1.2. Вопросы

      Грейнджер стояла на коленях с приставленным к горлу мечом, окружённая десятком охраны, внутри просторного шатра, кажется, около получаса.       Палатка внутри была светлая, просторная, чистая и тёплая. По углам стояли горшки с растениями, а посередине комнаты стояло небольшое дерево, на котором росли ярко-рыжие мандарины. В углу комнаты стояла большая кровать со множеством подушек. Рядом стоял красный диван, перед ним расположился накрытый столик. Пол был полностью застелен дорогими коврами.       Сзади Гермионы послышались шаги. Охрана расступилась от неё и поклонилась вошедшему, вставшему за её спиной.       — Что же это такое? — послышался хриплый голос. — Развяжите его и выходите!       Перед Гермионой прошёл мужчина пятидесяти шести лет — это был предводитель клана. Гермиона до мельчайших подробностей запомнила его лицо в тот день, когда он приказал убить мистера Норсонта.       Тугие верёвки соскользнули с рук Грейнджер и полетели на пол.       — Поднимайся с колен, — приказал мужчина. — А вы выходите! Ну же, живо! — он недовольно цокнул языком, вытирая руки об свою одежду.       В шатре остались только Грейнджер и предводитель клана. Он уселся на кровать, а той указал жестом присесть на диван. Она стояла молча, не двигаясь с места.       — Присаживайся, не бойся, — тихо проговорил он. — Геральд! — вдруг выпалил он. — Можешь обращаться ко мне так, — коротко произнёс.       Гермиона медленно дошла до дивана и села на него, не отрывая взгляда от Геральда.       — Угощайся, — он указал на стол с лежавшими на нём фруктами, овощами, ягодами, мясом и другими яствами.       От запаха еды желудок начало тянуть.       — Я не голоден, — проговорила она, когда Геральд начал протягивать ей тарелку с мясом.       — Разве? Насколько мне известно, вас кормили весьма скудно. Яда тут нет, — он улыбался, а после в голос рассмеялся, встретившись с суровым взглядом девушки.       — Меня притащили для того, чтобы откормить? — холодно, с высокомерием и нескрываемым презрением произнесла Грейнджер, смотря в глаза Геральду.       Он схватил руками большой кусок мяса и начал в него вгрызаться, улыбаясь. Жирный бульон вытекал из мяса, стекая по рукам Геральда на одежду. Он жадно вгрызался в кусок мяса: рвал его зубами на волокна, глотал быстро, практически не жуя.       Гермиона отвела взгляд от него, но сидела с абсолютно невозмутимым лицом.       — Я по какому поводу… — начал он говорить с полным ртом. — Как тебя зовут говоришь? Ф… Ф... — запинался он.       — Флоренс, — вяло проговорила Гермиона.       — Да, точно, — он оторвал зубами ещё кусок мяса. — Я видел, как ты сегодня сражался и был впечатлён, — он громко кашлянул, и всё содержимое из его рта вывалилось на край стола.       Гермиона поморщилась, отводя взгляд.       — Вильям! Вильям!       В комнату вошёл мужчина сорока лет с чёрными усами и большой лысиной на голове. Он был одет в серую рубашку и чёрные потёртые брюки.       — Вы звали меня, господин? — спросил Вильям, сверкая золотыми зубами.       — Убери здесь, быстрее!       Вильям руками собрал пережёванную еду со стола и салфеткой, что лежала у него в кармане, протёр стол.       — И позови к нам женщин, выбери помоложе! Пусть ещё вина захватят с собой! — приказал Геральд, потирая блестящие от жира ладони.       Слуга удалился с остатками еды в руках из палатки. Геральд принялся уплетать персик, осилив его за два укуса.       — Зря не ешь, еда божественная! — проговорил он, вытащив пальцами косточку от персика изо рта и начав её разглядывать.       Гермиона лишь кивнула. В её голове промелькнула мысль о том, что Геральд был похож на огромную свинью, сующую в рот всё, что только можно было.       — Лови! — он кинул Гермионе большое красное яблоко. — Хорошая реакция, — протянул Геральд, когда Гермиона ловко словила фрукт.       — М… м-м-м… — он уже совал в рот кусок жареной курицы, который перед этим оторвал от целой тушки. Руки снова заблестели от жира. Гермиона поморщилась, возвращая яблоко на стол.       Глава клана захныкал, смотря в сторону входа в палатку. Гермиона повернула голову, отслеживая пристальный взгляд его глаз.       В помещение вошло шестеро стройных девушек: четверо из них были одеты слишком откровенно, сверху их прикрывали тонкие полупрозрачные накидки. Первые три девушки несли в руках вино и бокалы, а три другие девушки были одеты в красивые платья.       — Ну какая красота! — прохныкал Геральд, подзывая девушек сесть к нему на колени. Двое девушек поставили вино и бокалы на стол, а после сели на колени к Геральду, как им и было велено.       Он начал лапать их жирными руками. Гермиона отвела взгляд от сложившейся картины. Геральд выглядел мерзко, а девушек подле него ей было жаль. По виду одной из них было предельно ясно, что его лапанья жирными руками не доставляли ей ни малейшего удовольствия. Вторая девушка буквально запихивала Геральду в рот виноград, он улыбался и перестал обращать внимания на Гермиону.       — А! — крикнул он. — Вот вы, двое, чего встали, как вкопанные? Присаживайтесь к нам, у нас гость.       Двое девушек подошли к Гермионе: одна села подле Гермионы, наливая в бокалы вино, а вторая села на колени, приближаясь к ней лицом и обхватывая руками шею. Гермиона попыталась оттолкнуть её от себя, но девушка вновь прижалась к ней.       — Не обижай девушек, Флоренс. Посмотри, какие хорошенькие. Не отталкивай, — проговорил Геральд, тяжело дыша. Он начал лапать жирными руками грудь девушки, что кормила его виноградом.       В палатку входили ещё девушки: одни играли на музыкальных инструментах, другие — танцевали.       — Для чего это всё? — недовольно спросила Грейнджер, пытаясь отодвинуться от девушки.       — Я это к чему, — продолжил Геральд, — сегодня ты меня впечатлил. Ещё никто не побеждал наших воинов,— он усмехнулся. — Представляешь, один пленный, не помню, как его зовут, установил рекорд. После начала поединка он оставался в живых шестнадцать минут. А знаешь, как ему это удалось? — Геральд залпом осушил бокал вина. — Он бегал по полю кругами, потом выдохся, и ему отсекли голову.       Поистине забавно.       Гермиона поёжилась. Она не понимала: её пытались напугать или всё же взять для чего-то лестью.       — Что с остальными пленными? — поинтересовалась она.       — А, да там они, — он хлебнул ещё вина, — в сарае, а этот, четвёртый, как его там? Ви… Ва… Во…       — Веро́ник, — поправила его Грейнджер.       — Веро́ник, да. Он лежит где-то там, а точнее, его тело. Или его в другое место перенесли...       Геральд заметно опьянел от выпитого количества алкоголя. Девушка наливала ему ещё и ещё, нарочно спаивая.       В это время девушка, сидящая на коленях Грейнджер, прильнула губами к её шее. Гермиона попыталась отодвинуть её от себя, но девушка словно прилипла.       — Ты! Да, ты! Налей Флоренсу! — крикнул Геральд девушке, сидящей возле Гермионы на диване. Та незамедлительно исполнила его приказ, налив вина в бокал Грейнджер.       Гермиона подняла бокал. Геральд отсалютовал, залпом вливая вино в глотку. Гриффиндорка отложила нетронутый стакан на стол.       — Так вот, я принял решение взять тебя к себе. Несмотря на то, что вы пришли к нам с разбоем. Я прощу тебя, если присоединишься к нам. А этих, оставшихся, к чёрту.       — Что вы с ними собираетесь сделать?       — А, голову с плеч и плевать на них. Лучший пленный — мёртвый пленный,— он рассмеялся. — От них толка нет. В знак своей преданности избавишься от них ты, а предашь меня — умрёшь.       Гермиона поджала губы, смотря на Геральда с нескрываемым омерзением, но он был пьян настолько, что не замечал столь явного отвращения к своей персоне.       — Давай! Глянь, какая красота! — прокричал Геральд.       Геральд захлопал, с жадностью осматривая танцующих девушек. Гермиона увела взгляд. Девушка, сидящая на её коленях, пыталась впиться в губы Грейнджер, но Гермиона оттолкнула её от себя.       — Перестань! — грозно прошептала она.       — Я тебе не нравлюсь? — девушка опустила глаза в пол.       — Женат, — проговорила Гермиона, и это было первое, что пришло ей в голову. Геральд всё это время не обращал внимания ни на что.       — Твоя кожа приятно пахнет, — прошептала девушка. — Что-то знакомое, но не могу вспомнить этот запах.       — Крови! — прошептала Грейнджер, пытаясь убрать от себя руки девушки.       — Нет, я говорю о твоём запахе, он есть у каждого. У тебя это что-то сладкое.       — Прекрати!       — Дело только в жене? — улыбнулась девушка.       — Люблю её до смерти! — сквозь зубы прошептала Грейнджер, смотря в глаза собеседницы.       — А чего не пьёшь? — девушка по-издевательски широко улыбалась.       — Хочу здраво мыслить.       Геральд вышел танцевать к полуобнажённым женщинам.       — Ты девчонка! — прошептала девушка.       Грейнджер ещё пару секунд прокручивала в голове её слова.       — Нет, — тихо прошептала она.       — Да! — рассмеялась девушка.       — Нет! — настойчивее прошептала Гермиона.       — Да! — она хихикнула.       — Как ты это поняла? — Грейнджер тяжело вздохнула.       — Ещё с самого начала. Несмотря на все эти синяки и шрамы, у тебя тонкие черты лица, красивые волосы, мягкие губы, от тебя приятно пахнет, ты отталкивала меня с самого начала, твои руки ухоженные, кожа мягкая и женский голос, даже когда ты пытаешься его изменить, — быстро проговорила она шёпотом.       — Тогда чего лезла? — недовольно прошептала Гермиона.       — Захотела. Не понимаю, как эти олухи до сих пор не догадались, но ты хорошо владеешь оружием, я сама сегодня видела. Думаю, они только на это опираются.       — Расскажешь ему? — тише спросила Грейнджер.       — Нет.       — Почему?       — Я в точности такая же женщина, как и ты, к тому же, ты мне понравилась, но только у меня условие, — она понизила и без того тихий шёпот, — можешь вытащить меня отсюда? Не хотелось бы продолжать вечер здесь.       — Под каким предлогом? — Грейнджер тихо усмехнулась.       — Скажи, что я тебе понравилась, и ты хотела бы со мной уединиться, а иначе, прости… — девушка смотрела на Гермиону исподлобья, с выжидающей улыбкой на лице.       — Ладно, — Гермиона выдохнула.       Пьяный Геральд обернулся к Гермионе.       — У тебя большие перспективы будут, если ты оста… останешься у нас добровольно. Обещаю, что за каждого убитого врага буду платить тебе деньги лично, только от остальных пленных нужно избавиться тебе самому в знак преданности мне и… мне… молчишь? Ты пьяный, что-ли? — Геральд сощурился и громко рассмеялся.       — Да, — стальным голосом произнесла девушка.       — Вот же… а… иди проспись тогда. Вон, забирай любую! — он ткнул пальцем на одну из танцовщиц.       — Можно эту? — Гермиона указала на девушку, всё это время сидевшую на её коленях.       — Сильвию? А, забирай! — махнул рукой Геральд.       Гермиона с девушкой под руку спешно вышли из шатра. У входа их поджидал Вильям.       — Я вас отведу в ваш шатёр, — спокойным тоном проговорил Вильям, стоя с идеально ровной спиной. Гермиона кивнула. Сильвия крепче сжала руку Грейнджер.       Едва войдя в шатёр, Сильвия раскинулась на большой мягкой кровати в маленькой, но светлой комнате. Гермиона села на кресло рядом.       — Так значит, тебя зовут Сильвия? — Грейнджер поджала губы, задумавшись.       Сильвия упёрлась лицом в руки, лёжа в кровати. Она пристально посмотрела в лицо Гермионы и улыбнулась.       — Да, а тебя? — она игриво подмигнула Грейнджер.       Гермиона отвела взгляд и на секунду задумалась.       — Я никому не расскажу, можешь не переживать. Один твой секрет я уже храню, — громко рассмеялась Сильвия.       — Гермиона, — тихо ответила девушка.       — Не встречала ещё людей с таким именем, — она лениво потянулась. — Сколько тебе лет?       — Двадцать.       — И уже владеешь оружием? Тебя с детства обучали?       — Нет, — коротко ответила. — А тебе сколько лет?       Сильвия вновь лениво потянулась.       — В ноябре двадцать два будет, — она устало зевнула. — Я тут давно, с четырнадцати или с пятнадцати лет. В детстве была служанкой, а сейчас, как видишь, стала…       — Заставили? — Гермиона поморщилась.       — Это как ещё посмотреть.       — Не пыталась уйти или сбежать?       Сильвия перекатилась на подушки. Ненадолго задумалась, будто взвешивая все плюсы и минусы такой жизни.       — Ну нет, тут хотя бы есть, где жить и что есть. Обычно меня не часто вызывают, так что жизнь не совсем сахар, но пойдёт. Буду ждать своего принца на белом коне, который спасёт меня. А ты чего тут забыла?       — У меня поручение было.       — Какое?       — Уже неважно.       — Что собираешься делать?       — Прямо сейчас пойду к своим.       Сильвия внезапно подпрыгнула с кровати и поползла в сторону Грейнджер.       — С ума сошла? Тебя убьют.       — Я в любом случае не собиралась сюда переходить, — девушка пожала плечами.       — Даже не обдумаешь? — вкрадчиво начала она, а после того, как Грейнджер покачала головой, вздохнула. — Зря, я бы на твоём месте подумала. Осталась бы и стала бы частью этого чудесного лагеря, — она раскинула руки в стороны, улыбаясь и прикрывая глаза.       — Логово разврата, — недовольно закатила глаза Грейнджер.       Сильвия захихикала.       — Есть такое, не могу не согласиться. А ты мне нравишься: столько уже успела сделать.       — Прекрати, просто чертовски везёт.       — Мне бы твоё везение.       — Ты никому ничего не скажешь?       — Нет, — она зевнула. — Я останусь у тебя на ночь, раз уж ты всё равно уходишь. Ты же не против?       — Оставайся.       — У тебя есть кто-нибудь? Ну там парень или, может, даже ребёнок?       — Это не то, что мне нужно сейчас.       — А я то уж было подумала, что тебе нравятся девушки, — Сильвия провела рукой по волосам и кокетливо подмигнула.       Гермиона улыбнулась, девушка захихикала.       — Тебе лучше не выходить прямо сейчас, иди под утро, там уже люди будут сонные. Главное – успеть до смены караула.

***

      Прошло около пяти часов с того времени, как Сильвия погрузилась в сон. Убедившись в том, что возле палатки никого нет, Гермиона спешно покинула её, захватив с собой нож, всё это время лежавший на столе. Почти бесшумно пробираясь мимо палаток и скоплений солдат возле костров, она дошла до темницы: это было невысокое каменное здание, уходящее в землю.       У входа в темницу с внутренней стороны мирно спал старик. Как только она прошла мимо него, в нос ударил отвратительный запах. Девушка приподнесла ладонь ко рту, стараясь сдержать рвотный позыв.       Она проходила по коридорам: пленные в камерах вздрагивали, когда Гермиона шла мимо, но это были не те, кто ей нужен. В шестой, по счёту, камере она увидела Моргана. Дверь не закрывалась на ключ, это было похоже на странную защёлку, расположенную так, что изнутри темницы до неё было не дотянуться. Увидев Грейнджер, он подскочил с места и уже что-то хотел произнести, но она приложила палец к губам.       Гермиона высвободила его. Напротив камеры Моргана, она нашла Роджера. Он также молча вышел из места своего заключения и последовал за девушкой, чтобы освободить Ника, камера которого оказалась двадцать четвёртой по счёту.       Увидев сослуживцев, Ник состроил озлобленное лицо. Когда после открытия двери, он увидел жест выходить, то и вовсе недовольно плюхнулся на пол.       — Нам нужно уходить, — прошептал Морган.       — Идите вы нахер!       — Чего? — довольно громко спросил Роджер, сложив руки на груди.       — И-ди-те на-хер! — по слогам повторил Ник.       — Чем таким тяжёлым тебя ударили по голове? Мы собираемся тебя вытащить отсюда, мы все уходим,— прошипела девушка.       — Вот и идите, кучка болванов! — почти прокричал Ник.       — То есть, ты остаёшься? — раскинул руки Роджер.       — А что, боитесь, что я что-то расскажу им?       — Да что с тобой? Мы уходим домой, — прошептала Гермиона.       — Ну и валите! Ясно же, что Флоренс предал нас!       — Чего? — громко прошептала Грейнджер.       — А что, разве не так? Почему нас всех раскидали по ёбаным камерам, в то время, как ты сидел и пировал с их главным? И ты ещё хочешь сказать, что не предал нас? Грёбаный ты кретин! Не ты ли потом развлекался с их женщинами, а? Хочешь сказать, что это не так? Да?       — Это не так! — прошептала она.       — Не ври, Флоренс. Думаешь, что помог нам и всё, теперь мы будем тебе доверять? Может быть, ты хочешь нас всех убить? Откуда мне знать?       — Это правда? — с разочарованием спросил Роджер.       — Нет.       — Тогда с чего он это взял?       Гермиона за пару секунд преодолела расстояние до забившегося в углу Ника.       — Да что с тобой происходит? — вцепилась она в его плечо. Он не произнёс ни слова. Она смотрела в его глаза, пылавшие яростью и злобой. Девушка проникла в его сознание, используя легилименцию.       Она быстро пролистывала неинтересующие её эпизоды: вот они сражаются на мечах, дальше их окружают, он следит за тем, как Гермиону отводят в сторону конвой из солдат.       Вот и оно: Ник сидит в темнице. Он слышит разговоры и подходит вплотную к двери.       — Они убьют этого сегодняшнего?       — Ага, жди, поговаривают, что его отвели в палатку к Геральду. Он вызвал около десяти, может, женщин. Они весь вечер носили вино в палатку, слышалась музыка. В общем, развлекались, а под конец вечера этот сегодняшний отправился в палатку, захватив с собой двоих шлюх. У него до сих пор горит свет в палатке. Вот и думай, чем они там занимаются, — он рассмеялся.       — Значит, скоро наши ряды пополнятся.       — Похоже, он на хорошем счету у Геральда, нужно будет к нему подойти.       — Подойдём, когда будет больше известно обо всём.       Гермиона покинула сознание Ника.       — Что ты сделал? — вскрикнул Ник. — Я не разрешал тебе рыться в моей голове!       — Всё не так.       — Что ещё скажешь?       — Хорошо. Если тебе здесь так нравится, то можешь остаться.       Когда трое начали уходить, Ник вскочил со своего места и последовал за ними. Едва подземелье было покинуто, лёгкие наполнил чистый и свежий воздух.       — В какую сторону нам идти? — прошептал Роджер Гермионе.       — А если я кого-нибудь тоже убью, что будет со мной, а? Тоже окажут почести? — вскричал Ник.       — Замолчи! — шикнула Гермиона. — Чего ты добиваешься?       — Справедливости. Почему нас кинули в грёбаную тюрьму, пока ты там развлекался? Может быть, потому что ты снова решил завоевать всё внимание себе? Ты же его так любишь, — не успокаивался Ник, подойдя уже вплотную к Грейнджер.       — Прекрати, тебя услышат! Нас схватят! — умоляюще прошипела она, толкнув его в плечо, тем самым лишь раззадоривая сильнее.       — Считаешь себя выше нас? Я не просил тебя помогать мне! Я, может, и сам справился бы, откуда тебе знать? Ты считаешь нас второсортными, да?       — С чего ты это взял? Хватит уже!       — Может, я тоже хочу почестей, почему их достоин только ты?       — Ты бы перешёл на их сторону? Как пёс, которому бросили жалкую кость. С блеском в глазах перебежал бы к ним? — она вновь толкнула его, когда он вплотную приблизился, смотря на Грейнджер сверху вниз.       — Это уже моё дело. Но, кажется, они посчитали меня не таким ценным, как тебя, Флоренс. Ты же любишь быть в эпицентре внимания.       — Я не буду это выслушивать! Ты либо идёшь с нами, либо остаёшься в этой грёбаной дыре!       Гермиона развернулась и пошла в противоположную от Ника сторону. Морган и Роджер шли за ней. Ник стоял на месте.       — Э! — выкрикнул он настолько громко, что эхо разнеслось по всему лагерю. — Я сожалею! Честно сожалею о своём поступке. При иных обстоятельствах я бы так не поступил, правда.       Роджер и Морган остановились. Морган коснулся плеча Гермионы, показывая, что лучше остановиться.       — Прекрасно, что ты осознал всю абсурдность своих высказываний. Идём с нами, скорее, — проговорила она.       — Я не об этом. Но я очень сожалею.       — Что ты несёшь? — прошептал Роджер.       — Я должен был. Вы не уйдёте отсюда, а если пройдёте ещё пару шагов — вас убьют.       Все четверо молчали. Из-за палаток начали выходить десятки вооружённых людей, всё это время остававшиеся незамеченными.       — Что ты им успел рассказать? — яростно прокричал Роджер, смотря за тем, как круг вооружённых людей начал сужаться, зажимая их внутри.       — Только подал знак, когда Флоренс пришёл за вами.       — Только это?       — Никакой информации по тому, кто мы, я ещё не передал.       Гермиона молча смотрела на Ника. В её взгляде скорее читалась досада и уныние. Почему-то ей казалось, что никто из их сформированной группы не решится на подобное. Сейчас уже Ник отводил взгляд от прямого контакта с её глазами.       — Вот как… — разочарованно прошептала Гермиона.       Роджер резко оттолкнул Грейнджер в сторону, выдёргивая нож из повязки на её бедре. Он набросился на Ника: ему хватило секунды на то, чтобы воткнуть нож в самое горло. Ник повалился на землю с широко открытыми глазами.       — Теперь уже не расскажет, — прошептал Роджер до того, как был схвачен.

***

      Тело не выдерживало физических пыток. Снова всё повторялось. Рядом всё также сидели Роджер и Морган, которые до сих пор, как и сама Гермиона, были в сознании.       — Так и будешь молчать, сукин сын? После такого-то, тебя уже точно ничего не спасёт. С какой целью вы всё это делали?       Собирая оставшиеся силы, Грейнджер с вызовом посмотрела в глаза допрашивающего. По её лбу стекала кровь, на которую она старалась не обращать внимания.       — Никто не смеет требовать что-то взамен от нашего Тёмного Лорда, а тем более, просить чего-то большего, чем ему этого было предоставлено, — она усмехнулась. — Геральд проявил дерзость и никогда не будет прощён за свои слова, он сполна должен поплатиться за свою наглость.       — Вас послал Тёмный Лорд? — в голосе смесь удивления, страха и злости, вперемешку с ужасом. Периферийным зрением девушка увидела, как он сжал кулаки.       — Ваш предводитель ничтожен перед лицом Тёмного Лорда! Он должен знать, что такого обращения наш хозяин не прощает, и скоро он самолично переломит шею Геральду, дабы все знали, как не следует разговаривать с тем, кто в любую секунду может отобрать жизнь любого из нас, — на её лице отражалось безумие, передаваемое через неестественно широкую улыбку.       — О чём идёт речь?       — Нам был отдан приказ убить Геральда за то, что он позволил себе много лишнего при разговоре с нашим великим Лордом – Волдемортом, — Грейнджер злобно усмехнулась. — Жалкая крыса посчитала себя значимой фигурой, требуя слишком многого, и наш хозяин приказал свернуть ему шею.       — Он самолично вас послал? — из темноты донёсся голос Геральда.       — Он нам отдал приказ, координаты вашего местонахождения отдал наш генерал.       — Никто не знает его личности. Кто он? Отвечай! — прокричал Геральд.       — Нам неизвестно, — подхватил Роджер.       — Я предлагал тебе перспективы, но ты отказался. Что ж, это был твой выбор, — прошептал Геральд. — Указания об этих троих я дам позже. Готовьте людей, я не собираюсь молчать в ответ.

***

      Несколько часов пленные сидели в темноте и молчали. Не смотрели даже друг на друга. Смирились.       О чём люди думают в последние часы или минуты перед смертью? О прошлом? Настоящем? Или, быть может, о будущем, которому не суждено сбыться? Вернее, самому человеку не суждено дожить до него. Чего желала в будущем она?       Для начала — победы в войне. После она хотела бы вернуть воспоминания родителям, дальше устроиться работать в министерство магии и попытаться избавиться от кошмаров, а потом — как пойдёт.       Сейчас Гермиона думала о родителях: она обеспечила им безопасность в Австралии. Не посещала их. Ей легче принять смерть с мыслью о том, что всё возможное сделано.       Она лишь жалела о том, что не успела попрощаться с родными, а ещё не смогла выполнить задание.       — У меня сын должен родиться, —вдруг начал говорить Роджер. — Мы выбрали для него имя — Дэвид.       Гермиона и Морган одновременно повернули головы в сторону Роджера.       — Нам жаль, — почти невнятно произнёс Морган, но Роджер лишь тихо усмехнулся.       — У меня осталась младшая сестра, — задумчиво произнёс Морган, тяжело выдыхая. — А у тебя, Флоренс, есть родители? Девушка?       Гермиона молчала несколько секунд.       — Нет, — нерешительно проговорила она и не солгала. Она с головой погрузилась в эту войну: тренировки, собрания, задания — это всё, что происходило в её жизни.       — Сколько тебе там, всего семнадцать? — протянул Морган.       — Девятнадцать, — отстранённо уточнила Гермиона.        Все трое сидели молча, погружённые в свои мысли. За всё время знакомства они никогда так не разговаривали друг с другом — по обыкновению, обходясь короткими вопросами, на которые давались короткие сухие ответы.       — Мы не склоним перед ними головы, никакой мольбы о пощаде и унижений! — громко произнёс Роджер.       В тот же момент дверь открылась, и в камеру вошло четверо человек, чтобы поволочь пленных к выходу.       Военные образовали столпотворение вокруг Орденовцев: они стояли около высокого костра.       «Сожгут заживо?» — Гермиона зажмурилась. В желудке закрутился узел либо от голода, либо от ужасного предчувствия.       — По приказу нашего великого главнокомандующего, через неделю вы будете казнены через повешение, а сегодня вы пройдёте одну процедуру. Ты, — он указал пальцем на Гермиону, — удостоился великой чести прочесть приговор лично.       Уже в следующее мгновение ей развязали руки и всунули исписанную корявым почерком бумагу, заставляя читать вслух.

Смертный приговор

По приказу великого главнокомандующего Геральда Амбросма Кемпбелла трое чужаков, вторгнувшихся на территорию военого лагеря, прамышлявшие разбоем грабежом, и убийствами внутри, будут приговоренны к смертной казни путём повешания. Казнь будет совершена ровно через семь дней после того как всем троим на груди будет выжжено рабское клеймо. После совершения казни тела рабов должны будут быть отправлены в подарок ихнему бывшему хозяину. Приказ обжалаванию не подлежит.

Великий генерал

Геральд Амбросм Кемпбелл.

      — Может, тебе есть, что сказать? — с улыбкой спросил солдат, наблюдая за тем, как Гермиона поморщилась.       — Пожалуй, да, — её губы дрогнули. — Гоните к чёрту того, кто писал это.       — Чего? — прошептал приведший её сюда солдат.       — В тексте присутствуют орфографические, пунктуационные и грамматические ошибки. Копирайтер неграмотный и получает жалованье только за бесполезное просиживание с умным видом, — она лениво растягивала каждое слово, смотря точно в глаза. — Он вообще в школе учился?

***

      Трое пленных стояли на коленях на холодном полу. Моргана подхватили под руки, вывели в центр темницы. Трое удерживали, даже не предпринимавшего попыток вырваться, Моргана. Он сидел молча, лишний раз не шевелился. Его беспокойство выдавало лишь учащённое дыхание.       Всё произошло быстро, но с шипением и шумом.       Следом подхватили под руки Гермиону и, не церемонясь, потащили в центр камеры. Время словно замерло. Она слышала каждый вдох и выдох присутствующих. Кто-то из смотрящих, стоящих в стороне, перешёптывались друг с другом. В камере было ещё около десяти человек, пришедших просто посмотреть.       Раскалённый металл преподнесли к ней. Кивком головы тот, кто выжигал клейма, указал другим на то, что нужно разорвать на ней одежду. Рубашка тут же превратилась в тряпки. Бинты… – Грейнджер прикрыла глаза, в ожидании последствий.       — Что за тряпки? Зачем ты ими перевязался? — проговорил тот, кто стоял с клеймом в руках, тщетно пытаясь разорвать плотно облегающую к коже груду тканей. — Женщина?       Что-то неразборчивое проговорил мужской голос. Гермиона внимательно всмотрелась в сторону лестницы: в темноте она разглядела несколько мужских силуэтов, стоящих у самой двери.       — Нам продолжать? — спросил тот, что всё ещё стоял с клеймом в руках.       — Отмыть, переодеть и привести ко мне.       — Но ваш отец…       — Моего отца сейчас нет в лагере, поэтому вы подчиняетесь мне.

***

      Верёвка сдавливала кисти рук, связанных за спиной. Сын главнокомандующего приблизился к ней.       После проведённого марафета, перед входом в палатку ей было велено не поднимать головы и не говорить до тех пор, пока не будет разрешено. Двое солдат удерживали её за плечи так, будто она в любой момент может вырваться, чтобы наброситься на сына главнокомандующего.       Гермиона приподняла голову. Сын главнокомандующего уставился на неё, не отводя взгляда. Она смотрела в его глаза, пытаясь понять, о чём он там думает. Его губы дрогнули, но он ничего не произнёс.       — Мистер Джордж, будут какие-то указания? — спросил один из солдат.       — Вышли вон, оба, — тихо произнёс он, всё ещё смотря на Гермиону.       — Для чего меня притащили сюда? — грубо произнесла она, сощурившись.       — Сразу к делу? Мне нравится, — произнёс он, неловко улыбнувшись. Он сел на диван, находившийся посреди комнаты.       Гермиона не сдвинулась с места, пристально наблюдая за его действиями.       — Присаживайся рядом, — произнёс он, не смотря на девушку.       — Это приказ? — холодно спросила она, не двинувшись с места. На секунду он показался ей безобидным.       — Скорее, предложение. — он вновь уставился на неё так пристально, что она немного поёжилась от его взгляда. — Садись, не вижу смысла отказываться.       — Для чего я здесь? — раздражённо произнесла она.       — Я сказал тебе сесть рядом со мной. За шатром охрана, ты же помнишь? — уже грубее произнёс он.       Гермиона медленно прошла до дивана и села в противоположном углу.       — Ешь. Всё, что находится перед тобой, приготовлено специально для тебя.       Но она лишь помотала головой, бросив взгляд отвращения на стол.       — Ты мне предлагаешь еду либо как одолжение, либо из жалости. Мне не нужно ни то, ни другое.       — Назови мне своё настоящее имя. Не то, которым ты себя называла всё это время.       — Флоренсия, — легко соврала девушка. Это получилось настолько машинально, что она и сама почти поверила в это.       — Красивое. Не припоминаю, чтобы простых солдат обучали работе с холодным оружием в армии Тёмного Лорда.       — У нас отдельная группа солдат, поэтому нас тренировали отдельно от остальных.       — Не многие женщины в нашем лагере обладают такой красотой, какой обладаешь ты.       — Я здесь для того, чтобы выслушивать комплименты? — она нахмурила брови.       — Сколько тебе лет? — он проигнорировал её вопрос.       — Двадцать, — на этот раз не соврала.       — Давно ты состоишь в рядах армии Тёмного Лорда?       — Достаточно давно.       — У тебя нет метки на предплечье, почему? — продолжал он спрашивать так, будто следователь Аврората устраивал допрос.       — Чтобы можно было смешаться с толпой, незаметно проникнуть к противнику.       Джордж кивнул — очевидно, ответ его удовлетворил.       — Для чего я здесь?       — По правде говоря, ты произвела на меня сильное впечатление, — он прочистил горло. — На оглашении приговора ты не молила о помиловании, как делали практически все, кому доводилось его услышать, а напротив, позволила себе дерзость. Тебе девятнадцать, но ты уже сражалась против наших воинов.       — Это является причиной всего этого маскарада?       — Я могу делать всё, что пожелаю. Мой лагерь, мои солдаты и мои пленные.       — А мне казалось, что главный здесь твой отец, разве не так?       — Но отца сейчас здесь нет, а значит, я буду делать всё, что захочу и с кем захочу, а уж тем более, могу делать всё, что только пожелаю с пленными, которым уже вынесен смертный приговор.       Гермиона поморщилась и отодвинулась подальше. Изначально Джордж ей казался безобидным, но она ошибалась. В его глазах можно было разглядеть безумный отблеск.       — Ты меня боишься? — на его лицо натянулась самодовольная улыбка, обнажающая ровные зубы.       — Нет, — коротко и холодно отрезала она, натягивая на лицо маску безразличия.       — Я тебя не трону, обещаю, — шире улыбнулся он, но заметил, как она не поменялась в лице. — Если ты поговоришь со мной.       Она ничего не потеряет, если согласится.       — Поговорим о смысле жизни — каков он, по-твоему?       — Мы будем разговаривать на философские темы? — Грейнджер скептически изогнула бровь.       — А ты против? — Джордж заметно нахмурился.       Гермиона немного помедлила. Задумалась.       — Не существует точного ответа на поставленный вопрос. Для каждого в жизни своя цель. Одни считают, что цель жизни — сделать этот мир лучше, другие считают, что цель жизни — прожить её в своё удовольствие и оставить память о себе.       — Что такое смерть?       — Это с какой точки зрения?       — С разных.       — С биологической, смерть – не более чем остановка жизненных и физиологических процессов, вследствие чего происходит гибель организма. С другой точки зрения, смерть – это только переходный этап.       — То есть, смерть наступает тогда, когда умирает тело? — он откинулся к спинке.       — Говорят, что смерть наступает тогда, когда умирает душа. — Девушка попыталась незаметно отодвинуться.       — Разве она не бессмертна?       — Я думаю, она может умереть в другом смысле.       — К примеру?       — Представим: существует человек, который за свою жизнь практически не совершал ничего плохого, и вдруг случилось так, что он, к примеру, убил человека. Это страшно, скорее всего, он чувствует, что после совершённого поступка его душа раскололась на части. Или же другой пример: человек совершил несчётное количество убийств. Говорят, каждое совершённое злодеяние откалывает от души часть, а раз убийств было совершено множество — значит, от души уже ничего не осталось и, следовательно, она мертва.       — То есть, человек умирает тогда, когда умерло его тело или его душа?       — Один человек сказал, что человек умирает тогда, когда умирает последнее воспоминание о нём. Мне кажется, что одна из причин, по которой человек стремится внести своё имя в историю — это стать, в каком-то смысле, бессмертным.       — Ты хочешь умереть?       — Кто хочет умереть, не дожив даже до двадцати лет? — она заметно напряглась.       — Стань моей, и я сделаю так, что ты будешь жить ещё много лет.       — Что? — побледнела она.       — Отдайся мне. Сейчас. Прямо здесь. И ты будешь жить.        Гермиона скривилась и с отвращением посмотрела на Джорджа.       — Выпьешь? — предложил тот невозмутимо.       Она помотала головой.       — Я не имею ни малейшего желания находиться в этом шатре. Меня приговорили к смерти, так чего же вы ещё ждёте?       Он подвинулся совсем близко к её лицу и самодовольно протянул:       — Ты не умрёшь сегодня, — тихо прошептал он. — Отец отправился к Тёмному Лорду для того, чтобы разобраться во всём лично.       — Я пришла убить всех вас ради Тёмного Лорда.       — Говоришь, что убила бы всех ради своего повелителя?       — Не моргнув глазом, — прошептала она, с презрением смотря точно ему в глаза.       — Ещё раньше мне казалось, что ты не можешь быть мужчиной, а сейчас, когда я увидел тебя во всей красе, я понял точно, что не упущу тебя.       — Ты дал обещание, что не тронешь меня, — она пыталась освободиться от веревок. — Я говорила с тобой!       — И что? Я дал обещание, я его и заберу назад.       Он всем телом навалился на неё, толкая назад, одной рукой душа́ её, а второй — пытаясь разорвать одежду на девушке. Гермионе удалось ударить лбом в подбородок Джорджа. Он на мгновение отстранился, потирая подбородок, но ей хватило этого мгновения для того, чтобы вскочить с дивана. Она побежала в сторону выхода, но Джордж схватил её за плечо и рывком развернул к себе. Он с силой толкнул её обратно. Гермиона ударилась головой сначала об край дивана, потом об челюсть Джорджа. Он схватил левой рукой её за горло и попытался задрать подол длинного платья.       — Тебе самому не противно от того, что ты делаешь? Я хотела и хочу убить вас всех, — прошипела она.       — Думаешь, если бы мне было противно, я бы продолжал? Было бы обидно, если бы тебя просто убили.       Гермиона ударила Джорджа в живот с ноги, но несмотря на очевидную боль, он не отстранился и лишь сильнее сжал руку на её шее. Она пыталась его укусить. Перед глазами всё темнело от недостатка кислорода. Ещё секунд десять и она окончательно потеряет сознание. В голове эхом отдавались слова мольбы о помощи и о том, чтобы всё это прекратилось. Она и сама не знала, к кому были обращены эти слова, но они эхом повторялись в её голове и в ней же терялись через секунду.       — Господин, ваш отец приехал вместе с представителями тёмного лорда. — В палатку вбежал солдат. — Ваш отец пока у себя, остальные уже собрались в главном зале. Было велено срочно позвать вас в главный зал.       — Отведи её обратно, пока что, — протараторил Джордж. — Мы ещё успеем с тобой повеселиться, детка, — прошептал он ей у самого уха, разжимая пальцы на её шее.       Гермиона ещё мгновение лежала, не в силах вдохнуть внезапно появившийся воздух, но как только она смогла сделать это, то начала глотать его с особой жадностью. Джордж был психом, он бы не остановился, даже осознав, что она уже не дышит, что она уже мертва. Только немного приведя мысли в порядок, Гермиона поняла, что плачет. Она громко всхлипывала, а слёзы уже пропитывали ворот её платья.       Девушка почувствовала, как рука Джорджа спустилась с шеи на грудь, а потом на талию.       — Я, кажется, был немного груб, прости, но тебе не следует в следующий раз пытаться вырваться, — он попытался вновь потянуться к её губам, но Гермиона резко отвернулась и поднялась со своего места.

***

      — Как так вышло? Твоё имя не Флоренс, кто ты? Откуда ты взялся… взялась? — Роджер начал заваливать Гермиону вопросами, едва двое стражей привели её в темницу.       — Где ты была? Что с тобой сделали? Что тебе говорили?       — Со мной всё в порядке. От меня просили только большей информации, но, ничего важного не получив, отправили обратно.       — Кто ты?       На десяток секунд помещение было погружено в тишину. Было слышно только как откуда-то с потолка капала вода.       — Здесь нас могут слышать, — ответила Гермиона, оглядевшись. Было логично предполагать, что здесь могут всё прослушивать.       Морган тихо взвыл, затем громко всхлипнул.       — Что с тобой? — в темноте коснулась Гермиона.       — Рука! — застонал Морган.       Послышались шаги. Чем ближе они были, тем громче они становились. Послышался негромкий разговор.       — В какой? — грубый беспрекословный мужской голос.       — Я не знаю, у нас много пленников, для каждой темницы отдельный ключ и…       — Сегодняшние, — настойчиво перебил голос.       — У нас сегодня в камеры попали три группы: одна, из которых группа дезертиров, вторыми были те, кто устроили драку и третьи — те, которые были пойманы, когда пытались сбежать.       — Ключ от последних.       — Но как же так? Я не могу. Мне не положено же… — начал скулить старик. — Был отдан приказ? Почему? — проговорил он, протягивая ключ.       В темноте Гермиона никого не видела, даже силуэтов. Она слышала только шаги и негромкие разговоры двоих где-то неподалёку. Один из голосов был высоким и хриплым — это был старый охранник камер, а второй голос был мужской и низкий, тон которого был холодный и грубый.       — Потому что я так сказал, — холодно ответил второй и эти слова словно эхом пронеслись в голове Гриффиндорки.       Шаги стали намного громче. Гермиона попыталась вглядеться через решётку. Было слишком темно, но силуэты были различимы: первым был низкий старик, вторым был высокий мужчина. Где-то совсем рядом что-то со звоном упало на пол возле Гермионы. Девушка начала водить ладонью по полу.       — Что вы сделали? Я должен доложить обо… — не успел договорить старик, как послышался его мучительный выдох. Звук прорезающейся плоти. Старик свалился на пол, а фигура мужчины исчезла в следующую секунду.       Грейнджер нащупала предмет с пола. Ключ. Со второй попытки девушке удалось вставить ключ в замок и несколько раз провернуть. Замок со звоном упал на каменный пол.       Они обошли тело мёртвого старика и старались передвигаться максимально бесшумно по каменному полу.       — Я далеко не уйду, — на выдохе проговорил Морган, когда они выбрались на свет. — Не смогу, потеряно много крови.       — Ты должен. Мы не можем трансгрессировать примерно ещё на расстоянии нескольких километров. — Роджер подхватил товарища под руку, затем добавил. — Мы должны, как минимум, забрать свои палочки.