Первая атака

*** Тело, пребывающее в напряжении, постепенно расслабилось, а изящные пальцы, привыкшие прятаться под защитными перчатками из-за мелких мозолей от оружия, мягко опустились. Варвара старалась успокоить учащенно бившееся сердце, однако созданный из воздушных потоков лук продолжал висеть над головой, выдавая её подлинные чувства — страх и едва заметное напряжение, не позволявшее сделать глубокий вдох.       Волна тревожных мыслей промелькнула в сознании: «Чего бояться? Кого?» Однако сомнения быстро рассеялись, уступив место внезапному испугу и лёгкой дрожи, вызванной коротким касанием чужой ладони. Обернувшись, девушка встретилась взглядом с глазами насыщенного голубого оттенка, сверкавшими холодной сталью. Перед ней стоял Влад.       Варвара вновь оглянулась, мгновенно ощутив странное состояние своего спасителя. Тот неожиданно резко схватил её руку и потащил прочь, будто заблудившись среди собственных эмоций, пережитых за последние часы. Не осознавая происходящего, девушка покорно последовала за ним. Лишь почувствовав своё лицо рядом с широкой спиной юноши и услышав тихое проклятие, она снова посмотрела назад.       Там стояла сама Людмила Ветрова, властно создавшая непроницаемый барьер своим магическим щитом прямо возле двери. Её облик ясно говорил одно: «Никто отсюда не выйдет без моего разрешения!» Стражники поспешили приблизиться, направив оружие на обоих, словно забыв, кем является стоящая перед ними женщина — наследная принцесса Ветровой династии.       Отрезвленная окончательно, Варвара возмущённо вскрикнула:       - Вы смеете поднять на меня оружие?!       Стражники слегка потупили взгляды, услышав резкий окрик своей госпожи. Ведь всю жизнь юной принцессы, целых девятнадцать лет, они верно служили её семье, неустанно охраняя покой дома Ветровых. И теперь стояли всего лишь в нескольких метрах от неё, угрожающе нацеливая острия копий на девушку, чьё тело раньше бережно хранили от любых опасностей.       Глаза Варвары сурово впивались в лица солдат, ожидая объяснения их поступкам, но вместо мужественных оправданий раздался голос, хорошо известный каждому обитателю дворца - низкий, строгий и повелительный:       - Это приказ.       Эти слова вынудили Варвару повернуться лицом к той, чья воля двигала этими людьми. Когда их взгляды встретились, девочка поняла: перед ней мать - правительница семьи Ветровой, чей взор казался абсолютно чуждым. Глубокий оттенок глаз, столь похожий на собственный цвет радужек Варвары, оказался пустым, лишённым всякой теплоты и любви. Вместо материнской заботы там читалось холодное равнодушие и лёгкое чувство сожаления. Принцесса негромко рассмеялась, пытаясь скрыть охвативший её ужас:       - Что? Ты убьёшь свою собственную дочь?       Людмила спокойно ответила:       - Да, если понадобится. Никто, нарушивший законы нашего рода, не должен жить дальше.       От этих слов горькая слеза покатилась по лицу девочки, но почти одновременно чьи-то сильные прохладные пальцы осторожно коснулись её век, закрывая глаза. Голос незнакомца, мягкий и заботливый, прозвучал рядом, наполняя девочку чувством уверенности:       - Нет. Ты сильнее любого из них. Здесь никто не заслуживает видеть твои слёзы.       Запах мужчины, его нежное тепло, которого она стеснялась вспоминать, и звуки голоса, произносящего важные слова, словно клинок пронзили её душу насквозь. Варвара знала, насколько трудно контролировать собственные чувства в этот момент, особенно когда пришлось столкнуться с матерью, человеком, которому некогда доверяла больше всего.       Но несмотря ни на что, решительность взяла верх. Девушка молча кивнула и осторожно отвела холодную ладонь от своего лица, взглянув прямо в глаза женщине, которой обязана жизнью. Та, глядя на неё, внезапно стала похожа на знакомую, любимую фигуру, пусть и ненадолго…       - Чего именно ты хочешь? - спросила Варвара твёрдо, хотя внутренне чувствовала обиду и боль от предательства матери. - Ведь ты уже отвергла меня.       Женщина долго смотрела на дочь тяжелым взглядом, потом заговорила низким голосом:       - Твоя ошибка ещё поправима, - уверенно заявила Людмила, протянув вперёд руку. - Подойди ко мне, дочка. Мы можем начать всё заново.       Девушка мгновенно напряглась, гневно вспыхнули глаза, крепко сжатые кулаки тряслись от напряжения. Варвара решительно покачалаголовой:       - Нет!       Подняв подбородок повыше, она добавила сквозь стиснутые зубы:       - Хочу прожить свою жизнь самой! Ты мне не помешаешь, пусть даже... пусть даже придётся пойти против тебя.       И вдруг, наконец поняв глубину трагедии случившегося, Варвара остановилась, поражённая собственными словами. Мать в тот же миг показала жест, означавший немедленное нападение.       - Ну что ж, - тихо сказала       Людмила, чуть заметно пожимая плечами. - Значит, ты выбрала свой путь.       Её рука взлетела вверх, подав сигнал стражникам атаковать.       ***       Злость и негодование переполняли сердце молодого монарха, стремясь выплеснуться наружу мощнейшим потоком тёмной энергии. Владислав изо всех сил удерживал контроль над собой, стараясь сохранить остатки самообладания, чтобы не разрушить королевские палаты вместе с ненавистным замком.       Однако последним ударом стало резкое движение руки королевы-матери, полный холодности и жестокости, застывший навсегда в памяти парня. Взглянув на тонкую фигуру Вари, слегка пошатывающуюся от страха, князь почувствовал нечто такое, что невозможно выразить словами. Холод отчаяния, раздражение и беспомощность заполнили его разум, доводя нервы до крайней точки кипения.       Видя, как юная принцесса подходит к запертой двери и пытается снять наложенные заклинания, Владислав вышел из тени. Первый же его шаг превратил роскошный паркет зала Ветровой в сплошной слой прозрачного льда, словно зима сразу настигла все царство.       Изумлённые стражники моментально потеряли равновесие, скользнув по гладкому льду. Ноги их сразу сковал холод, но мощные удары копыт ветряной лошади быстро растрескивали лёд, освобождая пленников.       Копыта ветряной лошади - великолепнейшее творение Людмилы Ветровой. Это чарующее зрелище каждый раз привлекало внимание зрителей. Ведь именно ей принадлежало уникальное умение создавать иллюзии таким образом, что даже Влад, будучи еще учеником много раз слышал рассказы об этом заклинании. Одним из знаменитых творений Людмилы была собственная магия — три гигантские лошади, сотканные из чистого ветра. Они обладали огромной силой, позволяя нанести смертельный удар врагу за долю секунды.       Король Морок восторженно аплодировал, хлестким движением рук вызвав звон разбитого стекла. Стёкла, и без того покрытые тонкими узорами инея, превратились в осколки, разлетающиеся вокруг зала. Испуганные гости кричали и падали на пол, некоторые прятались под столы.       - Сколько лет мечтал взглянуть на ваши прославленные чары, королева Людмила, - произнёс монарх.       Людмила высокомерно задрала подбородок:       - Можете полюбоваться, король Морок.       - Но вот какая неприятность возникла… - он выразительно указал пальцем. - Боюсь невзначай ранить кого-нибудь из присутствующих здесь почтенных гостей. Вы не сочтёте возможным их отпустить?       Решив воспользоваться моментом и потешить своё самолюбие, продемонстрировав Людмиле свою власть над ситуацией, Морок намеревался удалить Колючку из замка. Быстро обменявшись взглядом с Алексом, король видел, как тот тихо направляется к девушке. Вернув спокойный взгляд обратно на Людмилу, он заметил, что та продолжает сверлить его глазами, полными скрытого презрения, что доставляло ему немалое удовольствие.       ***       -Да почему я?! – раздраженно ворчал он, понимая, что увязался за ним, чтобы прикрыть в случае чего.       Юный рыцарь, продираясь сквозь толпу испуганных и раздраженных гостей, которые то и дело толкали его в бок, наконец вырвался из этой суматохи. Перед ним, в углу, стояли взволнованные принцессы, чьи лица выдавали их беспокойство за подругу. Аленка, явно сдерживаемая другими, нервно переминалась с носочка на каблук, заламывая пальцы и желая броситься на помощь. Снежка, крепко держась за Машу, демонстрировала, как тяжело ей дается переживание: легкая дрожь, покусывание губ. Спокойнее всех держалась Маша, похлопывая подругу по тыльной стороне ладони и шепча слова ободрения: «Все будет хорошо, Варя у нас сильная».       Алекс решил заявить о своем присутствии. Издав что-то похожее на кашель, он произнес:       –Почему вы здесь стоите? Думаю, нашим голубкам нужна помощь.       – Я им то же самое говорю! Но они, как упертые мулы, стоят и просто смотрят! Смотрят на нее!       «Она явно на взводе…» – подумал Алекс и, похлопав ее по плечу, попытался успокоить. Внезапно в голову юного рыцаря пришла самая блестящая идея за последнее время. Большая ладонь парня, похлопав по плечу принцессу природы, а затем и мороза, подозвала их ближе. Он хотел поделиться гениальным планом, созревшим всего за несколько секунд. На лицах принцесс читалось недоумение, но на просьбу подойти они все же подчинились. Это не на шутку обрадовало Алекса, ведь миссию по освобождению Влада и его возлюбленной проводить одному ему совершенно не хотелось. Собрав юных дам в круг, как они часто делали с Мороком, когда были в банде наемников, он начал:       – Итак, юные дамы, которые, как я понял, сильно переживают за свою драгоценную подругу, окажете ли вы мне честь в помощи?       Первой, как и ожидалось, отреагировала принцесса огня. По-видимому, она сразу догадалась, что Алекс затеял не просто так, и восторженно закивала, словно соглашаясь за всех своих подруг.       – Конечно! Я правильно поняла, что речь пойдет о том, чтобы помочь им сбежать? – заговорщически прошептала волшебница, щуря глаза.       – Ты правда хочешь им помочь? – прошептала Снежка. – Разве ты не видишь, что они в ситуации, из которой выбраться будет крайне сложно…       –Точнее сказать, Снежечка – невозможно.       – С чего ты это взяла? Нас ведь много, – обвел глазами Алекс. – Тем более, что и сами герои, ради которых мы будем жертвовать собой, не прочь будут нам помочь.       — Да потому что перед ними не кто-нибудь, а сама Людмила Ветрова! Она одним щелчком пальцев убьет твоего Морока, если захочет! — прошипела она ему в лицо, словно ядовитая змея.       — ДА ЧТО В НЕЙ ТАКОГО?! — этот крик вырвался неосознанно, слишком громко для этого места. Он явно устал от бесконечного преклонения перед этой, как ему казалось, чокнутой женщиной.В тот же миг по его затылку пронеслось несколько ощутимых ударов.       — Тише ты, дурень! — прорычали подруги, их голоса были полны раздражения и заботы одновременно.       Щеки парня вспыхнули. Он, казалось, потерял связь с реальностью, или же отчаянно стремился ее потерять. Его нутро разрывалось от желания покинуть это место как можно скорее. Одна его часть жаждала бросить все и сбежать, другая же, верная своему другу и долгу, рвалась его защитить и вернуть. Этот резкий подзатыльник, как ни странно, помог ему собраться. Взъерошив волосы, он прорычал, глубоко вздохнув:       - Ладно, девчата, слушайте сюда.       Он протянул руки и прижал к себе Алену и Машу, стоявших ближе всего. Тихо прошептал, словно делясь секретом:       - Вы втроем отвлекаете эту чокнутую, а я вытаскиваю голубков. Простой и легкий план.       -И это ты называешь легким?! - Маша, вырвавшись из его объятий, слегка повысила голос, в ее глазах читалось недоверие. –Это отвратительный план! Во-первых, как мы отвлечем тетю Людмилу?       - Она права, – поддержала Машу Снежка. – Это не приманивание каких-то там монстров, которые ничего не смыслят.       - И во-вторых, – подхватила Маша, – Как ты собираешься их вытаскивать? Ты видел, сколько здесь охраны?       Алекс закатил глаза. Заправив выбившуюся прядь волос Маши за ухо, он наклонился к принцессе природы и сладко пропел:       -Неужели ты волнуешься за меня?       Его медовые глаза поймали легкий румянец на ее щеках. «Да, этого я и ждал», – улыбка не сходила с его лица. Поправив свой парадный костюм, он подмигнул.       - Не боимся, девчата, а просто действуем! – сказал он уже тише, растворяясь в бушующей толпе. – И да, я рассчитываю на вас, – добавил он перед тем, как окончательно скрыться.       ***       Пот градом струился по гладкой коже девушки, уже почти полчаса, пытавшейся снять материнское заклинание. Она осознавала всю сложность задачи, но юношеская самоуверенность победила здравый смысл, и девушка решила доказать самой себе, что способна преодолеть чары могущественной волшебницы. «Откуда же я набралась такого безумия?» - мысленно ругала она сама себя. Однако упрямство и горделивая натура не давали отступить. Нет, не сейчас, не таким образом! Теперь свобода казалась совсем близкой.       - Итак, Варвара, глубоко вдохни и выдохни. Успокойся и вспомни, чему учили на занятиях по снятию чар?            Волшебница вновь сосредоточенно взглянула на преграду, ощутимую даже издалека волной мощнейшей магии. Прикоснувшись руками к поверхности невидимой стены, девушка почувствовала резкий взрыв энергии, отбросивший её далеко назад. Устранив выбившуюся прядь волос из спутанной гривы, она снова встала напротив барьера, собрав всё своё мужество и силу воли. Вспомнилось забытое заклинание, некогда заученное долгими ночами. Сделав глубокий вдох, она сформировала руками особый жест, и тут же тело охватило бешеное вращение ветра, поднявшего в воздух всё вокруг неё. Её разум методично прокладывал верный путь к цели. Шаг за шагом путь становился яснее, приближая победу, свободу...Она мягко опустилась на землю, приблизившись к дверному проёму, произнесла твёрдо:       - Dissolutio!       Заклинание начало действовать мгновенно: невидимый барьер покрылся глубокими трещинами, медленно расширявшимися и заполненными сетью паутины расколов. Один щелчок пальцев - и преграда рассыпалась осколками. Освобождённая девушка ненадолго замерла, приходя в себя после пережитого напряжения. Радостно улыбнувшись своему успеху, она едва успела насладиться победой, как вдруг чья-то крупная тёплая рука легла на её плечо.       - Что случилось? - удивлённо поднял бровь, стоящий рядом Алекс.       - Алекс!        Варвара стремительно обняла Алекса, словно тот стал единственным ориентиром, способным привести её и Морока к спасению. Алекс пытался сказать что-то важное, но внимание принцессы Ветра целиком поглотилось другим вопросом: Морок... Верно, Владислав! Девочка обернулась туда, куда ушёл парень, и застала неожиданную сцену: Владислав стоял, охваченный кольцом девушек, образующих живую защиту между ним и Людмилой. Людмила готовилась нанести контрудар своим заклятием, однако, замерев, внимательно всматривалась в защитниц. Девушки отчаянно старались отвлечь её беседой, но усталость уже отчётливо читалась на лице матери-принцессы.       - Ты вообще меня слышишь? - Провел он ладонью перед ее лицом. - Ну да, куда там двум голубкам вообще замечать меня.       Скрепив губы и сжимая ладони в кулаки, Варвара лихорадочно искала выход, стараясь не допустить тщеты героического поступка подруг, но внезапно Аленка заговорила:       - Тетя Людмила, а на самом деле нужно решать все на столько резко?       - Ален, не вмешивайся в дела, которые не касаются тебя.       - Но, я все же хочу!       Принцесса Огня не унималась, терзая мать нескончаемыми и бесплодными уговорами. Варя, не желая терять ни секунды, стремительно подбежала к Мороку и коснулась его пальцев. Взгляд, цвета зимнего неба, скользнул по ней, и Варе стало ясно, что мысли его — неприступная крепость, которую ей никогда не взять. Пальцы Морока сжали ее ладонь. Варя, отбросив колебания, хотела было телепортировать их прочь, на задний двор, но, щелкнув пальцами, поняла, что они по-прежнему стоят на месте. И только теперь она заметила Людмилу, взгляд которой больше не задерживался на принцессах, докучавших ей, словно назойливые мухи. Ледяной голос, словно зимний ветер, прорезал тишину:       – Совершаешь все те же ошибки. Телепортация – не для тебя. Ни тебе под силу, ни тем более… – ее взгляд сверкнул в сторону Влада.       Влад лишь пожал плечами.       – Значит, старый, проверенный способ.       Рывок – и Варю захлестнуло бегом. Рука, которую она секунду назад судорожно сжимала, теперь крепко держала ее, увлекая за собой. Побег. То, что они должны были сделать с самого начала – просто бежать. Сорваться с места, черт возьми, и исчезнуть. Ее ноги едва поспевали за Владом, казалось, совершенно не замечавшим хаоса, который они вновь посеяли вокруг. Стража неслась следом, словно они – опаснейшие преступники Сказочного мира. Но сейчас это не имело значения. Лишь бы вырваться.       – Думаю, выводить отсюда буду я, – решительно заявила Варя, перехватывая инициативу.       И вот уже юная принцесса мчится по замку к черному ходу, который должен вывести их в задний сад. Коридоры, по которым всего несколько часов назад она шла в ощущении безопасности и покоя, теперь казались чужими, опустевшими и враждебными. Кирпичные стены словно сжимались с каждым шагом, а тени становились все гуще. Собравшись с духом, она толкнула массивную дверь, ведущую во двор, и выдохнула с облегчением.       – Никого…       Внезапно Влад прижал ладонь к ее губам, бесшумно растворившись в тени, словно стал ее частью, и едва слышно прошептал:       – Тихо.       Сердце колотилось бешено, словно пойманная в клетку птица. Он стоял так близко, что Варвара ощущала не только тепло его тела, но и странное, незнакомое ей прежде волнение. Раньше их прикосновения были мимолетны, случайны, едва ощутимы дуновением ветра. Сейчас же его рука, обнимающая ее, казалась воплощением нежности, всепоглощающей защиты, от которой хотелось раствориться, исчезнуть. Варя попыталась отмахнуться от наваждения, мотнула головой, но в тот же миг его ладонь грубо прижала ее рот.       – Тише, – прошептал он, – Что с тобой?       Щеки опалило предательским румянцем, и Варя с облегчением отметила, что он не заметил ее смущения. Из омута мыслей ее вырвал топот приближающихся шагов. "Много… Их слишком много…" – пронеслось в голове, но к удивлению принцессы, шаги затихли, поисковая группа прошла мимо, не потрудившись заглянуть в тень. "Что ж, приятно осознавать такую преданность, пусть и выраженную столь грубо." Как только последний солдат скрылся из виду, Влад убрал руку, и они вышли из своего укрытия.       Он отступил, восстанавливая дистанцию, она подняла на него взгляд. В его глазах по-прежнему мерцал лед, но… что-то неуловимо изменилось в самой их глубине. Оставалось разгадать, что именно.       – И куда дальше, м? Путеводитель, – процедил он, небрежно проводя ладонью по волосам.       – То Колючка, то Путеводитель… Мне начинает казаться, что ты намеренно забыл мое имя.       Его взгляд опалил ее насквозь, словно лезвие, заставив Варины плечи невольно сжаться, а зубы – прикусить непокорный язык.       – Куда. Дальше.       Варя огляделась. Они стояли у той самой белой беседки, где она проводила бесчисленные часы в детстве. Белоснежная, словно возведенная лишь вчера, она хранила в себе отголоски прошлого. Взгляд васильковых глаз скользил по тропинке, медленно отвоевываемой зеленью, по причудливым развилкам, которые она когда-то сама просила создать садовника. Легкая грусть коснулась ее сердца. "Неужели это место перестало быть моим домом?" И тут, словно вспышка молнии, в памяти возникло воспоминание пятнадцатилетней давности, когда она, юная принцесса, впервые сбежала от строгих правил дворца. Портал. Тот самый портал! И ноги, словно ведомые невидимой нитью, понесли ее к заветному месту.       – Колючка? – прозвучал приглушенный вопрос, затерявшись в шелесте листвы.       Она не слышала ничего вокруг, лишь бежала. Бежала, подгоняемая надеждой, что портал все еще ждет ее, укрывшись в тени деревьев, ведь время текло неумолимо, и его могли обнаружить в любой момент. Едва уловимая паника, словно ледяной змей, начинала обвивать ее мысли, и бег от этого лишь ускорялся. Ветви, как в старые добрые времена, хлестали по лицу, оставляя на коже багряные отметины. Перчатка, зацепившись за коварный сучок, осталась висеть на дереве, но Варя, ослепленная единственной целью, не обратила на это внимания. Вот оно, то самое место. С каждым шагом знакомый шелест листвы становился все отчетливее, тонкое ощущение невесомости пронзило все тело, и мысли ликовали, словно птицы, выпущенные на волю. На губах расцвела улыбка, и, не в силах сдержать захлестнувшую радость, она выдохнула:       — Он здесь.       Из бури эмоций, клокотавших в юной груди, её вырвал шелест листвы и тяжёлые шаги. Из тени деревьев возник Влад, на лице которого, словно на холсте, причудливо смешались краски раздражения, волнения и злой решимости. Это пёстрая палитра чувств не могла не удивить волшебницу. Король Теней приблизился и протянул ей потерянную вещь. Варвара с изумлением уставилась на его ладонь, где покоилась потрёпанная и слегка запачканная перчатка. Взгляд метнулся к её собственным рукам, и щёки вспыхнули предательским румянцем стыда.       – Куда ты так неслась? – прозвучал его вопрос, когда она торопливо натягивала аксессуар.       – К порталу. Который выведет нас отсюда.       Влад взглянул на поляну, словно выслеживая уходящий магический след, и вернулся к Варваре, вопросительно вскинув бровь. В этом безмолвном жесте сквозило явное: «Ты серьёзно?». В ответ на невысказанную колкость Варвара лишь надменно вздёрнула подбородок и направилась к мерцающему порталу. Бесшумно проведя необходимые манипуляции, она распахнула врата, искрящиеся и переливающиеся знакомыми, манящими огоньками. Не раздумывая ни секунды и стараясь не замечать ворчливого выражения на лице Морока, Варвара смело шагнула в сияющую бездну.       Как и прежде, портал вывел её к озеру с кристально чистой водой. Обернувшись в ожидании благодарности за спасение, она увидела лишь потрясение и недоверие. Варвара в замешательстве наклонила голову и провела ладонью перед лицом юноши, словно убеждаясь в его реальности. Когда его пальцы сомкнулись на её тонкой кисти, она облегчённо вздохнула.       – Это «Кричащий лес», – констатировал он, опуская её руку.       – Да, это он.       Резкий поворот Влада заставил Варвару отступить на полшага, а тишину пронзил хруст ветки под её каблуком.       – Что? Почему ты так удивлён?       – А почему ты не удивлена, что в заднем саду твоего дома находится портал, ведущий в совершенно другое королевство!       Её словно оборвали на полуслове. Лёгкая волна изумления захлестнула Варвару, погружая в раздумья: «А ведь и правда, откуда он взялся? И почему я раньше не задавалась этим вопросом? Не было дела? Или просто вылетело из головы?». Она мотнула головой, отгоняя наваждение, и посмотрела на Влада.       – Мне кажется, сейчас это не совсем важно, разве нет?       В ответ юноша лишь тяжело вздохнул и опустился на траву, покрытую едва заметной серебристой изморозью – в королевстве теней царила зима. Варвара медленно подошла и села рядом, расправив пышные юбки свадебного платья. «Хоть какой-то прок от этой тряпки». Её взгляд устремился на белоснежный лес. Почему-то природа этого королевства всегда притягивала её, хотя ничего, кроме деревьев, едва тронутых цветением, здесь не было. Но в этой пустоте чувствовалась своя особенная изюминка, некий шарм, присущий только этому месту.       Тихое любование нарушил голос Влада:        – Откуда ты узнала об этом месте? – Он швырнул плоский камень в едва замерзшее зеркало озера, и тот, прочертив хрупкую гладь, бесследно исчез под водой.       – Когда была маленькой… Мне было пять. Убежала от очередного строгого взгляда матери, и словно нечаянно шагнула в иной мир, очутившись здесь, – пробормотала она, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец. Он смотрел на нее. Это раздражало до чертиков, но единственное, что оставалось – язвительно буркнуть:       – Что?       В ответ он лишь усмехнулся, и этот дразнящий смешок заставил ее глаза округлиться, словно старинные монетки.        – Да, так четырнадцать лет назад я встретил здесь… одну очень неряшливую девчушку, словно она была бездомной, заблудившейся в этом лесу.       Слова Влада вонзились в голову, словно отравленные стрелы. Девочка. Владу сейчас двадцать один? Да, кажется, так… «Встретил ее здесь?» Она резко повернулась к нему:        – Девочку? Как она выглядела, ну, помимо того, что она была немного испачкана?       – Немного? Да она была настолько грязной, что можно было подумать, будто она вылезла прямиком из свинарника!       Румянец на ее щеках вспыхнул с новой силой, обжигая кожу.       – Что, пытаешься понять, не была ли это ты? Могу избавить от мук догадки – да, это была ты. – Все также дразнящее сказал Влад.       Он откинулся назад, опираясь на руки, и в его глазах плясали озорные искорки.       – Ты знал?        – Нет, понял, когда мы переместились сюда… Удивлен, что ты не догадалась раньше.       Она снова вспыхнула, как маков цвет, и на этот раз не смогла отвести взгляд от его глаз. Влад смотрел так пристально, что по телу пробежала целая армия мурашек. «Почему он вызывает у меня такие чувства? Он же просто смотрит!» Варя обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и в тот же миг почувствовала, как он поднялся.       – Уже холодно, а ты легко одета, – он протянул ей ладонь. – Извини, рубашку предложить не могу, под ней ничего нет.       – Не нужна мне твоя рубашка! – гордо вскинула голову Варя, поднимаясь без его помощи.        - И так, готова побывать у меня дома? – сказал он, ступая по тропинке.       ***       Среди глухих лесных просторов возвышается таинственная башня, надежно укрытая от посторонних взглядов и давно ставшая частью местных легенд и сказочных историй. Ее стены, некогда прочные и величественные, теперь покрывают трещины и следы времени, медленно уступающие природе. По всей поверхности строения извиваются побеги плюща, словно нежные руки матери прикрывающей своего ребенка, окончательно пряча башню от чужого внимания и придавая ей загадочный и слегка зловещий облик.      По узким, сумрачным коридорам башни, словно по венам каменного великана, можно было попасть в просторный кабинет. Когда-то, это помещение служило обителью учености, теперь же здесь, в огромном кресле за массивным столом, восседал маг. Недавно принявший человеческий облик, он хмурил брови, погруженный в яростные размышления о своих грядущих замыслах. Тонкие пальцы мужчины выбивали монотонный ритм по деревянной столешнице, а глаза, цвета сапфиров, скользили по магической проекции карты Сказочного мира, выискивая, словно хищник добычу, подходящее место для своих творений. Размышления мага грубо прервала ворвавшаяся в кабинет дама, с гневом швырнув на пол диковинные растения и предметы, необходимые для колдовских ритуалов.       – Доволен? – выпалила она, вальяжно усаживаясь на потрепанный диван и закидывая ногу на ногу.       – Что за тон? – промолвил он, поднимаясь с кресла и разминая затекшую шею.       – Да просто… Я думала, что после того, как ты обретешь свое тело, мы начнем завоевывать мир и все такое, – наигранно надув губы, пролепетала она, приближаясь к нему.       – А мы сидим в этой дыре.       – Терпение, Кира. Терпение.       Нестер отвернулся к проекции и вновь погрузился в изучение королевств, проводя пальцем сначала по Королевству Огня, затем по Королевству Природы, но взгляд его остановился на Королевстве Ветров, где он недавно побывал. Уголок его губ дернулся в легкой, зловещей ухмылке. В памяти возник образ девушки: яростной, стойкой, но предсказуемой до боли. В глазах вспыхнул зловещий, алый огонь. Резко обернувшись, он задал прямой вопрос:       – Что ты знаешь о наследной принцессе Ветров?       Кира презрительно сморщила носик, что вызвало у мага слабый интерес. Что эта девчонка могла сделать ворчливой и легкомысленной ведьме, для которой, казалось, не существовало ничего, кроме мужчин? Нестер облокотился на стол, скрестив руки на груди, ожидая ответа.       – Эта соплячка постоянно вьется вокруг моего Влада, – процедила она, пнув носком сапога сморщенный гриб.       Усмешка сорвалась с его уст. "Что и следовало ожидать от Киры! Но чего еще ждать?"       – А, тот самый Влад. Монарх Королевства Теней? Влад, который отверг мое предложение… – произнес он, слегка наклонив голову набок и увеличивая проекцию в области северной части карты.       – Да! Мой Владик – король чудесного королевства, – пропела она, приложив ладони к щекам, но тут же прищурилась. – С чего вдруг такой интерес? Что ты задумал?       – Так, ничего особенного. Просто хотел узнать побольше.       Щелчок пальцев – и по проекции в сторону восточной стороны карты, туда, где располагалось Королевство Ветров, помчалось множество красных точек, стремительно приближающихся к цели. Легкая улыбка тронула губы мага.       – Повеселимся.       ***              Мягкое сияние настенных свечей согревало и освещало необъятное пространство библиотеки, излюбленного убежища мрачного монаха этого королевства. Тень, прокравшись сквозь распахнутое окно, плавно растеклась по полу, и в тот самый миг, когда казалось, что она, словно густой туман, проникнет в каждый уголок, из ее глубин, будто из бездны океана, возник Влад. Лишь на мгновение коснувшись носком ботинка пола, он взметнул руку вверх, навстречу своей гостье – Варваре. Тело принцессы, на миг потеряв равновесие, вырвалось на свободу из темных пут магии Влада, словно душивших ее, и это мучительное освобождение не укрылось от его взгляда. Сознавая это, он не смог сдержаться, и его прохладная ладонь коснулась лба девушки, обдав ее мимолетным морозом.        – Не знал, что ты так тяжело переносишь переходы, – наигранно проворчал он, поворачиваясь к ней лицом.        – Дело не в телепортации… просто твоя тень… – она осеклась, словно сдерживая подступающую тошноту, но тут же продолжила: – Выворачивает меня наизнанку, будто я галопом пронеслась через табун диких лошадей.       – Какой эмоциональный всплеск, – убрав руку от ее лба, проговорил он и опустился в свое кресло.        – Зато ты, как всегда, – сама «буря» страстей, – отозвалась она, устраиваясь на диванчике рядом с ним.       Влад проигнорировал колкий выпад в сторону его сдержанности и, закинув ногу на ногу, устремил на нее взгляд, словно боясь задеть очередным сарказмом растревоженную душу. Тихий, едва уловимый смешок сорвался с его губ – он словно высмеивал рой собственных мыслей, жужжавших в голове, как разъяренные пчелы.       – Не такой ты представлял себе Великую Людмилу… ведь так?       Он не сводил с нее глаз, наблюдая за каждым движением, за выражением лица, за всем. И сейчас, как никогда прежде, видел, что за маской сварливой и гордой Колючки скрывается боль. Он молчал, не в силах совершить несвойственный ему порыв… порыв, которого он никогда не испытывал. Наверное, именно это чувство, описанное в дневниках родителей, сейчас терзало его, но он лишь сидел и смотрел, не смея пошевелиться, то ли из-за страха, то ли из-за осознания, что не имеет на это права. Ведь сам факт ее побега с ним не давал ни гарантий, ни прав, лишь робкую надежду на то, что она испытывает хотя бы каплю тех же чувств.        - Влад…       Она – не те девицы, с которыми он «развлекался» вместе с Алексом в пабах и борделях, не та, которую можно купить за поцелуй и получить признание в «вечной» любви. От этих мыслей темный маг невольно сжал руки в кулаки, и эта едва заметная деталь не укрылась от пристального взгляда, полного неприкрытой тревоги.       - Морок, черт возьми!       Звонкая пощечина оборвала ход его мыслей. Девичья ладонь с громким хлопком приземлилась на его щеку, вырывая из омута раздумий. Он вскочил, сжал ее ладонь в своей и устремил стальные голубые глаза в ее взгляд.       - Что ты творишь? – его голос, низкий и угрожающий, заставил ее тело покрыться мурашками.       - Вышел из астрала?! Наконец-то! Знаешь, как мне противно, когда меня игнорируют! - прошипела она, в упор глядя ему в глаза.От ее пристального, обжигающего взгляда Влада терзали два противоречивых желания. Первое - сбросить с себя это мелкое, но ядовитое существо, чьи слова, словно ледяные иглы, пронзали его остывающую кровь, заставляя ее бурлить, словно лаву в жерле вулкана. Второе - зацеловать до удушья, до беспамятства, ведь именно она пробудила в нем давно забытые чувства…       Она резко отвернулась и, словно подраненная птица, направилась к книжным стеллажам. Морок не отрываясь следил за принцессой. Ее фигура, затерянная среди переплетов, которые он знал наизусть, казалась такой далекой, такой отстраненной. Вина и злость на самого себя сжали его сердце мертвой хваткой. Пальцы судорожно впились в кожу кресла, а взгляд, голубой и острый, не отпускал ее, пока она блуждала по его библиотеке, по его замку. И вдруг, словно вспышка молнии, его пронзила странная, сладостная мысль, что она и должна быть здесь - всегда. Осознание ее присутствия в его мире, в его жизни, принесло долгожданное облегчение. Голова бессильно опустилась на руку, и пальцы, все еще сжимавшие обивку, забарабанили тихий, нервный ритм.       "Интересно, что будет, если я сделаю так?"       Он бесшумно поднялся и приблизился к принцессе, стоявшей к нему спиной. Варвара изучала корешки незнакомых ей книг, и это робкое стремление узнать его сильнее разжигало его собственное желание. Желание переступить через барьер, сломать лед, поддаться влечению, которое он сдерживал каждый раз, когда ее огромные глаза смотрели на него с нескрываемым интересом. Его пальцы скользнули к книге, почти касаясь ее лица, но не давая ей возможности обернуться. Вместо этого он подался вперед, обжигая ее нежную кожу уха своим дыханием. Длинные пальцы задвинули книгу на полку выше, затем скользнули ниже, заключая принцессу - его принцессу - в ловушку между ним и стеной из старинных фолиантов.        Она вскинула на него взгляд, и он улыбнулся – не просто улыбнулся, а слегка хищно, словно любуясь румянцем, вспыхнувшим на ее щеках. Черт бы побрал этот румянец! Он видел его в разных проявлениях: гнев, смущение… а сейчас – робкую застенчивость.        – Что случилось, Колючка? – не сдержался он. Ему было мало. Хотелось еще. Больше ее реакции. Он наклонился ближе, дразня ее близостью, провоцируя тот толчок, о котором грезил. Того, чего жаждал больше всего на свете. И, конечно, его вопрос встретил взволнованный ответ, скорее даже вызов.       – Чего тебе, Морок? И что ты делаешь так близко? – она судорожно сжала книгу.        – Борюсь с желанием поцеловать тебя, ворчливая принцесса моего сердца.       ***       Оглушительные, яростные раскаты грома возвестили об их пришествии. Орда отвратительных созданий, словно безудержный поток тьмы, хлынула к Королевству Ветров, неминуемо сметая все на своем пути. Живыми их назвать было бы кощунством, но и отличить от живых — задача, повергающая в трепет. Их плоть, покрытая мерзкой слизью, словно мускусный покров земноводных, играла оттенками от ядовито-зеленого до зловеще-черного, порою пробиваясь багровыми отблесками. Внешне они напоминали кошмарных гремлинов, но превосходили их размерами в несколько раз, и взгляд каждого горел ненасытной жаждой плоти и крови, словно в аду зажгли котел.       С каждой минутой их поступь становилась все ближе, под их жестокий гнет попали несколько незащищенных поселений, которые они безжалостно растерзали. Кровавые лужи медленно впитывались в сырую землю, превращая ее в территорию боли и отчаяния. Тела были изуродованы до неузнаваемости, по всей округе виднелись лишь ошметки плоти. Особенно жестоко твари обходились с женщинами, словно отведав запретный плод: вырванные уши, зияющие пустые глазницы, изувеченные челюсти, развороченные так, что нижняя часть навсегда отделилась от верхней. С остальными телами они не церемонились — их просто пожирали, не оставляя и следа.       Но тварям нужна была не только плоть, они желали чего-то более значимого, более изысканного.       ***       Ее глаза расширились, в них мелькнуло непонимание, за котором он увидел искру, которую он тут же спрятала за своим ворчливым характером, но желание слушать ее очередную колкость у монарха нет. Но голубые глаза увидят, как вздергивается носик и алеют от смущения щеки, и единственное решение которое сейчас у него в голове чтобы заткнуть этот волшебный рот это...             Влад резко зарыл пальцы в ее волосы на затылке и поцеловал. О Боги... ее губы на вкус как черника. Она замерла, словно пойманная в силки птица. Колючка, ворчливая и неприступная, оказалась слаще меда и терпче дикой ягоды. Влад углубил поцелуй, чувствуя, как тело девушки напряглось, а затем медленно, неуверенно начало отвечать. В ее руках разжалась книга, упав на пол с тихим стуком, который в этот момент казался громом.       Морок ощутил головокружение. Власть и контроль, к которым он привык, вдруг уступили место чему-то новому, неизведанному. Страх? Нет. Скорее трепет. Трепет перед этим хрупким созданием, бушующим океаном эмоций, скрытым за маской колкости и сарказма. Ладонь Влада, словно крадущийся зверь, обвилась вокруг шеи принцессы. Сначала касания были невесомыми, скользящими – будто проба сил, изучение рельефа. Затем он, властно перехватив, переместил руку к затылку, заставляя ее запрокинуть голову, открывая ему полный контроль. Слабый хрип, сорвавшийся с припухших губ, нежный и трепетный, как звук арфы, – Влад заглушил его поцелуем, жадно накрывая губы, познавая их девственную невинность, от осознания которой по коже побежали мурашки.       ***       Волна чудовищной плоти и злобы захлестнула замок, яростный рев и утробный вой возвестили о приближении кошмара. Передний край этой живой лавины обрушился на каменные стены, сминая их, словно карточные домики. Защитники королевства, одурманенные дымкой торжества и замутненные горем из-за пропажи принцессы, оказались застигнуты врасплох. Твари, ведомые лишь первобытным голодом и жаждой крови, не ведали жалости.       Первая волна воинов полегла, присоединившись к безмолвному сонму мирных жителей. Их последние мгновения отозвались в ушах товарищей лишь криками боли и отвратительным чавканьем, когда монстры терзали плоть.       Вторая половина, воспламененная жаждой мести за павших братьев, бросилась в безнадежную схватку. Несколько мелких тварей пали, более крупные получили раны, но люди оставались всего лишь людьми — смертными против порождений тьмы и всепоглощающей ненависти.       Растоптав жалкое сопротивление, монстры ворвались в замок, предвкушая сладостный пир — волшебников.       ***       Пальцы ее левой руки судорожно вцепились в край полки, ища опору, в то время как другая его рука скользнула по изгибу бедра, дразня кожу сквозь шелк свадебного платья. Движение обещало близость, напоминая, что пышный наряд здесь – лишь ненужная преграда. И тело откликнулось дрожью       .– Идеально… – прохрипел он, его голос сочился обжигающей страстью.       Резкий рывок. Ее грудь прижата к прохладной коже корешков книг. Он, словно опытный любовник, одним движением расшнуровал платье, позволяя каскаду ткани плавно опуститься на пол. Испуганный писк.       – Милашка. - Чуть ли не мурча проговорил он, наклоняясь к ней. - Неужели наша колючка настолько… – горячий вздох обжег ее ухо. – боится меня?       – Нисколько… – прошептала она, едва слышно.       Тяжелый, сдавленный вздох Влада вызвал новый прилив крови к щекам принцессы. Заметив смущение, он нежно обхватил пальцами ее лицо, повернул к себе и коснулся губами, словно пробуя. «Все так же сладко» - простонал он у себя в голове, и снова поцеловал, на этот раз – с ласковой нежностью, предоставляя ей хрупкую возможность оттолкнуть его или ответить.       ***       Тогда, когда первые искры магии разлепили тишину, в эту бурю влетели новые темные существа. Они были порождением древних заклятий, вечно стремящихся к возвращению в мир живых. Их глаза горели ненавистью, а хохот, наполняющий зал, являлся предвестником беды. Под их натиском волшебники ощутили, как щиты защиты начинают трещать, словно стекло, готовое к разбиванию.       Их чары, раньше казавшиеся непобедимыми, теперь лишь растворялись в пространстве, оставляя после себя легкий налет дымки. Оказавшись без поддержки, волшебники начали паниковать, ощутив, как страх проникает в их сердца. Но в каждом из них вспыхнул последний огонек надежды. Собравшись, они укрепили свои ряды и начали формировать новые заклинания, преодолевая собственные страхи.       В этот момент к ним на помощь пришёл изолированный маг, который сохранял тайные знания - Влас Девдаский. Он прошел через испытания, что искушали его душу, и теперь был готов пожертвовать своей энергией, чтобы дать нужный импульс коллегам. Его голос, словно ветряной поток, наполнил зал, заставив всех сосредоточиться и поверить в свои силы. Разнообразные волны магии начали сплетаться, создавая мощный барьер против темных существ, завуалированных величественными заклинаниями, но, если чутье мага подаст импульс бежать он спасет только одного.       Темные твари столкнулись с новым сопротивлением, и их хохот вдруг стал тонуть в глухом молчании, как вдруг зазвучал сильный удар. Этот звук, отголоском древности, напомнил всем, что на стороне света всегда стоит неведомая сила, готовая поддержать даже самых отчаявшихся. Теперь в зале царила особая атмосфера единства; волшебники, объединившись, снова подняли головы, готовые сразиться с темнотой, которая, казалось, была неодолимой.       Столкновение магий продолжалось, перевоплощаясь в истинное искусство борьбы, где каждый заклинатель не только сражался за себя, но и за своих братьев и сестер, за ту искру мышления и разума, что когда-то осветила этот мир. В этом противостоянии зрелище превращалось в симфонию, и, возможно, именно сейчас волшебники понимали: только вместе они могут победить, преодолев такую непростую тьму.       ***       Ее легкий толчок в его сторону и два уловимых ответа на поцелуй сорвали единственную нить, сдерживающую бушующий огонь внутри него, который она сама и разожгла. Одним рывком он поднял ее тело над землей, прижимая к книжной полке, а сладкий вздох, сорвавшийся с ее уст, был не то от боли, не то от едва срываемого возбуждения. "Я заставлю тебя стонать мое имя, Колючка" — последнее слово прозвучало в голове у Морока так сладостно, что вырвало из его глотки собственническое мурчанье. Холодные руки скользили по ее телу, оставляя морозные узоры на нежных участках, пока губы укрощали нрав принцессы. Морок ощутил, как пальцы его Варвары сжали рубашку в попытке зачерпнуть хоть немного воздуха, но он не прекращал насиловать уста возлюбленной; даже у него самого не хватало кислорода, но жажда поглотить это создание до последнего кусочка не отпускала, и томящееся внутри темное существо вырывалось наружу, подпитываемое похотью, ощущаемой между ними. Толчок, и он с грохотом рухнул на кофейный столик, чудом не разгромив его, а рваный смех вырвался из его груди. Голубые глаза смотрели на нее, стоящую у стеллажа, опираясь о него спиной, лишь бы не показать, насколько ей это нравится.       - Кусаешься? - сидя на ковре, поддразнил он. - Смущаешься?            Вместо ответа она подошла к нему, встала между его ног и чуть ли не с силой запустила иглу, сотканную из ветра, но остановилась на миллиметр от его голубизны.       - Не хочу подпитывать и так до невозможности раздутое самолюбие короля Морока.       Рука парня поднялась на ее спину, надавливая и побуждая ее опуститься на колени, словно его совершенно не волновало, что он находится не в самом выгодном положении.       - Неужели не понравился поцелуй? Скажи, дай мне знать, на каком я месте среди всех твоих ухажёров.       Щеки принцессы вновь залились пунцом, что заставило глаза Морока блеснуть еще ярче, и язык, привыкший быть между зубами, распустился.       - О, неужели я первый?       Он притянул ее ближе, чуть ли, не сливаясь в новом поцелуе, а сотканная из ветра игла испарилась, оставив ей возможность опустить ладони на его плечи. Улыбка тронула губы парня, когда он увидел, что эти чудесные глаза постепенно заполняет пелена. Пальцы запустились в шелковистые волосы, заставляя ее тело покрыться мурашками; легким и быстрым движением он оттянул волосы назад, обнажая шею, и, приблизившись, вздохнул аромат ее духов. Не сдержав себя, он прикоснулся зубами к нежной плоти и прикусил, следом услышав тихий вскрик, опустил руки на ее спину и прижал к себе, обсасывая и кусая, словно изголодавшийся вампир, утоляя жажду человеческой крови. Зарычав, он отстранился и, тяжело дыша, не то от адреналина, не то от возбуждения, спросил:       - Мне продолжить? Или отпустить?       Его слова были похожи на речь охотника, который, оставаясь галантным, учтиво просил свою добычу, едва ли не умоляя ее. Через долгие для него несколько секунд она произнесла:       - Продолжи.       Блаженно застонав, он повалил принцессу на махровый ковер, и их обоих обдало жаром от камина, который был почти невыносимым, так как сейчас их переполняла лихорадка чувств, обжигающая ярче любого пламени. Влад смотрел на нее, как на произведение искусства, и замечал, как она все больше смущается от его пристального взгляда. Легкая дрожь прокатилась по его телу от нежного прикосновения тонких пальцев принцессы к его щекам и побудила его наклониться и коснуться губами сначала ее лба, а потом спуститься все ниже, изучая черты ее лица: маленький, тонкий нос, который временами хотелось бы откусить, пухлые щеки, несвойственные её возрасту, но это делало ее только милее, красные от смущения щеки и блаженно сладкие губы… Он таял, растворялся и черт возьми, сильно её любил.