Соль или пламя

Улицы родного Халла, тесные, умилительно знакомые, пёстрые, но не до ряби в глазах, как в Вольных Городах, пахнущие солью, пенькой, древесиной, рыбой и неразделимой мешаниной снеди из полусотни трактиров и харчевен, встретили Алина ликованием – возвращение лорда из путешествия на Дрифтмарке всегда было праздником, так повелось ещё с Морского Змея. Корабли в гавани подняли все стяги, приветствуя хозяина острова, моряки побросали свои заботы и облепили пирсы и причалы, наплевав на приказы своих капитанов, да те и сами пытались протолкнуться в первые ряды. Горожане высыпали из своих домов, лавок и мастерских, свешивались из окон, бросали под копыта адмиральского норовистого жеребца цветы, махали руками и платками, выкрикивали здравицы, благословения и вопросы о дальних странах, которые их лорд посетил на этот раз. Алин пытался заглянуть каждому из них в лицо, подмигнуть каждой девушке, каждому найти улыбку. Так делал лорд Корлис, и его преемник очень хорошо помнил, как это влияло на сердца простолюдинов: от немудрёных знаков внимания они зажигались, словно они сами избороздили со своим сюзереном все моря известного мира. Так приобреталась верность и любовь подданных, особенно ценная с учётом того, что в столице ему не раз приходилось выслушивать попрёки и в молодости, и в происхождении. Расставшись, наконец, с городом своего детства, лорд Приливов пустил коня галопом, и его сопровождающим пришлось пришпорить своих. Старый Дрифтмарк вырастал из прибрежных скал серой громадой, угловатой, мрачной и покрытой солью. В детстве Алину казалось, что древние валирийцы вытёсывали свои корабли из камня и когда-то очень давно один из них прибило к берегу, и его капитан остался жить в нём и править островом. Аддаму эта история, выдуманная, разумеется, от начала и до конца, очень нравилась, он даже не постеснялся её лорду Корлису рассказать при случае; Морской Змей слушал молча, а потом долго смеялся и в довершение сказал, что это совершеннейшая правда. Многие находили замок угрюмым и неприветливым, но Алин успел к нему привыкнуть и приучился считать домом. Не только потому, что с каждой его башни и стены видно море, а солёный запах пропитал в нём всё насквозь, от воронятни до затапливаемых приливами нижних подвалов – всё это было раньше, когда он был наследником лорда Корлиса и в первые недели после его смерти, но тогда Дубовый Кулак чувствовал себя чужаком в этих стенах. Мятеж молчаливых братьев покойного многое изменил, в первую очередь даровав чувство дома, за который пришлось проливать кровь, а потом Алин стал отцом, и всё окончательно обрело свой смысл и встало на свои места. Над замком реяли бирюзовые знамёна с серебряным морским коньком, уже распахнутые ворота ожидали хозяина, и лорд Приливов снова дал коню шенкелей. Во внутреннем дворе его уже ждала челядь во главе с кастеляном. Сир Деймион Веларион, немного постаревший, но всё такой же собранный и подтянутый, отвесил короткий поклон, и обрадовал сюзерена новостью о рождении у него сына-наследника. Возможно, он оставил Бейлу и не в самом лучшем расположении духа, но её беременность отлично объясняла, почему она на него тогда сорвалась. К тому же, теперь это не имело абсолютно никакого значения. Сын! Сын, у него есть сын! Новый наследник Дрифтмарка, его собственный наследник! Причём сильный, горластый – прирождённый моряк! Да и кем ещё ему быть, если мать назвала его Корлисом?! Нет, лучшего имени для мальчика и выбрать было нельзя! Алин ещё в первую беременность жены думал назвать ребёнка в честь деда, но родилась Лейна, и всё-таки Бейла запомнила тот разговор и его желание. А впрочем, иного варианта и быть не могло – Морской Змей был и её дедом. Адмирал оставил за собой понимающе усмехнувшегося кастеляна и, не чувствуя под собою ног, ворвался в свой замок, громыхая сапогами по лестницам и перемахивая разом через три-четыре ступени. Он нёсся по увешанным гобеленами и трофеями коридорам к детским покоям с самой глупой и счастливой улыбкой на лице, и лишь у самых их дверей догадался остановиться. Переведя дух, Алин дёрнул за ручку… и увидел пустую комнату. Дубовый Кулак недоумённо моргнул и по инерции переступил порог. У стены стояла колыбель, почему-то без полога, напротив – низкая кровать для кормилицы, аккуратно заправленная и пустая. Деревянные кораблики и рыцари, явно сделанные на вырост, соседствовали с погремушками и драконами, вязаными и тряпичными, – всё многообразие детских игрушек, которые только могут быть у наследника дома Веларион, встречалось на полах, устланных толстыми коврами, полках, сундуках, невысоких тумбах и шкафчиках. — Вот ты где, — послышался из-за спины осуждающий голос, — мы ждали тебя у Плавникового трона. Алин обернулся и встретился взглядом с Бейлой. Как и в первое своё возвращение, адмирал не заметил, чтобы роды как-то повлияли на неё: она оставалась всё такой же подтянутой, стройной, как всегда не слишком похожей на настоящую леди; впрочем, от дочери Порочного Принца и внучки Морского Змея сложно было ожидать иного. Хотя её драконица была мертва уже не первый год, леди Приливов неизменно предпочитала кожу лётных костюмов шелкам и бархату платьев, и сейчас она стояла перед Дубовым Кулаком в одном из них, словно только что спустилась с небес и выбралась из седла. Алин даже почувствовал слабый драконий запах; от Аддама пахло также, когда он расставался со своим Морским Дымом. Его леди-жена держала на руках розовощёкого мальчугана, который недоверчиво пялился своими круглыми аметистовыми глазищами на незнакомого человека, оказавшегося в самом сердце его владений. — Я хотел побыстрее вас увидеть… — начал было адмирал, но Бейла не слишком деликатно прервала его неловкие объяснения: — Алин, это твой сын и наследник. Я назвала его Корлисом, в честь нашего деда. Корлис, познакомься со своим лордом-отцом. Адмирал улыбнулся сыну и протянул к нему руки, но Корлис знакомиться не захотел, и испуганно уткнулся матери в шею. Та хмыкнула, словно ждала именно такой реакции, и, аккуратно высвободив прядь своих волос из маленького кулачка, всё же передала ребёнка Алину. Мальчишка оказался тяжёленьким, и отцу, взявшему его сперва не слишком удачно, пришлось перехватывать своего наследника поудобнее. Едва оказавшись на чужих руках, Корлис закапризничал и потянулся обратно к матери. — Привет, моряк! — бодро поздоровался с ним Алин и осторожно пригладил мягкие серебряные кудряшки. — Ну, ты чего, что такое? Собственного отца боишься? Такие большие мальчики не должны бояться. — Он тебя не знает, — объяснила очевидное Бейла. — Ему полтора года, и он ни разу тебя не видел. Естественно, что он тебя боится. — Ничего, скоро мы с ним выйдем в море и подружимся. Правда, юнга? — Он уже был в море. Я плавала с ним к Рейне, когда она рожала. Мы вернулись с месяц назад. — И как? — Что «как»? Рейна в порядке, малышка Джейн тоже, Корвин от обеих без ума. — Седьмое Пекло, да причём тут Корбрей?! Я про Корлиса спрашиваю! — Следи за языком, ты не у себя на палубе, — огрызнулась жена и добавила уже спокойнее: — Плаванье Корлис перенёс нормально. Проспал большую его часть. — Мог бы и матросами покомандовать, он же Веларион в конце концов. — Алин ухмыльнулся и попытался подбросить его в воздух, но тут неожиданно раздалось отчётливое злое шипение. Адмирал замер от неожиданности и крепче прижал сына к себе, вот только у Корлиса было другое мнение – он попытался вывернуться из отцовых рук, словно змея, и, протянув руки к матери, залепетал: — Muña! — и добавил уже на общем, — Пусти! А’аксион! — Что за… Но не успел адмирал договорить, как увидел на левом плече жены маленького дракончика. Бледно-серое тельце с яркими багряными крыльями напоминало о кровавом закате над укутанным дымкой тумана морем. Шея с головой, обрамлённой с каждой стороны веером мелких красных шипов, напряжённо вытянулась вперёд, а глаза, два мелких, злобно блестящих рубина, неотрывно смотрели на Алина. Во имя всех богов и демонов всех морей мира, как эта тварь здесь очутилась?! Перед глазами адмирала тут же всплыл мерзкий червь, безглазый и бескрылый, вылупившийся из яйца в колыбели Лейны. Тогда Алин едва успел спасти дочь и зарубить отвратительное создание, ничем не напоминавшее дракона, а его небольшое промедление привело к тому, что Лейне до конца жизни придётся прятать под рукавами платьев жуткий шрам от зубов этого существа. Дубовый Кулак стряхнул с себя плохое воспоминание и рыкнул: — Что это значит?! Бейла спокойно вытянула вперёд левую руку, и дракон, цепляясь за кожаный рукав её куртки, пополз вперёд. Он оказался чуть больше котёнка размером, но из-за длинного хвоста и крыльев выглядел внушительнее, чем есть. — Это Арраксион, — объявила леди Приливов, — и ты украл его всадника, поэтому он беспокоится. — Какого всадника? — тупо переспросил Алин. Ему потребовалось пара лишних мгновений, чтобы смысл сказанных слов дошёл до него. — Корлиса?! — Да. Я положила ему в колыбель яйцо, как только он родился. Это было последнее яйцо Мелеис и, вероятно, Морского Дыма. Мы брали его с собой в Долину, и оно проклюнулось через три дня, как мы вернулись. — Мы же договорились, что больше не будем так рисковать жизнями наших детей! Что, если бы из него вылез ещё один червь? — У детской всегда стояла пара стражников, — пожала плечами принцесса, и дракон на её руке чуть расправил крылья, чтобы удержать равновесие. — Ты обещала мне, Бейла! Ты же мне поклялась, что этого больше не повторится. — Оно и не повторилось. — Мы же согласились, что больше не будет никаких яиц в колыбелях! Ты мне дала слово! — А ты дал мне слово, что не трахал Алиандру Мартелл, — зло бросила жена, позабыв собственные слова о ругани в детской, — что же делать, если мы оба соврали? — Да причём тут Алиандра! Речь о наших детях! В этот момент Корлис, и без того елозивший и извивавшийся на руках у адмирала, окончательно раскапризничался. К детскому плачу тут же добавилось сердитое шипение ящера-недомерка, вдобавок чихнувшего дымом. Острый драконий запах стал отчётливее, и Алин понял, что с самого начала ему он не почудился. — Давай его мне, они оба так не успокоятся, — вздохнула Бейла и забрала Корлиса. Очутившись в спасительных руках матери, будущий лорд Приливов быстро перестал плакать – только глаза тёр ручонками. Арраксион переполз поближе к нему на грудь к Бейле и, потыкавшись в ребёнка носом, успокаивающе курлыкнул. — Твой брат в курсе? — хмуро спросил Алин, уязвлённый «предательством» сына. — Да, — коротко ответила его леди-жена. — И что? — Ничего. Боги, Алин, драконов осталось всего ничего – два юнца, которые никак гнездо не разделят, да три дикаря, которых никак не найдут. Нашему дому нужны Арраксион и Корлис, чтобы Железный Трон снова начали уважать, и Эйгон это понимает. «Нашему» дому – это какому? Таргариенам?» — мелькнула у адмирала злая мысль, и он сказал вслух, выделив разницу: — Нашему дому драконы не принесли ничего хорошего. — Неужели? — Бейла умела шипеть не хуже драконицы. — Если бы не принцесса Рейнис, Веларионы бы так и остались моряками и купцами, а с драконами вы стали всадниками, вторым домом в Вестеросе! — Мы и так им были! — Богатство можно нажить и растратить, но драконы… — Драконы убили моего брата, твою бабку и чуть не убили нашу дочь! В ответ на эту гневную тираду Бейла смерила его презрительным взглядом и, скривившись, бросила: — Поверить не могу, что Аддам был твоим братом. Вздёрнув подбородок, она обошла мужа по широкой дуге, и уложила Корлиса в кровать, и Арраксион соскользнул следом. Неожиданно Алина осенило. — Ты назвала дракона в честь Арракса? — Да, — не сразу ответила она, раскачивая колыбель. — Во-первых, они похожи. Во-вторых, мне показалось это справедливым. Новый наследник Плавникового трона, новый Арракс. Рейне это тоже очень понравилось, и Эйгону с Визерисом. — Ты могла бы назвать сына в честь Люка, — хмуро сказал лорд Приливов, — или… — Или в честь Джекейриса? Не буду лгать, я об этом думала. — Но всё же не выбрала ни то, ни другое. Почему? — Не будь идиотом. Как бы, по-твоему, это выглядело: дать имя сыну в честь покойного жениха? Это даже хуже твоих измен. Королевский двор смаковал бы это годами, а превращать своего сына, его дом и его отца в ходячее посмешище я не желаю. Хоть кто-то в этой семье должен заботиться о репутации Веларионов и Дрифтмарка. Алин подошёл к жене ближе и осторожно коснулся её локтя. — Послушай, все эти слухи о мне и Алиандре… — начал он. — Я всё это слышала ещё в тот раз, Алин, — резко бросила Бейла, и отдёрнула руку. — Я в этот раз даже не заходил в Дорн! — Да не в Алиандре дело! — А в чём тогда? — Боги, тебе на голову мачта упала или моллюски сожрали твои мозги? У тебя двое детей, Алин, которые не знают и боятся тебя. Я даже не смогла уговорить Лейну выйти тебя встречать, потому что она, видишь ли, стесняется милорда-отца. Твоей дочери уже четыре года, Алин, если ты забыл. Она вот про тебя забыла. — Я не забыл, и я был занят, — огрызнулся Дубовый Кулак. — О да, занят попытками стать новым Морским Змеем, — язвительно протянула Бейла. — Неужели ты не видишь, как жалко это смотрится со стороны? Ты этими путешествиями и попытками доказать уже признанное Железным Троном родство только лишний раз напоминаешь, откуда вас с Аддамом достал дед. Ты сам напоминаешь, что ты бастард, который пытается отмыть своё происхождение якобы великими делами, за которыми ничего не стоит. Пока ты плаваешь по всем морям мира, я восстанавливаю то, что осталось от нашего дома, от обоих наших домов, после войны. Мы с Рейной сделали так, чтобы наш брат женился на Дейнейре и Веларионы сохранили своё место у Железного Трона. Это я отстроила Халл и отстраиваю Спайстаун, я отстаиваю интересы Дрифтмарка при дворе – уже это больше, чем сделал для своего дома ты. Леди Приливов перевела дух и взглянула на сына, который, несмотря на её гневную тираду, уже задремал, укрытый не только одеялом, но и крылом прижавшегося к нему Арраксиона. Без какого-либо страха и лишних церемоний Бейла подвинула обоих заснувших младенцев так, чтобы никто никого ненароком не придавил. Мальчик и его дракон (или дракон и его мальчик? Алин бы сейчас не поручился за правильный вариант) выглядели умиротворёнными и на удивление милыми. — Боги, как же я рада, что в крови Корлиса больше пламени, чем соли. – Сказала принцесса после некоторой паузы и снова поправила сыну одеяло. Слова её покоробили адмирала, да и нашёлся бы в мире хоть один мужчина, кого бы они не покоробили, если в его сыне отрицают отцово наследие? Дубовый Кулак уже открыл было рот, чтобы устроить жене отповедь и напомнить, что Корлис, как ни крути, Веларион и останется таковым, чего бы она себе там не навоображала, но Бейла сама ещё не закончила. Она шагнула к Алину, встав к нему вплотную и уперев палец с полированным ногтем ему в грудь, тихим, вкрадчивым голосом сказала: — Если ты не забыл, то ты всё ещё мастер над кораблями в Малом совете моего брата. Так что займись делами, а не планируй за какой бы горизонт уплыть в следующий раз. И ещё кое-что… Я хочу, чтобы ты запомнил: Корлис будет драконьим всадником, и ты этого не изменишь. Если ты хоть пальцем тронешь Арраксиона, мы с Рейной скормим тебя Утро так же, как наш кузен скормил королеву Рейниру Солнечному Огню. Поверь, король не будет против.