Глава 1. Spes

      — Пожалуйста, отпустите меня! Я не хотела, клянусь, такого больше не повторится!       Девушка, одетая в старое, в некоторых местах потёртое, серое платье, запиналась и едва ли не падала после каждого шага. На её голове было повязано что-то наподобие платка, хотя больше эта грязная материя походила на половую тряпку. Угольно–чёрные волосы девушки были спутаны и растрёпанны в разные стороны.       — Ну же, шевелись, идиотка! — шипя, кричал на неё низкорослый мужчина средних лет с сильно заметной залысиной на голове.       — Умоляю вас, отпустите меня… — в очередной раз взмолилась девушка, рухнув на колени, за что тут же получила по лицу.       Гермиона трансгрессировала на улицу Косого переулка и пристроилась позади странной парочки.       Спереди шёл мужчина лет сорока пяти, который волок за собой девушку лет восемнадцати. Мужчина был одет заметно приличнее девушки, хотя вся одежда была подобрана безвкусно: рубашка на его полном теле была на несколько размеров меньше, подчеркивая каждую лишнюю складку, серые брюки потёрты, а мантия и вовсе не сходилась на его животе.       Девушка, идущая рядом с ним, рухнула на землю от бессилия. Мужчина схватил её за чёрные длинные волосы и начал тащить дальше, невзирая на громкий плачь, крики и мольбы отпустить её.       Улица была почти безлюдной, но даже редкие прохожие не обращали на происходящее никакого внимания. Гермиона ускорила шаг, приближаясь к ним.       — Что вы себе позволяете? Вы делаете ей больно! — слова громко сорвались с её губ, вынуждая мужчину остановиться.       На его лице читалось секундное замешательство, словно он и вправду не понимал, по какой причине девушка вмешалась в происходящее.       — Эта дура чуть не подожгла мой дом! — расставив руки по бокам, возмутился он. — Она заслужила подобное!       Глаза Грейнджер заметно округлились, она приоткрыла рот, не в силах произнести ни слова, осмотрелась по сторонам, словно пытаясь найти поддержку извне, но даже мужчина, что проходил по противоположной стороне улицы, всего лишь ускорил шаг, намереваясь скрыться как можно быстрее.       — Куда вы её тащите?       Пальцы Гермионы мертвенной хваткой сдались вокруг кисти напуганной девушки.       — Я продам эту суку в самый дешёвый бордель! — мужчина попытался пнуть девушку, но попросту не сумел устойчиво устоять на ногах, поэтому лишь жалко перемялся на одном месте.       — Почему вы решили, что можете так обращаться с ней? Кто вам дал право?       — Она – грязнокровная сука, ей не место среди нас.       Губы девушки сложились в тонкую линию, взгляд забегал по фигуре незнакомца. Сейчас, в военное время, заведение в прислуги маглорождённой не было чем-то из ряда вон выходящим, в особенности с учётом того, что определённые участки страны были почти под полным влиянием Волдеморта.       Грейнджер вновь перевела свой взгляд на девушку, вжавшуюся в холодную землю и вцепившуюся тонкими пальцами в ткань своей одежды, тщетно пытаясь сдержать громкие всхлипывания. Её чёрные глаза были полуоткрыты, а лицо перепачкано в грязи. Она в кровь изжевала свою нижнюю губу, и Гермиона испытала жгучее чувство сострадания, смотря на неё: она выглядела примерно на тот же возраст, что и сама Грейнджер, только в крайней степени замученной.       — Сколько вы за неё хотите? — голос девушки стал жёстким, а во взгляде читалась решительность.       — Если её убить – мир станет чище, — тон голоса мужчины сделался ниже, глаза сверкнули, а губы дрогнули в полуулыбке.       — Сколько?       Мужчина задумался, посмотрел на лежащую под своими ногами, осмотрелся по сторонам, затем лишь широко улыбнулся.       — Двадцать галеонов, — он начал нервно заламывать пальцы рук и кусать губы в ожидании ответа.       — Я забираю её. — не менее решительно произнесла девушка.       — Хотя нет, — он облизнулся, — я передумал, я просто хочу, чтобы на одну грязнокровку в этом мире стало меньше.       Его глаза блеснули в ожидании нового предложения, а руки перебирали складки серой потасканной мантии.       — Я заплачу вдвое больше, — Гермиона шагнула вперёд, — но не более.       — Договорились! — лицо мужчины почти засияло от радости: он довольно поднял брови и хмыкнул своим крючковатым носом, удовлетворившись результатом недлительных переговоров.       Девушка достала из кармана мантии мешочек с последними пятьюдесятью галлеонами и кинула его мужчине, который лишь шире улыбнулся, обнажая свои кривые и пожелтевшие зубы.       — О, мисс, можете делать с ней всё, что хотите, не волнуйтесь, девушка полностью здорова. Она может работать служанкой, или вы можете придумать ей любое другое применение, — начал ворковать он.       — Я сама решу, что мне с ней делать, — с презрением посмотрев на него, произнесла она.       — Ну разумеется, — он быстро спрятал мешочек в карман мантии, не став перепроверять сумму.       — И будьте уверены, что если вдруг случится так, что наши пути вновь пересекутся, и вы будете заниматься подобным, то вы сильно пожалеете.       Ничего более не произнеся, Гермиона склонилась к девушке, схватила её за руку, чтобы вместе трансгрессировать.       Они переместились в небольшую квартиру, пустовавшую уже не первый месяц. Здесь было довольно пыльно, но достаточно прибрано: мебель находилась на прежних местах. Всё было в точности также, как и полгода назад. По щелчку пальцев Гермиона зажгла свет во всей квартире и устроилась на кресле посреди гостиной.       — Можешь быть свободной.       Её пальцы скользнули в карман мантии в поисках волшебной палочки, позволившей наконец зажечь свет.       Незнакомка поёжилась стоя на месте, обхватила себя за плечи, но всё также не могла найти в себе решительности поднять взгляд заплаканных глаз.       — Прошу, не выгоняйте меня… — её голос надломился и охрипла к концу фразы.       — Тебе некуда идти? — не позволяя голосу заиметь красок, спросила Грейнджер, звуча почти незаинтересованной.       — У меня нет родителей, друзей, близких. Меня убьют.       Гермиона замерла, уставившись на входную дверь. Сил думать обо всём этом почти не осталось – хотелось лечь и моментально заснуть. В лучшем случае – проспать пару часов без кошмаров, в худшем – попытаться не перебудить соседок реакцией на не самые приятные сновидения.       — Позвольте мне работать у вас…       Грейнджер закусила губу. Мерлин, она всё чаще ловила себя на мысли о том, что ей не следует ввязываться во всё то, что не касается непосредственно её саму. Вполне вероятно, эта встреча могла быть не случайной. Да и с чего девчонка вообще взяла, что теперь ответственность за её жизнь лежит на той, кто однажды по доброте душевной помогла ей?       Когда-нибудь однажды её излишняя доброта станет отправной точкой на пути в могилу, как ей уже ни раз говорила Парвати.       Ещё не хватает, чтобы эта встреча каким-либо образом навредила Ордену. Прекрасный конец – подосланная шпионка смогла провести вокруг пальца одного не слишком сообразительного солдата из главного штаба и разрушить всё до основания.       К чёрту. Нет. Позволить остаться – будет слишком неблагоразумно. Она просто скажет «нет».       — Как тебя зовут? — откинувшись на спинку наконец выдавила Грейнджер.       По непонятной причине, тело сковалось, а дыхание на секунду перехватило в тот момент, когда девушка подняла на неё взгляд своих чёрных, как смоль, глаз.       — Габриэлла Грант, мисс.

***

      В доме царила тишина. Все спали. Гермиона тихо поднялась на третий этаж и направилась в их общую, с Джинни и Полумной, комнату.       Соседки тоже ещё не проснулись, поэтому Гермиона, пытаясь издавать как можно меньше шума, прокралась внутрь, к своей кровати, расположенной у окна, давая возможность уставиться на улицу.       Осень. Сентябрь. Вчера шёл дождь, влага на улице ещё оставалась: трава была ещё мокрой, небо пасмурным. Никаких посторонних звуков, лишь едва слышное сопение девушек.       Гермиона просто лежала, вспоминая жизнь до войны, родителей, учёбу, Хогвартс. Несмотря на то, что война до сих пор продолжалась и не было стороны-победительницы, противник всё же имел большее влияние: он занял Хогвартс, его приспешники контролировали Лондон.       Исходя из произошедшего вчерашним вечером, было ясно одно – права тех, кто не мог хвастать чистой кровью, достигли апогея своей незначимости. Что ж, то ли ещё будет.       Сейчас все мысли были заняты желанием выжить, увидеть живыми своих близких и дожить до победы. Одним словом, все мысли занимала война. Кровь. Смерти. Крики. Ужасы. Боль. Страдания. Слёзы. Всепоглощающее отчаяние.       Война.       Война.       Война…       Грейнджер осознала, что уснула, будучи погружённой в свои мысли, лишь тогда, когда её разбудила Джинни, потрепав по плечу.       Оживлённость младшей Уизли всегда заметно контрастировала с серым взглядом её подруги, но сейчас, когда Гермиона была сонной, это было заметнее куда сильнее.       — Ты ночевала сегодня не дома… — вкрадчиво произнесла Джиневра, подсаживаясь на кровати.        Гермиона потёрла заспанные глаза, бросив короткое о каких-то делах, даже не вникая в суть вопроса.       — Может быть, это те дела, в которые не принято посвящать третьего лишнего? Что-то, связанное только с Гермионой Джин Грейнджер и каким-то счастливчиком? — улыбка рыжей мгновенно засияла на веснушчатом лице.       Гермиона тихо цокнула языком, падая обратно на тёплые подушки, чтобы зарыться с головой под одеяло, но перед этим лениво бросила фразу, о том, что просто заходила к себе домой.

***

      Собрание по своему обыкновению проходило в гостиной. Присутствующие сидели за большим круглым деревянным столом. Комната, что являлась залом заседания, была светлой и просторной. В начале были обговорены позиции расположения военных, несущих функцию защиты определённых участков населения. Затем Грозный глаз перешёл к разговору о пожирателях.       — Влияние Волдеморта усиливается с каждым днём. Нам стало известно о вероятности его осведомлённости о предстоящей эвакуации людей, в частности, детей, из одного из наших штабов. Он намеревается устроить нападение. Это может произойти через четыре дня. Наша задача – предупредить и, в случае необходимости, оказать помощь Ордену, — быстро проговорил Грюм.       — Но информация может быть недостоверной, вероятно, это может оказаться ловушкой, — возразил Кингсли.       Взгляды Грейнджер и Макмиллана встретились всего на мгновение. Он кивнул, она быстро перевела взгляд на Аластора.       — Выбор не так велик: либо мы прибудем в этот штаб с готовностью помочь, либо же предположим, что это ловушка и не придём им на помощь.       — Предлагаю отправить разведгруппу, — невысокая тёмноволосая женщина впервые за всё это время подала голос.       — Одобрено. — Грюм обвёл взглядом присутствующих. — Добровольцы?       Участники начали переглядываться. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Симус, Лаванда, Римус, Тонкс, близнецы и ещё многие участники подняли руки.       — Мы не можем рисковать стольким количеством. Пойдут те, кто был в предыдущий раз, а именно: Тонкс, Лаванда, Фред и я.       — И мы с Роном, — напомнил о своём присутствии Гарри, которого, кажется, специально не назвали, хотя на прошлом задании они с Роном были, и именно они раздобыли заданные чертежи.       — Ах да, — ответил Грюм, делая вид, что просто забыл о них. Все замечали, насколько порой настойчиво он пытался отгородить их от заданий, либо забывая рассказать им о них, либо стараясь давать менее опасные, и даже Гарри уже давно стал подмечать неладное, каждый раз отчаянно лично проявляя инициативу.       Возмущение Джинни о том, что других снова оставляют ждать вестей в штабе, прервал сухой ответ её генерала о том, что рисковать большим количеством людей никто не станет, к тому же, в предыдущий раз люди уже были на подобном задании, и тратить время на инструктирование заново прибывших людей никто не станет.       Всё проходило в точности также, как и было обычно.

***

      Лёгкий ветер гладил каштановые кудри Грейнджер, прогуливавшейся по парку с Джинни. На улице почти не было людей. Небо всё также было затянуто тучами, моросил дождь, под ногами шуршала опавшая мокрая листва.       Гермиона любила осень, любила дождь, любила пасмурную и прохладную погоду.       Девушки прошли мимо бездомного мужчины, всегда сидевшего на одном и том же месте – на одной из скамеек, но, чаще всего, рядом со скамьёй. Как обычно, перед ним лежала рваная в нескольких местах шапка, в которой почти никогда не было монет. Пожилые женщины часто ввязывались с ним в спор, говоря о том, чтобы он пошёл искать себе другое место для попрошайничества.        Дождь начал моросить мелкими каплями, вдали отдавались громкие раскаты грома. В парке пахло свежестью. Джинни шла оглядываясь по сторонам, а затем подбежала к женщине, стоящей под зонтом с разложенными перед собой цветами.       Среди разнообразия горшков с цветами, внимание Джинни привлёк многолепестковый цветок с ярко-красной серединой и нежно-красными лепестками. Самые крайние лепестки были золотистого цвета, а само растение было размером примерно в четыре с половиной, а может, пять дюймов.       — Это Спес или по-другому – цветок надежды. Его жизненный цикл составляет больше ста пятидесяти лет, — тихим голосом начала говорить пожилая женщина, заприметив восхищение девушки. — Существует легенда, что этот цветок подарил один славный воин своей жене. Цветок стал символом его обещания вернуться с войны и надежды жены на возвращение мужа. Позже женщине пришла весть, что этот воин пропал без вести. Жена не оставляла надежды: красавица ждала мужа, отказывая другим мужчинам. По легенде, она прождала его больше ста пятидесяти лет, ежедневно ухаживая за прекрасным растением, и в один прекрасный день муж вернулся к ней. Свои последние дни они прожили вместе.        Едва вернувшись в штаб, Джинни поставила горшочек на туалетный столик. Заранее, как это и было заведено, перед тем как отправиться в штаб, они проверили растение на наличие наложенных чар: так было всегда и со всем, что они несли с собой. Просто, чтобы быть уверенными, и просто, чтобы исключить возможность рассекречивания военного объекта.       Грейнджер прикусила губу, погружаясь в свои мысли. В голове имели место быть лишь воспоминания о пережитых смертях и игра больной фантазии, подкидывающая ей ужасные кадры. Днём и перед сном она думала обо всём этом, а ночью мозг не переставал удивлять, генерируя самые реалистичные сны, кажется, в попытке свести с ума девушку, разломать и без того расшатанную психику.       — Всё в порядке? — рука Джинни легла на плечо подруги, уже на протяжении нескольких секунд безучастно смотревшей в стену.       — Я боюсь однажды лишиться всего, что наполняет мою жизнь смыслом, — с губ Гермионы слетело тихое признание. — Потерять всех, кто мне дорог.       — Мы всё ещё живы, а это значит, что всё будет хорошо. Я уверена, что скоро всё это закончится, и мы все заживём нормальной жизнью. Могу тебе пообещать, что не оставлю тебя одну, — девчонка Уизли усмехнулась, переведя взгляд на растение, что несколько минут назад попало в комнату. — Могу тебе гарантировать, что, пока жив этот цветок, я буду рядом, а если учесть, что живёт он больше ста пятидесяти лет, то могу предположить, что ты сама ещё будешь просить меня отвязаться от тебя.       Гермиона слабо улыбнулась. В последнее время её настроение и вправду было отвратным, всё казалось скучным, унылым и однотипным. Но только не в те моменты, когда вмешивалась Джинни, оказываясь словно несущей в себе яркие краски.       — Сова тебе утром снова доставила газету с новостями из Брума, она в ящике. — Уизли проследила за тем, как девушка перевела взгляд к прикроватной тумбе. — Всё, прочь плохие мысли, мы будем жить! — она ободряюще улыбнулась.       — Все умирают… — уныло проговорила Грейнджер, но, заметив выражение лица Джинни, всё же посчитала себя должной добавить, — но я исключение.       — Это дар свыше — выживать! — улыбнулась Уизли.       — Должно быть, ты права.       Гермиона открыла книгу и принялась за чтение, не поднимая взгляда, но прекрасно слыша, что спустя всего несколько минут Джинни, схватив горшок в руки, умчалась из комнаты.

«Малоизвестные боевые заклинания»

«В данном пособии собраны одни из самых эффективных заклинаний, способных нанести большой вред человеку. Их особенность – малая известность. Диапазон их действия варьируется от нескольких часов до нескольких лет. Не рекомендуется к прочтению лицам, не достигшим совершеннолетнего возраста.

ФЕСТАТО – заклинание, приводящее противника к состоянию полного дезориентирования в пространстве, продолжающееся в течение нескольких дней. Для наложения заклинания следует мысленно представить аппонента, после чего взмахнуть палочкой, изображая в воздухе знак…»

      — Что читаешь? — внезапно прозвучавший голос оторвал девушку от чтения.       Девушка увела взгляд от сборника с заклинаниями. Перед ней возвышался Эрни Макмиллан и уже намеревался плюхнуться на диван рядом.       — Пособие по боевым заклинаниям, — она отложила сборник в сторону.       — Мы могли бы прогуляться вместе.       Она ожидала, что он уйдёт вскоре после того, как она бросила коротко о том, что уже позднее время и при желании они могут сходить утром, но Макмиллан даже не двинулся с места.       — Для меня этот вечер особенный, и я думаю, что сегодня он и для тебя станет таковым, — загадочно произнёс он, но она без какого-либо интереса к ведению дальнейшей беседы вновь уткнулась в книгу.       Макмиллан наклонился к её лицу, поднял двумя пальцами её подбородок, чтобы оставить на губах короткий поцелуй.       Это было то, о чём Гермиона не договаривала Джинни. О том, что уже больше месяца она встречалась с Макмилланом. Хотя встречалась – сказано слишком громко. Они гуляли, целовались, искали общие темы для разговора. Не то чтобы Гермиона не хотела всего этого, ей казалось, что так её жизнь можно было бы назвать более или менее нормальной, так она могла отвлечься от многого. Хватило всего пары вечерних прогулок, чтобы Эрни начал настойчиво преследовать её. Нравился ли он ей? Он был довольно симпатичным, но, как сказала бы Джинни, не совсем во вкусе Гермионы.       Она решила попробовать дать шанс этим отношениям. Почему? Должно быть, для того, чтобы не чувствовать себя одинокой.       Она отстранилась, быстро отговорившись тем, что ей нужно продолжить чтение.       Но Эрни настаивал, бросив короткое: «после», вновь впиваясь в её губы с поцелуем, не давая возможности возразить.       Она прикрыла глаза. Перетерпеть, чтобы потом спокойно продолжить читать? Ладно. Ничего особенного.       — Нет, извини, — быстро произнесла она, отодвигаясь и поправляя волосы, когда одна рука блондина сжала её бедро, а вторая скользнула к пуговицам рубашки. — Я не готова к большему.       — Мы два месяца встречаемся, можно перейти на новый уровень, — он вновь попытался приблизиться, но её ладонь спешно скользнула к пуговицам, чтобы застегнуть их до самого верха. В воздухе витало напряжение, дымкой обволакивающее пространство комнаты.       — Не время для этого, — коротко бросила она, а после заметила на себе пристальный взгляд – непроницаемый и оттого более раздражающий. — Мерлин! Я просто не хочу и всё! — вырвалось из неё.       — Со мной что-то не так? — сухо спросил он. Его глаза наполнились непониманием, вызывая в девушке чувство вины. Он вновь посмотрел на неё так, словно она одним отказом разрушила что-то важное. Что он ждал от неё? Сожаления? — Мы же встречаемся. — добавил он.       И внезапно Грейнджер ощутила что-то. В последнее время она слишком часто ловила себя на мысли, что Эрни слишком раздражал её, хотя ничего особенно раздражающего он не делал. Её раздражало в нём абсолютно всё и особенно – его присутствие. Она замечала все его недостатки, и они выводили её из себя, как бы она не старалась не подавать вида и не замечать всего этого.        Она замечала и раздражалась от того, как сильно он горбился, читая газету в одной комнате с ней, и от того, как он, отвратительно причавкивая, облизывал свои пальцы перед тем, как перевернуть страницу. Даже его дыхание почти выводило её из себя.       — Не будем продолжать этот разговор, ты прекрасно знаешь, что с тобой всё в порядке, — её голос был нещадным, ледяным, но спокойным.       — Почему ты никогда не смотришь в мою сторону, разговариваешь со мной так, будто я тебе совсем безразличен, избегаешь меня? У тебя уже есть кто-то, и ты не говоришь мне?       Она отчаянно выдохнула и провела ладонью по лицу. Он снова делал это. Заставлял её чувствовать себя виновной.       — Эрни, пожалуйста… я не хочу тебя обманывать, понимаешь? Я не хочу ничего из этого. Не хочу твоей навязчивости, твоей бессмысленной ревности. Нам лучше не быть вместе. — её тон был решительным. Ей и вправду не стоило заходить так далеко в этих отношениях.       — Гермиона, нет, прости-прости, нет… — начал запинаться он, и она прикрыла глаза. — Я не хотел как-то давить на тебя. Я буду ждать столько, сколько это потребуется, если будет нужно – я буду ждать всю жизнь, но не говори подобного! — его взгляд забегал по комнате, пальцы зарылись в мягкие волосы, все посторонние звуки затихли.       — Я хочу прекратить это, — голосовые связки тянуло сильнее с каждым произнесённым словом.       — Нет… — тихо прошептал он.       — Эрни, мне этого не нужно. Сейчас не время для отношений с кем-либо, это даётся тяжело мне и больно от этого становится тебе.       — Нет, Гермиона, не говори так, ты нужна мне. — его голос надломился. — Ты не можешь так просто забыть обо всём, что было.       — Ничего не было, — почти с отчаянием произнесла она. — Мы гуляли, разговаривали, и да, мы целовались, но ничего конкретного не было.       — Всё же проблема во мне, да? Тебе больше нравятся темноволосые или рыжие, да? Это совершенно не проблема – я сделаю так, как тебе понравится.       Она потянулась к его ладони, чтобы сжать её в своих. Его губы дрогнули. Светлые волосы взъерошено торчали в разные стороны.       — Ты обязательно встретишь девушку, которую сможешь полюбить.       — Мне не нужна другая! — продолжал отчаянно настаивать он. — Просто не бросай меня!       — Прости… — Гермиона стремительным шагом направилась в сторону двери.       — Я люблю тебя, Гермиона! — прокричал он ей вслед, и она замерла. Слова словно молнией ударили в её сознание. Она не решалась повернуться и вновь взглянуть на него.       Она провела пятернёй по волосам, зачёсывая их назад. Ещё несколько секунд она стояла, но затем ускорилась в сторону выхода из комнаты, ничего не ответив на слова Макмиллана.       Он быстро дошёл до двери, схватившись за ручку до того, как девушка успела бы прикоснуться к ней.       — Я люблю тебя, — вновь прошептал он с надеждой в голубых глазах.       — Зачем? Зачем ты чувствуешь ко мне что-то? Зачем говоришь мне об этом?       — Я торопился, прошу, просто дай мне время, оставим всё как есть. Потом всё будет хорошо, я это точно знаю. Тебе нужно время, я понимаю, я не буду настаивать, но не будем расставаться, хорошо?       — Тебе не за что любить меня, Эрни. Я не сделала ничего для этого.       — За всё, Гермиона. За твоё существование, за то, что говоришь со мной, за то, что смотришь на меня, за то, что слушаешь меня.       Её пальцы зарылись в каштановые кудри, а глаза избегали зрительного контакта с ним.       Господи… она могла поклясться, что не хотела всего этого.       — Остаться друзьями на данный момент будет лучшим решением для нас обоих.       — Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? Хотя бы самую малость? Ты же не можешь утверждать, что никогда ничего не испытывала ко мне.       — Ты прав, — она прочистила горло. — Я совершенно ничего не чувствую и, возможно, никогда не чувствовала.       — Ты никогда не говорила о том, что моё присутствие тебя тяготит.       Она чувствовала себя одинокой. Ей казалось, что это будет правильно – попытаться заполнить пустоту внутри. Самый простой способ, как ей казалось, – вступить в отношения, но она ошибалась.       Бесспорно, она уже вскоре поняла, что поступила неправильно, осознала, насколько это было эгоистично. Но поняла это слишком поздно.       — Остаться друзьями? — слабо ухмыльнулся Макмиллан. — Уж лучше просто убей меня – это будет в сто раз милосерднее того, что ты предлагаешь.       Он натянуто улыбнулся, и в его улыбке были отчётливо видны обида и разочарование. Гермиона отвернула лицо, поджав губы. Она знала, что рано или поздно ей всё же придётся разгребать всё то, что было заварено, но она и представить не могла, что это случится так скоро.       — Ты, наверное, права. Заставить тебя я не могу, — его рука скользнула в карман, вытаскивая маленькую жёлтую коробочку, чтобы передать её в руки девушки. — Пусть останется у тебя.       Гермиона не сдержала вздох отчаяния, открыв крышку – её взору предстало золотое обручальное кольцо на подставке. Она посмотрела на Эрни, неотрывно смотревшего в её глаза. Теперь она чувствовала себя абсолютно отвратительно, окончательно подавленной. Внутренности сжались от давящего чувства вины.       — Я не могу взять, — произнесла она, протягивая полученное обратно.       — В любом случае, я сегодня должен был отдать его тебе, поэтому оставь его себе, хотя бы просто, чтобы иногда вспоминать обо мне, для меня это многое значит.       — Эрни… — её шёпот разрывало отчаяние.       — Гермиона, — почти умоляюще произнёс он, — пожалуйста…