Пролог 1.1. Жажда мести

11.05.1999 21:05       Аккуратно отодвинув ветки колючего куста, впивающегося в кожу лица, Гермиона устремила взгляд на палаточный лагерь, расположенный в ста метрах впереди. Девушка прикрыла глаза, прокручивая в голове дальнейшие действия. Из воспоминаний недельной давности       Аластор Грюм постучал кончиками пальцев по дубовому столу. Выражение лица бывшего мракоборца было крайне взволнованным. Вена на его лбу пульсировала, а тонкие губы подрагивали от напряжения.       — Двое солдат, которым было поручено задание, дезертировали. Хотя, — он глубоко вздохнул. — Было опрометчиво отправлять рядовых солдат на это, — Грюм задумчиво растягивал слова, словно говорил сам с собой.       — Он всё ещё жив? — медленно перевела взгляд с карты на лицо Грюма Грейнджер. — Если Пожирателям смерти всё же удастся полностью переманить их клан на свою сторону, наше положение станет ещё хуже.       — Именно поэтому мы должны избавиться от их главнокомандующего. После его смерти вся власть должна перейти в руки его сына. Всё должно выглядеть так, словно убийство совершил один из Пожирателей смерти, по неосторожности оставивший после себя след, который даст понять новому командиру, что сотрудничество с Волдемортом было худшим принятым решением.       — Убийство – это основная часть плана? — Грейнджер поджала губы, задумываясь о своём.       — Да, — легко ответил Аластор. — Он довольно изворотливый человек, в своё время занимавшийся разбоем, убийствами и другими тёмными делами. Сейчас ему уже шестой десяток, но особых перемен не произошло. Бо́льшая часть его войск уже активно воюет на стороне Тёмного Лорда, но не официально. После смерти предводителя, его сын должен думать, что клан получил нож в спину.       — Вы уверены в плане? — произнесла Гермиона, задумываясь.       — Предводитель клана воителей алчен не так давно позволил себе дерзость в разговоре с Волдемортом, потребовав взамен за помощь в войне огромную сумму золотых монет, высокую военную должность с огромными ежемесячными выплатами, а также земли.       — Каков был ответ Волдеморта? — улыбнулась Гермиона, уже зная приблизительный ответ на заданный вопрос.       — Он выгнал его, пообещав, что в следующий раз за подобное лишит жизни.       — После совершенного убийства всё будет указывать на то, что Тёмный Лорд не простил его. Сын начнёт мстить за отца, подумав, что так им решили отплатить за помощь. Как минимум, он отзовёт своих людей, — она подняла уголок губ в улыбке. — А в лучшем случае – присоединится к нам.       — Да, но осуществить задуманное не получилось, хотя это могло бы сильно повлиять на дальнейший исход сражений.       — Я могу предложить свою кандидатуру ещё раз?       — Нет, — прикрыл глаза главнокомандующий, нервно постукивая пальцами по деревянному столу, размышляя.       — Вы в третий раз отказываете мне, — настаивала она.       — Девушке не место среди всего этого. Чтобы выполнить задание, нужно будет максимально походить на них.       — Проблема?       — Минимум в том, что в их войске нет женщин, — пробежался пальцами по столу Аластор, бросая пристальный взгляд на карту.       — Оборотное зелье?       — На территории расположения военного лагеря наложены чары. Любая чужая магия рассеивается на отмеченной местности. Мало кто среди них использует магию. Войско клана прославлено прекрасным владением холодного оружия.       Она знала, что те, кто используют магию, владеют ею на высшем уровне. Искусные воины имеют длинные волосы и, в отличие от остальных, не обязаны носить специальный головной убор, но высокочинных представителей знают в лицо.       — В таком случае можно переодеться в мужскую одежду, надеть головной убор, придумать ещё что-нибудь, — она шагнула вперёд. — Я знаю зелья, которые могут изменить голос. Они не настолько сильные, как оборотное, поэтому, возможно, они не рассеятся, как только мы пересечём определённую границу. Я могла бы…       — Ты не пойдёшь на это задание! — грубо перебил Аластор. Его тон был настолько ледяным, что девушка едва ли не подпрыгнула от неожиданности. Внутри бушевали смешанные чувства.       — Почему? — грубее, чем собиралась, спросила она.       — Я не даю разрешения на это! — Грюм с силой ударил по столу.       — Могу я хотя бы узнать причину? — повысила голос она, хотя и знала, что говорить в таком тоне с главнокомандующим было сродни хождению по острому лезвию ножа.       — Я уже говорил о том, что не могу рисковать твоей жизнью, — волшебный глаз замер, изучая лицо подчинённой. — К тому же, одна ты не справишься с этим.       — В таком случае, вы можете дать мне напарников. Гарри и Рон вполне могли бы…       — Нет, — он замялся на пару секунд. — Ни ты, ни Гарри, ни Рон туда не отправятся. Вы представляете особую ценность для нас.       — Гарри – избранный, я понимаю это и то, что мы не должны слишком часто подвергать его опасности, но остаётся ещё Рон. Я думаю, что вместе с ним мы могли бы пойти на задание.       — Ты не учла того, что Уизли может проболтаться Поттеру, и тогда уже мы, даже приложив все усилия, не сможем заставить его остаться на месте, разве что силой, но и это было бы не самой лучшей идеей, — он нахмурился, делая шаг от стола. — Мальчишка Поттер слишком рискует, зачастую ныряет с головой в бездну. На каждом задании он демонстрирует отвагу, но она порой излишняя, ведь зачастую его смелость перетекает в безрассудство. Вы все становитесь слишком смелыми, но вместе с этим вы излишне рискуете.       — Раз Гарри и Рону нельзя, вы можете сами подобрать мне напарников. Вы сами говорили, что это важно и могло бы повлиять на сражения. Они хорошо подготовлены. Если бы они хотя бы приняли нейтралитет, нам было бы куда легче. В любой момент может погибнуть кто-то из тех, за кого я готова отдать жизнь, это уже произошло и происходит. Это был бы шанс уменьшить потери, нельзя не воспользоваться им.       — Тобою сейчас движет жажда мести. Это же солдаты клана воителей убили Норсонта, ты и сама прекрасно знаешь об этом.       — Дело не в… — начала говорить Грейнджер, но Грюм её перебил.       — Я понимаю, что ты к нему привязалась. Он обучал тебя боевым искусствам, хорошо тебя натренировал за это время, но ты не должна принимать такие решения, исходя из соображений о мести.       Гермиона со злостью приблизилась к Грюму, чтобы сквозь зубы процедить то, что мучило её всё это время. Может, потом она и пожалеет, но не сегодня.       — Вас не было рядом в тот момент, когда это произошло. Они зверским образом расправились с ним, а он не издал ни единой мольбы о помиловании. Помощь не пришла вовремя. Исходя из плана, люди должны были подойти почти на час раньше. Он пожертвовал собой, дав мне и остальным возможность выбраться.       — Я понимаю твою злость и, возможно, ненависть ко мне, в тот вечер ты потеряла своего наставника, но я не думаю, что он хотел бы, чтобы ты погибла, пытаясь отомстить за него. Ты должна понимать, что в случае вашего обнаружения, всех вас убьют, и мы не сможем вас спасти.       — Я понимаю это. Есть ли те, кто тоже хочет отправиться?       — Несколько человек проявляли желание выступить. Послушай, если вас поймают, то вы не должны выдать себя даже под пытками.       Грейнджер на секунду приоткрыла рот, но уже через мгновение почувствовала решительность.       — Предложите им выступить вместе со мной, — твердо произнесла она.       — Я уже говорил тебе об излишней эмоциональности и спонтанности решений, ты должна принимать решения, исходя из мудрости, а не желания мстить, — приблизился к её лицу он, вглядываясь в карие глаза.       — О, не говорите мне о мудрости! — зло прошипела она. — Почему-то ваши мудрые и продуманные планы стоят слишком дорого.       — Гермиона, подумай хотя бы несколько дней, ты не должна…       — Вы не можете лишить меня возможности отомстить.       — Гермиона…       — Я не передумаю, — беспрекословно отрезала она.       — Незадолго до произошедшего с Норсонтом, я дал ему обещание о том, что тебя не будут посылать на задания, обречённые на печальный конечный итог для твоей жизни.       — Вы уже говорили мне об этом, но я сама прошу Вас отправить меня туда, я уже говорила Вам о том, что не смогу жить спокойно, зная о том, что не отомстила за его смерть.       — Ты настроена решительно, — проконстатировал факт генерал.       — Более чем, — твёрдо произнесла Грейнджер.       Аластор резко отпрянул от стола и, приблизившись к окну, уставился на полную луну. Взгляд был устремлен сквозь. Генерал думал, нервно перебирал пальцы, не моргал.       — Вечером я расскажу план ваших действий, сержант, — он задумался. — Флоренс, — добавил он. 11.05.1999 22:07       Гермиона оглянулась на троих своих попутчиков, о чём-то тихо переговаривавших в семи метрах от неё.       — Когда мы выдвигаемся? Они в четырёх тысячах дюймов от нас, — громче обратился уже к Грейнджер один из них.       — Нам осталось дождаться, когда Морган принесёт нужную форму, — проговорила она, прежде чем в кустах послышался шорох. Гермиона и ещё двое солдат направили свои палочки в сторону подозрительных звуков.       — Я свой! — прошептал Морган, выходя из кустов с кучей верхней одежды. 23:09       Четверо солдат медленно пробирались вдоль палаток военного лагеря.       Трава была влажной, моросил дождь, от чего китель тёмно-серой военной формы из грубого материала и брюки, от области колена, были полностью мокрыми. Волосы Гермионы, собранные в низкий хвост и заправленные под рубашку, были практически незаметными, к тому же, они были прикрыты головным убором. Грязь, из-за которой были перепачканы лица каждого, начала щипать кожу.       Дозорные собрались возле большого костра, что-то громко обсуждали и пили из огромных железных кружек какую-то смесь. Они настолько были погружены в свои обсуждения, что не замечали подкрадывающуюся кучку вражеских солдат, переодетых в форму рядовых.       — Как далеко от нас находится нужный шатёр? — тихо спросила Грейнджер у солдата, несколько дней подряд ходившего в разведку.       — Я Вас скоро доведу, осталось немного, я запомнил, — он на несколько секунд перевёл взгляд на часы, в едва заметном тусклом свете он всё же сумел разобрать время. — Через тридцать пять минут должна смениться охрана, мы должны успеть до этого момента.       Все четверо медленно передвигались в направлении к северу. В одних шатрах спали люди, а в других слышались разговоры. В одних было темно, а в других горел свет и виднелись силуэты людей. Холодный ветер бил в лицо.       — Это здесь, — прошептал солдат, всё это время сопровождая их, указывая рукой вперёд.       — Что будем делать с охраной? — решила уточнить Гермиона, хотя ответ был всем известен, и подобные вопросы считались неуместными.       — Это очевидно, мы с Ником займёмся этим, — произнёс он, схватив Грейнджер за рукав.       — Сколько у нас осталось времени?       — Двадцать одна минута.       — Тогда начинаем сейчас же.       — Мы обойдём шатёр с двух сторон по периметру и перережем им глотки.       — Нужно сделать всё бесшумно и аккуратно.       Уже через четыре минуты Гермиона вместе с Роджером оказалась на пороге шатра: внутри он был намного просторнее и комфортнее, чем могло показаться снаружи. Горел яркий свет, а в самом шатре было несколько комнат, пахло едой и чем-то сладким.       — Куда их? — спросил Ник, таща за собой тело одного из убитых охранников.       — Под кровать, — коротко приказала Грейнджер.       — Морган, тащи второго, — громко проговорил Ник, и когда оба тела были закатаны под двуспальную кровать, Гермиона, Ник и Морган развернулись в сторону выхода, но Роджер встал напротив них, спиной к выходу.       — Мы с Роджером останемся здесь, вы с Ником стойте на месте охраны, дайте нам знать в случае необходимости, — тихо приказала Гермиона.       — С чего бы это мы должны стоять снаружи? Лучше вы с Роджером замените место охраны.       — Мы в самом начале всё обговорили. Будем следовать плану, — возразила Гермиона.       — Самую грязную работу выполнили мы!       — О какой грязной работе идёт речь? — возмутилась Гермиона.       — Охрану на себя взяли мы!       — Это тоже самое убийство! — парировала Грейнджер.       — Ребята, — прошептал Роджер.       — Не тоже самое! Это выше убийства жалкой пары неудачников, спящих на своём посту! — громче возразил Ник.       — А ты ещё громче кричи, и тогда уже кучкой мёртвых жалких неудачников станем мы! — громко прошептала Гермиона.       — Ребята… — вновь прошептал Роджер.       — Заткнись, Роджер! — не выдержал Морган. — То есть, потом все будут говорить, что Роджер и Флоренс стали героями, а какие-то двое неизвестных всего лишь бегали, выполняя мелкие приказы? Получите славу героев, а про нас и слова не скажут! — подхватил он.       — Ты не понимаешь? Никто ничего не будет говорить! Ничего не было. Никто ни о чём не должен знать. О какой славе идёт речь? — протестовала Грейнджер.       — Прекратите! — громко произнёс Роджер.       — А ты, Флоренс, откуда вообще взялся? Как зовут вашего главного? — с явным недоверием в голосе, заговорил Морган.       — Тебя это не касается! — огрызнулась Грейнджер, почувствовав, как голос дрогнул. — Хорошо, если тебе неймется, можешь сам сделать это, но не стоит надеяться, что тебя за это повысят до генерала. Люди каждый день уходят на задания, но это не значит, что каждый из них… — она не успела договорить.       — Отлично, значит мы всё решили, а теперь будьте…       — Заткнитесь уже все трое! — прокричал Роджер.       Они уставились на него. Взгляд же самого Роджера был устремлён куда-то позади них.       Трое солдат переглянулись и, с застывшей гримасой ужаса на лицах, медленно начали поворачиваться туда, куда смотрел Роджер – туда, где выстроилось, по меньшей мере, человек двадцать, каждый из которых был вооружён. Кто-то стоял с волшебными палочками в руках, кто-то с навострёнными на четырёх солдат мечами и другим оружием.       — К нам пожаловали чужаки? — проговорил мужчина лет сорока с густой бородой, полной фигурой, высоким ростом и очень низким голосом.       — А я так, убираюсь здесь, — протараторил Морган, внезапно схватив метлу, стоявшую рядом, тут же замечая неодобрительные взгляды своих сослуживцев.

***

      Гермиона очнулась, привязанная к стулу. Рядом по обеим сторонам от неё сидели солдаты Ордена, состоявшие в её группе. Она попыталась выбраться самостоятельно, но стул оказался намертво прибит к каменному полу. В помещении было очень темно, довольно низкий потолок: расстояние от холодного пола до тёмного потолка было с человеческий рост. Грейнджер чувствовала невыносимую сухость во рту.       В них бросили какие-то заклинания сразу после реплики Моргана.       Слева от неё послышался болезненный стон. Она повернула голову – в сознание пришёл Роджер, тут же начав дёргаться в попытке выбраться самостоятельно.       — Тише! — проговорила она, тут же слыша свой привычный тембр голоса. — Попытаемся выбраться, пока никого нет.       — Нас связали? — громко спросил он, разбудив Ника, сидевшего справа от Грейнджер.       — Какого хера? — громко прокричал Ник.       Послышался хриплый, мямлящий что-то невнятное, голос Моргана.       — Выпустите нас! — крикнул Ник.       — Замолчи, нужно выбраться! — прошептала Гермиона.       — Флоренс? Что с твоим голосом? Ты его сорвал?       — Да, — прокашлялась Гермиона. — Сорвал.       — Если бы не твоё упрямство… — начал Ник, смотря на Гермиону.       — А может дело в твоём идиотизме? — нахмурилась она.       — Или в твоём тщеславии? Хотел быть героем? Так вот теперь мы сидим, как стайка псов на цепи!       — Твой идиотизм – врождённый?       — Замолчите, вы, двое! Все дни собачитесь, как парочка, состоявшая в браке лет сорок! — прокричал Роджер.       — Следи за своим языком. Кто я, по-твоему, такой, чтобы состоять в браке с этим?       — Он вроде ничего такой, — хрипло смеясь, добавил Морган. — Ник, ты всё же подумай, внешность играет немалую роль, пускай он и парень, — наклонился к Нику Морган. Он дразнил его.       — Пошёл ты, придурок!       — Прекратите! — приказала Грейнджер. — Нам нужно выбраться отсюда, пока никого нет.       — Вы зря думаете, что сможете покинуть мои владения, — послышался из-за тёмного дальнего угла мужской голос.       Высокая фигура медленно поднялась и, не торопясь, последовала в сторону пленных. Из тёмных углов начали подниматься и выходить к свету, по крайней мере, ещё человек семь.       — Сука… — рвано прошептал Морган.

***

      Никто не знал, сколько времени прошло. Казалось, что прошли дни и недели пыток, но никто из пытавших даже не выходил из комнаты. Гермиона уже почти не чувствовала своего тела, поэтому когда очередная палка ломалась об её ногу, она уже не ощущала боль в полной мере, как это было несколько часов назад.       Грейнджер теряла сознание от боли, но уже через пару минут ледяная вода приводила её в чувства.       Были моменты, когда она кричала от боли, не в силах вынести всё. После очередной сломанной палки об её руку, она вновь потеряла сознание.       Очнувшись от окаченного ведра ледяной воды, она слышала вопли боли своих сослуживцев. Гермиона на несколько секунд задумалась над тем, как она ещё не умерла от болевого шока. По всему её телу были гематомы и открытые кровоточащие раны, залечивать которые не успевали, ведь одни раны быстро сменялись другими.       Боль была, и она не притуплялась. Тело умоляло сдаться, пыталось подчинить её сознание. Эти люди не использовали магию, управляясь телесными пытками.       — Давай отрежем ему язык, если он не собирается ничего говорить! — предложил мучителю Гермионы человек, занимавшийся Роджером.       — Хочешь, чтобы тебе язык отрезали? — мужчина склонился к лицу девушки. — Сколько тебе лет, парень? Семнадцать? Вашим на вас плевать, иначе как ты объяснишь то, что за вами никто не пришёл? — сбавил тон мучитель Гермионы. — Ты же ещё совсем молод, как думаешь, что я сделаю с твоим личиком совсем скоро? Ни одна женщина не посмотрит на тебя, когда я превращу твоё лицо в месиво, но стоит ли это того? На кого бы ты не работал, вы все скоро сдохнете, кто-то уж точно сдохнет.       — Ты, — прохрипела Грейнджер.       — Что? — спросил он.       — Этим кем-то будешь ты, — окончательно разрывая голосовые связки, произнесла она.       Щека Грейнджер загорелась жаром от удара, перед глазами всё поплыло.       — У нас осталось ещё трое пленных, от тебя с твоим длинным языком мы можем и избавиться. Не думаю, что ты знаешь больше, чем они.       Достав из-за пазухи верёвку, он направился за спину Грейнджер. Быстрым движением накинул верёвку ей на шею.       — Сегодня сдохнешь именно ты, глупый мальчишка.       Верёвка начала быстро стягиваться вокруг шеи девушки. Дыхание Гермионы перехватило. Она не могла вдохнуть, сознание затуманивалось, мышцы размякли.       Она почувствовала внезапное облегчение, боль перестала ощущаться и, кажется, Гермиона умерла. Последнее, что она почувствовала – это то, что её голова перестала находиться в напряжённом состоянии и склонилась на плечо.       Где-то вдали эхом отдавался знакомый и одновременно чужой голос, но слов было не разобрать.       — После совершения мести не станет сильно легче… — голос становился всё тише, пока окончательно не стих.       Резкий запах у носа девушки заставил её вновь очнуться. С трудом раскрытыми глазами было почти не разобрать фигур, двигающихся впереди. От плеска воды в лицо, Гермиона едва не захлебнулась. Перед ней были всё те же люди, только она уже не сидела на стуле. Её руки были связаны над головой и привязаны к потолку, а ноги были прикованы к полу. Она проморгалась: рядом с ней висел Роджер, на котором не было живого места, а лицо походило на кровавое месиво.       — Очнулся? — в голос рассмеялся тот же самый, что пытал Гермиону. — А этот, кажись, сдох. Смотри-ка, так ничего и не сказал, — он ткнул палкой в бок Роджера. — На кого вы работаете? — резкий хлёсткий удар пришёлся в спину Грейнджер. Она раскрыла рот, но голосовые связки были напрочь изорваны. Она кусала свои губы, щёки и язык после каждого удара. Даже при всём желании, она не смогла бы произнести и сло́ва.       Удар в спину.       Она мысленно молила небеса о скорейшем избавлении от всего этого.       Ещё удар в рёбра.       Дышать стало практически невозможно. Казалось, пробило на слезу.              Удар в спину.              Во рту железный привкус. Кровь. Гермиона уже не могла понять причины её возникновения: были ли повреждены внутренние органы, что было вполне вероятно, либо же это из-за того, что она вконец искусала щёки. Крови было слишком много во рту, на руках, спине, ногах, лице – она стекала струями, заплывала в глаза, в которых уже давно потемнело, а в ушах послышался звон.

***

      Гермиона шумно втянула ртом воздух. Удар ногой в рёбра. Её глаза забегали из стороны в сторону. Всё начнётся сначала?       Господи…       Мужчина, которого она не успела разглядеть, вышел из камеры, кажется, что-то забыв. Руки начали дрожать, зубы вновь впились в нижнюю губу с запёкшейся кровью.       Её прошлое пробуждение произошло из-за того, что по лицу что-то пробежалось. Полную тишину нарушали капли воды, ударяющиеся об камень где-то вдали, отдаваясь громким эхом в пространстве.       Грейнджер пыталась что-нибудь произнести, но могла только мучительно простонать хриплым голосом. Раны по всему телу рвались сильнее, обильно кровоточа.       Нужно себя успокоить. Она медленно считала от одного до десяти и обратно, но паника лишь сильнее закутывала в свои объятия.       Девушка уткнулась лбом в холодную стену и, обняв себя руками, тихо напевала измученным голосом под аккомпанемент капель воды и чьих-то болезненных стонов где-то в далеке: Ты мерцай, звезда ночная… Где ты, кто ты — я не знаю. Высоко ты надо мной, Как алмаз во тьме ночной. Только солнышко взойдёт, Тьма на землю упадёт, — Ты появишься, сияя. Ты мерцай, звезда ночная. Ты появишься, сияя... Так мерцай, звезда ночная...       Звук открывающейся железной двери заставил Гермиону распахнуть веки. Невысокий старик поставил перед её лицом глубокую деревянную миску с холодной водой и перед уходом кинул в девушку маленький кусок чёрствого чёрного хлеба.       Вряд ли её попытались бы отравить. Во-первых, она ещё ничего не сказала. По крайней мере, она не помнила того, чтобы было произнесено из её уст даже её имя, будь то настоящее или полученное больше недели назад. Во-вторых, это было бы слишком щедро.       Хлеб был настолько сухим, что резал горло даже после того, как был пережёван. Она вновь перекатилась к холодной стене. Жутко тошнило. Возле решётчатой двери темницы стоял охранник, молча наблюдавший за ней. Гермиона смогла доползти до двери.       Грейнджер громко закашляла, руки перестали держать тело, и голова ударилась о каменный пол. Был ли это сон или реальность, но в камеру кто-то заходил, кто-то трогал её и даже что-то вливал в горло.

***

      — Вставай! — Гермиону разбудил низкий мужской голос.       Ледяная вода обожгла кожу, часть воды попала в рот, отчего Грейнджер закашляла, поперхнувшись. Её подхватили под локоть и волокли из темницы по тёмному коридору до тех пор, пока яркий солнечный свет не ударил ей в глаза, ослепляя. От резкого потока света закружилась голова, но они не останавливались. Ноги запутывались, самостоятельно идти она не могла, тем более с той скоростью, с какой её прямо сейчас волокли под руку.       Открыв дверь небольшого деревянного сооружения, Гермиону закинули во внутрь. Дверь захлопнулась.       Гермиона поднялась, чтобы осмотреться. В помещении, больше похожем на загон для животных, находилось ещё порядка шести человек. Люди начали подползать к ней. Среди подползавших она узнала Моргана, Ника и Роджера. Посмотрев на заплывший глаз последнего, она перевела взгляд на свои руки, покрытые большими сине-фиолетовыми синяками.       — Флоренс? Это же ты? — недоверчиво спросил Морган. — Ты весь посинел.       — Мы думали, тебя убили, — тихо проговорил Ник.       — Где ты всё это время был? — громче спросил Роджер, осматривая Гермиону с ног до головы.       — А сколько прошло времени? — прохрипела Гермиона.       — Неделя. Может, больше. Как ты всё ещё жив?       — Вы молчали? — зрение было расплывчатым, но она не переставала их осматривать.       — Да, никто из нас ничего не ответил про…       — Замолчи! — перебила Ника Грейнджер. — Нас могут… — она сглотнула, — слышать. Кто… эти люди? — она пробежалась взглядом по троим, стоявшим рядом с тремя её сослуживцами. В самом углу она приметила ещё одного мужчину с длинными растрёпанными каштановыми волосами.       — Они не из наших. Где ты был всё это время?       — Я не знаю, но это была, кажется, темница. Я плохо помню.       — Через сутки нас отправили сюда. Роджера на пару дней позже, — проговорил Морган.       — Нас тренируют, — быстро проговорил Ник. — Мы с утра до вечера тренируемся на деревянных мечах.       — Для чего? — Гермиона отвела взгляд в сторону.       — Вряд ли они хотят нас натренировать, чтобы потом отпустить,— произнёс Роджер.       Все находившиеся в комнате переглянулись, кроме мужчины, сидящего в самом углу: он смотрел лишь в пол перед собой, моргал так редко, что могло показаться, он и вовсе не делал этого.       В дверь вошёл высокий мужчина лет тридцати. Его прямые каштановые волосы были ровно до плеч. В каждой руке он держал по корзине.       — В ряд! — басом указал он, едва дверь за ним захлопнулась. Одну корзину он положил на пол, вторую оставил в руках.       Пленники послушно выполнили приказ. Ближе к вошедшему встали трое незнакомых людей, затем Ник, за ним Роджер, за Роджером Морган и за Морганом встал мужчина с длинными волосами, всё это время молча сидевший в углу. За ним встала Гермиона.       Получая в руки хлеб, они произносили слова благодарности. Всё было уже зазубрено.       — Спасибо, — произнёс Морган, сразу засунув хлеб в рот, закрывая глаза. Почти не жевал.       Мужчина, до этого сидевший в углу сарая, получив свой хлеб, лишь слегка поклонился, переминая маленький кусок в руке.       Раздающий дошёл до Гермионы. Он не посмотрел на неё, сразу потянувшись к корзине, но уже через секунду перевёл удивлённый взгляд.       Посиневшее от синяков и покрытое царапинами и ранами лицо Гермионы было закрыто растрепавшимися волосами.       — Ты откуда взялся? Распоряжения о тебе не было.       Она смотрела в пол и чувствовала, как от голода сжимался желудок.       — Сегодня без еды.       Он пошёл к началу строя. Роджер разделил и без того маленький кусочек своего хлеба напополам и протянул один из кусочков Гермионе, когда раздавший мужчина прошёл мимо него.       Словно почувствовав это, он развернулся и побрёл к Роджеру.       — Один пленный – один кусок хлеба! — отрезал он, смотря в глаза Роджеру. — Таковы правила.       Мужчина, стоявший до Гермионы, всунул в руки девушки свою порцию. Грейнджер не шевелилась.       Уголок губ раздающего поднялся вверх.       — Ешь, пока я не отобрал! — приказал он Роджеру.       — Спасибо, — прошептала Гермиона, склонившись к мужчине, что отдал ей свой кусок хлеба. Она быстро засунула его в рот и практически не прожевав, проглотила жесткий кусок.       — Его зовут Мэлз, — тихо произнёс Морган, кивком указывая на раздающего. — Настоящая сука.       Всё повторилось, только они уже передавали из рук в руки стакан, куда наливалась вода.       Девушка сжала стакан в руке, когда его вручили ей, игнорируя присутствие пленника, находившегося до неё.       — Благодарность! — напомнил ей, как сразу после этих слов Гермиона всунула стакан в руки мужчине, стоявшему перед ней, который залпом выпил содержимое и передал его обратно.       Мэлз, прищурившись, стоял, пытаясь сквозь спутанные, грязные и мокрые волосы разглядеть лицо Гермионы.       — Спасибо, — тихо произнесла она хриплым голосом, протягивая пустой стакан обратно.       — Кто ты? — грубо произнёс он, оставляя кувшин висеть в воздухе и хватая девушку за запястье. — Назови своё имя, — он отодвинул спутанные волосы с её лица.       От неожиданности она не могла произнести ни слова.       — Имя! — повторил он, не отрывая от неё взгляда.       — Флоренс! — громко произнёс Морган, заметив замешательство Гермионы. — Его зовут Флоренс.       — Что с голосом?       — Сорвал, — она сделала голос грубее.       — Самый хилый из всех, сдохнешь первым, — ответил он, направляясь к выходу.       Пленные молчали. Гермиона продвинулась к мужчине, отдавшему ей свой хлеб, чтобы вновь поблагодарить, после чего он поднял на неё взгляд и кивнул.       — Он немой, — произнёс один из незнакомых Гермионе пленников. — Его зовут Джек.       — Ты с рождения не можешь говорить? — вновь обратилась к нему она.       Джек покачал головой.       — На выход! — приказал вдруг вошедший мужчина.

***

      После раздачи деревянного оружия прошло распределение по парам. Гермиону поставили с Роджером. Их чем-то напоили и, кажется, это были обезболивающие.       — Вытяните мечи перед собой и держите до тех пор, пока я не дам команду опустить их! — приказал один из приведших пленников в местность, ограждённую высоким забором. Второй сидел у самого забора, натачивая оружие.       — Ко мне лучше и вовсе не обращаться, но если невтерпёж, то ко мне можно обратиться как к мистеру Рею или старшине Рею. Те, кто попытаются симулировать, будут наказаны. Те, кто будут стараться, получат вознаграждение.       — Каким образом? — выкрикнул Ник, но его вопрос остался висеть в воздухе без ответа.       Один из пленных выронил оружие.       — Можете согнуть руки в локтях, а ты, — обратился старшина к пленному, выронившему меч. — Если ещё раз сделаешь что-то без команды – останешься без руки. Переходим к восьмёрке! — громко крикнул он.       Гермиона знала азы работы с мечом. Восьмёрка и последующие упражнения не составили ей труда, учитывая то, что меч был деревянным. Роджер и Ник тоже справлялись с заданиями, Моргану упражнения давались намного сложнее.       — Вас учили этому? — шёпотом спросила Гермиона у Роджера.       — Немного. Вас, я вижу, тоже.       — Можно и так сказать, — прошептала Гермиона, вспоминая своего учителя – мистера Норсонта, обучавшего её этому и многому другому.       Рей уже не обращал особого внимания на остальных, зациклив всё своё внимание только на двух парах: Гермионе с Роджером и Нике с Морганом. Рей не произносил ни слова ни в похвалу, ни в ругательства по отношению к ним, лишь иногда останавливался, пристально наблюдая за ними.       Уже ближе к закату, когда их начали вести обратно в сарай, он подозвал к себе двоих подчинённых. Гермиона не слышала полностью их разговора, только отрывок, в котором было сказано о том, чтобы нескольких людей подготовили к завтрашнему дню.       Их повели в другое помещение.       Здесь было тепло, на полу уже лежало пять грязных матрасов. Свет был очень тусклым, повсюду была пыль, грязь, но это было во всяком случае намного лучше и, очевидно, теплее того сарая, в котором они сегодня сидели. К тому же, им дали новую одежду.       Морган, разбежавшись, бросился на дверь, что захлопнулась перед его носом. Комнату поглотила абсолютная темнота.       — Они её заколдовали! — громко прокричал, ударяя в дверь.       — Переодевайся молча, пока не навлек на нас проблем! — прошипел Роджер.       — Как я буду переодеваться, если я ничего не вижу? — крикнул Морган.       — Уж постарайся как-нибудь.       Как только бинты были развязаны, лёгкие пронзила режущая боль. Девушка с силой закусила губу, сминая в руках ткань, что всё это время хоть как-то притупляла болевые ощущения. Она едва не заскулила, начиная обратно наматывать бинты ещё туже. Не сдержавшись, Гермиона тихо всхлипнула.       — Морган? Это ты? — послышался голос с другого конца комнаты.       — Что я? — послышалось с другой стороны.       — Ты плачешь?       — С ума сошёл?       — Ник?       — Нет.       — Флоренс?       — Нет, — сделала голос грубее, но он дрогнул.       — Что-то случилось?       — Всё в порядке! — грубо ответила она, уже начиная мысленно проклинать себя.       — Нет, не в порядке. Что у тебя там?       — Устал, давно так не тренировался, — соврала она.       — Вот тут я с тобой полностью солидарен, нас ещё и хуже гоняли, особенно в…       — Заткнись, Веро́ник! — грубо ответил Роджер, лежавший где-то недалеко от Грейнджер.

***

      — Вы проникли на нашу территорию, промышляли убийством, преследуя личные цели. Вас должны были убить на месте, но мы весьма великодушны, и лишь поэтому вы всё ещё живы. Конечно же, вы умрёте, но смерть ваша принесёт пользу. Сегодня пройдёт последнее в вашей жизни представление, где вам выпала честь сражаться с нашими воинами! — торжественно произнёс старшина.       Гермиона знала, что подобным всё закончится, она должна была убить предводителя, но со своей задачей не справилась. Грюм предупреждал её. О чём она жалела? Лишь о том, что не справилась с заданием. Сегодня их накормили завтраком, напоили какими-то зельями, залечили некоторые раны и постелили им в тёплом помещении на мягкой поверхности, а ещё одели в чистую одежду. Раньше так провожали в последний путь тех, кто был приговорён к смертной казни, как и сегодня.       — Но вы ещё вчера говорили о том, что те, кто нормально будут заниматься, будут награждены! — возразил Морган.       — То есть, избавление от предстоящего пожизненного рабства – не награда? — громко засмеялся Рей, указывая пальцем на железную дверь. — Выходим.       Пленные переглянулись.       — Да прибудет с вами удача! — натянув улыбку, протараторил Рей перед тем, как массивные двери захлопнулись.       На трибунах сидели те же люди в военных формах. На отдельном ложе, в окружении нескольких женщин, сидел главнокомандующий, убить которого должна была Гермиона. По правое плечо от пожилого главнокомандующего, сидел молодой мужчина. На вид ему было около двадцати трёх лет, Гермиона обратила внимание на его светлые волосы.       Орденовцы смиренно стояли в ожидании, когда до них дойдёт очередь раздачи деревянных мечей.       Толпа взревела.       От неожиданности Грейнджер и остальные пленные дёрнулись. Повернув голову в сторону, Гермиона увидела, как на поле выходили пятеро высоких мужчин тридцати пяти лет с оружием. Чёрные волосы двоих из них были длинными и убранными в хвост.       Утром Гермиона сама, найдя верёвку, завязала волосы в низкий хвост, поэтому сейчас они не прилипали к лицу, мешая обзору. В сторону Гермионы и Веро́ника приближались.       Отсрочить момент смерти на пару минут? Что ж. Гермиона прокручивала в голове слова своего учителя, произнесённые при его жизни, во время тренировок:       «Ты проиграешь тогда, когда поверишь в своё поражение».        Послышался громкий звук, схожий с ударом в огромный барабан. Это было похоже на гладиаторские бои: холодное оружие, полный стадион зрителей.       Воин вытащил оружие из кожаной ножны. Девушка встала так, чтобы солнце не светило ей прямо в глаза и согнула локти, прижав их ближе к себе.       Выдыхая воздух, Гермиона замахнулась первая. Удар был отбит. Ноги примерно на ширине плеч, стояла сбалансировано. Грейнджер нанесла ещё один удар, но тут же получила удар ногой в область под рёбрами.       Она машинально схватилась рукой за живот. Противник приблизился к ней, чтобы нанести последний удар.       Настал момент, когда дыхание перехватило, а время будто замерло. Клинок прошёл всего в миллиметре от её горла. По спине пробежал холод, в носу появилось странное ощущение пустоты и чего-то тошнотворно-сладкого. Сердце пропустило удар, тело начало неметь, смиряясь с происходящим…       Чёрт. Нет же!        Грейнджер в последний момент успела отклониться назад. Она могла поклясться, что почувствовала вязкий запах смерти. Соперник работал быстро и аккуратно. Девушка в самый последний момент отступала и уворачивалась в считанных сантиметрах от холодной стали клинка.       Она наносила удары, но шансы победить сталь деревом были маловероятны, хотя меч до сих пор даже не треснул, что было совершенно не характерно для дерева, ведь от ударов он должен был переломиться ещё в самом начале. Очевидно, меч был зачарован.       Оба двигались аккуратно. Это было похоже на танец. Танец со смертью.       Расстояние между противниками сократилось до дистанции в два шага. И вот воин высоко поднял меч над головой, замахиваясь, дабы нанести последний, решающий удар по Гермионе.       Воспользовавшись тем, что область туловища не была защищена, Гермиона моментально нанесла удар в рёбра с такой силой, что, кажется, сумела сломать парочку. Оружие Грейнджер переломилось пополам. Мужчина взвыл, падая на колени и обхватывая себя одной рукой.       Гермиона ногой выбила меч из его рук. Она взяла меч себе в руки и встала возле него. Он поднял на неё взгляд, тяжело дыша. Воин не говорил ни слова, но его глаза пылали злобой. Он оскалился, когда поднялся и начал идти на девушку.       Воцарилось молчание. Трибуны замерли. Гермиона слышала биение своего сердца. Не чувствовала ни холода, ни боли, ни усталости. В крови бурлил адреналин.       Воин бросился на Гермиону. Девушка зажала оружие в руках. Когда расстояние между ними составило полтора шага, она замахнулась и ударила с ноги в голову соперника.       Он свалился на землю, теряя сознание.       С трибун слышались крики.       Боковым зрением Гермиона видела Ника, лежавшего на земле. Он пытался отползти в сторону от соперника, вальяжно идущего к нему с оружием в руках, вытянул меч перед собой, чтобы колющим движением вонзить клинок в плоть соперника.       В этот момент Грейнджер приставила свой меч к его горлу, вынуждая его смотреть на неё.       Едва он дёрнулся, она надавила сильнее.       — Оружие на землю! — приказала она.       Она надавила ещё сильнее, так, что на его шее образовалась рана, но кровь не хлестнула, а значит, сонная артерия ещё не была задета. Лишь царапина. Он отбросил оружие в сторону, и Ник тут же взял его себе.       — Ты – к Роджеру, я – к Моргану! — громко приказала она Нику, он быстро закивал.       — А ты, — обратилась она к обезоруженному солдату, стоящему перед ней с поднятыми руками. — Ляжешь на землю лицом вниз, и если ты хотя бы шелохнёшься, будешь убит. Всё понял?       —Да, — процедил он сквозь сдвинутые челюсти.       К Гермионе подошёл запыхавшийся Роджер.       — Вижу, и у тебя тут дела идут.       — Вполне, ты к… — она задумалась, вспоминая имя пятого пленного.       — Веро́нику? — добавил Роджер.       — Да.       — Ник, ты остаёшься с этим, — она кивнула в сторону побеждённого соперника Ника.       — Да, — отчеканил Ник.       Только Гермиона развернулась, тут же увидела, как со всех сторон к ним медленно приближаются вооружённые люди в полном обмундировании. Люди на трибунах сидели молча, не делая даже лишнего движения.       Гермиона побежала в сторону Моргана, лежащего на спине и схватившегося за ногу.       Она ударила в руку воина, ранившего её сослуживца. Тот прокричал от боли, оборачиваясь к ней.       Замахнувшись, он нанёс не менее щадящий удар, который прошёлся по клинку её меча. От удара прошлась громкая волна вибрации. Отскочив в сторону, Гермиона вновь нанесла удар сопернику, но и он был отражён.       Девушка обхватила оружие второй рукой. Теперь она мёртвой хваткой держала оружие в руках.       Снова удар, прозвучал звук ударяющихся друг о друга клинков, не принёсший урона ни одному из соперников.       Подняв оружие высоко над головой, он начал разворачиваться. В одно мгновение заметив опрометчивый поступок, Гермиона резко сократила расстояние и, когда воин оказался спиной к ней, она с силой ударила ногой ему в спину.       Краем глаза Гермиона увидела, как соперник Веро́ника встал, сжимая в руке волосы с отрубленной головой побеждённого. К горлу подступила тошнота от одного вида, развернувшейся перед ней, картины.       Она зажала рот свободной рукой. Больше десяти солдат окружили её со всех сторон, с каждой секундой сужая круг.       Девушка крепче перехватила оружие.       Один из солдат приблизился к ней, вытягивая меч перед собой.       Гермиона нанесла режущий удар, попав в доспехи. Оружие практически отскочило от облачения солдата. Она услышала, как сзади кто-то приблизился. Ударив ногой в колено соперника, стоящего перед ней, она развернулась назад к нападающему, едва успев присесть.       Меч рассёк воздух в паре сантиметров над её головой. Было тяжело держать оружие. Девушка нанесла рубящий удар по сопернику, но тот ловко увернулся, отступая на пару шагов назад.       Периферийным зрением Гермиона увидела ещё одного солдата, который слишком близко подошёл к ней. Оружие выпало из его рук, когда он подскользнулся из-за грязи на земле. Гермиона ударила его и тут же развернулась обратно.       Холодный клинок в одно мгновение прижался к её горлу. Она замерла в ожидании. Второй меч замер в миллиметре от её живота. Она рвано вдохнула воздух. Далее она почувствовала, как несколько клинков прижимались к её спине. К горлу прижали второй меч с другой стороны. Девушка не двигалась, стоя молча и не осмеливалась даже выдохнуть воздух.       Некоторые солдаты расступились, и взору Гермионы предстало, как Ник, Роджер и Морган стояли, сложив оружие, в окружении солдат. К ним тоже было приставлено оружие. Под глазом Роджера виднелось сильное покраснение, а рот и нос кровоточили.       — Оружие на землю! — крикнул басом один из солдат.       Пара секунд и Грейнджер исполнила приказ. Её руки скрутили за спину и перевязали верёвкой.