Часть 2

Ангелина ждала. Олег понял это, едва переступив порог, едва взглянув в эти чëрные, как непроглядная деревенская ночь, глаза. Больше ничего не нужно. Они не тратят время на слова, обходятся без ненужных предисловий. Лишь жадно припадают друг к другу - оба утомлённые, изголодавшиеся. Поцелуй на балконе был лишь ничтожной крохой, жалкой искоркой того пламени, которое обуревает их сейчас, когда они, не стесняясь, страстно целуются. Сквозь томные стоны сплетаются языками, заходясь в агонии, в каком-то демоническом круговороте. - Знала, что придёшь, родненький... знала... - хрипло выдыхает Ангелина между поцелуями. Олег не видит, но чувствует в её голосе типичную ведьминскую улыбку. Она всё знает. Знает его, может быть, даже куда лучше, чем он сам. Но сейчас это и не важно. Важнее - насладиться желанным телом, познать дерзкую колдовку сполна, оказаться напоëнным ею, как крепким хмелем. И когда с губ Ангелины слетает первый стон, а совершенное тело содрогается, покрываясь россыпью мурашек от умелых действий Олега, он признаëт - в реальности она ещё более бесподобна и горяча, чем в его фантазиях. Это осознание немедля заставляет слететь с катушек. Собственное желание, что ощущается ноющей пульсацией в паху, больше нет сил контролировать. Олег разворачивает Ангелину к себе спиной, заставляя упереться ладонями в стену, и нависает над колдовкой. Вот так. Близко, жарко, тесно. Он не заботится о том, чтобы освободить её от одежды полностью - не сможет, не выдержит и пары минут промедления. Поэтому лишь рывком задирает шёлковый халат, и стягивает тёмное кружево трусиков с бёдер. А через пару мгновений вонзается в горячую глубину, давно жаждущую его принять. Ангелина еле слышно вскрикивает, и замирает лишь на доли секунды, а потом шире расставляет бёдра, и двигается навстречу. Задыхаясь, цепляется за стену, оставляя на ней полосы от ногтей, и стонет - невероятно сладко, гортанно стонет от каждого движения внутри. Одурманенный её стонами, жаром её тела, её запахом, Олег забывает обо всём на свете - лишь крепче сжимает податливое тело желанной чертовки в своих руках, да вдалбливается сильнее - быть может, сегодня он чересчур грубоват, но он исправит это позже, когда возьмëт её снова, уже в кровати - нежно, медленно и не торопясь. Но сейчас сильнее всего по-настоящему звериная похоть, и он оставляет на шее Ангелины следы от зубов, движется в ней рывками, чувствуя скорое наступление оргазма. И когда наконец Олега на мгновение оглушает наступление разрядки, он едва успевает отстраниться, кончая в собственную ладонь. Закрывает глаза, щурясь от заплясавших в них искр, выравнивает сбившееся дыхание. А над ухом слышит хрипловатый шёпот: - Ну ты и чëрт чумной, Олежа...