Глава 3 или знак небес

Слух ее никогда не подводил. Поэтому Галадриэль не сомневалась, что слышала именно чей-то судорожный вдох в воде. Там, где упала звезда. Из-за сильного пара и тумана она не могла видеть того, кому он принадлежал, но точно знала, что кем бы тот ни был, ему нужна ее помощь. Это знание неожиданно вспыхнуло в ней так же сильно, как в ее сознание врезались песни матери, в ее кожу — свет Двух Древ, а в сердце — клятва найти врага, отнявшего у нее столь много. Галадриэль отпрянула от Халбранда и сделала шаг к краю плота, но тут ее остановила горячая рука, вновь стиснувшая ее локоть. — Ты что делаешь, эльф? — резко спросил он, мрачно смерив ее взглядом. Галадриэль вырвала свою руку из его хватки и смерила его холодным взглядом. — А на что это похоже? — в тон ему спросила она и вновь повернулась к воде, где пар стал растворяться, и звучали всплески, как будто кто-то пытался удержаться на плаву. — Там кто-то тонет. И, покосившись на него, иронично вскинула бровь. — К тому же, не только ли ты сказал мне искать иной знак, кроме встречи с тобой, а именно тот, что упадет мне под ноги прямо с небес? — саркастично спросила Галадриэль, и, преодолев скудное пространство на плоту, нырнула в воду. За миг до погружения она могла поклясться, что услышала нечто уничижительное об упрямых эльфах. Невольно по ее губам скользнула ухмылка, которая стала шире, когда услышала, как Халбранд, все еще ругаясь, подхватил весло и начал грести, подгоняя плот туда, куда плыла она сама. Пар уже почти исчез, зато небо стало все больше темнеть, и Галадриэль уже не сомневалась, что в любой миг начнется ливень. Она уже успела отдохнуть и довольно бодро начала плыть вперед, тайно не столь спокойная, как пыталась показать. Да и как быть спокойной в этой ситуации? Галадриэль видела много чудес за свою жизнь, много невероятных вещей. Но падающих с неба живых существ? Нет. Никогда. И не слышала о подобном. Она не могла не задаться вопросом, не услышал ли сам Эру слова этого глупого Дитя Человеческого и впрямь подал ей какой-то знак? Направил на ее путь еще кого-то, кроме этого упрямца, в котором тоже ощущала нечто такое… Ощущала, что они не случайно встретились, чтобы он там ни говорил. Галадриэль услышала первые раскаты грома, когда увидела голову, а точнее затылок, над водой, чьи потемневшие от воды светлые, почти серебристые волосы плавали вокруг плеч. Это была женщина, не было сомнений, но… голова была слишком маленькой для взрослой особи, плечи узкие, а ручки, яростно загребающие воду вокруг себя, слишком короткими. Ее сердце забилось чаще, а собственные руки заработали быстрее в остром желании добраться до этого свалившегося с неба создания. И оказавшись в его досягаемости, она коснулась хрупкого плечика, скрытого под хлопковой мокрой тканью, и оно обернулось. Галадриэль даже невольно замерла, когда поняла, что это впрямь была женщина. Точнее… Это был ребенок. Маленькая девочка, которая изо всех сил пыталась удержаться на плаву. Но даже не это заставило ее замереть, а то, как сильно та напоминала ее саму в детстве. Тот же вздернутый носик, высокие скулы и даже упрямое очертание рта. Разве что только глаза были не голубыми, а зелеными, а от волос, даже мокрых от воды, исходило не золотое, серебристое мягкое сияние. Как от звезды. Ее взгляд невольно метнулся к ушам девочки, и не менее пораженно Галадриэль увидела заостренные, как острие кинжала, кончики, изящно выглядывающие сквозь пряди влажных волос. Эльфенок. Это был не просто ребенок, а молодой эльф, каких ныне становилось все меньше, так как их и без того низкая рождаемость падала век от века все сильнее. Раньше, как в ее семье, могло быть несколько детей у одной пары, а сейчас чудом, если рождался один. В Линдоне вовсе одним из самых молодых эльфов был Элронд, хотя ему было уже пару столетий. В Эрегионе за последние столетия родилось пару детей, но они уже тоже были скорее молодыми особями, чем молодыми отроками, да и из Лотлориена давно не поступало вестей о рождении нового дитя, как и из лесного королевства короля Орофера, или же более отдаленных эльфийских поселений или городов, где жили в основном авари. Галадриэль не понимала, как ее сородичи не могли не видеть это как еще один знак того, что зло все еще здравствовало. Дети могли быть дарованы лишь в дни мира и покоя, а не войны. Эру не настолько жесток, чтобы даровать такое сокровище тогда, когда царит хаос, зная, как женщинам их вида порой тяжело давалось выносить дитя. Но детей было все меньше, а не больше. И с неба точно никогда не падали. Впрочем, откуда бы этот юный эльф ни появился — и почему бы так не был на нее похож — а ему не могло быть больше, чем двадцать-тридцать лет , Галадриэль была просто обязана о нем позаботиться. Все дети были ценны, а каждый маленький эльф тем более. Особенно этот неожиданный дар небес, наверняка посланный Эру или же Вардой, сотворительницей звезд, с какой-то определенной целью именно в эту часть моря, где не было никого, кроме нее, хлипкого плота и этого наглого, упрямого, несправедливого высокого Дитя Человеческого. Она просто чувствовала это. Они пару мгновений изумленно смотрели друг на друга, пока девочка не начала дышать быстро-быстро, как напуганная птичка, а взгляд начал метаться из стороны в сторону без особой цели. Галадриэль подплывала еще ближе, понимая, что та была напугана. И в своей панике вполне могла потерять сознание, нахлебаться воды и, хуже того, пойти ко дну. — Nórë, yondolë, ni mátëa poldorelye, — нежно произнесла она, оказавшись совсем рядом. Галадриэль перешла на квенья, язык, который сама узнала первее, чем общий, или какой-либо другой. Это был язык ее юности, именно на этом языке она узнала все то, что знает, сделала первые шаги и пела первые песни. Инстинктивно, видя то, что перед ней был молодой эльф, она попыталась успокоить дитя на этом языке, языке, также схожем мелодичным звучанием синдарину, отчего-то решив, что и ей он принесет мир. Но, кажется, только еще больше привела ее в растерянность. — Кажется, эта кроха не понимает тебя, эльф! — с насмешкой крикнул Халбранд, подплыв на плоту достаточно близко, чтобы услышать то, что она сказала и увидеть, что именно упало с неба почти рядом с их плотом. Точнее, кто. Галадриэль стиснула зубы. Она и сама поняла, что девочка не поняла ни слова из того, что было сказано. И ей не нужно было, чтобы этот невыносимый человек указывал ей на очевидное. Впрочем, Галадриэль не могла не заметить, что услышав голос Халбранда, голова ребенка дернулась в его сторону. — Я не кроха! — вдруг очень возмущенно воскликнула девочка своим звонким голоском на общем языке. Негодование и недовольство на этом милом личике было настолько велико, что невольно это вызвало улыбку на губах Галадриэль. И взрыв смеха у Халбранда. Глубокого, даже ревущего, почему-то напомнившего ей потрескивание углей в кузнице Ауле, у которого когда-то училась. Странно, она была в холодной воде, но этот смех окутал ее жаром, согревшим ее до самых костей. Против воли Галадриэль обернулась к Халбранду и не заметила, как в зеленых глазах девочки мелькнул настоящий ужас, кажется, вызванный звуком ее собственного голоса. Раскат грома отвлек их всех. Галадриэль резко обернулась и увидела, что черные облака были совсем близко. И дело кончится не просто дождем, а настоящим штормом. Будучи на корабле такой трудно переждать, а уж на их хрупком плоту… Она взглянула на девочку, которая вздрогнула и тоже обернулась на грохот. Кажется, страх ее несколько оставил, и та все еще держалась на плаву, но было видно, что ее движения были вялыми и какими-то нескоординированными. Как будто она не была уверена, как управлять собственными конечностями. Или же просто очень устала. — Давай, сaunë, мы не причиним тебе вреда, — твердо произнесла Галадриэль, и протянула руку к девочке, при этом продолжая поглядывать в сторону приближающей бури. — Нам нужно забраться на плот, пока не хлынул дождь. Мгновение колебания, и вот уже тонкая теплая ручка неуверенно легла в ее ладонь. Галадриэль на миг затаила дыхание, когда ощутила некое покалывание, когда их кожа соприкоснулась, а в ее всегда беспокойной феа воцарилось умиротворение и тепло. Как будто она на миг вернулась домой, в те времена, когда был только свет и радость. Однако, это не было сравнимо с тем, что она почувствовала, когда они подплыли ближе к плоту, и Халбранд подал девочке руку, чтобы та ухватилась за нее той, которую не держала Галадриэль. Когда это странное, упавшие с неба дитя, сжала в своих тонких пальцах руки их обоих, она ощутила, как в нее хлынул приток силы. Подобно самому чистому из ручьев, который хлынул по ее венам, очищая их от любой скверны и даря чувство могущества, а также связывая ее невидимой, но прочной нитью с этим ребенком небес. Галадриэль услышала, как издал задушенный вздох Халбранд, и поняла, что он тоже это почувствовал и на миг ею овладела тревога за него, ведь человек такое мог не выдержать. Она сама ощутила легкое головокружение от этой пьянящей силы, ощущения незримых уз, которые заполнили какую-то часть нее, что так давно была пуста, и даже эйфорию. Ее должно было это пугать, но этого не было. Просто было чувство правильности. Как будто так и должно быть. Некоторый связи куются годами, милая Артанис, а некоторым хватает мига. Ты не должна быть к ним небрежна, ибо это может сделать тебя как сильнее, так и ослабить. Узы, как деревья. Если ты будешь за ними ухаживать, то они вырастут сильными и дадут сладкие плоды, а если нет, они погибнут. Эти слова некогда были сказаны ей Мелиан, ее учителем в те времена, когда она гостила в Дориате, в чертогах короля Тингола. Когда мир был легче и она с нетерпением готовилась к свадьбе с Келеборном, с которым думала что у нее впереди будет вечность. Думала, что ее наставница говорила лишь о брачных узах, что свяжут ее один-единственным до Конца Арды, а потом и детьми. И еще не знала, что этот брак так и не будет завершен, а связь так и не возникнет. Не знала, что не будет дней детей для нее самой. Не знала, что Финрод погибнет, как и остальные ее братья, что ей придется покинуть Дориат, и что ее суженый принц-синдар сгинет на поле брани. Что она станет ожесточенным солдатом, ведомым клятвой уничтожить Саурона, а потом и командиром Северных армий Верховного короля, давно забывшим о танцах на зеленых полянах и песнях. Еще один раскат грома прозвучавший совсем близко, и первые капли с неба привели ее в чувство. Галадриэль решительно отодвинула все мысли о том, что случилось, на потом. Сейчас главное было пережить этот шторм. А потом уже думать, чем все это может для нее, для них, обернуться и насколько все серьезно. Ее взгляд быстро нашел веревку, которой она сама изначально хотела привязать себя к обломкам мачты, самой крепкой части плота. После чего перевела взгляд на девочку, прикидывая, хватит ли веревки на двоих, или же нет. — Я знаю, ты должно быть напугана, — произнесла она с уже полузабытой, как и нежность, мягкостью. — Но сейчас мы должны собраться и все вместе переждать этот шторм… — …если не потонем в первые минут десять, — проворчал Халбранд, явно не разделяющий ее оптимизма. Галадриэль прищурилась и довольно ощутимо ударила его по плечу. — Не слушай его, он глупец, — раздраженно сказала она, игнорируя болезненное шипение Халбранда, потирающего ушибленную плоть. Ее губы вновь невольно дрогнули, когда с губ девочки сорвалось тихое хихиканье. — Кстати, его зовут Халбранд, а меня Галадриэль, — продолжила она, уже схватив веревку и собираясь обвязать растерянного ребенка первой. — А тебя?.. Честно говоря, было не до разговоров, но от вновь запаниковавшего ребенка на плоту было мало пользы. На них шел шторм, а плот и так был хлипок. Поэтому Галадриэль хотела ту отвлечь, заодно узнав имя этого дара небес, и обвязать ту веревкой. Но, кажется, сделала только хуже. Эти зеленые очи вдруг широко распахнулись и наполнились ужасом. Девочка быстро-быстро заморгала, взмахивая своими светлыми ресницами, — Я не… я не знаю, — дрогнувшим голосом прошептала та, обхватив голову руками, как будто даже думать о своем имени было больно. А потом она взвизгнула. — Мои уши!.. — ошарашенно воскликнула девочка, судорожно щупая кончики своих заостренных ушек. — Почему у меня такие странные уши?! Галадриэль прикрыла глаза, начиная понимать, что этот неожиданный дар небес был не только ребенком эльфийского рода, в чьих чертах прослеживалась явные следы дома Золотого дома Финарфина, как это невероятно не звучало, но и лишенным памяти. Кажется, девочка даже не знала, как точно выглядит, не то, что свое имя, что может очень сильно усложнить всю ситуацию. Гром стал почти оглушительным, и даже тот скудный свет, что освещал небеса, исчез, сменившись чернотой. — Потому что ты эльф, кроха! — с усмешкой крикнул Халбранд, чтобы перекричать гром. Желание вновь его ударить было велико, но быстро сменивший мелкий дождь ливень помешал этому. Плот начал все сильнее качаться от волн, а единственным светом были вспышки молний. Галадриэль быстро обвязала веревку вокруг талии девочки и твердо велела той держаться за мачту. Следующие минуты были похожи на одно сплошное пятно. Верх и низ стали понятиями почти несущественными. Плот болтало из стороны в сторону из-за волн, которые теперь запросто могли накрыть их, утянув на дно, усиливаясь с каждым мгновением всё сильнее. Галадриэль почти вслепую обмотала свое запястье концом веревки, которой привязала к мачте девочку, чьи волосы сияли как маяк, чтобы не соскользнуть в пучину, но это было почти бесполезно. — Надо скрепить тросы! — крикнул Халбранд, который в этой тьме и хаосе еще умудрялся держаться, одновременно с этим проверяя тросы, на которых все держалось. — Плот разваливается! Порывы ветра буквально сдували все, что было на этих хлипких досках в воду, и Галадриэль понимала, что не ровен час, их тоже смоет. Она крепче вцепилась в веревку, надеясь, что тем самым не затянет сильнее петлю на талии маленького ребенка, изо всех сил вцепившегося в мачту, и протянула руку в сторону Халбранда, который проскользнул по доскам опасно к краю, когда пытался скрепить плот. — Держи меня за руку! — закричала она сквозь бурю. — Я буду держать тебя и не дам упасть! От очередной волны, которая едва не перевернула плот, Халбранд упал на бок, но его взгляд был направлен только на нее. Галадриэль ощутила, как ее сердце сначала сделало кульбит, а потом странно сжалось, когда в отблесках молний, она увидела в этих необычных глазах такое ошеломительное недоверие, как будто никто никогда прежде не протягивал ему руки помощи и не пытался спасти. Это казалось таким ужасным, очень горькими и в то же время каким-то щемяще сладким зрелищем. А в следующий миг молния ударила прямо в веревку, за которую она держалась. Будь Галадриэль человеком, это могло бы ее и убить. И ребенка, который был совсем рядом с ударом. Девочку, чей крик был последним, что она услышала перед тем, как рухнула прямо в бушующие волны. Ее сознание спуталось, ладонь и запястье горели от боли, и, кажется, Галадриэль даже отключилась, ощущая вкус соли во рту, когда непроизвольно глотнула воды. Тело ее уносило все ниже и ниже во владения Ульмо. Пока вдруг, сквозь туман в голове, она не ощутила, как ее запястье обхватила обжигающе горячая широкая ладонь. И потянула вверх.