Глава 10 или небольшой перерыв

Долбанные уши. Нерданель еще во время прогулки по городу начала понимать, что с ее новыми дурацкими ушами на этом острове будет трудно. Но она не думала, что после драматичного выступления Халбранда, благодаря которому теперь не только капитан думал, что эта парочка — ее предки, но и местная знать, ее и Галадриэль посадят под замок, завуалировав это все под некий жест заботы об их защите. Впрочем, выделенная им «тюрьма» была более чем неплохой для того, чтобы наконец помыться и отдохнуть. Это были покои, где была большая общая гостиная с камином прямо напротив дверей и балконами по бокам, и откуда было еще пару дверей, ведущие в две спальни, надо полагать, а также еще одна, за которой оказалась большая ванна с даже чем-то вроде водопровода, что ее очень удивило, и где могло поместиться сразу десяток людей. Халбранд милостиво уступил ту им, дав первым принять водные процедуры, после чего весьма вальяжно развалился на тахте в гостиной. Он с удовольствием начал уплетать виноград, лежащий в одной из ваз, отчего лица двух служанок, принесших свежую одежду, дернулись. Они явно не оценили то, как какой-то оборванец в грязной одежде развалился на королевской парчовой мебели в цветах морской волны. Галадриэль, впрочем, тоже. Она неодобрительно фыркнула, увидев эту картину, отчего на губах Халбранда расплылась еще одна из его ухмылок. После чего эльфийка настойчиво подтолкнула ее в сторону ванной. Нерданель закатила глаза, вновь ощущая себя третьим колесом в этой компании, но смиренно потопала вперед, желая смыть с кожи соль и грязь. И смущенно замерла уже внутри, когда поняла, что Галадриэль последовала за ней. Она может и была без памяти, но могла сама помыться!.. И еще больше смутилась, когда эльфийка без колебаний скинула свою грязную сорочку и нырнула в бассейн, издав вздох облегчения, когда теплая вода, от которой исходил отчетливый аромат каких-то масел, коснулся ее кожи. Нерданель потопталась на месте, а потом плюнула, предположив, что может в этом мире все мылись как в общественных банях: бабоньки толпой в одной части, мужики в другой, и тоже стянула с себя жесткую от морской соли сорочку. Она быстро забралась в воду и прикрыла глаза, ощутив, как тянущая корка на коже начала растворяться. Как ни странно, но остатки смущения растворились уже через пару минут уютного молчания, пока они смывали с себя грязь их дикого путешествия в море. И когда Галадриэль также тихо и непринужденно подплыла ближе с одним из бутыльков, стоящих на краю ванной-бассейна, и принялась за ее волосы, Нерданель даже не собиралась возражать. Это было даже приятно. На миг она могла даже позволить себе представить, что перед ней впрямь была ее мать, которая бережно помогала ей вымыть и втереть какие-то там настои в гриву, после чего, когда они обе замотались в хлопковые полотна, заменяющие здесь полотенца, и сели на бортик ванной, также аккуратно и без труда помогла расчесать их гребнем от корней до самых кончиков, пока они не стали как шелк. От тоски по тому, чего у нее явно не было в прошлом, и тому, что сейчас это все было просто притворство, Нерданель ощутила, как ее детский организм вновь ее предал, и к горлу подкатил ком, а к глазам — слезы. — Больно? — обеспокоенно спросила Галадриэль, чья рука в ее волосах замерла. — Жаль, что ты правда не моя мать, — выпалила Нерданель и тут же мысленно чертыхнулась, проклиная свой несдержанный рот. Она не видела лица Галадриэль, но ощутила, как на миг вновь в ее сознании ярко и взволнованно-печально вспыхнуло присутствие эльфийки, еще раз подтверждая ее мысль, что те узы, возникшие на плоту, никуда не делись. Просто теперь они были приглушенными и «прятались» в глубине ее разума. Определенно стоило разобраться в этом подробнее и узнать, насколько сильно они их связывали, какие это может иметь последствия и станут ли эти узы сильнее. Судя по тихому вздоху Галадриэль за ее спиной, та тоже что-то ощутила от нее. — Может… может у тебя есть мать? Любая другая семья? — с ноткой неуверенности произнесла эльфийка. — Просто ты не помнишь об этом? Нерданель покачала головой. — Нет семьи. И матери нет, — твердо сказала она. И в этот раз ее мутная память не подсунула ей даже вспышку хоть чего-то. Даже рыжих волос, как было в прошлый раз, еще на плоту, когда пыталась вспомнить о себе хоть что-то. Нет, головой Нерданель понимала, что раз была другая жизнь, то была семья и мать, даже если та ее рано покинула. Вероятно, очень рыжая и погибшая от чьей-то руки, а не умершая своей смертью. Но чтобы оплакивать потерю фактических людей, а не просто факта того, что она была сиротой, и свое одиночество, что, кажется, было частью ее сути, нужно иметь что-то кроме ее цвета волос и того, что она была, очевидно, женщиной. К тому же имело ли сейчас это значение? Когда ее собственное тело так явно сильно изменилось? Окажись даже эта женщина сейчас перед ней или даже ее отец, и они попытались бы с помощью магии установить свое родство, а что-то ей говорило, что та это могла бы сотворить, даже если не помнила как, было бы оно подтверждено? Вдруг эти неведомые силы, что закинули ее сюда и столь сильно ее изменили, поменяли в ней слишком много? Может, даже это тело было не ее вовсе? Может, только ее суть, ее душу взяли и против воли сунули в тело этого ребенка, лишив почти всей памяти, но оставив элементарные знания, и чье лицо в отражение любой поверхности все еще боялась увидеть, и так зная, что едва его узнает? Ребенка, который может даже не был рожден как все живое, а был создан из неведомой магии?.. От этих мыслей у нее разболелась голова, а где-то глубоко вновь начала подниматься паника. Нерданель невольно вздрогнула и открыла глаза, когда ей на плечи легли с виду изящные руки Галадриэль, в которых ощущалась сила, какой нет у людей. Они были едва теплые, особенно по сравнению с почти неестественно горячими широкими ладонями Халбранда, и гладкие на ощупь, без единой мозоли и шрама, что опять же могло привести в замешательство и навести мысли о том, что они принадлежали обычной изнеженной красивой аристократке. А не воину, которым Нерданель почему-то была уже почти абсолютно уверена, что та была. — Ты напугана, — со вздохом сказала Галадриэль. — Едва ли я могу понять, каково это, лишиться памяти и не знать, где ты, кто ты, и что тебя окружает, но одно я знаю точно: мы были сведены вместе с определенной целью… — И с какой? Утонуть вместе в море? — с тенью иронии спросила Нерданель, все еще не оборачиваясь и вместо этого смотря на лазурную узорчатую плитку на противоположно стене. Галадриэль издала тихий смешок и вновь провела гребнем по ее и без того уже тщательно расчесанным локонам. — Нет, — уверенно произнесла она. — Наверняка это куда более благородная и важная цель. Просто мы еще о ней не знаем. «Что-то у меня заранее уже свербит под ложечкой перед лицом этой цели», — уныло подумала Нерданель, но не стала говорить об этом вслух. — А как же твоя цель? — вместо этого спросила она, и вновь рука Галадриэль на миг замерла, прежде чем возобновить движение. — Я слышала, как Хал что-то говорил о мести, каких-то Южных землях и армии. О том, что ее какая-то новая способность «слышать» металл помогла услышать «песню» кинжала, поющего о клятве, горе и длинной истории, который эльфийке тайком вернул Халбранд, украв тот с пояса капитана во время обнимашек, да так, что тот это даже не заметил, она не стала упоминать. — Хал? — вместо ответа спросила та с весельем в голосе. Нерданель закатила глаза. — Лучше так, чем Халбранд, — дернула плечом она. — Мне кажется, что нашему сладкоречивому оборванцу и его владельцу оно не идет. Слишком… просто звучит. То, что у нее было отчетливое чувство, что это даже не его имя, Нерданель опять же не стала говорить, все еще придерживаясь мнения, что если она права и ее фальшивый папенька впрямь какой-то не-человек, объясняться на эту тему с Галадриэль, думающей как раз-таки наоборот, он должен сам. Уж взрослый мальчик. Да и молчать вечно же не будешь о таком, особенно в лицо женщине, с которой у него тут искры летают и все это романтично-взрослое назревало, о чем думать было даже как-то странно и неловко. Видимо, все дело было в тушке, для которой пубертат, взросление и все прочие прелести были еще далеко-далеко. Опять. Впрочем, ее не покидало настойчивое ощущение, что в первоначальном мире сама если и дожила до этого, то впрямь едва ли ее это все коснулось. Довольно унылое осознание. И горькое, ведь если не разум, то душа точно помнила чувство того, что была готова к смерти. Даже приняла ее. А какой-то подросток или молодая женщина может так смиренно и спокойно встретить смерть, как будто то был старый друг? Нерданель не исключала, что это просто она такая была странная, и не боялась того, чего бояться все. — Хмм, — задумчиво протянула Галадриэль. — По меркам смертных более чем нормальное имя. Даже красивое. Нерданель ухмыльнулась. — Имя или его владелец? Я видела, как чьи-то уши порозовели, когда он устроил показательный сеанс обниманий прямо посреди честного народа. Я почти вижу настоящие искры, что между вами летают почти каждый раз, когда вы говорите, — хитро спросила она, наконец повернув голову и бросив на эльфийку веселый взгляд, решив немного подразнить свою спутницу. Галадриэль громко фыркнула. — Его владелец самое раздражающие Дитя Человеческое, какое мне только встречалось за все то время, что я живу, а его поведение заставляет меня краснеть только от стыда! — надменно заявила она, вскинув подбородок, а ее ясно-синие глаза возмущенно сверкнули. — И нет никаких… А потом застыла. — Таким юным созданием не пристало говорить о таких вещах, Нерданель. Особенно такому молодому эльфу, как ты. Это вульгарно и неприлично. Наш вид не относится к отношениям вот так просто, как это делают Атани, — укоризненно произнесла Галадриэль, строго нахмурив брови. — Впрочем, я понимаю, что тебе трудно понять, что можно говорить и делать, а что нет. Это нужно исправить. В конце концов, если Валар послали тебя на моем пути, я просто не могу допустить, чтобы ты осталась без достойного образования и знаний о мире, в котором ты живешь. Звучало одновременно волнующе и пугающе. Первое потому, что ей впрямь было интересно узнать обо всем вокруг, и какой-то частью себя еще надеясь, что это также поможет хоть что-то вспомнить, хотя почему ей знакомо имя Галадриэль и это название: Средиземье и даже немного Нуменор. А второе потому, что эльфийка точно не будет давать поблажек. Она еще плохо ту знала, но уже заметила, что упрямство было одной из ее черт. И если Галадриэль сказала, что у нее будет образование, достойное юного эльфа, то так и будет. Как ни странно, но помимо всего прочего, это так же немного утешало. Значит пока еще Нерданель не придется драться с местными бомжами в порту за самое сухое место для сна и с ними же за еду, честно украденную на рынке. — Ну, если так, то ты можешь начать с того, чтобы рассказать мне наконец кто такие эти Валар? — с энтузиазмом спросила Нерданель, и в следующие мгновения выслушала краткую версию сотворения этого мира. Очень краткую. Поскольку было ясно, что историю, повествующую о том, как Айнур, посредством музыки создали Эа, включая Арду, где они очевидно и были, а задал ее никто иной, как Создатель, Эру Илуватар. Историю о том как уже после некоторые из Айнур, вместо того, чтобы остаться со своим Создателем в Чертогах Безвременья, решили войти в созданный материальный мир, став теми самыми Валар, властителями Арды, и Майар, помощниками первых. Все это нельзя было уместить в небольшую десятиминутную лекцию. Впрочем, даже от этой информации у нее голова шла кругом. И не от масштабности всего этого, а от того, что ее память даже против ее воли начала выкидывать ей какие-то несвязные слова, и картинки, которые Нерданель не понимала. Хотя кое-что, что она все же понимала. Например, то, что определенно слышала не только название «Средиземье», но и что-то о Айнулиндалэ, Музыке Айнур. Но попытки сосредоточиться на этом, пытаясь вспомнить хоть что-то более ясно и четко, были провальными. Разве что только книги. Нерданель смогла выудить из всего этого только четкое изображение какого-то темного места, едва освещенного светом, затхлый запах, пауков и толстую книгу в руках. Ее руках? Неужели это означало, что она читала об Арде, поэтому некоторые названия знакомы? Но как это возможно? Прежде ведь точно жила даже близко не здесь, а в каком-то другом мире, более современном и созданном точно не с помощью божественных Песен. Значит там было известно о других мирах? Нет, почему-то Нерданель так не думала. Так что это тогда значит? Что она что, попала в какой-то сказочный мир, о котором когда-то читала просто для развлечения, не осознавая, что где-то там это могло быть реальностью?.. Хотелось над такой мыслью просто посмеяться, но почему-то было совсем не смешно. — …и было их четырнадцать, но только восемь были великими владыками и владычицами, — продолжала вещать Галадриэль тоном, которому нельзя было не внимать, когда они наконец оделись, и вышли из ванных комнат обратно в гостиную, где их должен был все это время ждать Халбранд. Наверняка очень недовольный, так как они провозились целый час, а может и дольше. Ну, с другой стороны, чего он ожидал от двух женщин, лишенных в море удобства, наконец дорвавшихся до ванны и чистой одежки?.. Вот только в гостиной их никто не ждал. Диван был пуст, как и миска с виноградом. Галадриэль замолчала и прищурилась, окинув комнату быстрым взглядом, а потом парой быстрых шагов преодолела расстояние до частично приоткрытых дверей в большую спальню и открыла их шире. — Он смылся, — констатировала Нерданель, проследовав за ней и тоже заглянув в спальню. Шикарную, кстати, спальню, с большой кроватью с резной спинкой посередине, с камином слева и балконом чуть левее, и это было в кой-то веке в зеленых тонах, а не всех оттенков синего или голубого. Помимо этого, там были большое круглое зеркало, перед которым стоял мягкий пуф, и фарфоровая пиала на изящной кожаной подставке, ясно предназначенной для умывания. Пиала, полная грязной воды, и рядом с которой валялось удивительно аккуратно сложенное тряпье, бывшее шмотками их смертного спутника. Свертка с чистой одеждой, как и высоких сапог, которые принесли для него, тоже нигде не наблюдалось. Галадриэль скрипнула зубами. — Скорее воспользовался тем, что его не заперли, как непослушное дитя, — холодно произнесла она, все еще смотря на кучу тряпок, как будто они ее лично оскорбили. — Ну, я так и сказала: он смылся, — парировала Нерданель и сделала шаг назад, больше не видя смысла пялиться на очевидно пустую спальню. Вместо этого она подобралась к миске с фруктами, где, к счастью, помимо винограда, от которого осталась лишь пустая веточка, были еще яблоки. Нерданель выхватила одно из них и с удовольствием откусила смачный кусок от румяного бока. Сладкий сок брызнул ей в рот, и она даже зажмурилась от удовольствия. Странно, суп на корабле был обычным. Суп да суп. Но яблоко вызвало такой восторг, а вкус был таким ярким, что она едва не завизжала. Как будто помнила о яблоках, знала, как выглядят и какими они должны быть на вкус. Но не пробовала прежде. Краем глаза Нерданель заметила, как в вихре голубой ткани и золотых локонов к балкону пронеслась Галадриэль. Стекла в дверях аж зазвенели, когда эльфийка их распахнула, чтобы выйти наружу. Сидеть на месте и чего-то ждать та явно не хотела. Сама Нерданель была бы не прочь отдохнуть, но ее фальшивым родителям явно на месте не сиделось. И оставаться одной в незнакомых покоях с охраной за дверью, во дворце, полном людей, которые ее ненавидели за одни только уши, который стоял в городе, где опять же было полно людей с подобными же эмоциональными эманациями, не очень хотелось. Нерданель с сожалением вернула надкусанное яблоко в миску и направилась к балкону, откуда открывался воистину прекрасный вид почти на весь город, порт и даже ту реку, по которой они сюда приплыли. Она с опаской посмотрела вниз. Все было таким ярким и потрясающе четким. И виделось ей так далеко и четко, что даже становилось дурно. И непривычно. Как будто прежде ее зрение было паршивым. Нерданель могла видеть раскидистый сад во всей своей красе, могла разглядеть цветы и деревья, включая фруктовые, на чьих ветках были зрелые плоды. Он был довольно пустой, надо заметить, и окружен каменными галереями. Судя по виду, их покои были в дальней части дворца, так как ворот и лестницы, по которой они пришли, не было видно с этого места. Нерданель прикинула примерную высоту до земли и предположила, что они были на высоте примерно пяти этажей. Человеку такой прыжок не пережить даже при всем желании. А вот что там с ловкостью и прочностью у эльфов?.. — Какова вероятность, что мы переломаем кости, если прыгнем вниз? — задумчиво спросила Нерданель. Галадриэль опустила взгляд на нее и вскинула изящную бровь с таким видом, как будто сама сюда вышла просто воздухом подышать, а не потому, что искала способ сбежать. — «Мы»? — многозначительно спросила она. Нерданель вскинула бровь. — Если ты оставишь меня здесь, совсем одну, среди врагов, то будешь самой безответственной фальшивой матерью, какую только можно придумать, леди Алатриэль, — снисходительно ответила она, намеренно назвав ту именем, которым эльфийка представилась перед королевским двором. Как ни странно, Галадриэль не стала ее корить за эти слова, а только едва заметно улыбнулась. А потом хитро прищурилась и объявила, что они не будут рисковать и прыгать. Вместо этого они подадутся в скалолазы, как без слов поняла Нерданель, едва все также сверкающие озорством красивые глаза Галадриэль обратились к стене дворца, где было предостаточно карнизов: как декоративных, так и нет. Она подавила стон, почему-то уверенная, что единичный прыжок вниз пережить легче, чем ползать по стене до самой земли, до которой было почти пять этажей вниз. Возможно, Нерданель немного драматизировала, но, видимо, это было частью ее характера. Или суровый реализм. Скоро она узнает наверняка, а?..