Больше не ненависть...

      Рина и Джек шли по тропинке, ведущей к реке, оставляя за собой следы на росистой траве, которая переливалась в первых лучах утреннего солнца. Небо над ними было окрашено в нежные пастельные оттенки, создавая ощущение мира и гармонии, которое так контрастировало с тревогой, переполнявшей сердце Рины. Прохладный утренний воздух бодрил, заряжая энергией, но и напоминая о серьезности задачи, стоящей перед ней.       Когда они добрались до небольшого песчаного берега, где течение реки было особенно спокойным, Рина остановилась на мгновение, вдохнув полной грудью свежий воздух, напоенный ароматами влажной земли и трав. Джек, не тратя времени, небрежно бросил Рине книгу. Она не успела подготовиться к такому поступку и, едва поймав фолиант, почувствовала его тяжесть.       — Вот, держи, — протянул Джек, усмехнувшись. Его губы искривила едва заметная усмешка, а голубые глаза, казалось, насмешливо блестели, словно отражая свет, пробивающийся сквозь листву. — Посмотрим, насколько ты талантлива.       Рина села на большой плоский валун, нагретый солнцем, и открыла книгу, стараясь не уронить её. Пальцы скользили по пожелтевшим страницам, и вскоре она остановилась на самом первом рисунке. Там была изображена девушка с длинными волосами, сидящая в позе лотоса на поверхности воды. Её руки были плавно подняты вверх, ладони обращены друг к другу, а между ними парил шар воды, переливавшийся всеми цветами радуги, словно капля росы на солнце. Под рисунком находились пояснения на древнем языке, но Рина, естественно, не могла их понять. Суть приёма, насколько она смогла догадаться по изображению, состояла в том, чтобы плавными движениями перетянуть воду из источника ближе к себе.       Сосредоточившись, Рина начала свои попытки. Каждое движение было выполнено с предельной точностью и вниманием. Она старалась воспроизвести ту позу, которую увидела на рисунке, и закрыла глаза, представляя себя на месте той девушки. Но река продолжала течь своим чередом, игнорируя её усилия. Рина пробовала разные подходы: стояла на берегу, вытянув руки к воде, пыталась почувствовать её энергию, и даже мысленно приказывала воде подчиниться, но все было тщетно. Казалось, что вода её просто не слышит. Тем временем, Джек, уставившись на Рину, стоял в стороне, облокотившись на ствол старой ивы. Его поза была непринужденной, но в этом безмолвии таилось нечто более глубокое. Он склонил голову, его ленивый взгляд пронзал её, вызывая в ней внутреннее возмущение. Каждое его ироничное замечание, каждый смешок, словно отравленные стрелы, вонзались в её сердце, вызывая тупую боль в груди, которую невозможно было игнорировать.       Рина сжимала кулаки, ощущая, как в ней нарастает волна раздражения и злобы. Она не могла понять, почему его насмешка так сильно задевает её. Возможно, это было не только потому, что он смеялся над её попытками, но и потому, что в этом смехе чувствовалось пренебрежение, словно он уже заранее решил, что она не справится. Это ощущение неполноценности, которое он невольно пробуждал в ней, разъедало её изнутри.       Она смотрела на него, и в её глазах загорался огонь, который она старалась подавить. Желание врезать ему по его самодовольной физиономии становилось всё сильнее с каждой его насмешкой. Внутренний конфликт разрывал её — с одной стороны, она знала, что должна сохранять спокойствие и терпение, а с другой, в её груди бурлила ярость, готовая вырваться наружу.       Она вздохнула глубоко, стараясь успокоиться, но в этот момент его хмыканье снова прозвучало в её ушах, как зловещий шёпот, вызывая в ней поток эмоций. Как же она ненавидела это чувство беспомощности, которое он внушал своим безразличием.       — Да что ж такое! — вскрикнула Рина и её голос отразил все накопившиеся чувства. В очередной раз с шумом опуская руки, капли воды, которым она так старательно пыталась придать форму шара, с разочарованным плеском упали обратно в реку, не подчинившись ее воле. — У меня ничего не получается!       Отчаяние охватило её с новой силой. Слезы подступили к горлу, грозясь вот-вот пролиться из глаз. Мысль о том, что она может оказаться никчемной неудачницей, пронзила её сознание, и это ощущение давило на неё, как тяжёлый груз.       — А я говорил, что это плохая идея, — раздался надменный голос Джека, словно издалека, проникая в сознание Рины, когда она, полная разочарования, пыталась сдержать слёзы. Резко обернувшись, она встретила его взгляд. Он стоял перед ней, скрестив руки на груди, и его высокомерная усмешка отражала все пренебрежение, которое она в нем так сильно ненавидела.       — Лучше бы ты дома осталась, пироги пекла. Твое место на кухне, среди кастрюль и поварешек, а не здесь, среди магов, — продолжал он. Его слова звучали как колкий упрек, заставляя Рину ощущать себя еще более неуверенно.       Непринужденной, почти танцующей походкой, Джек подошел к самому краю реки. Остановившись у воды, он раскрыл ладонь, словно приглашая Рину взглянуть на его мастерство. Из его руки, как из волшебного источника, вырвался вихрь ледяных кристаллов. Они кружились вокруг, сверкая на солнце тысячами искр, и быстро начали формироваться в небольшой ледяной столб, который рос на глазах.       Этот столб, изящный и величественный, украшенный морозными узорами, буквально возвышался над рекой, и Джек, с гордостью оглядывая своё творение, не скрывал своего торжества. Откинув голову назад, он медленно повернулся к Рине, его лицо сияло самодовольством, как будто он был не просто магом, а настоящим божеством, демонстрирующим свои способности.       — Смотри и учись, новичок, — произнес он с лёгкостью, а его голос, обычно резкий и холодный, сейчас звучал мягко и самодовольно. — Вот как это делается. А теперь давай, повторяй за мной. Только постарайся не утопить нас обоих в этой луже.       Рина с негодованием посмотрела на него. Легкость, с которой Джек управлял ледяной силой, вызывала у неё гремучую смесь восхищения и раздражения. Ей казалось, что он нарочно выставляет её неуклюжей и бездарной на его фоне, как будто её усилия были лишь забавным зрелищем для него.       — Легко тебе говорить, — буркнула она, отворачиваясь и нервно теребя край рукава свитера. — Ты же дух! У тебя магия в крови! А я — обычный человек!       — Обычный человек, которого по какой-то нелепой случайности выбрали Хранителем стихий, — парировал Джек, и его улыбка стала ещё шире. Он наслаждался каждым моментом её провала, словно это было его личное развлечение. — Так что прекращай жаловаться на жизнь и старайся. Иначе Кромешник тебя действительно быстро прихлопнет, как муху.       Рин сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Несмотря на то, что он произнёс эти слова с издевкой, они были жестокой правдой. Она должна была научиться управлять своей силой, иначе не сможет защитить ни себя, ни других. Эта мысль, словно ушат холодной воды, отрезвила её.       — Ладно, — произнесла она, вдохнув поглубже и поднимая на него решительный взгляд. — Давай ещё раз. Но на этот раз без твоих язвительных комментариев.

***

      Прошло два бесконечно долгих дня с тех пор, как Рина начала свои тренировки. Два дня, наполненных упорным трудом, разочарованием и редкими проблесками надежды.       Стоя на берегу реки, Рина сосредоточенно вытянула руку вперед, будто пытаясь коснуться гладкой, как зеркало, поверхности воды. Солнце, уже клонившееся к закату, окрасило водную гладь в нежные розовые и золотистые оттенки. Подушечки её пальцев покалывало, внутри нарастало знакомое напряжение, похожее на напряжение тугой пружины.       И вот, наконец, на зеркале реки появилась рябь, которая стала расходиться всё шире, превращаясь в небольшие, но вполне заметные волны. Рина позволила себе гордо улыбнуться, откидывая с лица непослушную прядь каштановых волос, выбившихся из косы. Это был прогресс!       — Впечатляет, — раздался за спиной голос Фроста.       Рина резко обернулась, и её улыбка погасла, словно её залили водой. Джек стоял, небрежно облокотившись о ствол старой ивы, сцепив руки за спиной и с высокомерием наблюдая за ней. Этот парень умел отыскивать моменты, которыми она гордилась, и растоптать их своими язвительными замечаниями.       — Но для хранителя этого недостаточно, — продолжил он, и в его голосе явно звучал сарказм.       Рин скривилась, стараясь не показывать свое разочарование. Она подошла ближе к берегу и присела на большой валун, нервно теребя край рукава тонкой льняной рубашки.       — Да ладно тебе, Джек, — сказала Рин, пытаясь придать своему голосу беззаботный тон. — Это же прогресс! Еще пару дней назад я вообще не могла пошевелить и капли воды.       — Пару дней? — Джек презрительно усмехнулся. Рина заметила, как уголки его губ искривились в холодной улыбке. Он оттолкнулся от дерева и неспеша направился к ней, его шаги были уверенными и властными. — Хранители обычно овладевают своей силой за несколько часов. А ты уже неделю возишься с этой жалкой лужицей.       Он остановился рядом с ней, махнув рукой в сторону реки, где небольшие волны, созданные Риной, плавно накатывали на берег и с тихим шелестом разбивались о песок.       — Ты же Хранитель всех стихий, — продолжал он. — Самая могущественная сущность в этом мире! А ведешь себя, как маленькая девочка, которая впервые увидела песочницу.       Рин сжала кулаки, её щеки пылали от обиды. Слезы подступили к горлу, грозясь вот-вот пролиться из глаз, но она заставила себя проглотить их.       Слова вырвались у Рины прежде, чем она успела их остановить, пронзая тишину, как острые осколки льда.       — Может, это ты плохой учитель? — выпалила она, её голос дрожал от обиды и напряжения.       Джек замер, словно его ударило током. Он резко развернулся к ней, и его лицо, обычно бесстрастное и холодное, как ледяная маска, исказилось от гнева. Голубые глаза, напоминающие осколки льда, вспыхнули холодным огнем. Канавки морщин на его лице, казавшиеся до этого едва заметными, проступили резче, словно подчеркивая бушевавшую внутри бурю.       — Что ты сказала? — прошипел он, и Рине показалось, что температура воздуха вокруг них резко упала, как будто сам климат отразил его гнев.       — Ты слышал! — выкрикнула она, хотя внутри всё сжалось от страха. Её собственный голос показался ей чужим и слишком громким в наступившей тишине. — Ты только и делаешь, что критикуешь!       Рина взмахнула руками, словно пытаясь отмахнуться от его ледяного взгляда. Её гнев поднимался, как прилив, и она не могла остановиться.       — А помочь ты мне ничем не можешь! Ты можешь хоть раз сказать что-то позитивное? — добавила она, упирая руки в боки и приподнимая подбородок в вызывающем жесте. — Я делаю все, что могу, а ты, вместо того чтобы тупо стоять и наблюдать, лучше бы помог!       — Как я могу тебе помочь, если я сам ничему не учился?! — взорвался Джек. Его голос гремел, как гром. — Думаешь, я посещал какую-то «Школу магов»? Я сам разбирался с тем, что умею!       Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, а его тело дрожало от напряжения.       — Книги на что существуют? — парировала Рин, не уступая ему в напоре. — Посмотри со стороны, скажи, какие движения я делаю неправильно! Но нет! Стоять в стороне для тебя намного проще!       — Я пытался! — рявкнул Джек, его голос прозвучал как раскат грома. — И что из этого? Результатов нет!       Он резко развернулся и широким шагом направился прочь, бросив на ходу ледяную фразу:       — Я не виноват, что ты бездарна!       Эти слова ударили Рину сильнее любой пощечины, оставив после себя холодную пустоту. Она почувствовала, как её сердце сжалось от острого чувства предательства. Слова Джека, вырвавшиеся из его уст, повисли в воздухе ледяными иглами.       Джек резко остановился, будто споткнувшись о невидимое препятствие. Его шаг, еще секунду назад полный гнева и раздражения, стал неуверенным. Фраза «Я не виноват, что ты бездарна» отдавала в его голове, как эхо, и впервые он усомнился в правильности своих слов. Ведь это неправда. И он прекрасно знал это.       Закрыв глаза и с досадой проведя рукой по волосам, Джек глубоко вздохнул. Он почувствовал, как холод гнева, сковывавший его изнутри, начал отступать, сменяясь волной стыда и сожаления. Резко развернувшись обратно к Рине, он увидел, как её лицо, еще секунду назад пылавшее обидой, в мгновение изменилось. Ярость в её глазах уступила место боли и отчаянию.       Горящие огнем глаза Рины вмиг потускнели, словно кто-то залил в них холодную воду. Длинные ресницы затрепетали, словно крылья раненной птицы, а по щекам покатились слезы, оставляя за собой блестящие дорожки. Она резко отвернулась от Джека, словно пытаясь защититься от него, и сжала ладони между собой так сильно, что костяшки пальцев побелели.       Джек, осознав, что его слова причинили ей настоящую боль, почувствовал, как в груди образовалась пустота. Он не хотел быть тем, кто разрывает её надежды, но в тот момент, когда он должен был протянуть руку помощи, он сам стал источником её страданий. Это осознание терзало его душу, и он почувствовал, как гнетущая тяжесть вновь накрывает его, но теперь она была другой — это был груз вины.       — Думаешь, я такое впервые слышу? — произнесла она тихо, почти шепотом, но от этого её слова не стали менее пронзительными. Голос её дрожал, а нос покраснел от накативших слёз, выдавая её уязвимость. — Я слышала, как некоторым из вас не понравилось то, что я хранитель… — продолжала она, и в её голосе звучала горечь. — Как будто я этого хотела. В обычной жизни я постоянно одна справлялась со своими эмоциями, терпела таких, как ты, всю жизнь. А сейчас я хранитель, который ничего не умеет. И мне достался ты…       Рина прервала себя на полуслове, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно продолжали катиться по её щекам.       — Не даёшь сосредоточиться, возникая рядом при малейших ошибках! Но я же ни в чем не виновата! — выкрикнула она, и с этим криком из её груди вырвался надрывный всхлип.       Рина резко прикрыла лицо рукой, словно пытаясь спрятать от Джека свои слёзы. Но он и так всё видел. Видел её боль, её отчаяние, её уязвимость.       Джек замер, словно поражённый громом. Слова Рины, полные боли и обиды, ударили его сильнее любой стихии. Он не хотел её обидеть. Он просто… разозлился. Разозлился на её беспомощность, на собственное бессилие ей помочь. И выплеснул свой гнев на неё, как последний Кромешник, не осознавая, что ранит её.       В голове у него зашумело, а перед глазами всё поплыло. Он остолбенел, казалось, что он даже перестал дышать на какое-то время, словно его поставили на паузу. Джеку было стыдно. Стыдно за свои слова, за своё поведение. Он вел себя не как хранитель, а как какой-то мальчишка, который не умеет контролировать себя.       Он стоял перед ней, скованный виной и раскаянием. Слова, которые он хотел произнести, застревали в горле, превращаясь в колючие льдинки. Как забрать обратно слова, которые уже были сказаны? Как склеить хрупкий лёд доверия, который он так неосторожно разбил?       Неуверенно, словно боясь её отпугнуть, Джек протянул руку, желая дотронуться до её плеча. Он хотел обнять её, прижать к себе, защитить от всего мира, даже от самого себя. Пообещать, что больше ни одна слезинка не прольется из её глаз. Но в последний момент он остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Его рука застыла в воздухе, не смея прикоснуться к ней. Он боялся ещё больше её расстроить, боялся, что его прикосновение причинит ей боль.       Медленно опустив руку, Джек склонил голову, признавая свою вину.       — Прости… я… — начал он хриплым голосом, но слова застряли у него в горле, словно их сковал мороз.       — Оставь меня в покое, — тихо сказала Рина, не поворачиваясь к нему. Её голос дрожал, словно тонкая струна, которую вот-вот порвёт от напряжения. — Просто… уйди.       Её слова пронзили его сердце тысячью ледяных осколков. Он ненавидел себя за то, что сделал ей больно. Он хотел помочь, но не знал, как. Он был духом зимы, холодным и неприступным, а не духом утешения.       — Рин, пожалуйста, — прошептал он, делая шаг к ней. — Я не хотел… Я был не прав.       Но Рина не ответила. Она продолжала стоять, отвернувшись от него, и только ее плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Джек понимал, что сейчас лучше оставить ее одну. Он не имел права находиться рядом. Не сейчас. Не после того, что он сказал.       Развернувшись, он медленно пошел прочь, чувствуя себя полным идиотом. Каждый его шаг отдавался в груди тупой болью. Он оставил ее одну со своей болью, со своими слезами.       Ветер подхватил его слова и разнес их над рекой: «Я был не прав… Я был не прав…» Но было уже слишком поздно.       Рина осталась одна на берегу реки, сжимаясь от боли и обиды. Слова Джека эхом отдавались в ее голове, словно раскаты грома. «Бездарна… бездарна…» Слезы ручьем текли по ее щекам, она даже не пыталась их остановить. Боль и обида разрывали ее изнутри. Она так старалась, так хотела научиться управлять своей силой, но у нее ничего не получалось. А Джек… Джек, который должен был ее поддерживать, только усугублял ее страдания.       Обернувшись, она проводила Джека полным отчаяния взглядом. Сердце ее сжималось от боли при виде его удаляющейся фигуры. Она хотела его остановить, простить, но гордость не позволяла ей этого сделать.       Она обхватила колени руками, уткнувшись лицом в колени. Ее тело сотрясали беззвучные рыдания, плечи дрожали, а из груди вырывались жалобные всхлипы. Она чувствовала себя такой одинокой, такой потерянной в этом мире, полном магии и чудес, которые были ей недоступны.       «Зачем Луноликий выбрал меня?» — с горечью думала Рин, кусая губы, чтобы сдержать новый приступ рыданий. — «Зачем наделил меня такой силой, с которой я не могу справиться? Зачем послал мне Джека, который только и делает, что издевается надо мной?»              Рина не знала, сколько времени она проплакала. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые тона. Тени от деревьев вытянулись, словно стремясь укрыться от наступающей ночи. Постепенно ее рыдания стихли. Слезы высохли на ее щеках, оставляя после себя лишь соленые дорожки, похожие на серебряные нити.       Медленно подняв голову, Рина посмотрела на реку. Вода, еще недавно бурлившая и волновавшаяся от ее собственной бури эмоций, теперь текла спокойно и величественно, словно ничто не могло нарушить ее покой. Зеркальная гладь воды отражала багровеющее небо, создавая иллюзию двойного заката.       «Все течет, все меняется», — вдруг пришла ей в голову фраза, которую она когда-то читала в старинной книге. — «И моя боль тоже пройдет.»       Время наступало ближе к вечеру, и Рине нужно было возвращаться в мастерскую. Солнце уже скрылось за горизонтом, и сумерки начали сгущаться над лесом. Нужно было успеть до темноты.       С трудом поднявшись на ноги, Рина поправила платье, стряхнула с него прилипшие листья и вздохнула. Ее тело было тяжелым от усталости и перенесенных эмоций. Она сделала шаг вперед, чувствуя, как земля под ногами мягко прогибается, а затем снова принимает ее вес. Оглянувшись, она посмотрела в сторону, где находилась мастерская Северянина. Далеко впереди виднелись силуэты деревьев, которые казались темными призраками на фоне яркого неба.

***

      Северянин, невзирая на непривычную духоту, которая царила в мастерской из-за суеты гигантов-помощников, укутывался в свой красный кафтан. Он словно искал укрытие от тревожных мыслей, которые не давали ему покоя. Нервно перебирая пальцами, украшенными перстнями с изящными изображениями снежинок, он касался края пергамента, исписанного затейливым почерком. Его обычно веселые глаза, в этот момент были полны тревоги и беспокойства. Они напоминали отражение в ледяном озере, по поверхности которого пробежал порыв холодного ветра, предвещая непогоду.       Услышав легкие шаги Рины, он резко поднял голову, в душе надеясь увидеть её рядом с знакомой фигурой Ледяного Хранителя, Джека. Но, к его удивлению, на пороге стояла лишь она — Хранительница стихий. Её глаза, обычно сверкающие, как весеннее небо, были полны глубокой печали. Это выражение лица вызвало в нём тревогу, и в сердце закрались сомнения. Почему Рин пришла одна? Что могло произойти, чтобы они разошлись?       — Рина, моя дорогая! — воскликнул Санта, вскакивая из-за стола с такой поспешностью, что массивное кресло из темного дуба жалобно скрипнуло. От резкого движения перо вырвалось из его пальцев, оставив на пергаменте жирную кляксу, расплывающуюся чернильным пятном. Он всегда предпочитал писать пером вместо ручки. Для него это было не просто капризом, а частью его волшебного процесса. Но Санта, обычно такой педантичный и аккуратный, даже не обратил на это внимания. — А где же Джек? Неужели он позволил тебе прийти одной?       Неуверенно переступив порог, Рин опустила голову. Её пальцы начали теребить тонкие серебряные браслеты на запястье, которые с тихим, мелодичным звоном отзываясь на каждое её движение, словно подчеркивали смятение и волнение, которое сейчас охватило её душу.       — Я… я не знаю, где он, — прошептала она, избегая взгляда Северянина. — Мы были у реки, снова повздорили с ним, а потом… потом Джек просто развернулся и улетел.       Санта нахмурился, услышав это. Он знал, что иногда Джек мог быть импульсивным, особенно когда его что-то беспокоило.       Стоявшая у камина Фея, закутанная в свое перьевое, мерцающей платье, взволнованно всплеснула руками. Ее хрупкие, словно сотканные из лунного света, крылья затрепетали от беспокойства, разбрасывая вокруг мелкую, сверкающую пыль.       — Одна? Но это же безумие! — воскликнула она, ее голос, звонкий, как перезвон ледяных колокольчиков, звенел от волнения. — Кромешник не упустит такой возможности напасть! Тебе нужен защитник, Рин!       — Я справлюсь, — упрямо возразила Рина, поднимая голову и гордо расправляя плечи. Она была решительна, хотя в глубине ее бездонных бирюзовых глаз все еще таилась тревога. — Я уже не многому, но научилась и я могу защитить себя.       Фея покачала головой.       — Рина, я восхищаюсь твоей смелостью, — мягко сказала Фея, её голос смягчился, но остался настойчивым. — Но этого недостаточно. Кромешник коварен и опасен. Он хитер и жесток. Тебе нужен кто-то опытный и сильный, кто сможет противостоять ему.       Санта, нервно теребя свою длинную, белоснежную бороду, беспомощно огляделся по сторонам, словно ища помощи и поддержки у резных фигурок оленей, украшающих каминную полку. В комнате царила тишина, лишь потрескивание дров в камине нарушало её. Казалось, что даже стены, напитанные магией и историей, с затаённым вниманием слушали разговор и пытались поддержать хозяина своим молчаливым присутствием.       Санта всегда был тем, кто находил ответы на любые вопросы, но сейчас он был растерян. Джек, один из самых преданных и надёжных помощников, исчез, и это беспокоило его больше всего. Вдобавок, другие Хранители были заняты своими важными делами в разных уголках мира, и ему казалось, что он остался один на один с этой проблемой.       — Но где же нам его найти? — пробормотал он, его голос затерялся в пространстве, смешавшись с тихим шёпотом ветра за окном. В этот момент Санта почувствовал себя так, словно он сам был одним из тех оленей на полке — застывшим в ожидании и не знающим, как действовать дальше. — Джек пропал, а другие Хранители сейчас далеко, заняты своими делами.       Рина задумалась, и её лоб прорезала тревожная морщинка, отражая внутреннюю борьбу и напряжение. Она стояла неподвижно, чувствуя, как в голове роятся мысли, словно пчёлы в улье. Время было против них, и необходимость найти сильного защитника казалась почти невыполнимой задачей.       Рин, словно пытаясь нащупать выход в темноте, нервно теребила серебряный кулон на шее — миниатюрную сферу, наполненную переливающейся водой. Внутри, подобно крошечным рыбкам, метались отблески пламени из камина. Картинки проносились в её голове вихрем, путаясь и сменяя друг друга. Она вспомнила, как они с Джеком тренировались на берегу озера, где вода, словно откликаясь на её жесты, неумело взлетала в воздух сверкающими каплями.       Затем перед её внутренним взором возникло хранилище книг — огромное и таинственное место, где стены, казалось, дышали древней мудростью. В тишине этого святилища её взгляд пересекся с пристальным взглядом незнакомца — темноволосого юноши с загадочной полуулыбкой на губах. Этот момент был полон скрытого смысла и неясных предчувствий, как будто их встреча была предопределена судьбой.       И вдруг, как проблеск солнца сквозь грозовые тучи, в её памяти всплыл образ Джейкоба — мага земли, с которым она познакомилась в той самой древней библиотеке. Его спокойный, уверенный взгляд зелёных глаз, излучающих спокойную силу, уверенные движения сильных, но изящных рук, его глубокие познания в магии… Всё это внушало доверие и уверенность в том, что он способен помочь.       «Джейкоб!», — прозвучало в голове у Рины, как будто её внутренний голос нашёл ответ на мучивший её вопрос.       — У меня есть идея, — произнесла она, поднимая голову, и в ее голосе, до этого тихом и неуверенном, послышалась надежда. — Я знаю мага, который может нам помочь. Он силен и опытен, и он… он очень многое знает о магии. Возможно, он согласится помочь.       Санта и Фея, до этого момента погруженные в свои мысли, в недоумении переглянулись.       — Маг? — удивлённо переспросил Санта, его густые брови приподнялись в явном интересе. — И откуда же ты его знаешь?       Рина, ободряемая зародившимся в её душе огоньком надежды, начала рассказывать о своей случайной встрече с Джейкобом. Она описывала это так живо, что казалось, будто все присутствующие перенеслись в то самое огромное помещение, где воздух был пропитан запахом старых книг.       Она рассказала, как потерялась среди высоких стеллажей, уходящих под самый потолок, в поисках нужного фолианта с древними заклинаниями стихий. Её рассказ оживлял образ Джейкоба — как он, словно прочитав её мысли, с лёгкостью отыскал нужную книгу среди тысяч других. Вспоминая это, Рина не могла не улыбнуться: его помощь была столь неожиданной и своевременной.       Она упомянула, как Джейкоб терпеливо отвечал на её многочисленные вопросы о магии, как его голос звучал спокойно и уверенно. В его зелёных глазах, казалось, плясали искры древнего знания, и это придавало ему особую харизму и загадочность, заставляя окружающих чувствовать себя в безопасности.       — Он показался мне надежным, — закончила Рина свой рассказ, и на ее губах мелькнула неуверенная улыбка. — Он много знает о магии, намного больше, чем мы. Думаю, он сможет не только защитить меня от Кромешника, но и помочь мне освоить мою собственную магию.       — Но как нам его найти? — спросила Фея, ее брови, изящно изогнутые, сомкнулись на переносице, а на щеках, обычно румяных, словно припудренных первым снегом, проступил след беспокойства. — Ты знаешь, где он живет?       Рина покачала головой, ее роскошные, русые волосы рассыпались по плечам, обрамляя её лицо.       — Нет, — ответила она, — но я знаю, где его можно найти. Он часто бывает в той самой библиотеке. Он сказал, что это его любимое место, что он проводит там большую часть своего времени.       Санта и Фея, обменялись задумчивыми взглядами. Ник, всегда уверенный в себе и своих силах, ощутил легкую дрожь волнения. Он привык управлять ситуациями, но сейчас, перед лицом неизвестности, его голос, обычно звучный и командный, стал тише, словно эхо в заснеженном лесу.       — Что ж, — решительно произнес Санта. — Похоже, у нас нет другого выбора. Нужно найти этого мага.

***

      На следующее утро, когда первые лучи солнца только начинали окрашивать горизонты в розово-золотистые тона, Рин, полная надежд и предвкушения, отправилась в хранилище. Извилистые снежные тропинки, которые она протоптала за многие прошлые посещения, вели ее через густой утренний туман, словно серебристые нити, скрывающиеся и вновь появляющиеся из белого покрывала. Холодный воздух щипал щеки, но был полон свежести, отдавая ароматами мороза и чего-то постороннего.       Путь до хранилища, который когда-то казался долгим и утомительным, теперь стал привычным, почти домашним. Рина шла уверенно, словно возвращалась туда, где её всегда ждали, и каждый шаг был знакомым и спокойным. Вскоре перед ней возникло хранилище — величественное здание из серого камня, утопающее в снежных волнах. Величественные дубовые двери, украшенные резьбой в виде древних символов, предвещали о хранящейся внутри мудрости. Рина, чувствуя трепет от предстоящей встречи, вошла внутрь.       Внутри хранилище было залито мягким золотистым светом, который проникал через высокие витражные окна, окрашивая полы и стены в насыщенные оттенки. Рина провела руку по корешкам книг, чувствуя под пальцами шероховатость переплетов, и с трепетом открывала один за другим, вглядываясь в старинные иллюстрации и строки на пожелтевших страницах.       Однако, несмотря на свою решимость, она так и не встретила Джейкоба. Время, казалось, остановилось в этих стенах, и, когда разочарование начало сжимать её сердце, она поняла, что половина дня уже промелькнула. Разочарованная и одинокая, Рина покинула хранилище, направляясь к реке.       Пару дней Рина почти не отходила от берега. Она разбила небольшой лагерь на мягкой траве, посреди зимнего пейзажа, где белоснежный ковер сменялся зелеными островками, и часами сидела у воды, внимая её постоянному шуму. Река, с её прозрачной водой, в которой отражались голубое небо и пушистые облака, казалась живым существом. Её течение было то спокойным и умиротворяющим, то стремительным и неистовым, словно оно отражало внутреннее состояние самой Рины.       Она пробовала разные техники, надеясь покорить своенравную стихию. Закрывала глаза, стараясь почувствовать ритм воды, её энергию, шептала заклинания, найденные в старинных книгах, и даже пыталась танцевать, двигаться в такт с течением реки, позволяя воде обтекать её ноги, словно приглашая в свой мир. Но упрямая стихия оставалась безучастной, игнорируя её усилия.       С каждой неудачной попыткой терпение Рины таяло, как снег под весенним солнцем. Наконец, на исходе второго дня, измученная и отчаявшаяся, она не выдержала. Гнев вспыхнул в её груди, затмив разум. С криком Рина ударила кулаком по большому валуну, стоявшему у самой воды. Резкая боль пронзила руку, заставив девушку упасть на колени. Слезы обиды и бессилия навернулись на глаза, затуманивая вид. Солнце уже село, и бледный свет луны лег на водную гладь, придавая реке вид таинственного зеркала, в котором отражались её собственные страхи и сомнения.       — Никакой я не хранитель! — прокричала Рина, обращаясь к Луноликому, что отражался в воде. — Ты ошибся! Почему ты выбрал меня?! — в ее голосе слышалась истерика.       Но ответа не было. Лишь тихий шелест листьев и плеск воды нарушали ночную тишину. Лунный свет, мягко окутывающий всё вокруг, придавал пейзажу мистический оттенок, отражаясь в спокойной глади реки, как в зеркале. Ветки деревьев, тянувшиеся к небу, бросали замысловатые тени на землю, создавая иллюзию движущихся фигур.       Подавленная своим отчаянием, Рин резко поднялась с колен, ощущая, как холодная ночь обнимает её своим невидимым покрывалом. Она посмотрела на отражение Луноликого в реке, затуманившееся от слёз, и, стирая их ладонью, решительно направилась в сторону хранилища. Её сердце, тяжёлое от груза неоправданных ожиданий, билось в унисон с шагами, которые гулко отдавались в ночной тишине. Она цеплялась за мысль, что, возможно, там найдет Джейкоба. Мягкий свет луны освещал её путь, словно невидимая нить, ведущая через лес. Когда она добралась до хранилища, величественное здание возвышалось перед ней, как тихий свидетель её борьбы и надежд. Девушка почти бежала по коридорам хранилища, её дыхание сливалось с эхом шагов, отскакивающим от стен, обшитых деревянными панелями. В свете факелов, зажжённых вдоль стен, книги, казавшиеся такими интересными совсем недавно, теперь уходили в тень, теряя прежнюю привлекательность. Рин заглядывала в каждый угол, за каждый стеллаж, надеясь увидеть знакомую фигуру. Но мага нигде не было. Казалось, что пространство вокруг неё расширялось, заполняясь тревогой и неуверенностью.       Время шло, и тревога Рины нарастала. А что, если с Джейкобом что-то случилось? Мысли о возможной беде пронизывали её разум, как острые кинжалы, заставляя сердце биться быстрее.       Вдруг до неё донесся знакомый голос, разрезавший тишину. Рин резко обернулась, её взволнованное сердце пропустило удар.       — Ты меня ищешь? — с легкой улыбкой спросил брюнет, словно зная ответ.       — Да, я… — Рина запнулась, не зная, с чего начать. Сердце её всё ещё билось быстрее обычного, и она почувствовала, как волнение и смущение смешиваются в её груди. — Мне нужна помощь. Джек… он ушел… и я… я не могу…       Свет факелов отбрасывал мягкие тени на лицо Джейкоба, подчёркивая его спокойствие и уверенность. В его глазах читалась мудрость, словно он знал ответы на все её вопросы.       — Да, я с удовольствием помогу, — сказал Джейкоб, и его губы растянулись в тёплой улыбке, которая обволакивала Рину, как хлебный аромат, заполняющий дом. — Не каждый день выпадает шанс обучать хранителя.       Рина почувствовала, как её напряжение постепенно отпускает, и уверенность в правильности своих действий укрепляется. Она поспешила провести Джейкоба к реке, к тому месту, где она пыталась подчинить себе стихию.       Когда они вышли наружу, свежий ночной воздух ударил в лицо, принося с собой запах хвои и мороза. Луна, царившая на небе, словно серебряная богиня, освещала их путь, подчеркивая контуры деревьев и кустарников, которые тянулись вдоль тропинки к реке. Лёгкий ветерок шуршал в листве, будто нашёптывая древние заклинания, которые только предстояло открыть.       Добравшись до реки, Рина остановилась на её берегу, где вода, отражая лунный свет, мерцала серебристыми искрами. Вода, казалось, была оживлённой, как будто сама природа ожидала этого момента. Джейкоб встал рядом с ней, его присутствие было спокойным и уверенным, как сила, что всегда поддерживает в трудные времена.       — Начнём? — мягко предложил он, и Рина кивнула, чувствуя, как её сердце наполняется новой решимость. — Ну, покажи, чему ты научилась, — сказал Джейкоб, открывая книгу.       В присутствии опытного мага Рина почувствовала себя неуверенно, словно маленькая девочка, пытающаяся поразить взрослого неумелым фокусом. Волнение сковало ее движения.       — Я… я не так многого добилась, — пробормотала она, нерешительно подходя к берегу. — Только небольшие волны могу создать. И то не всегда получается.       Рина протянула руку к воде, пытаясь вспомнить движения, которым ее учил Джек, и сосредоточиться на силе водной стихии. Но ничего не происходило. Вода оставалась спокойной, словно зеркало, отражая бледный диск луны и ее собственное разочарование.       Рин, сдерживая досадливый вздох, почувствовала, как жар разочарования заливает ее щеки. Капли пота выступили на лбу, а кончики пальцев покалывало от напряжения.       — Не волнуйся, — раздался рядом спокойный голос Джейкоба.       Он подошел ближе, и тень от его фигуры легла на водную гладь. Это было больше, чем просто приближение — это было прикосновение душ, связанное невидимой нитью понимания и доверия. В этот момент время, казалось, остановилось, и весь мир сузился до этого маленького уголка природы, где только они двое и мерцающие звезды над головой.       Лунный свет, мягко падающий на их лица, добавлял сцене волшебства, подчеркивая блеск в его глазах. В его взгляде читалась тёплая забота и нежность, словно он видел в ней не только ученицу, но и нечто большее, что наполняло его сердце теплом.       Рина почувствовала, как её сердце бьется быстрее, но это уже не было тревогой или страхом. Это было чувство, которое она не могла до конца осознать, но оно окутывало её, наполняя радостью и волнением.       — Это нормально. Магия не всегда покоряется с первого раза, — Его взгляд, внимательный и ободряющий, задержался на ее руках. — Покажи мне еще раз, как ты это делаешь.       Рина, собравшись с духом, повторила движения. Она вложила в них всю свою волю, всю свою энергию, представляя, как вода слушается ее, поднимается навстречу. Но река оставалась неподвижной, словно глухая к ее призывам. Чувство поражения захлестнуло ее с новой силой. Рина уже хотела опустить руки, признавая свою беспомощность, как вдруг почувствовала легкое прикосновение к своей спине. Оно было теплым и неожиданно ободряющим.       — Расслабься, — прошептал Джейкоб ей на ухо, и от его голоса по ее спине пробежали мурашки. — Не напрягайся. Почувствуй воду, ее энергию, ее течение. Стань с ней одним целым.       Его слова были как заклинание, уносящее её прочь от тревог и сомнений. Рина закрыла глаза, позволяя себе забыть о неудачах и сосредоточиться на внутреннем мире. Она представила, как её дыхание сливается с дыханием реки, как её сердце бьётся в такт с её течением. Постепенно она почувствовала, как её напряжение уходит, уступая место спокойствию и уверенности. Вода под её пальцами стала отзывчивее, и она ощутила, как между ними начала зарождаться тонкая, но неразрывная связь. Рин представила, как её руки становятся продолжением реки, и, с каждым движением, вода начинает откликаться, подчиняясь её воле. В этот момент она словно стала частью неразрывного цикла природы, где каждый элемент играет свою роль. Река, как живая сущность, откликалась на её прикосновение, и маленькие волны начали подниматься на поверхности, словно приветствуя её.       Открыв глаза, Рина увидела, как на поверхности реки появились небольшие волны. Они, словно ожившие под её прикосновением, раскачивались всё сильнее, набирая мощь и превращаясь в настоящие буруны.       — Хорошо, — довольно произнёс Джейкоб, его голос был полон уважения и радости за её успех. — Теперь попробуй сделать вот это движение.       Он указал на страницу книги, где было изображено упражнение, заключающееся в создании плотной и гибкой струи воды, которая должна была подниматься из реки, подобно змее.       Рина, воодушевлённая первым успехом, начала повторять движения, стараясь вложить в них всю свою волю и новообретённую связь с водой. Её руки двигались в такт с течением, словно продолжение её мыслей и чувств. Но струя получалась слабой и неуверенной, рассыпаясь на капли, так и не успев подняться на нужную высоту. Она нахмурилась, чувствуя, как уверенность снова начинает таять.       В этот момент она вновь почувствовала прикосновение, на этот раз более ощутимое. Джейкоб подошел сзади и мягко обхватил её руки своими.       — Хоть я в магии воды и не силён, — проговорил он ей на ухо, и Рина почувствовала, как его дыхание касается её щеки, заставляя её сердце биться быстрее. — Но, наблюдая за сестрой, кое-что подметил. Ты слишком широко держишь руки. Держи их ближе к телу, они должны быть продолжением твоих мыслей. И помни, в магии воды доминируют плавные, изящные движения, что отображает текучесть и изменчивость потоков.       Он убрал свои руки, давая ей возможность попробовать самой. Его слова, как мудрое наставление, проникли в её сознание, и она почувствовала, что теперь готова попытаться снова. Джейкоб отступил на шаг, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой, которая подбадривала и вдохновляла её.       Рина, используя советы парня, снова начала выводить движения. Она двигалась плавно, словно танцуя под мелодию ветра и воды, её руки стали продолжением её воли, направляя энергию воды. И вот, из реки поднялась плотная струя, подчиняясь её желанию. Она вибрировала в воздухе, словно живая. Рин затаила дыхание, боясь спугнуть это хрупкое равновесие. Но в следующий момент неловким движением руки она нарушила концентрацию, и струя с шумом упала обратно в реку, разлетаясь на мириады брызг, которые, подхваченные ветром, оседали на её лице, словно прохладный дождь.       Рина устало прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Разочарование жгло изнутри, но она понимала, что отчаяние — худший помощник в магии. Нужно просто продолжать тренироваться.       — Это уже что-то, — радостно произнёс Джейкоб, его зеленые глаза лучились неподдельной радостью за её небольшой успех.       Он подошел ближе, словно хотел получше разглядеть, как играет лунный свет в её влажных волосах. Каждый его взгляд казался ей словно прикосновение, которое заставляло сердце биться чаще. Рина ощутила, как её щеки слегка заливает румянец — она ловила себя на мысли, что этот момент слишком красив, чтобы быть обычным. В их близости было что-то магическое, что-то, что заставляло её чувствовать себя по-настоящему живой. Она не могла не заметить, как его дыхание стало немного более частым, а голос — чуть тише, словно он сам был очарован этой атмосферой.       — Ты слишком много знаешь для простого мага земли, — проговорила Рина, прищурив свои бирюзовые глаза и игриво глядя на него из-под полуопущенных ресниц. В её голосе слышалась и легкая подозрительность, и искренняя улыбка озаряла её лицо.       — Ну… всю жизнь прожить под одной крышей с магом воды… и не такое узнаешь, — улыбнулся Джейкоб, и на его щеках появились ямочки, придавая его лицу ещё больше очарования. — Тебе обязательно нужно с ней встретиться. От неё помощи будет больше, чем от меня. Пойдем, я тебя к ней отведу. — Он решительно, но бережно взял Рину за плечо, направляя в сторону своего дома.       — Да, я с радостью. Мне не хватает достойного «учителя», — воодушевлённо ответила Рин, и её глаза засияли предвкушением встречи с опытным магом воды.       Но блеск в её глазах мгновенно угас, сменившись тревогой, когда она боковым зрением заметила неподвижную фигуру, стоящую у одного из деревьев. Повернув голову в сторону силуэта, Рин замерла, словно поражённая громом. Сердце бешено застучало, словно пыталось вырваться из груди. Оно билось настолько сильно, что, казалось, его было слышно всем окружающим. В этот момент весь мир вокруг неё затих, и остались только она и этот загадочный, тревожный силуэт.       — Джек? — еле слышно произнесла она, и её голос дрожал. Внутри неё вспыхнула паника, и её восприятие окружающего мира сжалось до одной единственной точки — до этого момента, когда она снова встретила человека, который в глубине души был ей дорог.       Фрост стоял, прислонившись к стволу сосны, его фигура была подобна статуе, высеченной изо льда. Он наблюдал за ней, и его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым, но в глубине голубых глаз мелькнул огонёк узнавания. Он слегка улыбнулся, будто обрадовался, что его наконец-то заметили. Но улыбка быстро исчезла, когда он перевёл взгляд на Джейкоба, который всё ещё держал Рину за плечо. Его голубые глаза, сверкающие в тени деревьев, стали холодными, словно ледяные кристаллы, и в этот момент напряжение в воздухе стало почти осязаемым.       — Постой здесь, это мой знакомый, — тихо сказала Рина, не отрывая взгляда от морозного духа. Она аккуратно освободила своё плечо из руки Джейкоба, и в этот момент она ощутила, как его тепло уходит, оставляя только лёгкий холодок на её коже.       Рин сделала шаг к Джеку, чувствуя, как ветер шепчет о том, что между ними вновь возникли преграды. Она не могла не заметить, что между ней и Джейкобом натянулась невидимая нить, которая, хоть и была крепкой, сейчас казалась слишком натянутой, готовой порваться. В её сердце метались противоречивые чувства — страх, гнев и нежность, и она знала, что должна разобраться в этом, но сейчас всё внимание было приковано к Джеку.       Джейкоб, слегка нахмурившись, остался стоять на месте, наблюдая за девушкой с растущим беспокойством. Его инстинкты подсказывали ему, что между этими двумя существует что-то большее, чем просто знакомство.       Джек, видя, как Рина приближается, испытывал непонятные ему эмоции. Все это время его мучила совесть за своё поведение. Он не хотел делать Рине больно, поэтому избегал встреч с ней, но мысли о ней не покидали. Он решил извиниться и предложить свою помощь в обучении, но увидев её рядом с другим, Джек, удивляясь самому себе, почувствовал, как в груди разгорается огонь ревности. Это чувство было новым и пугающим, оно заставляло его сердце биться чаще, а дыхание сбиваться. Он машинально нахмурил брови и сжал кулаки, и это движение показалось ему естественным, хотя в глубине души он осознавал, что это не тот путь, который он хочет выбрать.       Рин, подойдя к Джеку, остановилась в нескольких шагах от него, чувствуя, как от него веет холодом. Она видела, как он напряжён, как его кулаки сжаты, как ледяные искры танцуют в его голубых глазах. Воздух вокруг них словно наэлектризовался, наполнившись невысказанными словами и эмоциями.       — Где?.. Где ты был?.. Почему ты оставил меня одну?.. Неужели тебе не стыдно?! — слова вырвались из груди Рины с хриплым рычанием. Она сделала несколько шагов навстречу, и её нежно-бирюзовые глаза засверкали гневом, как звезды на безоблачном небе. Её кулаки были крепко сжаты, а всё тело дрожало от сдерживаемой ярости.       Джек молчал, не отводя от неё ледяного, непроницаемого взгляда. Он словно боролся с самим собой, пытаясь сдержать бурю эмоций, бушующую внутри него. Его челюсти были крепко сжаты, а голубые глаза горели холодным огнём. Он хотел сказать ей, что скучал, что его мучила совесть, что он не хотел её покидать, но слова застревали в горле, как острые осколки. Эта борьба внутри него, гнев и сожаление, создавали напряжение, которое ощущали они оба.       — Улетал по делам, — наконец ответил он, но его взгляд был прикован не к Рине, а к Джейкобу, который наблюдал за сценой, напряжённо сжав кулаки и словно оберегая девушку одним своим присутствием.       — По делам?! — воскликнула Рина, и её голос эхом отразился от деревьев. Она сделала шаг вперёд, её сердце стучало в груди, и каждая её эмоция была ярче, чем окружающий мир. — А как же я?! А как же то, что ты обещал?! — её слова срывались с губ, полные страсти и разочарования.              Она хотела продолжить, но Джек резко её перебил.       — Кто это? — холодно спросил он, и в его голосе явно звучала ревность.       Рина на мгновение опешила от такой смены темы. Она сразу поняла, что его волнует, и её гнев немного утих. В конце концов, он пришёл, а значит, не всё ещё потеряно.       — Это Джейкоб, — ответила она, немного смягчившись. — Мы с ним познакомились в хранилище. Представляешь, он владеет магией земли… Маги жили среди людей всё это время, и он… — Рина резко остановилась, понимая, что сейчас не время и не место для таких рассказов.       Она вздохнула, её грудь наполнилась воздухом, и это было похоже на попытку усмирить бурю внутри себя.       — Ты что-то хотел, Джек?       Парень медленно перевёл свой взгляд с Джейкоба на Рину. Его голубые глаза встретились с её нежно-бирюзовыми, которые буквально излучали свет. Он забыл, как сильно ему не хватало этого взгляда, этой связи, которая возникла между ними с первой встречи.       — Да, — тихо проговорил Джек, словно очнувшись от заколдованного сна, и его голос был полон нежности, которую он не мог скрыть. — Я просто хотел извиниться. За то, что наговорил тебе тогда. Я был не прав.       Эти слова давались ему с трудом, как будто он вытаскивал их из глубины своего сердца, и в его голосе Рина услышала искреннее раскаяние.       Она сделала шаг к нему, протягивая руку, словно хотела дотронуться до его замерзшей щеки, успокоить, показать, что не держит зла. Но Джек неожиданно отшатнулся, словно её прикосновение могло обжечь его.       — Нет, Рин, — произнёс он, его голос стал хриплым и полным внутренней борьбы. — Я не могу.       Словно на мгновение всё вокруг замерло. Лес стоял в напряжённом молчании, листья не шевелились, и даже лунный свет, пробивавшийся сквозь деревья, казался застывшим. Рина почувствовала, как в груди у неё застряло что-то тяжёлое. Она резко отдернула руку, словно сама обожглась, и её сердце вновь затрепетало от разочарования.       — Почему? — спросила она, её голос дрожал от эмоций. — Ты пришёл сюда, чтобы извиниться, но теперь…       Джек оторвал взгляд от неё и посмотрел в сторону, как будто искал ответ среди деревьев, которые окружали их, словно невидимые свидетели. Он чувствовал, как его сердце разрывается на части. Каждый шаг, который он делал, был полон противоречий. Он не хотел её терять, но и не мог позволить себе сблизиться.       — Я всё испортил, — произнёс он, и в его голосе звучала тоска. — Я не хочу снова причинять тебе боль.       Слова вырвались из его уст, и он почувствовал, как в груди разгорается огонь, но это не был огонь любви — это был огонь сожаления и страха. Этот страх заставлял его отдаляться, словно он был обжигаем на расстоянии.       — Так ты просто уйдёшь? — спросила Рина, её голос стал тихим.       Джек, не в силах ответить, почувствовал, как его ноги начинают двигаться, как будто его тело само решило покинуть это место. Он не мог оставаться здесь. Он посмотрел на Рину в последний раз, запомнив её нежно-бирюзовые глаза, полные боли и недоумения, и с трудом взмыл в воздух, улетая прочь.       Его внезапный уход, резкий, как порыв ветра, оставил после себя странную пустоту. Рин недоуменно смотрела в ту сторону, где только что парил Джек, пытаясь понять, что же послужило причиной столь стремительной перемены.       — Что это с ним? — спросила она, повернув голову к Джейкобу, и её брови сошлись на переносице, губы тронула тень озабоченности. Вокруг них лес наполнялся звуками — шёпотом листвы, журчанием ручья, и даже птицы, казалось, замерли в ожидании, словно природа тоже была вовлечена в эту драму. Нежный свет восходящего солнца пробивался сквозь ветви деревьев, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона, создавая атмосферу волшебства и некоего напряжения.       — Он словно испугался чего-то. Или… кого-то, — добавила Рина, её голос дрожал от волнения. Она наблюдала, как Джек, ещё недавно уверенно стоявший рядом, вдруг исчез, оставив после себя лишь тень, затянувшую лес в тревожное молчание.       Джейкоб, неторопливо, как и подобает мудрому существу, перевел взгляд с пустого пространства, где еще миг назад стоял Джек, на Рину. Его лицо выражало спокойствие, а на губах играла едва заметная, знающая улыбка. Казалось, он, в отличие от Рины, прекрасно понимал причину внезапной перемены в настроении Хранителя веселья.       — Он ревнует, — спокойно констатировал Джейкоб, скрестив руки на груди.       — Ревнует? — Рина удивленно распахнула глаза, её брови взметнулись вверх. — К кому? К тебе? Но почему? — вопросы сыпались из неё, как брызги из расколовшегося сосуда.       — Потому что ты ему небезразлична, — ответил Джейкоб, и в его зелёных глазах, напоминающих глубокие лесные озера, промелькнула едва заметная искорка смеха. — А он, как и все Хранители, привык быть единственным объектом внимания, единственным солнцем на небосводе. Ему не нравится, когда кто-то другой претендует на твоё время, на твоё внимание, на твою улыбку.       Рина задумалась над словами Джейкоба, нервно теребя край своей туники. Листья на деревьях шевелились от лёгкого ветерка, создавая музыкальный фон, который казался ей сейчас особенно уместным. Неужели он прав? Неужели Джек действительно ревнует её? Мысли о его холодной дистанции терзали её. Но ведь он сам никогда открыто не говорил ей о своих чувствах. Наоборот, он всегда держался с ней холодно и отстранённо, словно между ними лежала незримая стена. Хотя иногда… иногда Рина ловила на себе его странные взгляды, полные какой-то непонятной тоски, словно он хотел что-то сказать, но не решался.       — И что мне теперь делать? — спросила она, чувствуя себя маленькой лодкой, потерявшейся в бескрайнем океане.       — Ничего особенного, — пожал плечами Джейкоб. — Просто будь собой. Будь искренней, как и всегда. Если он действительно что-то к тебе чувствует, то рано или поздно он сам во всем разберется, — он ободряюще улыбнулся.       — А теперь, если ты не передумала, я могу отвести тебя к моей сестре. Она очень ждёт встречи с тобой, новым Хранителем, — добавил Джейкоб. .       Рина кивнула, стараясь отогнать от себя мысли о Джеке и его непонятном поведении. Она понимала, что сейчас ей нужно было сосредоточиться на обучении, на развитии своих способностей. Ведь именно для этого она здесь. А с Джеком… с Джеком они разберутся потом. Обязательно разберутся.