И тогда король засмеялся

Все жители Семи Королевств от мала до велика знали, что едва ли можно найти человека печальней, чем их король, Эйгон Таргариен, третий своего имени. Конечно, те, кому хватало мозгов, понимали, что на то были причины: сложно улыбаться, когда твоя семья с упоением убивает друг друга в кровавейшей из войн со времён Завоевания, когда с утра верные подданные и добрые горожане к вечеру становятся неуправляемой толпой мятежников, когда твою мать заживо сжирает на твоих глазах дракон… Кто-то предпочёл бы вовсе не жить, чем нести такой груз на плечах, кто-то ударился бы в одну из крайностей – фанатичную набожность или самый разудалый разврат, – но Эйгон Третий жил и царствовал строго, справедливо и без самодурства, плотно сжав губы, улыбка на которых была столь редким гостем, что каждое её появление становилось поводом для продолжительных сплетен. Однако были у Скорбящего Короля и поводы для радости. В его красавице-жене, королеве Дейнейре Веларион, хватало любви и улыбок на них двоих, и именно она была настоящим сердцем всего двора. Сам Эйгон, возможно, и был внешне холоден и нелюдим, в её присутствии всегда немного оттаивал и становился чуть более любезен и участлив; у всех, кто видел их вместе, не было никаких сомнений, что Дейнейра владеет его сердцем, пережившее к шестнадцати годам слишком многое. Опорой Эйгону был вернувшийся из Лиса его младший брат Визерис, которого долгое время почитали мёртвым. С ним обычно молчаливый король мог говорить часами, лишь ему посвящал свои тайны и заботы, лишь его совета он всегда спрашивал. День, когда принц Визерис сошёл с корабля Алина Дубового Кулака, стал самым счастливым в жизни тогда ещё мальчика-короля и оставался таковым до недавнего времени. Лишь одно событие могло затмить воскрешение брата и лишь одно живое существо могло вытеснить из сердца Эйгона Таргариена прекрасную жену. Его дракон, Грозовое Облако.

***

Из всех драконов, переживших Танец, судьба и боги обошлись с Грозовым Облаком суровей всех. Когда умер старый король Визерис, первый своего имени, его внук ещё не успел оседлать своего дракона, но уже был с ним не разлучен – вместе с младшим братом, всюду таскавшим подаренное родителями яйцо, и молодым ящером он целыми днями пропадал на склонах и чёрных пляжах Драконьего Камня, играя, веселясь, и мечтая подняться выше настоящих грозовых туч. С началом войны принц Джекейрис решил отослать самых младших братьев в Пентос, под защиту тамошнего князя и вместе со своим девятилетним хозяином за море отправился и Грозовое Облако. Это стало спасением и несчастьем для них обоих. Когда на флот Чёрных напали наёмники Трёх Дочерей, именно дракон спас принца, унеся его обратно на Драконий Камень, но цена спасения была высока. Молодой зверь оказался куда более уязвимым для вражеского оружия, нежели старшие собратья, и когда он приземлился во дворе замка королевы Рейниры, живот его был истыкан стрелами, и чёрная дымящаяся кровь капала на каменные плиты. Была ли в том милость богов (Семерых или тех, кому поклонялись валирийцы) или удачное стечение обстоятельств остаётся только гадать, но в тот день выжили и мальчик, испуганный до полусмерти, и дракон. Для первого тот день стал лишь первым в череде многих больших трагедий, для второго – едва не стал последним в недолгой жизни. Однако драконы славились своей выносливостью, и Грозовое Облако выжил, и это было не иначе, как чудо. Считали, что ему уже не подняться в воздух, потому что одна из стрел насквозь пробила предплечье. Он мог только лишь ползать, а не ходить, как обычно ходят драконы, потому что опираться на запястья ему было больно. Он мог лишь шипеть, а не рычать, потому что другая стрела попала ему в шею; по той же причине пламя его ослабло и козьи туши, которыми его кормили, приходилось рубить вчетверо, чтобы он смог их поджарить. Когда Чёрные заняли Королевскую Гавань, Грозовое Облако оставили на Драконьем Камне – в захвате города помочь он не мог, даже будучи здоровым. Прикованного к земле дракона предлагали перевезти на корабле, но драконоблюстители воспротивились этому, поскольку опасались, что ящер, вспомнит злосчастную засаду в Глотке и от испуга подожжёт деревянное судно. Те, кто видел, как прощался Эйгон Младший со своим крылатым товарищем, потом утверждали, что принц не мог сдержать слёз и упрашивал мать взять Грозовое Облако с собой. Рейнире кое-как удалось увести сына от беспокойно шипящего дракона, и тот разминулся со смертью во второй раз. Под присмотром драконоблюстителей он пережил и захват Королевской Гавани, и полугодовое правление Чёрной Королевы, и бунт городской черни, истребившей всех драконов в столице, и возвращение Эйгона Второго на изувеченном Солнечном Огне. От последнего Грозовое Облако спасся лишь благодаря инстинктам: сбежав от драконьих стражников, он спрятался в одной из малых пещер под огнедышащей горой, куда более крупный и более изуродованный ящер добраться не мог. Обожжённый король грозился выловить молодняк и скормить его своему умирающему любимцу, но это, как и многое иное, осталось лишь пустыми угрозами. Грозовое Облако не нашли, потом издох Солнечный Огонь и Эйгон Второй вернулся в столицу вместе с племянником, а потом тот сам стал королём. Так молодой дракон избежал гибели в третий раз. Ещё в Час Волка Эйгон, третий своего имени, потребовал от своего нового десницы послать корабль за драконом, но лорду Старку было не до того: он вершил правосудие в своём суровом северном понимании, а после сложил полномочия и вернулся в Винтерфелл. Новые регенты при малолетнем короле также не спешили выполнять этот приказ. В их памяти были свежи ужасы Тамблтона, налёты принцев Деймона и Эймонда на Речные Земли, Грачиный Приют и бунт в Королевской Гавани. Сами трясясь от мысли при слове «дракон», они отговаривались от опекаемого ими монарха тем, что идёт зима, что бушует лихорадка, что чернь теперь до смерти боится и ненавидит огнедышащих тварей, что они немедленно нападут и растерзают дракона, что Логово разрушено и его питомца-переростка негде держать. Однако настоящая причина была проста. Без Грозового Облака Эйгон Таргариен был всего лишь мальчиком, посаженным на Железный Трон потому что больше сажать было некого. Без дракона Таргариен отличался от остальных мальчишек лишь цветом волос и глаз, а таким королём удобно вертеть. Всю зиму, шесть долгих и суровых лет, Эйгон и его дракон провели порознь: один в столице под контролем сменяющих друг друга регентов, борющихся за влияние, другой на Драконьем Камне. Наконец, в день своего шестнадцатилетия король отправил в отставку последнего временщика, лорда Торрхена Мандерли, и спустя неделю отплыл на остров предков за своим драконом. Найти его среди мокрых чёрных скал оказалось делом непростым: Грозовое Облако привык прятаться под Драконьей Горой и редко выбирался на поверхность. Раны его худо ли бедно затянулись, но в небо он так и не поднимался, только изредка хлопал крыльями, вцепившись когтистыми лапами в камни. По уверениям подкармливавших его драконоблюстителей, рычания ящера они практически не слышали – лишь когда его тревожили он недовольно шипел. Встреча всадника и его дракона вышла настороженной, но радостной. Кто-то сравнивал это воссоединение со встречей Эйгона и «воскресшим» принцем Визерисом; но, если король и плакал от счастья, слёз его никто не видел – лицо он прятал, уткнувшись в чешуйчатую шею. Несколько дней с рассвета до заката Эйгон проводил с Грозовым Облаком, восстанавливая ту незримую цепь, что связывает человека и дракона, а после завёл его на корабль и отплыл в столицу. Королевская Гавань встречала дракона тревожным молчанием. Народ высыпал на улицы, и Городской Страже пришлось выстроиться живой изгородью, чтобы организовать дорогу королевскому кортежу. Король Эйгон вёл своего дракона в поводу, как иные ведут коня, и не обращал внимания на встревоженный гул толпы, многие из которых знали тех, кто штурмовал Драконье Логово или сами участвовали в тех кровавых событиях. Чувствуя спокойствие своего всадника, Грозовое Облако, сперва нервничавший из-за усталости от путешествия, смены обстановки и людей вокруг, присмирел и сам. Тёмно-серый дракон с синеватыми крыльями, похожий на тучку, молча и миролюбиво прошёл по улицам большого города, жители которого не ликовали при его виде, но и не роптали. Грозовое Облако поселили в старом Драконьем Логове на холме Рейнис, предварительно расчищенном от завалов рухнувшего купола. У бывшего входа в гигантское здание, дракон неожиданно поднялся на задние лапы, забил крыльями, и Королевскую Гавань огласил первый за несколько лет драконий рёв, хриплый и каркающий. Многим он не показался ни грозным, ни величественным, ни сколь-либо устрашающим, да и сам дракон был лишь поломанной тенью былого величия драконов времён короля Визериса. Однако король Эйгон, услышав этот рёв, улыбнулся так же радостно и счастливо, как не улыбался со смерти своего царственного деда.

***

Компанию дракону короля в разрушенном доме составляла Утро, драконица единокровной сестры короля принцессы Рейны с нежно-розовой чешуёй и угольно-чёрными рогами. Хотя Грозовое Облако был на несколько лет старше, из-за длительного восстановления он казался лишь ненамного больше её. Сама Рейна Таргариен, несмотря на то что супруг её, Корвин Корбрей, унаследовал Дом Сердец, предпочла остаться в Красном Замке не столько потому, что ей нравилась придворная жизнь, сколько ради Утро. С возвращением Грозового Облака у драконицы появился товарищ, и принцесса надеялась, что они станут парой и самка отложит свежую кладку яиц. Однако ожидания оказались через чур завышенными: драконы поделили полузапущенное пространство арены пополам, и долгое время предпочитали каждый свой угол. Грозовое Облако был так же бесстрастен и холоден нравом, как и его венценосный всадник, а Утро, живой и бойкой драконице, судя по всему, было непросто к нему подступиться. Если Утро практически ежедневно летала с принцессой над городом, а порой отлучалась с нею до Дрифтмарка и Драконьего Камня, то дни Грозового Облака были гораздо более однообразны. С утра ему скармливали быка (теперь ему хватало сил, чтобы зажарить его целиком самому), и до вечера дракон дремал среди нагретых солнцем камней или наблюдал за городом с верхних ступеней у ворот арены, время от времени разминая крылья, но не взлетая. К этому времени к нему приходил король Эйгон, вне зависимости от срочности государственных дел выкраивавший хоть немного свободного времени, чтобы провести его со своим драконом. Всадник садился рядом со зверем, клал руку ему на бок или на шею, которую тот оборачивал вокруг него, и просто сидел. Иногда драконоблюстители слышали, как Эйгон говорил дракону что-то вполголоса по-валирийски и даже посмеивался, однако последнему практически никто не верил. Изредка компанию брату составлял принц Визерис, но по его собственным словам каждая такая встреча болью отзывалась в его сердце – подаренное ему родителями яйцо было потеряно в волнах Узкого моря, а новые он положил в колыбели собственным сыновьям. Чуть чаще Эйгон приглашал составить себе компанию свою красавицу-жену, но на свиданиях с драконом королева Дейнейра чувствовала себя немного чужой, и потому взяла за правило отказываться от предложений Эйгона, чтобы не томиться от безделья самой и позволить мужу провести время с драгоценным другом. Через полгода после возвращения Грозового Облака справили шестнадцатые именины Дейнейры Веларион. В ночь после этого наконец-то был закреплён королевский брак, и придворные остряки шутили, что прочие мужья в подарок жёнам дарят цветы, а король в подарок своей королеве цветок у неё сорвал. На вечер следующего дня планировался ещё один праздничный пир, и Эйгон, не желая оставлять Грозовое Облако вовсе без внимания, изменив устоявшийся порядок, отправился на Холм Рейнис днём и застал своего дракона разминающим крылья. О том, что произошло далее, свидетельства расходятся. Белые плащи, сопровождавшие короля, уверяли, что не было сказано ни слова; драконоблюстители клялись, что король, по обыкновению, поговорил с драконом по-валирийски, после чего приказал надеть на него седло. Его изготовили ещё ко дню переезда Грозового Облака в столицу по образу и подобию седла, в котором Сиракс носила королеву Рейниру, разве что сделали его более лёгким. Поскольку до сих пор никто и не думал о полётах, оно пылилось за ненадобностью. Недоумевающие стражники подчинились и споро оседлали присмиревшего дракона; едва был застёгнут и проверен последний ремень, король осторожно поднялся в седло. Грозовое Облако выпрямился, расправил перепончатые сизо-синие крылья и, взяв небольшой разбег, поднялся в воздух. Дракон летел не так быстро и не так изящно, как Утро принцессы Рейны, но он летел, хотя все мейстеры в один голос твердили, что после пережитых ранений Грозовое Облако навеки прикован к земле. Эйгон сделал круг над Холмом Рейнис, а после покружил над Красным Замком, после чего приземлился перед толпой вельмож во главе с Дейнейрой во внутреннем дворе. На губах короля играла широкая улыбка, какой никогда у него не видели; с той же улыбкой он протянул своей королеве руку и галантно осведомился: — Не желаете полетать, миледи? Если Дейнейра и удивилась, то виду не подала и смело приняла приглашение. Когда она умостилась в седле в объятиях мужа, Грозовое Облако снова поднялся в небо, и тогда король засмеялся, как не смеялся никогда прежде.