. На душе стало так по-семейному уютно, как будто... как будто я находилась дома.              — Златовласка! — Вскочил с насиженного пенька Бофур, заметив, что я разглядываю их компанию. Следом за ним вскочил Фили, Ори и все остальные. Меня тут же окружила гомонящая толпа, возвышающаяся у меня прямо над головой, и я даже испугалась, что кто-нибудь случайно, но вот-вот наступит мне на голову.              — Разойдитесь, ей нужен покой и отдых, а не орущая орда гномов! — Строго сказал Гэндальф, разгоняя всех обратно и опускаясь ко мне. Я уже успела сесть, чувствуя себя абсолютно выспавшейся. Тёплая шершавая ладонь коснулась моего лба и щёк, а затем волшебник осмотрел мою голову — она была опущена, и я не могла увидеть, кто сел рядом с нами, но отчётливо это слышала.              — Как себя чувствуешь, Берниа? — Послышался совсем близко голос Торина. И мне вдруг вспомнилось, что он что-то мне говорил до того, как я потеряла сознание. А ещё их совершенно неожиданные объятия с Бильбо. Кажется, Король, наконец, принял его после того, как хоббит отважно спас ему жизнь…              — Меня ничего не беспокоит, — с улыбкой ответила я, задумчиво глядя то на Торина, то на Гэндальфа, всё ещё пребывая в своих воспоминаниях о том, что происходило после того, как нас спасли. — Спасибо за заботу обо мне, я это очень ценю... — Я умолкла, не договорив, а взгляд моментально метнулся к перевязанной руке гнома. Быстрым движением оказалась сидящей на коленях, приблизившись к Дубощиту, оглядывая перевязку — бинты были чистыми. Я взглянула на Торина: — Как твоя рука? Не было больше кровотечения? — Его брови в удивлении приподнялись, а в ясных глазах запрыгали маленькие отблески лагерного костра.              — Не переживай об этом, Берниа, я сменил повязку практически только что, — добродушно улыбнувшись, успокоил меня волшебник, не давая моему чувству неловкости вырасти до неразумных пределов. — Вот только пришлось использовать остатки твоего зелья, — я кивнула, подумав, что нужно будет сделать ещё одно, пока есть возможность. Тем временем Гэндальф продолжил: — И помни, что мы все будем друг за друга до конца, — ответил он на мою благодарность, при этом так красноречиво взглянув на Торина, что тот даже закатил глаза. — Рана у тебя небольшая, быстро заживёт. Но вот удар был сильным, поэтому ты потеряла сознание. Если сегодня ночью ты хорошо отдохнёшь, то завтра уже почти будешь здорова!              — Да-да! Мы починили твою золотую головушку! — Хихикнули за спиной Гэндальфа Фили и Кили. Я улыбнулась им в ответ.              — Ори приготовил для тебя кашу с мясом, по настоянию Гэндальфа. И мы заварили чай, — деловито произнёс Торин, а гномы, сидящие вокруг костра активно закивали головами. Гэндальф лукаво щурясь ушёл к ним, снова запуская свои дымные колечки. — Если ты голодна, можешь поесть здесь или присоединиться к нам у костра.              Разглядывая лицо Торина, которое находилось на одном уровне с моим, я вдруг потерялась в своих мыслях. В нём больше не было тех неприязни и недоверия, что были раньше и которые пугали. В ясных голубых глазах теперь читалась благодарность и даже капля дружелюбности. Я легонько улыбнулась:              — Спасибо, я присоединюсь ко всем, — ответила я, только сейчас заметив, что всё это время была накрыта меховым плащом Торина. А в следующую секунду перед моим лицом возникла широкая ладонь, за которую просто нужно взяться и подняться. Ну же, Берниа, просто возьмись за руку и встань! Хватит так глупо глазеть на неё! — Ох, и спасибо за плащ, — еле слышно промямлила я, наконец-то приняв руку Торина и поднявшись. Прикосновение было тёплым и быстрым, но щёки у меня загорелись с такой силой, будто моментально поднялась температура. Да что со мной такое...              — Златовласка, впредь ты наша героиня! — Воскликнул Кили, когда мы уселись вокруг костра вместе со всеми, а я с невероятной скоростью съела всю кашу, закусив ее парочкой кусков хлеба, чуть не подавившись последним.              — Почему...? — Удивлённо промямлила я, откашлявшись. Кили тут же вскочил с места.              — Ну как же! — Он начал расхаживать вокруг костра. — Сначала ты спасла всю нашу еду, — он загнул палец, а я пожала плечами. Ну было и было, из-за этого теперь в героини записывать что ли? — Дальше ты предупреждаешь нас о пещере, — все тут же закивали, тихо поддакивая. Видимо, беготня в гоблинских пещерах была очень насыщенной и запоминающейся, а я всё время провела в почти бессознательном состоянии, поэтому мало что помню. — И самое главное, ты самоотверженно вылечила нашего Торина, когда сама была ранена, — торжественно закончил Кили и все загомонили. А я так и осталась сидеть со своей пустой тарелкой в одной руке и наполовину съеденным куском хлеба во второй. Ошарашено, повертев головой с одного гнома на другого, мой взгляд остановился на Торине, сидящем напротив меня. Кончики пламенных языков забавно поблёскивали на уровне его лица, а взгляд был направлен прямо на меня. Я быстро отвернулась, чувствуя, как щёки загораются снова.              — Всё верно, Берниа, — громко сказал Король. Все вокруг утихли. Гэндальф выпустил одинокое дымное колечко. — Ты проявила себя смело, самоотверженно и преданно, — я завороженно слушала, глядя прямо в ясные голубые глаза. И вдруг Торин мягко улыбнулся. Сердце у меня забилось чаще. — Как настоящая часть отряда. Мы все благодарны тебе, — все вокруг опять зашумели, но умолкли, когда Торин поднял жестяную кружку вверх. — И я лично благодарен тебе. За Бернию, за верную часть команды!              — За Бернию! — все поддержали меня поднятыми кружками с чаем, который тут же выпили так эмоционально, будто в них была налита сладкая медовуха. Я со счастливой улыбкой оглядела наш отряд, в глазах щипало и я часто заморгала, чтобы не расплакаться.              Вскоре все зашумели по новой, и я счастливая слушала рассказы об орлах, пока стыдливо ловила себя на том, что взгляд мой всё возвращается лишь к одним ясным голубым глазам. А они смотрели на меня в ответ, поблёскивая в свете огня.                     ***              Я бесконечно падаю в пропасть, поглощённая тьмой. Вокруг себя ничего не вижу, и мне становится страшно от мысли, что из черноты появится кто-нибудь или что-нибудь ужасающее. Кручу головой во все стороны, с силой тру глаза, но всё равно ничего не вижу, кроме слабых жёлтых пятен перед глазами.              И вдруг, приземлившись на что-то в темном пространстве, я заметила себя. Точнее, маленького ребёнка, но я откуда-то точно знаю, что это я. А на шее у меня маленькой висит то же украшение, которое мне подарила Галадриэль, сверкая тёплым светом. Рядом со мной из темноты появляются ещё два человека — белокурый мужчина и темноволосая женщина. Они всё разговаривают со мной, кружат вокруг, смеются. И я понимаю, что это мои родители. Да! Я помню их имена! Я даже вспомнила день, в который родилась!              Я-ребёнок исчезла. Лица родителей резко изменились, устремив на меня поблёкшие безжизненные взгляды. Осмелившись, я медленно подошла чуть ближе, чтобы разглядеть, что же случилось, но сразу же отпрянула в ужасе. Внутри всё похолодело, и я сорвалась в молчаливом крике. Они мертвы. Стеклянными глазами они смотрели прямо в мои, тела их были пронизаны чёрными стрелами, а вокруг поднялся гомон нечеловеческих голосов, которые были больше похожи на рычание.              Лихорадочно хватая воздух ртом, я попыталась убежать от этой картины, из этой черноты, но тщетно. Кажется, я плакала. Кажется, в данный момент я вижу всю свою жизнь. Словно перед смертью.              Сделав ещё один шаг, я снова начала падать, кувыркаясь в воздухе, пока, наконец не упала на невидимый пол, а прямо надо мной появился огромный паук. Ужас от увиденного сковал всё тело в ледяном страхе. В голове я слышала собственный голос, который надрывно кричал мне бежать, но тело совсем не слушалось. Паук навис надо мной огромной тенью и жало его уже готово было пронзить моё тело в тот момент, когда я вновь полетела в темноте вниз.              Теперь же я всё падала и падала без остановки, а вокруг себя видела множество и множество вещей. Толстые прутья решётки, которые я тщетно пытаюсь открыть. Свои дрожащие руки в крови, смертоносное пламя, сверкающий камень и горы золота. В ушах смешались крики и стоны, мольбы о помощи и насмешки, всё превратилось в один беспорядочный громкий звук, пока я не упала снова, оставшись в звенящей тишине, беззвучно всхлипывая.              Удар о невидимую поверхность выбил из лёгких весь воздух, и я с трудом смогла подняться. В глазах стояли слёзы, а в груди всё разрывалось от страха и ужаса. Всё, что мне хотелось — лишь разрыдаться, спрятавшись в каком-нибудь тёмном углу.              Чернота будто бы услышала меня и пошла рябью, когда вдалеке появились три фигуры. Они лежали лицами к верху, но я всё равно не смогла разглядеть их, поэтому медленно начала приближаться. Моё тело непроизвольно потряхивало, дышала я урывками, а голова раскалывалась от нескончаемых слёз.              Торин, Фили и Кили. Все трое лежали в крови, разглядывая мёртвыми глазами черноту. Кажется, перестав дышать, я упала рядом с ним на колени, в панике попытавшись схватить одного из них, но моя ладонь лишь развеяла картинку, и они пропали. Я снова осталась одна, поглощённая тьмой и ужасом, пока не сделала последний судорожный вздох.              Подскочив на своей подстилке, я очнулась в непроглядной темноте и начала лихорадочно ощупывать своё тело. Дыхание сбилось, а сердце колотилось в груди с бешеной скоростью, но всё же вскоре я поняла, что это был сон. И вокруг не та ужасающая чернота, а просто тёмная ночь. Волосы прилипли к взмокшему лбу, а кожа горела так, словно меня только что окунули в раскалённую лаву.              — Что такое? — Ко мне подскочил Балин, который сегодня был одним из караульных. Двалин оглядывался на нас, оставшись на посту. Шёпот гнома показался мне таким громким, что я зажмурилась, всё ещё пытаясь отдышаться. Я прислонила свою ладонь к груди, чтобы хоть как-то успокоить сердцебиение. — Тебе плохо? Разбудить Гэндальфа?              — Н-нет! Не... Я в порядке, — несвязно прошептала я в ответ. — Извините, мистер Балин, мне просто приснился кошмар... — Гном удивлённо моргнул, разглядывая меня пару мгновений, а затем подозрительно прищурился:              — Выглядишь так, будто саму смерть перед собой увидела, а не какой-то страшный сон, — произнёс он, оглядывая наш мирно спящий лагерь. Мысленно я обрадовалась, что никого не разбудила.              — Что-то подобное мне и снилось... — Промямлила я, вытерев пот со лба. Голова начинала болеть от того, что я увидела (или вспомнила?), да и рана на затылке стала неприятно саднить. Балин ещё немного потоптался рядом со мной и, окончательно убедившись, что я пришла в себя, вернулся на свой пост. Отдышавшись, я легла обратно на свою подстилку, поплотнее укутавшись в плаще. Уже потихоньку начинало светать, значит, через пару часов наш отряд снова будет гудеть в разговорах и делах, как оживлённый пчелиный рой.              Разглядывая длинные облака, тянущиеся на ещё синем небе, которое не успело окраситься рассветным солнцем, я, наконец, нашла время подумать и осмыслить всё, что со мной произошло. Попала я в саму себя, но только совсем другую и в совсем другой мир. Сначала я лучше помнила свою прошлую жизнь, однако сейчас я окончательно вспомнила про себя нынешнюю. Другие воспоминания постепенно угасают в моём сознании, это я уже давно заметила, ещё когда мы наткнулись на горных троллей. Да и не было во мне больше ощущения, будто моя душа когда-то была в другом мире. Сейчас во мне стойко сидит мысль о том, что это тело и этот мир всегда были моими. И теперь о другой себе я помню только какие-то детали, которые урывками проносятся у меня в голове. Об этом говорила Галадриэль? Об этих воспоминаниях она меня предупреждала?              Я вновь нервно подскочила на подстилке, потянувшись за целительской сумкой и достав оттуда свой дневник с чернильной ручкой. Дополнительные запасы чернил, которые я прихватила из Ривенделла теперь покоятся в царстве гоблинов, поэтому писать нужно предельно кратко и ясно. Открыв последнюю страницу, я поднесла острый кончик ручки к бумаге и задумалась. А что же я помню?              Я помню, что на меня напал огромный паук. Неприятный холодок прошёлся по спине, когда я записала слово «паук» на листе, и моё тело непроизвольно встрепенулось. Значит, на пути нам встретится ещё и такая напасть...              Дальше, я быстро записала ещё несколько слов, которые помогли бы мне сохранить хотя бы какую-то память о том, что ждёт нас впереди: решётка, бочки, чья-то кровь у меня на ладонях, темноволосый мужчина с луком, разъярённый дракон, золото, сияющий белый камень и...              Я замерла над последними словами, будто бы осознание будущего ко мне пришло только сейчас. Я аккуратно оглянулась, отыскав глазами спящие фигуры Торина, Фили и Кили. На секунду перед глазами вновь появилась та картина из тьмы с их мёртвыми телами, но я быстро прогнала наваждение, зажмурившись. Если слова Галадриэль верны, то я была создана специально с определённой целью. Ни за что не поверю, что воспоминания моей прошлой жизни остались в моей голове просто так!              «Смерть» — записала я маленькими аккуратными буквами. В моей груди затеплил маленький огонёк надежды — будущее изменчиво. И я здесь, чтобы помочь изменить его.              Дав чернилам высохнуть, я всмотрелась в буквы, понимая, что была права с самого начала. Я действительно писала не на вестроне. Это был не эльфийский и даже не язык из моей прошлой жизни. Появившиеся воспоминания в моей голове подсказали мне, что все записи были сделаны моей рукой на языке Рохана.              Я быстро убрала всё обратно в сумку и снова легла, закинув руку за голову и разглядывая теперь уже потихоньку поднимающееся солнце. Меня зовут Берниа Рейнир, я родилась на рассвете золотого дня, пятого октября. Моя мать Агна и отец Альдим были убиты орками, когда те совершали набеги на город. Удивительно, как мои родители оказались в Митлонде, в Серых Гаванях, что являлись эльфийскими владениями? Даже я с новыми воспоминаниями не знала этого.              В груди заныло от невозможной грусти. С воспоминаниями пришли и чувства, которые терзали мою душу до этого всю жизнь. Тоска по родителям и их трагичной кончине были причиной моей вечной меланхолии. После их смерти я была сослана владыкой Кирданом в молодые края Рохана, где воспитывалась при дворе короля Фенгеля. У меня было много нянек, но ни одна из них не была моей матерью. Ребёнком я это знала и чувствовала, поэтому росла немного замкнутой и нелюдимой. К тому же мне не разрешалось играть с королевскими наследниками, что превратило меня в спокойного ребёнка с книгами вместо друзей. Со временем я обучилась медицине у местной королевской целительницы, но знания и умения целителей в этих землях были крайне ограничены. Поэтому пятого октября, в свой двадцать восьмой день рождения, я приняла решение отправиться в Минас-Тирит, где располагались знаменитые Палаты Врачевания. Однако, с самого начала моя дорога лежала в совершенно противоположном направлении — в Серые Гавани. Я отправилась туда, чтобы проститься с когда-то родным домом навсегда, потому что не планировала в своей жизни путешествий после обучения в Гондоре. И вот, на обратном пути из Митлонда, я оказываюсь в Бри, где и происходит неизвестное. Мои воспоминания обрываются на том же дне, в котором я начала создавать другие. Губы растянулись в улыбке от мысли, как бы удивились мои прежние наставницы из Эдораса, если бы увидели, в кого я превратилась! Раньше, спокойная домашняя Берниа, никогда бы не нашла в себе силы отправиться в опасное приключение с толпой незнакомцев, не бросалась бы в реку, чтобы спасти поклажу. Да она бы даже не стала утруждать себя разговорами с, на первый взгляд, недружелюбными гномами.              Выудив цепочку с маленьким камнем, я вытянула руку перед глазами, разглядывая как полыхает опал в свете солнца, напоминая мне ягодку рябины. В моих воспоминаниях это украшение всегда принадлежало мне, но в какой момент оно пропало? И что оно значило для моей семьи, раз сама Галадриэль лично вернула его мне?              Сжав украшение в ладони, я нахмурилась. Я обязательно всё о себе узнаю, но сначала выполню то, для чего была предназначена — Король Под Горой будет жив, а его наследники будут стоять рядом с ним.