Глава 25 или аудиенция не задалась

Галадриэль была напугана. Это было странно. Нет, Нерданель тоже не совсем нравилось, что их решили разделить, а ее, по сути, взяли в заложники, но это было ожидаемо. Королеве-регенту явно нужны рычаги на двоих свалившихся ей на голову незнакомцев с материка, да еще и из рода тех, с кем они в неких односторонних контрах. Но она была поражена тем, как этому воспротивилась Галадриэль. Как явно испугалась, не хотела ее отпускать, и в то же время разозлилась так, что Нерданель могла это ощущать даже без всяких там мутных уз, раскалившихся от ее ярости, как кузнечный горн. Как… как… прямо как самая настоящая мать. Нерданель невольно ощутила странное тепло в груди, которое росло и росло, распирая изнутри. О ней так никто не волновался. Даже со своей дырявой памятью она точно это знала. Нерданель так была поглощена этими чувствами, что даже не запомнила какими путями ее вел капитан Элендил, от которого почти физической волной исходила вина. Кажется, ему совсем не нравилось отнимать ребенка от матери, и быть чьим-то тюремщиком. Бедняга. Она почти хотела его утешить, но сдержалась. В конце концов, то, что Нерданель могла его в чем-то понять, это не значило, что ей нравилась вся эта ситуация, которая на самом деле была довольно глупой. Они ведь впрямь ничего такого не сделали! Просто попались под весла нуменорскому кораблю, и так-то даже помощи у них не просили. А если бы попросили, то не больше, чем подкинуть их к ближайшему берегу и цивилизации. Но местные вели себя так, как будто они какие-то захватчики, особо опасные шпионы и бомба замедленного действия, причем все и сразу. И сами создавали себе проблемы, накручивая себя и строя какие-то теории заговора. Лично Нерданель думала, что это скука. В Нуменоре было настолько спокойно и обыденно, никаких там громких скандалов с грязным бельем, вывешенным на потеху общественности, ни тебе кровавых битв, что местным стало скучно. А появление сразу двух эльфов и человека вызвало фурор и столь долгожданную волну в закостеневшем от благоденствия обществе. Нерданель совсем не будет удивлена, если Галадриэль добьется своего и получит свою армию, куда солдаты, не участвующие в настоящих битвах уже явно пару десятилетий, а то и больше, ломанутся добровольцами, едва их поманят пальцем. Конец пути она не помнит. Видимо, Нерданель настолько устала после столь долго для ее крохотного тела пути, что буквально на ходу отрубилась и дальше ее явно нес капитан. К счастью, в этот раз ей не снилось ни психоделических снов, ни предзнаменований апокалипсиса с участием вулкана. Она вообще не помнила, что ей приснилось. Было такое ощущение, что Нерданель вообще не спала. Нет, она явно спала. Но ощущения было такое, что она просто закрыла глаза, а потом открыла, а за широкими окнами уже давно ярко светило солнышко, и ветерок шевелил занавески. Тело ощущалось тяжелым и деревянным, голова гудела, а желание упасть обратно на подушку велико. Но желудок был иного мнения и Нерданель все же оторвала тушку от удобной перинки, когда нос уловил аромат чего-то вкусненького, что ей принесли пока она спала. Завтрак, найденный в соседней комнате, где обнаружилась гостиная, такая же шикарная, как спальня, где она продрала глаза, был шикарным, а одевание в компании молчаливых служанок, боязливо косящихся на ее уши, как будто они ее укусят, унизительным и напряженным. Нерданель была рада, когда они оставили ее в покое, а уже спустя полчаса была готова изменить свое мнение. Лучше бы они все же остались. Конечно же, двери были заперты, так что ей было не выйти из комнаты, являющейся, по сути, ее тюрьмой, и книжек ей никто не оставил, поэтому заняться здесь было попросту нечем. Нерданель уныло побродила по покоям, рассеянно то и дело потирая грудь, где неприятно все ныло из-за до предела натянутых уз с ее фальшивыми родителями, которые точно были во дворце, но слишком далеко, в другом крыле, и тяжело вздыхая. Она от скуки попыталась использовать магию, но добилась только того, что у нее сильно заболела голова, а бедные атласные подушки, которые пыталась левитировать, эпично взорвались, частично осыпав перьями всю гостиную. — Ребенком быть отстой, — уже в который раз простонала Нерданель пустым комнатам, лениво следя за теми перьями, которые отказывались приземляться рядом со своими «товарищами» и парили в воздухе уже примерно полчаса. Наверное, ее должно беспокоить то, что войдя сюда кто угодно мог увидеть этот странный феномен и явно не придет от этого в восторг. Скорее ее сожгут, запрут в менее комфортной тюрьме, или ее уши просто отвалятся от чьего-то визга. Но не волновало. Скука накатывала все сильнее, и она была согласна на что угодно. Даже на визг, крики и словесные проклятия. Ее лениво скользящий вокруг взгляд остановился на окне. Кажется, королева-регент решила быть предусмотрительной и выдала комнату без балкона, чтобы ее гости не свалили через него как в первый раз. Это было несколько нелепо, и доказывало в очередной раз, как сильно местные забыли о том, на что были способны эльфы. В конце концов, Галадриэль помог выбраться не балкон, а крепкие плотные кости, которые не так просто сломать, и очень ловкие и грациозные ноги, способные без труда ходить по самому тонкому карнизу и не важно на какой высоте. Нерданель не собиралась вылазить в окно. Думала, может просто попялиться в него, чтобы хоть немного отвлечься. А потом она вдруг ощутила, что давление уз немного ослабло. Значит Галадриэль или Халбранд, а может и оба, были где-то рядом, а вот зуд в ногах, которым нужно было куда-то бежать, усилился. Затея была глупая. Замок большой и где точно они могли быть, может этажом ниже, а может выше, точно сказать трудно. И тем не менее, Нерданель обнаружила, что открыла настежь окна и вылазит на карниз. Вниз она старалась не смотреть, сосредоточившись только на своей задаче, которая из найти своих спутников быстро сократилась до добраться живой до следующего окна. И она ее достигла. Нерданель валилась в какую-то комнату — спасибо, что хоть окна тут были открыты! — по соседству с той, где поселили ее, вслух проклиная себя, своих спутников и всех нуменорцев вместе взятых. О том, что здесь кто-то может жить, она подумала уже после того, как приземлилась на пол, буквально колбаской скатившись на него с подоконника. Нерданель сначала замерла, а потом медленно вскинула взгляд и настороженно огляделась. К счастью, комната была пуста. Она была почти такой же, как та, где ее поселили, но только не в золотых тонах, а изумрудных. Наверное, это было крыло для важных гостей. Нерданель встала и, отряхнув платье, торопливым шагом добралась до дверей. Она тихо приоткрыла дверь и аккуратно выглянула, чтобы обозреть путь. Коридор был удивительно пустым. Даже стражи не было. Видимо, королева-регент посчитала, что одного ребенка сдержит и замок на дверях. Наивная женщина. Нерданель убедилась, что кончики ее ушей прикрыты, как и часть волос, расшитым золотыми нитями платком, который ей хватило ума свистнуть из гардероба, обнаруженного за одной из дверей в спальне, и выскользнула наружу. Куда идти, она все еще не знала, но решила положиться на то же чувство, которое привело ее в прошлый раз к Халбранду, заседающему в той таверне, где также паслись заносчивые кузнецы, справедливо получившие по заднице. Но в этот раз это было не так просто сделать. Ее тянуло в две разные стороны, и от этого было трудно сосредоточиться. Кажется, она немного ошиблась, и ее спутники разошлись в разные стороны. Впрочем, помогла головная боль. Ну как помогла, Нерданель какое-то время слонялась по похожим коридорам, расписанным фресками и выложенным мозаикой, прячась от людей, благо мелкая, и могла спокойно спрятаться за любой статуей или кадкой с цветами. И когда свернула в очередной раз, вдруг ощутила, как тяжесть в груди стала еще легче, тело уже не ощущалось таким побитым, а головная боль начала затихать буквально с каждым шагом, что она делала вперед. У нее будто открылось второе дыхание и в какой-то момент Нерданель даже не поняла, как начала бежать по коридору в припрыжку. А как поняла, так быстро себя одернула. Во-первых, она не ребенок, как бы там не выглядела, или ей нравилось так думать, а во-вторых, это привлекало не нужное внимание. Честно говоря, Нерданель была удивлена, что ее вообще еще никто не поймал и ей довольно успешно удавалось передвигаться по замку. Как будто удача была на ее стороне. Какая-то часть нее замечала, что обычно ей такая удача выходила боком, но Нерданель не особо обращала на это внимание. Хотя бы потому, что все равно едва помнила причину, почему такие мысли у нее вообще возникли. Прятаться было все труднее. Она спустилась куда-то ниже, и коридоры стали больше, как и народу в них. Нерданель про себя молилась о том, чтобы ее просто не замечали, и совсем не заметила, что люди, особенно те, кто все же заметил бродящую по коридорам девочку, из-под чьего платка были видны пряди непривычных для острова серебряных волос, начали отводить взгляд и растерянно моргать. Ее головная боль почти сошла на нет, а тело перестало ощущаться так, как будто его хорошо отпинали, когда Нерданель на ее горизонте появились высокий двухстворчатые двери, на которых была изображена золотая звезда Нуменора. Галадриэль была там. Это была совершенно четкое осознание, как и то, что Халбранда с ней не было. Сейчас Нераднель могла понять разницу, хотя все еще не понимала, как эти дурацкие узы работают. Разве что только ясно, что они все же могут находиться достаточно далеко друг от друга, испытывая лишь дискомфорт, а не нечеловеческие муки. Нерданель немного растерялась, не понимая, что ей теперь делать. У нее было отчетливое подозрение, что Галадриэль добилась своего и сейчас у нее была аудиенция у королевы-регента. Если сосредоточиться, то она почти могла слышать два женских голоса из-за толстых дверей и еще более толстых стен. Значит ворваться внутрь было не вариант. Во-первых, это было как-то по-детски, а во-вторых королева-регент могла в следующий раз запереть ее где-то в менее комфортабельных покоях. Нерданель уже было собралась спрятаться за статуей из бронзы, изображающего какого-то война на колеснице, и подождать, пока Галадриэль закончит «пытать» своими планами королеву-регента, а потом проследить за ней и показаться, когда путь будет чист и не будет свидетелей. Но тут ощутила, как вспыхнула злость и разочарование. Вот только это были не ее чувства. А ее фальшивой матушки, которая теперь точно была прямо за этими дверями. Да, они были настолько сильны, что у нее в висках вновь застучала кровь, а сердце забилось чаще. Нерданель не исключала, что королева-регент оттуда живой и одним куском могла не выйти, так сильно была зла Галадриэль. Ноги понесли ее вперед до того, как она успела об этом подумать. Нерданель почти без труда приоткрыла дверь и проскользнула в небольшую щель, надеясь остаться незамеченной так же, как и в коридорах, пока не станет ясен весь масштаб грядущей катастрофы. — …буря во мне! — донесся до нее ясный голос Галадриэль, стоявшей на возвышении на другом конце зала, возле стола, и стоящим чуть поодаль капитаном Элендилом. Его взгляд был полон тревоги и метался между эльфийкой и королевой-регентом, стоявшей в центре зала, явно собиравшейся уйти перед тем, как Галадриэль разразилась новым спичем. Нерданель шмыгнула за колону около двери, пока ее никто не заметил, и продолжила наблюдать за развернувшейся сценой априори болея за свою фальшивую мать, которой в любом случае доверяла больше, чем всем нуменорцам вместе взятым. — И не тебе усмирять эту бурю, дитя, — продолжила тем временем Галадриэль, чей голос разнесся по всему залу эхом, хотя она не сильно повышала голос. Ее волосы сияли золотом, поза была воинственной, а в глазах бушевала та самая буря, о которой она говорила. Казалось, что ее присутствие занимало весь зал, и она возвышалась над всеми, кто был вокруг нее, и даже над королевой-регентом. — Я воевала против Моргота, когда твой драгоценный остров был лишь грудой камней на дне Расколотого моря, — холодно сказала Галадриэль. — Я ходила по землям по ту сторону моря задолго до того, как Элрос, которому должно быть стыдно, во что превратились его потомки, был ребенком, резвящимся на берегах гавани Сириона. Поэтому меня, может, и отвергли, но я все еще знаю, за что борюсь и против кого. И понимаю, что ты глупа, если думаешь, что когда Саурон вернет себе полную силу, тебя спасет море, за чьим покровом прячешься в своем золотом дворце, построенном эльфами, которых так презираешь и чья кровь все еще течет в твоих жилах. Она вскинула подбородок. — Пока еще не поздно, помоги мне вернуть земли моего мужа, — решительно добавила Галадриэль, даже не споткнувшись на слове «муж». — Они один из последних рубежей перед лицом зла, где гнездятся орки, мерзкие создания Моргота, которые без труда разграбят и твои же все еще существующие колонии на берегах Средиземья. Или это уже не твои люди?.. И прищурилась. — Либо дай мне поговорить с королем, от чего лица все еще пока говоришь ты, регент, — закончила свой спич эльфийка, и Нерданель едва сдержалась, чтобы не зааплодировать, такой впечатляющей была Галадриэль в своем гневе. Это было едва заметно, но стоя за спиной королевы-регента, она заметила, как та чуть отшатнулась назад. Как будто Галадриэль ее физически ударила, а не только окатила волной словесного праведного возмущения. А потом громко рявкнула страже, стоящем по краям зала, — хотя для чего? Они даже не заметили, как сюда ввалился якобы запертый в покоях ребенок-эльф! — арестовать Галадриэль и запереть в подземельях. Рядом с мужем. Проклятие. Нерданель хотелось побиться головой о стену, но вместо этого она быстро прошмыгнула в еще приоткрытые двери зала, слышал звон доспехов за спиной и возмущенные слова Галадриэль, не оценившей такого с собой обращения. Как бы ей не хотелось помочь, но выдавать себя сейчас было глупо. Договориться с королевой-регентом не вышло, а это значит, что ее фальшивых родителей вполне могли не только запереть, но и вообще казнить, даже если она не уверена, что их обоих также просто убить. Короче, пора валить. Но для начала ей нужно найти способ вызволить их обоих из тюрьмы, и, сидя в соседней камере или взаперти вообще, Нерданель им не поможет. И вновь молясь, чтобы удача, какой бы сомнительной она ни была, ее не оставила и ее никто не заметил, Нерданель, дождавшись, когда стража выведет Галадриэль из зала, начала перебежками, прячась тут и там, следовать за ними в подземелья, где, видимо, уже мял булки Халбранд или вот-вот будет мять.