Глава 26 или ну, почти побег

Она перегнула палку. Нет, Галадриэль не жалела ни об одном слове, сказанном на аудиенции у королевы-регента, и если бы та ее не выпроводила, то сказала бы куда больше. Да как эта смертная девочка смела так с ней говорить?! Как будто она какая-то простолюдинка, пришедшая к ней на поклон. Да, королева-регент не знала ее истинного имени и титула, но все же элементарное уважение могла проявить. Могла проявить сострадание к людям Южных земель, страдающих от гнета орков!.. В конце концов, как правитель, ее первой заботой был народ, а не высокомерная обида и ненависть к эльфам, которые столько им дали. Галадриэль холодно зыркнула на солдата. Он толкнул ее в камеру сильнее, чем нужно, да еще и посмел ухмыльнутся, когда она обернулась к нему. Кованная дверь захлопнулась, запирая ее в камере, выкованной и сконструированной определенно с эльфийским мастерством и магией, благодаря чему в нее можно войти, но невозможно выйти. Без ключа и помощи извне. Ну какова все же наглость этих Эдайн! Они ведь бесцеремонно использовали изобретения и умения эльфов, но при этом ненавидели их, да еще и выказывали некое превосходство! Сами бы придумали и создали что-то хотя бы вполовину столь величественное и неповторимое, а уже потом пытались встать на ступень выше эльфов. Галадриэль сердито стукнула кулаком по прутьям. Не способная сидеть на месте, она начала расхаживать по небольшой камере, рассеянно потирая грудь. Непривычное тянущее ощущение в сердце, как будто оно обратилось горячим булыжником, и смятение в душе мучило Галадриэль всю ночь напролет, не давая уснуть, после того как ее разлучили с Нерданель, а потом и с Халбрандом, которого все же заперли по соседству, а не в другой части замка. Только сегодня утром, когда она говорила с королевой-регентом, это чувство немного отступило, но сейчас вновь вернулось, в десяток раз гроше. Как приливная волна, было отступившая в море. И теперь причиняло ей дискомфорт и боль. Она не сомневалась, что это были узы. Галадриэль в который раз отметила, что ей нужно больше узнать о них: как именно действуют, что дают и на какое расстояние они могут покинуть друг друга. Нет, она предполагала, что они могут уехать даже на разные концы острова, но вот самочувствие явно будет ужасным. Хуже, чем сейчас, когда ее, Нерданель и Халбранда разделяет почти целый замок… Или нет. Не прошло и десяти минут, как до ее ушей донесся лязг доспехов и шаги. Тяжелые мужские шаги как минимум трех пар ног. Вскоре на лестнице, за скульптурой госпожи Уинен, почему-то расположенной по центру тюремного блока, показались двое солдат и идущий между ними Халбранд, которого она не видела с тех пор, как их расселили в соседние покои вчера ночью, по прибытию в замок. И вновь этот глупый смертный ухмылялся. Его явно мало волновало то, что его схватили и вели двое солдат в подземелья, чтобы запереть в камере. Он вальяжно шел и даже подшучивал над солдатами, за что получил пару тычков. Галадриэль невольно ощутила укол сочувствия к нему и беспокойства, ярко помня синяки на его груди и ребрах. Смертные исцеляются не так быстро, особенно без магии, как эльфы, и ссадины, должно быть, все еще беспокоили его. Не то, чтобы он это признал. Халбранда завели в соседнюю камеру, куда более грубо, чем ее, толкнув внутрь и с громким лязгом захлопнув дверь. Галадриэль невольно поморщилась от неприятного звука, больно резанувшего по ее чувствительным ушам, отчего-то подозревая, что солдаты намеренно так громко захлопнули решетку. — Ну, и почему мы здесь, моя милая госпожа? — с весельем спросил Халбранд, едва солдаты скрылись. — За новую драку на улицах? Ей бы должно разозлится, но вместо этого угол ее губ предательски дрогнул. — За подстрекательство к мятежу, — недовольно фыркнула она, и в ответ получила раскатистый глубокий взрыв смеха, прокатившемся эхом по подземельям. Галадриэль покачала головой, и вскинула взгляд к потолку, в безмолвном вопрошании, за что ей все же на пути попался этот несносный смертный. — Надо полагать, ты вновь бежала вперед и напролом, как дикий жеребенок, которым ты и являешься, и королева-регент не оценила твоей жажды взять ее людей, с ее оружием, на ее кораблях, на материк, чтобы совершить твою месть? — со все еще широкой ухмылкой произнес Халбранд и завалился на койку, положив руку себе за голову. — О нет, как она могла? Его явная насмешка и веселье разозлили Галадриэль и, не удержавшись, она схватила со своей койки подушку и бросила ее в сторону смертного, но разделившая их клетка не давала ее снаряду достичь цели, а вызвало лишь еще один взрыв смеха. Она сжала руки в кулаки и сердито уставилась на этого наглого смертного. — Я же для тебя старалась, неблагодарный! — порывисто выпалила Галадриэль. Смех в соседней камере тут же стих, и она, гордо вскинув подбородок, ожидала от этого глупого мужчины очередные возражения на тему того, что ему это не нужно. Но вместо этого, ее встретило молчание. Галадриэль пристально смотрела на то, как тени набежали на лицо Халбранда, который плавно встал с кровати, и, подойдя к решетке, охватил прутья руками. Его немигающий взгляд буквально пронзал ее насквозь, и она невольно подобралась, чувствуя, как ее инстинкты на миг ощутили опасность. Хотя это же просто смертный!.. И все же. — Ты же понимаешь, эльф, если твоя глупая затея все же даст корни в голове королевы-регента, если ты добьешься своего, то в Средиземье мы отправимся вдвоем? — неожиданно сказал Халбранд вместо всяких возражений. Галадриэль на миг растерянно нахмурилась, не совсем понимая, что он имеет ввиду. А в следующий ощутила еще одну вспышку злости. Злости и страха. — Она не может забрать Нерданель! — выпалила она, невольно делая шаг вперед. Халбранд мрачно усмехнулся. — Она уже забрала нашу маленькую звездочку, эльф, что ты должна была уже заметить если не своими острыми глазами, так острой болью в груди, которая мучает тебя так же, как и меня все это утро, — сказал он почти без следов привычной насмешки и сарказма. — И даже если ты добьешься аудиенции у самого короля, что мешает ему согласиться с твоей затеей, но взять в залог верности наших слов Нерданель? Оставить ее здесь, пока мы будем там? Ты готова на это? Стоит твоя месть и погоня за тенями жизни этого необычного ребенка, буквально упавшего нам под ноги? Галадриэль невольно отшатнулась. В глубине души она отчего-то знала ответ. Однозначный ответ, который все же не могла произнести вслух. Ибо озвучить — значит признать, что она потратила десятилетия своей жизни впустую. Что впрямь все эти годы просто гонялась за дымом, за чьей завесой не было ничего, кроме ее собственного отражения, поглощенного эгоизмом, черной злобой и высокомерием, которое боялась раньше увидеть и признать окончательно, как глубоко в ней пустило корни Искажение. Миазмы Моргота, отравляющие все, чего касались, даже чистый свет Эльдар и священной фэа. Неожиданно она ощутила, как узел в груди начал ослабевать. Тот самый, что горел огнем все утро и часть ночи, не давая дышать полной грудью. Тот самый, что связал ее узами со смертным и девочкой-звездой, и впрямь причинял боль, как и сказал Халбранд. Все тише и тише становилась боль, пока наконец Галадриэль не смогла вздохнуть полной грудью. Она невольно отвернулась от Халбранда, краем глаза отметив, что он сделал тоже самое, и обратила взор на лестницу, прямо на статую, изображающую госпожу Уинен, частично погруженную в волны. Шаги были настолько тихими, что даже ее острый слух едва смог уловить их. Не прошло и минуты, как появились сначала босые хрупкие ступни, а следом и невысокая фигурка, в немного запачканном платье и расшитом платке, и криво завязанном на голове, в явной попытке прикрыть серебряную гриву, чьи пряди все равно выбивались из-под ткани и вились вокруг красивого личика. Нерданель быстро-быстро спустилась по ступенькам, придерживая подол платья, на которое не переставала бурчать себе под нос, и то и дело оглядывалась через плечо, явно высматривая преследователей. — Ну что, вас все-таки посадили за неисполнение родительских обязательств, горе-родители? — с ехидцей спросила Нерданель, едва спустилась и, обогнув скульптуру, увидела их. Галадриэль закатила глаза, а Халбранд неприлично громко рассмеялся в своей камере, как будто услышал отличную шутку. На самом деле, она и сама с трудом удерживалась от улыбки, полной облегчения и радости при виде здоровой и улыбающейся мордашки девочки, даже если часть нее хотела отругать ее за грубый язык, столь не идущий этому хрупкому милому с виду созданию. — Как бы мы ни были плохи, судя по звону, который я слышу даже без эльфийских ушей, ты все равно нас достаточно любишь и ценишь, чтобы найти в этих лабиринтах и освободить, — весело сказал Халбранд, оттолкнувшись от прутьев, что разделяли их камеры, и подойдя к тем, что отделили его от свободы. И впрямь, Галадриэль только сейчас заметила, что в другой руке Нерданель держала связку ключей. Ее сердце на миг сбилось с ритма от мысли, как этот несносный ребенок рисковал, украв у вооруженных взрослых солдат связку ключей, которая явно не на полу без присмотра валялась. — Это было опасно, — укоризненно произнесла Галадриэль, хотя внутри нее, помимо страха, зажглась искра гордости. — Вдруг бы тебя заметили и причинили боль? Нерданель замерла в паре шагов от камер и посмотрела на нее этим забавным снисходительным взглядом. — Что значит «вдруг» заметили? — сказал этот несносный ребенок. — Мне нужен был отвлекающий маневр. А лучший маневр, это тот, где тебя видели все. Желательно вытворяя какую-то жуть, способную собрать толпу. — Сажа на твоем лице — это следствие этого… маневра? — все также весело спросил Халбранд, кивнув на Нерданель, на чьей щеке действительно было немного черных пятен. Девочка торопливо потерла щеку. — Может быть, — протянула она, и, подняв связку ключей, сделала шаг вперед, ближе к камере Галадриэль. — Кстати, я не только… одолжила ключи, чтобы спасти вас, но и услышала пару любопытных сплетен, пока бегала тут по закоулкам. — Каких же? — вскинула бровь Галадриэль, с едва заметной улыбкой смотря, как Нерданель вставила ключ в замок и забавно поморщилась, когда поняла, что не тот. — Король давно в беспамятстве и вот-вот двинет кони, вот что шепчут служанки на кухнях, куда я случайно свернула, — пропыхтела Нерданель, попробовав еще один ключ и вновь неудача. — Шепчут, что коронационное платье для королевы-регента давно готово, как и гроб для ее отца. Ждут только часа, когда одна нырнет в царскую одежку, а другого положат в мраморный макинтош. Галадриэль показала головой. — Двинет кони? Мраморный макинтош? Что за вульгарщина? — рефлекторно пожурила ребенка она, на самом деле больше зацепившись за слова о том, что король Тар-Палантир давно лишился разума и вот-вот умрет. Значит нет смысла искать встречи с ним. Король правил лишь номинально и королева-регент была истинной властью уже давно. И с ней у Галадриэль разговор впрямь не задался. Что тогда? Неужели впрямь стоит отказаться от всего этого? От ее мести и погони? От Южных земель, раздираемых набегами орков, этих порождений тьмы? Земель, которые на миг, тогда, в зале, впрямь сама поверила, что хочет освободить не как еще один регион, просто потому, что хотела избавиться от орков, а как место, где… был ее дом. Дом ее мужа, который не муж вовсе. Где мог быть ее дом. Ее голова дернулась вверх в тот же миг, когда Нерданель издала восторженный тихий вскрик, а ключ в замке щелкнул. Галадриэль с колотящимся сердцем услышала хор тяжелых шагов и лязг доспехов, который быстро приближался к подземельям. Она шагнула вплотную к решетке, и, дернула на себе открывшуюся было дверь, вызвав невольный писк у Нерданель. — Прячься, — строго прошептала Галадриэль, со скрытым беспокойством смотря на девочку. Ту самую, что, может, сейчас и смогла сбежать из своего плена, но в следующий раз ей могло так не повезти. Им могло не повезти. И, как сказал Халбранд, ее впрямь могли вновь забрать, спрятать намного лучше, чем в этот раз, и сделать пленником этого острова и его оступившегося народа. Или даже убить, хотя об этом Галадриэль и думать не хотела. Ведь для нее, как для эльфа, убить дитя, особенно эльфийское дитя, казалось чем-то невозможным. Но она была достаточно бывалым воином, видевшим многие ужасы, чтобы понимать, что то, что для нее святотатство, для других — ничто. Для смертных людей с их страстями и жестокостью — ничто. Нерданель тоже обернулась. Видно, она тоже наконец услышала, что у них скоро будет компания. Девочка тихо выругалась, из-за чего Галадриэль в очередной раз хотела ее отругать. Нерданель, бросив на них обеспокоенный взгляд, метнулась влево, вдоль ряда других пустых камер, пока не исчезла в тени. В груди Галадриэль вновь вспыхнуло неприятное ощущение, но очень слабое, давая понять, что девочка далеко не ушла. Галадриэль против воли переглянулась с Халбрандом, чье лицо приобрело довольно мрачное выражение, а потом постаралась придать себе как можно более непринужденно-оскорбленный вид. Она сделала шаг назад. Ей пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы не повернуть голову и не начать вглядываться в темноту подземелий, чтобы поймать блеск серебреных локонов. И еще больше, чтобы подавить беспокойство из-за того, что Нерданель бегала в этих потемках такая маленькая и совершенно одна, беззащитная, как ягненок. Галадриэль, не поворачивая головы, чувствовала, что Халбранд повторил ее движение, и отступил от решеток. И была почти уверена, что его одолевают схожие чувства, что мучили ее саму. Даже не из-за уз, а из-за чего-то незримого, что странно их роднило и притягивало с первого мига, как они встретились в море. Но задумываться об этом вновь не было времени. Шаги стали ближе и громче, и на лестнице показались первые тени их визитеров, чьи намерения были явно не дружественными, как и все на этом когда-то гостеприимном острове.