Глава 9 или не совсем добро пожаловать в Нуменор

Галадриэль не могла отвести взгляд. Как только Халбранд, на миг отставший от их процессии, наконец нагнал ее на лестнице, ведущей во дворец, расположившийся на холме, и она увидела, что их маленькая спутница уютно устроилась на его руках… Ее взгляд буквально прикипел к этому удивительно сладкому зрелищу. Серебряная голова лежала на крепком плече, а сильная рука Халбранда с легкостью несла эту бесценную ношу, казавшуюся на его фоне еще мельче и хрупче, чем та и так была, придавая ей вид тех фарфоровых кукол, какие ее мать часто ей дарила, хотя знала, что тогда еще юной Артанис больше нравились мечи братьев, чем подобные игрушки. Как ни странно, но этот вид был удивительно похож на те далекие наивные фантазии, каким она предавалась во время подготовки свадьбы с Келеборном, чьи собственные серебряные волосы были отдаленно похожи на локоны Нерданель. Очень отдаленно. Ибо, по ее мнению, волосы ее мужа по сравнению с локонами девочки казались скорее тусклыми и белыми, чем сияюще-серебряными. Впрочем, сейчас ей даже не приходило в голову, хотя бы мысленно, хотя бы на миг, представить на месте Халбранда своего давно мертвого мужа. Этот вид притягивал ее взгляд именно таким, какой он был: этот невыносимый мужчина из рода Детей Человеческих во всем своем обтрепанном состоянии, которое, казалось бы, совсем его не волновало, и девочка, упавшая с небес, чьи волосы, частично рассыпавшись по ее плечам, а частично по плечу Халбранда, сияли, а пальчики на ногах забавно то разжимались, то поджимались. Галадриэль была уверена, что та сама не понимала, что так делает, и что если бы не прислонялась к Халбранду, то еще и бы качала ногами, как иногда любили делать дети. Невольно угол ее губ приподнялся, но это было всего на миг. Она была солдатом. Ее инстинкты почти всегда были в боевой готовности и Галадриэль могла чувствовать, когда была на вражеской территории. К сожалению, Нуменор, некогда такой гостеприимный остров, стал именно таковой. Она ощущала скользкие взгляды на своей коже, и неприязненные на ее ушах, слышала едкий и даже злой шепот. И не могла не заметить, что Нерданель это тоже подметила. Всю их прогулку до дворца девочка была напряжена и старалась держаться ближе то к ней, то к Халбранду. Галадриэль не могла вновь не поразиться, как на фоне этого людского потока та смотрелась. Какой маленькой выглядела. Ее хотелось защитить от всех этих взглядов и большой толпы, которая была настроена к ней совсем недружелюбно из-за одних только ушей, выдававших в ней ее эльфийское происхождение. По крайней мере, внешнее. Внутри дворцовых сводов это чувство усилилось, как и ощущение опасности. Звон колоколов больно резал по ушам, а гул голосов все нарастал. Здесь было куда меньше места для маневра, чем в полном закоулков и поворотов городе, где попытка побега была бы куда более успешной, чем в замкнутом незнакомом пространстве, полном вооруженной стражи. Галадриэль невольно и уже в который раз бросила взгляд на пояс капитана, шедшего впереди, где висел кинжал ее брата. Конечно, было бы еще лучше, если бы она могла вернуть его себе, при этом не прибегая к воровству. Но это проблема для более позднего момента. Сейчас Галадриэль должна была предстать перед правителем Нуменора, и ей нужно немедленно решить, какой тактики придерживаться. Природная гордость и клятва низвергнуть Саурона требовала объявить о себе, своих регалиях и званиях. Возможно даже потребовать людей для борьбы с врагом в Южных землях, где совсем рядом были поселения нуменорцев, живущих на большой земле, чтобы иметь доступ к древесине для постройки своих кораблей. Это должно было бы быть достаточно веским аргументом в том, чтобы королевская семья, сидящая на престоле Нуменора, согласилась ей дать армию, которая Галадриэль была столь необходима, чтобы продолжить поиски Саурона. Вот только… — Надеюсь, эльф, ты понимаешь, что если мы сейчас раскроем нашу маленькую ложь, то сразу выставим себя в невыгодном свете перед знатью и нам очень быстро придется искать выход с этого острова, — едва слышно произнес Халбранд, наклонившись к ней так близко, что она ощутила тепло его тела. — Поэтому предлагаю быть сдержаннее и не лезть на рожон. Хотя бы чтобы наш… дар небес не попал в алчные руки местных, не особо дружелюбных к эльфам, как мы уже все успели заметить. Галадриэль покосилась на него, и непроизвольно перевела взгляд на Нерданель, которая забавно морщилась, хмуро смотря наверх, где были пресловутые колокола, и прикрывая руками уши. Кажется, чувствительный слух, коим обладал каждый эльф, для нее был в новинку, как и большинство вещей вокруг. Галадриэль даже не могла представить, каково это, познавать мир вокруг по-новой, не опираясь на память и опыт, который даже у такого юного создания уже должен был бы быть. Капитан перед ней вдруг замер, когда ему путь перегородил мужчина в доспехах. Они явно могли принадлежать только стражнику высокой должности, и ей самой пришлось отвлечься от размышлений, вернув внимание к настоящему. Впрочем, ее больше привлекли крики, доносящиеся из центра зала, в который их привели. Там явно было какое-то собрание. Но больше всего ее взгляд привлекла женщина в темно-синем платье и чью голову украшал вычурный венец, а также мужчина с седой гривой и в тоже синих богатых одеждах. Он неуловимо, но напомнил ей Кирдана, одного из самых старейших эльфов, когда-либо ходивших по Средиземью. — Капитан, — твердо произнес стражник. — Королева-регент сейчас занята. Канцлер Фаразон тоже, поэтому советую вам… Стражник замолк так и не договорив, тем самым заставив Галадриэль повернуть к нему голову. Глаза мужчины были устремлены на Нерданель, а точнее на ее уши, и лицо его выражало крайнюю степень шока. А стоило ему заметить ее собственные уши, так его кожа вовсе приобрела мертвенно-белоснежный цвет, если не считать алых пятен на щеках. Несколько мгновений он изумленно смотрел то на нее, то на Нерданель, пока не сглотнул и не сделал шаг назад, перестав загораживать проход капитану. — Если их так пугают заостренные уши, то я боюсь представить, что с ними будет на поле брани, — донеслось до ее слуха едва слышное ворчание Нерданель, которое явно не слышал никто, кроме нее и Халбранда. Угол губ Галадриэль вновь дрогнул. Девочка были лишена памяти, но уже было ясно, что у нее действительно очень остренький язычок. Это было очаровательно, но в данной ситуации, это могло выйти им и боком, как и та ее дерзость на корабле, когда она выступила в защиту ее чести. Тем временем, Халбранд наконец отпустил девочку на пол и они втроем начали спускаться по лестнице, прямо за капитаном. С каждым шагом, что они делали, шум в зале становился все тише, а пристальные ничем не прикрытые взгляды вновь были обращены на них. Галадриэль хотелось сердито фыркнуть на столь грубое людское любопытство, которое вызвало одно только ее с Нерданель присутствие. Но она сдержалась. Нельзя было неохотно, но не согласиться с Халбрандом, что все же стоило быть более осторожными с их нынешними хозяевами, даже если тонкость и терпение подчас не были тем, в чем Галадриэль была сильна, несмотря на то, что это были одни из природных черт большинства эльфов. Капитан замер в центре зала, неподалеку от помоста, где стояла, судя по всему, та самая королева-регент и ее канцлер. Он сделал небольшой шаг в сторону и коротко махнул им рукой, давая понять, чтобы они вышли вперед. Гордость Галадриэль была вновь задета таким пренебрежительным обращением к ней, принцессе-нолдор и командующей Северной Армией Верховного короля эльфов!.. И вновь ей пришлось проглотить свое возмущение. Галадриэль почти слышала голос Финрода, который мягко дразнит ее за то, что она такая несдержанная и что драки — это не решение всех проблем, как бы порой ей не думалось иначе. А потом призрачный шепот заглушил более чем реальный. Халбранд тихо сказал ей о том, что им нужно преклонить колени, но тут королева-регент громко заявила, что в этих залах это не приветствуется. Не то, чтобы Галадриэль собиралась этого делать. Эта женщина не ее королева, и даже перед Гил-Галадом, которого как бы не уважала, она вставала на колени только на церемониях широкого масштаба, а не на каждой встрече. — Говори, эльф. Назови себя, — в приказном тоне произнесла королева, окутанная незримой поддержкой своих советников, которые глазеют на них как на неведомых зверей. Галадриэль приоткрыла уста, готовая представится со всей серьезностью и достоинством того, кто заслужил титулы, которые она носит. И замерла. Ведь… Может ли она звать командиром короля, отправившего ее считай что в отставку, даже если это было сделано в сладко-почетных словах о том, что Галадриэль как никто заслужила отдыха в родных краях, и армии, в отличии от нее отбывшей в Валинор?.. Впрочем, даже если эти титулы более не ее, все же она не была никем. Однако же, это ее имя могли еще помнить исторические хроники этих островитян, чей королевский род шел от Эльроса, воспитанного Маглором, ее кузеном и вторым сыном дяди Феанора. И то, что ее муж давно пропал без вести и он уж точно не этот дерзкий смертный, известный капитану именно под этим титулом, а также как «отец» Нерданель. — Я леди Алатариэль из Нолдор, — наконец произнесла она, решив представится тем именем, что ей некогда подарил Келеборн, но на манер, которым оно звучало на квенья или тэлерине, а не на синдарине. Это имя мало кто мог слышать. Эдайны, как и Атани, может и знали об их традициях дарования нескольких имен: то, что дал отец, то что дала мать, то что было даровано, провозглашая честь и славу, и то, что эльф мог дать себе сам. Но едва ли разбирались в том, что порой одно имя на разных диалектах могло звучать по-разному. Для ее гордости это было болезненным решением, упустить все свои честно заработанные титулы, включая ее принадлежность к Золотому дому Финарфина. Но если мыслить стратегически, то сейчас впрямь было бы куда умнее придерживаться относительной анонимности перед тем, как сделать следующий, более чем обдуманный шаг, вместо того чтобы действовать сгоряча. Как для нее самой, так и для ее спутников, и той небольшой лжи, что их связывала и не дала бы разлучить какими-либо обстоятельствами. Галадриэль еще не до конца понимала в этой острой нужде, что возникло в ее душе вместе с вспыхнувшими тогда на плоту узами, и говорило, что им нужно держаться друг за друга. — А я Халбранд из Южных земель, — спустя миг представился ее спутник, чей взгляд на миг буквально прожег ее насквозь, когда она представилась не тем именем, что ему. — А дитя? — задал вопрос мужчина, который мог быть только канцлером Фаразоной. Его цепкий темный взгляд был направлен на Нерданель, а бровь вопросительно приподнята. Галадриэль мгновенно ощутила некую опасность и неприязнь к нему. Чутье ей подсказывало, что ему нельзя доверять. — Наше, — твердо заявила она, положив руку на хрупкое плечико, и стараясь не показать на лице удивление, когда услышала, что синхронно с ней Халбранд сказал тоже самое. По залу разносится хор вздохов, эхом отражающихся от мраморных колонн и рикошетом возвращающихся к ним, звеня громким эхом в ушах. — Ее зовут Нерданель Тельперион, — добавил он и в этот раз Галадриэль все же не удержалась от того, чтобы не бросить на него взгляд. То, что Халбранд дал девочке не только имя, но и то, что могло сойти за эпессе, даже если он об этом мог не знать, было для нее новостью. Впрочем, если само имя ей все еще могло не нравиться из-за ассоциаций с женой ее ненавистного дяди, то Тельперион было вполне подходящим для ребенка прозвищем. Ее серебряные локоны впрямь сияли почти как одно из Древ. Какая-то часть нее не могла иронично не отметить, что, кажется, наконец могла отчасти понять дядино очарование ее собственными волосами, сейчас сама то и дело обращая взгляд на локоны Нерданель, вобравшие в себя, казалось бы, свет самих звезд и луны. — Пара из человека и эльфа, да еще и с потомством? — вскинул бровь канцлер, не скрывая удивления в своем голосе, и покосился на капитана. — Что за чудной улов вам сегодня попался, капитан Элендил? Галадриэль мгновенно взяла на вооружение имя капитана, который их спас и изначально не пожелал представиться. Отчетливо эльфийское происхождение имени она тоже отметила, как и иронию того, что на квенья оно обозначало как «служитель звезд», так и «друг эльфов». Кажется, несмотря на отдаление с ее родом, некоторые следы эльфийской культуры настолько глубоко укоренились в Нуменоре, что даже вражда не может их искоренить. — Моя добрая королева, — почтительно произнес Халбранд, вновь взяв инициативу в свои руки, что ей совсем не пришлось по душе. Он встал чуть ближе, чтобы Нерданель оказалась между ними, а его горячая рука вновь скользнула вокруг ее талии, заставляя ее кожу покрыться мурашками и даря ей расслабленность и комфорт, которого Галадриэль не чувствовала веками и не осознавала, как сильно скучала по этому. — Наш дом был разрушен, а народ моей жены, боюсь, не совсем одобряет нашу любовь, наш союз и его плоды. Поэтому мы и отправились в путь, в поисках нового дома, но потерпели крушение. И если бы не капитан Элендил, то нас ждала бы лишь смерть, — ловко плел свою ложь он. И Галадриэль не могла не испытать тайное восхищение о того, как ловко Халбранд это делал и что каждое его слово звучало так, что невольно начинал верить каждому из них, даже зная, что неправда. Она уловила нарастающий шепот в толпе. Заинтригованный и любопытный шепот. Кажется, местная знать без труда дала себя окутать в паутину лжи, которую столь складно для них плел Халбранд. Чисто из интереса, куда это могло привести и оттого, что у нее самой пока не было лучшего плана, чем брать напором, который сейчас был бы лишним, она продолжила хранить молчание, давая ему говорить и обнимать себя за талию, и при этом все еще цепко сжимала хрупкое плечико притихший между ними Нерданель, для которой пристальное внимание собравшихся была куда более подавляющее и пугающие, чем на улицах Арменелоса ранее. — Надеюсь, что и вы будете милосердны, как приливы, которые вынесли нас на его пути, и дадите нам пристанище на вашем острове, пока я и моя жена будем размышлять, где пустить новые корни, чтобы построить лучшее будущее для нашей дочери, — елейно продолжил Халбранд. Шепот усилился, и теперь в него вплелся отчетливый тон, преимущественно из женских уст, умиления от такой романтичной истории и проскальзывающие имена Берена и Лютиэн, о которых здесь тоже еще не забыли. Галадриэль едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза, даже если такая примитивная реакции в принципе была ниже достоинства любого эльфа. Она не понимала этого очарования, которое некоторые особи любого вида испытывали от этой истории, считая ее примером великой любви. Для нее самой это была история была скорее полная трагедии и эгоизма. Берен и Лютиэн, вольно или нет, стали причиной того, что ее брат, дорогой и благородный Финрод, погиб. Погиб король Элу Тингол, ее наставница Мелиан была настолько убита горем, потеряв мужа и дочь, отрекшуюся от бессмертия, чтобы вернуть Берена из Залов Мандоса, что покинула свое тело, а ее феа отправилась в сады Лориэна, в следствие чего был разграблен Дориат, оставшись без ее защиты. Конечно, эти трагедии также были вызваны Сильмарилями. А не только чувствами Берена и Лютиэн. И без них на свет не появился бы ее дорогой друг Элронд и его брат, создавший это королевство, и многие другие события в Средиземье могли пойти совсем по иному пути, но все же. Галадриэль совсем не считала это историей любви. Но сейчас невольно примерила ее на себя, благодаря лжи ее спутников, чтобы королева и ее народ позволили им остаться, и ей осталось только надеяться, что эта ложь во благо не выйдет им боком, и не приведет к каким-либо сокрушающим трагедиям, как это было в случае Берена и Лютиэн. В конце концов, это впрямь просто ширма для того, чтобы утихомирить своих невольных хозяев, вот и все, верно?.. Галадриэль не хотела признавать, что какая-то часть нее шептала, что это все изменит. Что эта ложь может стать чем-то слишком большим и запутанным, чтобы в будущем ее можно было легко сбросить и забыть. — Народ Нуменора давно живет отдельно от других народов Средиземья, — выдержав паузу произнесла королева-регент. — Но не настолько суров, чтобы отказать в убежище семье, лишь ищущей свое место в этом мире. Лицо канцлера неуловимо дернулось. — И я уверен, что вы, леди Алатариэль, будете не против остаться вместе с дочерью в пределах дворца под охраной нашей стражи, во избежание, так сказать, неловких инцидентов, верно? — добавил он и, вскинув бровь, махнул головой страже, ясно давая понять, что это не был по сути вопрос, на который ждали ответ. Вот только Галадриэль была очень даже против и была более чем готова об этом заявить. Она не собиралась сидеть под замком, как непослушное дитя!.. Особенно, если верно распознала контекст и под стражей собрались держать только ее и Нерданель, в то время как Халбранд мог разгуливать где хотел. Это было несправедливо! Она могла о себе позаботиться в любых… инцидентах, которые могли бы случиться. Но пальцы, вдруг сильно впившиеся ей в ребра, заставили любое возмущение застрять у нее в горле. Галадриэль вскинула взгляд, надеясь, что этот наглый мужчина прочтет в нем все то, что сейчас она о нем, совсем нелицеприятно, думает. Но наткнулась только на вскинутую бровь, едва заметную ухмылку на обветренных губах и совсем не вяжущийся со всем этим взгляд, в котором ясно читалось, что сейчас ей стоит продолжить молчать. Галадриэль прищурилась, молча обещая, что это ему просто так не сойдет с рук. И нахмурилась, когда их более чем ясно отправили прочь, Халбранд вдруг отошел от нее и Нерданель, направившись к капитану. — Ну каков артист, — с ноткой драматичности и в тоже время восхищения в голосе прошептала девочка, заставив Галадриэль опустить взгляд на нее. — А язык-то вовсе покрыт серебром и истекает медом. Это надо иметь природный талант, чтобы так талантливо дурить людям головы. К счастью, Нерданель говорила настолько тихо, что даже Галадриэль нужно было сосредоточится в общем шуме, чтобы ее услышать. И не была до конца уверена, что это предназначалось для чьих-то ушей, кроме ушей самой девочки. Впрочем, она не могла не согласится с весьма проницательным мнением ребенка, чья наблюдательность явно была такой же острой, как и язык. Халбранд был полон сюрпризов и секретов. И Галадриэль все больше убеждалась, что он не был простым работягой из народа, а знак, что был на его шее был не безделушкой, которую тот подобрал где-то на дороге. Не с такими талантами и столь ловким умением лавировать при королевском дворе. За ее спиной раздался многозначительный кашель одного из стражников. Галадриэль стиснула зубы, понимая, что их весьма недвусмысленно подгоняют, желая поскорее запереть где-то подальше от двора. Она мягко подтолкнула Нерданель вперед, не убирая руки с ее плеч, чтобы не потерять ее в толпе. Ее взгляд вновь нашел Халбранда, который как раз разомкнул руки, которыми довольно фамильярно приобнял капитана Элендиля, как будто они старинные друзья. Судя по лицу капитана, он был ошарашен и растерян от подобного обращения, в общем-то, как и сама Галадриэль. Но когда они поравнялись, вместо того, чтобы спросить, что это вообще было, с ее губ сорвалось совсем иное. — «Моя» добрая королева? — едко прошептала она, начав подниматься по ступенькам. — Да ты либо льстец, либо впрямь готов подчиниться любому, у кого есть власть. Халбранд раздраженно скрипнул зубами, а его глаза на миг стали такими темными, что казались черными. — А что, по-твоему, я должен был сделать, жена? — в тон ей прошипел он, небрежно называя ее титулом, который уже не думала, что когда-лбо услышит в своей адрес. — Сходу потребовать у явно враждебно настроенных людей армию, как явно хотела сделать ты? А вообще, Южные земли все еще будут там, где есть, а здесь воистину рай, где я предпочел бы остаться вместо того, чтобы вернуться в это пекло!.. И тебе советую сделать то же самое, вместо того, чтобы нестись вперед подобно неразумному жеребенку. А еще напоминаю, что мы должны думать не только о себе и твоей жажде мести, боя, крови и еще чего там ты хочешь. Галадриэль даже замерла наверху лестницы, по чьим ступеням уже успела подняться и крайне возмущенно уставилась на этого дерзкого наглеца. — Я промолчала, если ты не заметил, когда могла бы!.. — возмутилась было она, но тут Халбранд вдруг обхватил ее за талию и притянул к себе. Она только и успела выставить руку, чтобы упереться ему ладонью в грудь, на миг забыв о том, что происходит, стоило ей ощутить ровное биение сердца. Галадриэль была сильнее его и знала, что без труда могла вырваться из этих неловких для нее объятий. Но забыла об этом, когда другой рукой Халбранд как можно незаметнее вложил ей в руку кинжал. Кинжал Финрода. Ее пальцы рефлекторно сжали изящную рукоять, а взгляд взлетел вверх. Это не был первый раз, когда они оказывались в таком положении. Но именно сейчас Галадриэль впервые настолько сильно ощутила их разницу в росте, а необъяснимый жар, как пламя тысячи костров, запылал под ее кожей, когда она поняла, как близко они соприкасаются. — Постарайся немного притормозить ради нас всех, эльф, и не заводить новых врагов хотя бы на этой неделе, — с ухмылкой произнес Халбранд. Галадриэль хотела было что-то сказать, возмутиться, быть может, или же хотя бы оттолкнуть его, но все, что она могла в этот миг сделать, так это смотреть в этот искрящийся серо-зеленый взор с темными прожилками. И пытаться унять свое нелепое сердце, вдруг бросившееся вскачь, впрямь как самый настоящий дикий жеребенок, и не желало успокаиваться, как бы она не старалась, все больше понимая, что что-то в ее жизни после того прыжка за борт корабля, который должен был привести ее в Валинор, безвозвратно пошло по совсем неведомому ей пути.