Пролог

      Худощавый юноша стоял на соседней табуретке, развязывая петлю на шее уже синеющего трупа. Рыдания женщины, исходящие из соседней комнаты, не доходили до ушей мальчика, он ничего не слышал, кроме противного скрипа толстой веревки. Дрожащие пальцы аккуратно развязывали путы, но вот удержать тяжелое мужское тело не удалось, — оно упало на деревянный пол. Юноша вздрогнул от громоздкого звука и посмотрел на труп, безвольно валяющийся и уже не испытывающий никаких живых эмоций.        Парень ощущал себя, словно в дымке... ноги ватные, руки дрожали, а тело пробивали каждые несколько секунд мощные вздрагивания. Он на нетвердых ногах спустился на пол и посмотрел на лицо мужчины. Смирение, отчужденность... все эти чувства увековечились на лице трупа, но юноша нарушил эту смертную красоту, закрыв глаза умершему.        Он поднялся на ноги и направился в соседнюю комнату, где за столом рыдала грузная женщина, уткнувшись лицом в руки. Парень обозначил свой приход шарканьем ног, но уже заранее склонил голову и не смотрел на печаль собеседницы.        — Мам... я снял папу, - очень тихо шептал он, - что делать дальше?        — Господи, Господи, Господи...        Мать качала головой, не веря своему горю, стараясь этими движениями вернуться в реальность. В ней была еще надежда, что все это просто плохой сон, что вот она проснется, и все будет на кругах своя. Но этого не происходило, сын все так же стоял в проходе, пуча стеклянные глаза в пол, а голос мужа так и не был слышен из соседней комнаты. Нет, это не сон, ничего как раньше уже не будет.        Женщина прибольно ущипнула себя за руку и повернула опухшее от слез лицо, взглянув на сына.        — Это ты во всем виноват, - уже окрепшим голосом произнесла она. - Ты довел его. Только ты в этом виноват, никто более.       Юноша выпучил глаза, глядя в глаза матери. Его сердце пропустило удар, а голова снова опустела, будто его ударили чем-то тяжелым. Парень непонимающе нахмурился, мигая глазами, а после поправил сальные волосы мокрой от пота ладонью.        — Но... где я провинился?        — Везде, Михаил, везде. Смерть отца на твоей совести. Это ты, мразь, наговорил ему всякой чуши про меня.        Михаил проморгался, а после решил удалиться. Ком в горле нарастал с неумолимой скоростью, нужно было хоть как-то освободить свою душу.        Парень зашел в свою комнатушку, рухнул на пол, больше не чувствуя хоть какой-то силы в теле, но разрыдаться не сумел. Слезы не текли, а какой-либо мощи переместиться хотя бы на постель не было. Он медленно закрыл глаза, в мысли шел свежий лес, прохладный ветерок, где-то нежно журчала вода, напевали свою оду птицы...       Он провалился в эти ощущения, забыв о своей пропахшей смертью квартире, о сером городе Новирске, о матери, что вечно пилила мозг, о проблемах в школе и личной жизни. Все это ушло на второй план, а сейчас Михаил полной грудью вдыхал свежий лесной воздух, сминая в ладонях сочную траву. Его глаза блаженно сощурились, довольство жизнью разливалось по всему телу, словно сладкий мёд.        Юноша открыл глаза и слегка нахмурился, увидев на берегу журчащей речушки чью-то фигуру. Издалека он увидел лишь длинные светлые волосы, да мешковатую одежду, но было заметно по размеру, что под ней пряталась красивая фигура. Михаил поднялся и прильнул к дереву, под которым все это время отдыхал. «Девушка? Что здесь делает девушка? Это же мой мир, как тут может быть кто-то кроме меня?!»        Но между тем, белокурая красавица сильно щемила сердце; ему так хотелось провести по этим волосам ладонью, почему-то ему казалось, что от них пахнет теплым молоком. Михаил медленными, паукообразными шагами направился к ней, боясь спугнуть ее, но при этом пытаясь нахохлиться, дабы показать себя лучше, чем есть на самом деле. Подойдя к ней сзади, он испугался, когда она обернулась и посмотрела на него из-под длинных ресниц. Михаил забыл вовсе себя, утопая в голубых глазах и мечтая лишь о том, чтобы никогда не выплыть.        — Ох, я уже и забыла, что ты здесь есть, - ласково ворковала блондинка. - Я думала, что ты никогда ко мне не подойдешь.       — Кто ты?        — Меня зовут Амфета, я твоя... ну, скажем, твоя подруга. У тебя снова что-то произошло, раз ты снова здесь?        — Да, - неуверенно говорил Михаил, отводя взгляд от пронзительных голубых глаз. - Мой отец повесился, а мать обвинила в этом меня. Как-то... печально все выходит.        Амфета задумчиво опустила взгляд, рассматривая маленьких золотистых рыбок под толщей воды.        — Да, это действительно грустно. Но, может, это было необходимо.        — Они друг друга не любили, да и... мне плевать на него. Я хочу побыстрее свалить отсюда. Я уже устал от нападок мамаши.        Амфета откинула волосы назад, но не смотрела на Михаила, продолжая глядеть куда-то вдаль, сквозь горы и леса.        — А ты... ты здесь живешь?        — Да, еще один плод твоего воображения, - насмешливо проговорила девушка.        — Я на самом деле удивлен, что мое воображение могло сделать что-то столь совершенное.        Амфета похлопала ресницами, скрывая смущение под легким махом ладони, но Михаил видел ее полуулыбку, от чего и сам был невероятно счастлив.        — Тебе пора просыпаться. Скоро мать захочет тебя увидеть.       — Я хотел бы провести больше времени с тобой, Амфета.        — Только не пугайся, когда увидишь меня в реальности.        Михаил нахмурился, желая переспросить ее, но именно в этот момент ему в щеку прилетел сильный удар.        Юноша открыл глаза, удивленно уставившись на мать над собой. Запах алкоголя уже о многом ему говорил...        — Сука, ты что разлегся?! Мне за тебя все делать надо?!       Когда-нибудь это все закончится, когда-нибудь он уедет из этого проклятого Новирска, и когда-нибудь будет счастлив, но пока мать снова нещадно его лупила, в его мыслях не было ничего, предательски пусто, как оно бывает, когда уже полностью разочаровался в этой жизни. Он старался оправдать ее поведение, старался понять, что смерть отца повлияла не только на него, но разве можно простить человека, что не пытался вылезти из вечной греховной ямы?