Акт 1

О звёзды, не глядите в душу мне,

Такие вожделенья там на дне!

— Уильям Шекспир, «Макбет» (перевод Б. Пастернака)

      Тяжёлая работа — быть изолированным. А работа, а не рабство, только потому, что это был полностью сознательный выбор. В городах было чем заняться, в отличии от скучных посёлков, какими Орегон и славился; особенно в таком городе, как Гравити Фолз, где на каждом углу что не воплощение книг жанра «Ужасы», то воплощение древней легенды или мифа. То горгульи, то небылица из разряда «слишком тупой для науки», то странные символы-наверняка-тайные-инопланетные-послания на бедных коровах... Чего здесь не найдёшь. Нормальные люди бы уехали, однако, каким-то образом, этот город не заброшен, и неплохо так процветает! Кому как. Кто-то просто покинуть город не в силах финансовых, кто-то наоборот его любит благодаря этой особенности и ревнует туристов, а кому-то это надо ради работы... Однако не обязательно же изолироваться от общества, серьёзно, Стэнфорд Пайнс.       Хотя замечательно, что учёные часто выбирают работать с напарниками. Поэтому, может, чувство одиночества и не гложет таких, как Форд. Шесть с лишним лет подряд прожить почти полностью одним! Впечатляет. Однако же, недолго играла песнь одиночества. К счастью или к сожалению для Пайнса, который привык быть одиночкой-волком. Ну-ну. Скорее щенком? Беззащитным, с хрупким эго... Он, конечно, подозревал, что таким является, но быстро откидывает эти мысли. Не каждый справится с продолжительным — право, полностью свободным; это вдоль и поперёк было его решение, и он это знал, и уже об этом было сказано — одиночеством, но он справился. — Всё взяли? — Конечно, проверял же ты, — Пайнс издал короткий смешок, слегка неловкий, под укоризненный взгляд, хотя он и не собирался обидеть МакГаккета. Просто слабая шуточка о том, что именно Фиддлфорд обладает паранойей, что что-то пойдёт не так или они что-то забудут.       Ассистент вышел. Оглянув коридор, серьёзно задумавшись из-за ощущения, что действительно что-то забыли, но не вспомнив что, Пайнс последовал за ним и запер дом на ключ. Перепроверив два раза, что да, при поворачивании ручки дверь не открывается, просто чтобы быть спокойным. Паранойя, пусть даже в маленьких количествах, всё же заразна.

***

— Не зря, — удовлетворительно пробурчал Фиддлфорд. — Что-что? — Ничего. Я так, себе.       Стэнфорд слушал как под их собственными ногами хрустели ветки. В этом было что-то бессмысленное — в хрусте, — по сравнению с их экспедицией, которая была продумана от начала и до конца и несла за собой точный смысл, который Пайнс был готов с уверенностью кому-то в подробностях рассказать, и чёткую цель, которую Пайнс тоже был в полной готовности объяснить любому. Тем не менее что-то нервировало его в этом. Он начал ненавидеть и экспедицию, и хруст, и то, насколько они противоположны по смыслу и бессмысленности. В этом и был смысл природы обычной и природы аномальной — именно так его сознание проводило черту между объектами его работы и чем-то обыденным. В каком-то смысле ему хотелось чего-то бессмысленного в жизни, но то, что не будет бесить его одним своим фактом существования, как, например, аномалии Гравити Фолза, не будет заставлять его задаваться вопросами, как, например, Вселенная заставляет. И он, возможно, уже нашёл это. Ещё до приезда Фиддлфорда. — Слышишь? — к слову об ассистенте: тот резко остановился и рукой заставил и Форда. Тот застыл и прислушался. Хруст веток стал ещё более бессмысленным. Стоит ли говорить, что он больше не появлялся именно из-за них? — Это наверняка животные, — отпарировал Стэнфорд и опустил руку МакГаккета, однако тот не сдавался. — Чш-ш-ш-ш...       Пайнс нахмурился, но решил повиноваться. Вдруг чуйка фермера не врёт. А Фиддлфорд не тот человек, который бы стал шутить или врать в подобной, относительно опасной ситуации. Учёные переглянулись. — Слышишь хихиканье? — Слышу. Хотя не уверен.       Нерешительность сковала тех и вогнала в молчание, но не надолго, пока Форд не очнулся и наконец не решился взять инициативу в свои руки: — Пошли, посмотрим, — на ходу подозвал рукой, направляясь в сторону звука.       Фиддлфорд несколько секунд стоял, как вкопанный. После плюнул три раза через плечо и помчался за Фордом. — Форд, это безумие! А что если это зверь опасный, или аномалия, или маньяки, или вообще чёрти что?! — с одышкой пытался переубедить Фиддл, когда тот поравнялся с Пайнсом.       Безуспешно. Довольно напористый.       Казалось, звук всё отдалялся по мере приближения, однако их глазам начала представляться поляна с мёртвой травой и... кем-то... точно не нормальным животным... — Погоди...       Те как можно тише замедлили бег и перешли на медленный, осторожный шаг, прячась за толстое дерево.       МакГаккет протёр очки, тяжело дыша, согнувшись пополам. — ...тише, — шикнул на него Стэнфорд, после чего похлопал быстро по плечу, будто давая знак, — Смотри!

Прогалина. Поляна.

Входят три ведьмы. Первая ведьма За что встречаемся сейчас? Обидел, оскорбил кто нас? Вторая ведьма Не глупи! Откуда знаем мы? Третья ведьма Успокоимся же тотчас. Созвала Геката нас. — Геката? — удивлённо прошептал Фиддлфорд. — Это ведьмы! — шёпотом изумился Пайнс. Первая ведьма: Геката четыре века как назад, Безжалостно предала нас! Для чего нам её слушаться вновь?       Стэнфорд и Фиддлфорд переглянулись. Затем — было ли это телепатическое понимание или просто совпадение — оба парня одновременно и одинаково медленно зашагали вокруг почти пустынной, но залитой тенью от окружающих деревьев, поляны. Ведьмы прекращают резво двигаться и тараторить.       Оба парня, запаниковав, снова спрятались за ближайшим деревом, стремясь остаться незамеченными. Вторая ведьма (В сторону, первой и третьей ведьме, шёпотом): Чувствую. Третья ведьма (В сторону, первой и второй ведьме, шёпотом): Рок грядёт. Первая ведьма (В сторону, второй и третьей ведьме, шёпотом): Зло ищет встречи. Ещё есть время.       Фиддлфорд отчаянно пытался вслушаться, навострив слух, пока Пайнс нахмурился, не будучи огромным фанатом пошушукаться. Колеблясь пару мгновений, он, в конце-концов, мысленно плюнул на опасность и первым вышел из укрытия навстречу ведьмам. — Вы! — закричал голосом недовольного командира учёный, — Что вы здесь делаете, слуги тьмы!?       МакГаккет ошемломлённо ахнул с его слов, однако не осмелился бросать однокашника одного на произвол потенциальной беде, поэтому тоже вышел из-за дерева. Первая ведьма: Три лица носительницы света! «Слуги тьмы», пока мы — просветительницы века!       Форд напрягся, чувствуя негодование ведьм. — Так пролейте свет на эту реальность.       Пайнс ожидал что-то связанное с аномалиями или смыслом жизни, однако не был готов к другим ответам... Ведьмы несколько секунд молчат. Вторая ведьма: Оставайся начеку, И тогда обманешь ты судьбу. Первая ведьма спокойно подходит к Стэнфорду Пайнсу. Первая ведьма (В сторону, Стэнфорду, наклонившись): Кольцо дано тебе не просто так, Следи за ним, не отводи глаз.       Стэнфорд отшатнулся. Первая ведьма: Ещё есть время Возглавить акт сопротивления. — Кому? — в спешке спросил Пайнс, увлечённый их словами. Третья ведьма: Судьбе! Первая ведьма: Судьбе! Вторая ведьма: Судьбе!       Учёный встряхнул головой, нахмурился, взял ассистента за локоть и потянул, чтобы увести его прочь. — Пошли дальше, Фиддлфорд. Это просто сумасшедшие женщины, говорящие странные вещи. Они сговорились пугать адекватных людей с той «гадалкой», — он язвительно замедлил темп речи на этом слове. — Погоди, — Фиддлфорд проигнорировал его слова о гадалке и мягко вырвал руку из хватки и повернулся к ведьмам, подходя к ним ближе, тем временем как Стэнфорд, весь в недоумении и замешательстве, остался стоять на том же месте, будто вкопанный, — А можете сказать что-нибудь дельное и обо мне?       Пайнс с рычанием выдохнул. С его стороны глупо было предположить, что доверчивый суевериям человек не станет спрашивать прогноза его жизни. И хотя учёный был в ментальных метаниях, как бабочка между двумя лампами, насильно ли потащить, по его мнению, несчастного прочь или бросить и позже дождаться пока он сам, как потерявшаяся собачонка, прибежит, тот остался послушать, несмотря на внутренний страх услышать прогноз о шторме и грозе в его и ассистента жизни. Вторая ведьма (В сторону, первой и третьей ведьме, шёпотом): Нас поэтому созвали. Первая ведьма (В сторону, второй и третьей ведьме, шёпотом): Замедлить бурю! Вот оно что. Вторая ведьма: Хвала техническому гению Фиддлфорда!       Пайнс стоял, ошеломлённый, с открытым ртом. Он ожидал чего угодно: отказа, смеха, таких же предостережений, да даже был более готов к чему-то страшному, чем к прославлению. Не сдержавшись, он тоже подошёл поближе к группе. Третья ведьма: Однако взор на ужас к кошмарам приведёт. Первая ведьма: Слепые амбиции науки! Вторая ведьма: Пайнс рукой убьёт твой сон.       МакГаккет, довольно резонно, повернулся к Пайнсу. Тот, в свою очередь, был не менее, если не более, удивлён.       Стэнфорд сделал резкий шаг в сторону ведьм. Все три ведьмы с ворчанием отпрыгивают. Первая ведьма: Не миновать ужасов судьбы, Если они не будут отменены. — А если будут? — с опаской спросил учёный. Все три ведьмы: Тогда хвала догадливости Стэнфорда! Твоё счастье - счастье науки.       Можно было видеть, как мышцы учёного расслабились и как он перестал дёргать ногой. Однако, несмотря на это, переносица ещё была хмурой.       Не желая впадать в верность суевериям и эзотерике, Пайнс, после того, как оглянулся и увидел тёплую улыбку ассистента, громко прокашлялся и слабо потянул МакГаккета за ткань одежды, тем самым созывая уходить. — Я надеюсь, что про ужасы это бред, — проговорил Фиддлфорд. Ведьмы переглядываются.       К тому времени Фиддлфорд, явно с легкомыслием мечтателя, опередил на несколько шагов Форда, погрязшего в тёмном болоте скрытого любопытства и доверия, размышляющего о чертях. МакГаккет, в свою очередь, с лёгкой улыбкой шагал дальше, глубоко в душе надеясь, что его вера в мифическое беспричинна. Первая ведьма хватает Пайнса за рукав. Первая ведьма: Возьмёшь в один конец билет, Если не найдёшь в своих руках ответ. Вдохновение ослепляет.       По спине Стэнфорда прошли мурашки от слов служительницы Гекаты.       Он неспеша отдёрнул руку и взглянул на ведьму, однако встретил неизменный холод в ответ. — Вдохновение окрыляет, — негромко отрезал учёный.       Тот тоже постарался спрятаться за маской сдержанности, пока медленным шагом в кои-то веки вернулся к помощнику, который уже поджидал его, к тому же, также перекрестился три раза, ощутив такой же холод и такую же серьёзность в словах ведьмы. Однако природу страха не обманешь: у обоих быстро колотилось сердце.