Глава 11. Побег

      — Паркинсон? Что тебе нужно? — Гермиона схватилась за голову.       От прежней улыбки, бывшей на лице Пэнси часом ранее, не осталось и следа. Пухлые ярко-красные губы скривились от презрения, болотно-зелёные глаза в отблеске луны казались серыми, в цвет её платью. Длинные пальцы подрагивали.       — Ты видела себя? Бледная как чёртова покойница. Я видела в каком состоянии ты уходила из зала, решила удостовериться, что всё нормально.       — Со мной всё хорошо, — процедила девушка, неуклюже поднимаясь с пола на ноги.       — Именно поэтому у тебя красные глаза, и как раз потому, что всё хорошо, ты решила спрыгнуть с балкона, чтобы потом все любовались твоим трупом?       — Да, всё прекрасно.       — Ты издеваешься? — прошипела Паркинсон. — Думаешь, нашла выход?       — Тебе-то какое дело до того, что со мной будет? Какого чёрта тебя это волнует?       Пэнси закатила глаза.       — Иди проспись лучше и прекрати действовать мне на нервы. Если хочешь – прыгай, всем будет наплевать и мне в особенности. Никто даже пальцем не поведёт по этому поводу, но, будь добра, сделать это в другой день, чтобы не привлекать лишнего внимания к тому, в чьём доме находишься.       К чёртову Малфою… Само собой прежде всего её интересовал именно он.       Гермиона молча уставилась округлевшими карими глазами на девушку, закусила щеку и свела тонкие брови на переносице. Она не понимала. Ничего из происходящего не было понятным.       — Да что здесь происходит? Я вообще ничего не понимаю, — умоляюще протянула она. — Какая ещё к чёрту свадьба? Какой дом? Какой Малфой?       — Спать, — беспрекословно отрезала девушка. — Ты явно не в трезвом состоянии, раз додумалась до подобного.       Паркинсон вышла и осталась стоять у балконной двери, буравя взглядом новоиспечённую миссис Малфой, которая всё же, подчиняясь, вышла следом за ней, после чего брюнетка наложила на дверь балкона запирающие чары.       Она остановилась перед девушкой, состроив крайне недовольное выражение лица.       Гермиона смотрела в зелёные глаза, пытаясь догадаться, о чём думала брюнетка. Та, в свою очередь, осмотрела Гермиону с ног до головы. Она смотрела… странно, словно перед ней стояла полоумная, или же какая-то преступница. В руках миссис Малфой всё ещё сжимала ненавистный свадебный букет, переминая его между пальцев.       Не желая продолжать длительные переглядывания, Гермиона практически запихнула букет из орхидей и мирт в руки Паркинсон.       — Какого ещё… — девушка презрительно осмотрела цветы. — Иди спать, — выдохнула она и спешно вышла, тихо закрыв за собой дверь в комнату.       Медленно перебирая ногами, Гермиона дошла до огромной кровати с белым балдахином. Она чувствовала усталость. Возможно, это из-за попытки побега, или же она выпила больше своей нормы, может, она просто расстроилась из-за того, что всё равно ничего не получилось.       Она села на мягкую тёплую большую кровать, сняла туфли и улеглась. Не было сил дотягиваться до корсета на спине, чтобы ослабить тесную шнуровку. Всё, что сделала она – сняла фату, о которой не вспоминала всё это время. Глаза почти сразу же устало закрылись, и сон моментально окутал сознание.

***

      Она не знала, сколько времени успело пройти. Час? Два? Пять? Гермиона резко вскочила на кровати, ощущая такую боль во всём теле, словно по нему били кувалдой, переламывая все кости.       Она осознала, что она снова плакала и дрожала всем телом. Стало холодно, возможно, поднялась температура тела. Вместо слов из её горла звучал лишь хрип, руки дрожали, а корсет сдавливал рёбра, не позволяя глубоко вздохнуть. Она откинулась обратно на подушки, прикрыла веки и попыталась выровнять дыхание.       Утром она едва могла пошевелиться. В комнате не было никого. Уставшее тело ныло от боли. Хотелось пить. Воды. Голова трещала так, словно девушка билась ею об стену, или же её кто-то ударил и не один раз. Она перевела взгляд на платье. Полностью измялось.       Приложив немалые усилия, она поднялась на локти. Спина болела. Ноги дотащили её до ванной комнаты. Стоя перед большим зеркалом, она развязала и сняла своё платье. Оставшись в одном белье, она начала осматривать тело. По всему телу расползались тёмно-синие и бордовые синяки, на ключицах красовались царапины, большой порез на шее.       Разумеется, никто её вчера не излечил за несколько минут. Были применены обезболивающее и те заклинания, что на время излечивали синяки. Поэтому ночью у неё был жар – ей дали специализированные зелья, маскирующие на время её состояние.       Не вылечили её, чтобы после церемонии, она получила по заслугам за побег. У неё не было ни палочки, ни зелий, она не могла ничего сделать, кроме того, чтобы ждать, пока всё само заживёт и перестанет болеть.        Она дотронулась до бордовых пятен на запястье. Было больно, но не так сильно. Терпимо, впрочем, разве что потеря конечности могла бы ощущаться больнее, хотя, наверно, она ничего бы не почувствовала из-за болевого шока.        Такую боль испытывала Патил, или она лишилась конечностей после смерти?       Мерлин…       Гермиона громко вздохнула. Она вчера, кажется, выпила больше следуемого, раз решилась на то, от чего её «любезно» оберегла Паркинсон.       Она не могла так эгоистично распоряжаться своей жизнью. У неё была цель, и было неважно, что она испытывала, какие методы ей придётся использовать для выполнения этой задачи. Нужно было связаться с Орденом. Пока она находилась под одной крышей с Пожирателями, что должно было бы иметь выгоду для Ордена, но, вероятно, это может обернуться и против. Вряд ли её кто-то подпустит близко.       Открыв шкаф, она увидела мягкий белый халат, полотенце, средства по уходу за волосами и кожей. Девушка набрала горячую ванную с пеной.       Рон упоминал однажды, что от похмелья неплохо помогает вода с лимоном, осталось только найти их, а для начала – кухню.       На пути не попался ни один эльф, ни одна служанка. Гермиона скиталась по коридору пока, наконец, не нашла лестницу, по которой неторопливо спустилась вниз. Она шла не разбирая дороги, в любом случае, она куда-нибудь или к кому-нибудь её приведёт.       Девушка набрела на комнату. Мрачная, впрочем как и все те, что она уже видела в Мэноре. Этот зал оставил свой отпечаток в её сознании. Именно здесь Беллатриса пытала её круциатусом.       Гермиона потёрла ледяные ладони. Здесь было даже холоднее, чем в остальном, чуждом для неё, особняке. Здесь ей была чужда каждая плитка на полу, каждая дверь, любой сантиметр здания. Ей хотелось уйти отсюда как можно скорее. Это не её дом. Штаб, в котором они жили, был намного меньше и не был таким роскошным, но в нём всегда было тепло и уютно, там ей было знакомо всё и все, там она ощущала себя, как дома. Там ей было хорошо, там она знала, что это и есть её дом, в котором она может делать, всё что захочет, а здесь она всего лишь в гостях на непродолжительное время.        Разглядывая поместье, Гермиона интуитивно бродила по нему, касаясь ладонью мрачных стен, осматривая высокие потолки.       — Доброе утро, миссис Малфой, — эльфийский голосок заставил Гермиону обернуться, а после осмотреться по сторонам, чтобы убедиться в том, что приветствие было обращено к ней, но она не ответила. — Меня зовут Милли, могу ли я чем-то помочь миссис?       — Мне был нужны лимон и вода, — на её лице читалось явное недоверие.       — Если вы желаете, я могу принести всё в вашу комнату.        В какую ещё её комнату? Это не её дом, не её комната, и эти слуги… они и вовсе не должны её слушать, подчиняться ей. Она никогда не поведётся на добрые выражения их лиц, она никому из них не доверяет и не будет, ведь это всего лишь роли, которые вполне искусно играли.       Атмосфера тёмных коридоров Малфой–Мэнора не вызывала у девушки положительных эмоций. Забежав в комнату, она тихо прикрыла за собой дверь. Почти сразу же материализовалась эльфийка с подносом в руках, заставляя её вздрогнуть от неожиданности. На подносе лежал лимон, нож для того, чтобы цитрус было можно разрезать и стакан воды.       — Когда вы желаете позавтракать? — маленький домовик улыбался.       Слишком открыто. Слишком хорошо отыгрывал. Она почти поверила.       — Я не хочу, — быстро проговорила девушка. — Я не голодна.       — Но вы должны принимать пищу.       — Позже. Сколько сейчас времени? — она поспешила перевести тему.       — Сейчас почти восемь утра. Как вы себя чувствуете? Вы не выпили зелий, которые я вам заносила в шесть утра.       — Зелья?       — Да, мне кажется, вы сейчас себя неважно чувствуете, у вас по всему телу раны, позже я занесу вам мази.       Гермиона перевела взгляд на руки и опустила рукава халата ниже.       — Я оставила зелья на столике, — эльфийка указала на стол в другом конце комнаты.       — Когда я смогу выйти отсюда? — без особого энтузиазма спросила девушка.       — Миссис хочет покинуть Мэнор? — заметно насторожилась эльфийка. — Я должна спросить у мистера Малфоя, — неуверенно произнесла эльфийка.       — О, — задумчиво выдавила девушка. — Это обязательно?       — Да, Тёмный Повелитель приказал держать вас под кон… — она испуганно прикрыла рот ладонью. — Простите, я хотела сказать, что… я не знаю и мне всё равно нужно всё уточнить.       — Я здесь в заточении? — голос девушки был стальным.       — Я спрошу у мистера Малфоя, когда он вернётся обратно. Но вам никто не запрещал гулять в саду. Это ваш выбор.       — То есть я могу выбрать только из того, что можно? Ни черта это не выбор! — Её лицо заметно напряглось от ярости. — Не пытайтесь выдать иллюзию выбора за то, чем она не является!       — Простите меня, я не хотела вас обидеть своими словами. Милли испортила вам настроение? — она начала тянуть себя за огромные уши, взволнованно произнося писклявым голосом. — Милли испортила настроение миссис Малфой…       — Прости, — произнесла Гермиона, не в силах больше выслушивать тонкое истерическое пищание. — Не знаю, что на меня нашло, я знаю, ты не виновна в этом.       — Я испортила вам настроение.       — Прекрати переживать. Нужно постараться, чтобы испортить мне настроение, и тебе не удалось этого сделать, поэтому не нужно льстить себе, — Гермиона натянула улыбку, пытаясь показать своим видом, что это была шутка, хоть и неудачная.       — Правда? — она вмиг оживилась. — Что насчёт завтрака? Вы уже проголодались?       — Не хочу.       Спустя недолгие пререкания эльфийка исчезла.       Гермиона побежала к шкафу. Малфоя не было, эльфийка сказала о том, что можно выйти в сад. В саду есть забор, и если его перелезть, можно выйти самой и без какого-либо разрешения. Только нужно было найти удобную одежду, может, джинсы.       Распахнув дверцы шкафов, Гермиона увидела лишь множество платьев, туфель на высоких каблуках, мантии, нижнее бельё, тёплые чулки, но ничего из того, что могло бы быть удобным для перелазания через забор.       Она надела самые плотные чёрные чулки, туфли на среднем каблуке, длинное платье молочного оттенка, сверху тёплую чёрную мантию. Где бы не искала Гермиона, резинки для волос или лент, их не было. Раньше ей всегда хватало взмаха палочки для укладки волос, сейчас же она несколько минут стояла у зеркала, пытаясь быстрее расчесать непослушные пряди. Она убрала их назад, надела капюшон мантии и подошла к двери.       Она обернулась, чтобы выпить лимонную воду, ведь головная боль всё равно присутствовала. Она разрезала кухонным ножом лимон, выжала сок из половинки цитруса в стакан с водой, выпила. Нож она примотала к бедру, на всякий случай.       Если она выпьет зелья, боль в мышцах должна будет пройти. А что если в них что-то подмешано? Может, её хотят убить? Но с такой болью она далеко не убежит.       Девушка подошла к столику. Четыре склянки с зельями и все разных цветов. Никаких надписей. Нельзя было терять времени, ведь Малфой мог вернуться в любой момент, поэтому она выпила все зелья по очереди. По коже пробежалось тепло.        Она медленно вышла из комнаты и невозмутимо пошла вниз, откуда дошла до выхода, медленным шагом она вышла за дверь и спешно покинула особняк. У ворот стояли Пожиратели смерти, которые её заметили.       Подняв подбородок, девушка пошла в противоположную от них сторону. Нужно было отойти подальше настолько, насколько это было возможным, скрыться с их поля зрения.       Она свернула с дорожки. Тонкий слой снега уже лежал повсюду. Внезапно почувствовалась какая-то усталость, хотелось спать, глаза сами собой начали закрываться. Она впилась ногтями во внутреннюю часть своей ладони и пошла дальше – вглубь сада.        Снег громко хрустел под обувью. Она ускорила шаг, почти добежала до забора и остановилась, чтобы оценить обстановку. Забор был слишком высоким, особых выступов не было. В туфлях перелезть было бы сложно.       Прутья забора были расположены слишком близко друг к другу, через имевшееся пространство могла пролезть рука, нога, но не всё тело полностью. Зато имелись некоторые выступы, наступая на которые, можно залезть наверх, но дальше, походу, придётся спрыгнуть. Нет, прыгать будет слишком высоко. Она придумает, что сделать когда залезет наверх, может, с другой стороны тоже получится перелезть.       Одна нога девушки расположилась на выступе, после чего руки подтянулись, приподнимая тело. Нога соскользнула, руки вцепились в прутья, лишь это помогло ей не сорваться вниз. Она медленно спустилась обратно, выругавшись себе под нос, затем она медленно сняла обувь и перебросила её через забор.       — Да что за… — она гневно вздохнула, оттого, что слишком далеко перекинула туфли. После преодоления забора ей придётся ещё несколько шагов идти за ними почти босиком.       Девушка вновь приблизилась к забору. Голова начала кружиться. Она закинула ногу и подтянулась руками. Затем повыше закинула вторую ногу, подтянулась к ней. Затем снова закинула ногу и подтянулась руками к ней. Ещё пара движений, и она долезла бы до самого верха. Девушка взобралась ещё выше. Голова кружилась сильно, но она почти выбралась, и это мотивировало на дальнейшие действия. Гермиона снова подтянулась руками выше.       — Не боишься упасть? Будет больно! — послышалась усмешка снизу.       Нога соскользнула с небольшого выступа. Она взобралась уже высоко и падать будет больно.       Гермиона вцепилась руками в забор, но ветер подул с новой силой, вследствие чего капюшон соскользнул с головы.       Она ощутила на себе злобный взгляд, забор двинулся, и Гермиона сорвалась вниз.