Глава 17. Спасение из отчаяния

      Гермиону сбила с ног женщина полного телосложения. Падая, девушка подвернула ногу. Сейчас-то она поняла насколько ошибалась, думая, что высокий каблук обуви был вполне удобен. Одной рукой она схватилась за ногу, на вторую руку едва не наступили с криком бегающие по залу девушки.        Выстрелы заклинаний, казалось, были отовсюду. Некоторые Пожиратели отстреливались в ответ.       Гермиона попыталась встать, но не смогла. Она доползла до ближайшей стены. Люди всё также тревожно бегали из стороны в сторону. Среди этой толпы Гермиона видела солдат Ордена. Их было несколько десятков человек, одетых в красные плащи. Они яростно насылали заклятия в каждого попадавшегося на их пути Пожирателя. Иногда заклинания попадали в девушек в пышных платьях. В основном они кучками сидели под столами. Краем глаза Гермиона увидела, жмущуюся к Корбану Яксли, Виолу. Она яростно вцепилась в его рукав и что-то быстро шептала, из её напуганных глаз текли слёзы.       Пожиратели также насылали заклинания на своих врагов. Кто-то уже выбежал из зала в другие комнаты дома. На полу уже лежали первые раненые бойцы с обеих сторон.        Прямо перед Гермионой замертво упал солдат в ярко-красной мантии, поражённый смертоносным заклятием. Его лицо не было знакомо девушке. Она выхватила палочку из его разжатых пальцев. Взмахнув древком, она поднялась на ноги. Нога всё ещё болела, но девушка уже могла ходить. Её резко схватили за локоть. Она в ужасе обернулась.       — Ты с ними? С ними? — её локоть сжимал пожиратель. — Ты знала? — Девушка отдёрнула от него свою руку, но ничего не ответила. — Докажи, что ты не за них. Убей одного из них. Мне известно, что ты состояла в Ордене, может, до сих пор состоишь. Убей! — Он почти что кричал на неё, хотя, учитывая то, что помещение было наполнено криками, говори он обычно, она бы ничего не слышала.       Пожиратель смерти направил палочку в спину воина с красной мантией, намереваясь наслать смертельное заклинание, но не успел договорить, получив в бок невербальное заклинание от Гермионы. Его тело начало покрываться мельчайшими царапинами, их становилось всё больше, за несколько секунд кровь ручейками просачивалась из его тела. Изо рта также хлынула кровь, забрызгав Гермиону. Она читала об этом заклинании в одной из книг с заклинаниями из библиотеки мэнора, но не думала, что результат будет мгновенным. Уже спустя пару секунд, он неподвижно лежал на полу. Его зрачки сузились.       Девушка отошла от него, осматриваясь по сторонам.       Подобное, кажется, она испытала в тот день, когда сделала это впервые.        Её задел в спину старый раненный Пожиратель, которого она, недолго думая, наградила его тем же невербальным заклятием. Она направилась к выходу.        Гермиону кто-то потянул за руку. Обернувшись, она увидела воина в ярко-красной мантии. Он приложил палец к губам. Взяв её за руку, он потянул её в другую комнату. По пути попадались люди в красных мантиях.       — Ты же Гермиона Грейнджер? Мы трансгрессируем с вами в безопасное место, только доверься мне, хорошо? Нас будет пятеро, сейчас увидишь, осталось недолго.       Они дошли до комнаты, в которой царили полная тишина и мрак. Солдат Ордена обернулся по сторонам, словно что-то шло не по плану.       — Так–так, прекрасно! — Из-за двери вышел невысокий Пожиратель смерти. Комната наполнилась светом. — И куда же вы собрались? Круцио!        Солдат, сопровождавший Гермиону упал на пол, извиваясь и крича от боли.       Произнеся экспелиармус, Гермиона схватила отлетевшую палочку Пожирателя.       — Что же ты делаешь, Гермиона Грейнджер? — делая акцент на двух последних словах, с улыбкой на лице, спросил он. На секунду в голове Гермионы промелькнула мысль о том, что улыбаясь, он походил на огромную свинью. Внутри царило отвращение. Он стал медленно надвигаться на неё.       — Не подходи, стой на месте! — Она мельком посмотрела на своего спутника в красной мантии, всё ещё лежавшего схватившись за живот.       Пожиратель надвигался. Она направила на него палочку, готовясь наслать заклинание, но чьи-то руки сзади неожиданно обвили талию девушки.        Схвативший девушку второй Пожиратель, передал обе палочки из её рук низкому Пожирателю, сильнее прижимая к себе девушку.       Она начала вырываться, и этот кто-то совсем вплотную прижал её к себе, держа руки девушки.       — Тише, детка, тише, я тебя не обижу, — в её грудь прилетело заклинание, и девушка могла поклясться, что чувствовала, как стремительно её покидали силы. — Ничего страшного с тобой я не сделаю, расслабься.       — Давай свяжем её, Мэйсон! — обратился низкий к державшему девушку. — Всё-таки не забывай, что она не просто женщина, она – героиня войны среди наших противников. Ещё нам не хватало сюрпризов!       — Да ты посмотри на неё. Она сейчас беззащитна. Что она может сделать нам?       — Но всё же, — настаивал второй.       — Какое на тебе красивое платьице, но, мне кажется, что без него тебе будет гораздо лучше. Как думаешь?       Гермиона дёрнулась, пытаясь освободиться от него.       — Что ты? Мы можем вместе чудесно провести время, тебе понравится! — он зарылся лицом в её волосы, — я обещаю тебе, куколка.       — Мне кажется, что это не самая лучшая идея, ведь если генерал узнает… — начал низкий Пожиратель, но его перебили.       — Генерал и так её убьёт, она же напала на его людей! — уверенным голосом произнёс Мейсон.        Гермиона краем глаза взглянула на солдата в красной мантии. Он приподнялся и направил палочку на Пожирателей, но, быстро среагировав, низкий Пожиратель наслал на него Аваду, опередив солдата, и тело второго безжизненно свалилось на пол вместе с последней надеждой Гермионы на спасение.       — Нет, Мейсон, он сперва убьёт нас. Если ты не забыл она не только героиня войны, убивавшая наших людей, она теперь и его жена, и нам не жить, если с ней хоть что-то случится.        Заметив, что низкий приблизился слишком близко, Гермиона, собрав оставшиеся силы, ударила его в ногой в пах. Он скрутился от боли и упал на пол. Мейсон немного ослабил хватку от неожиданности, и Гермиона смогла провернуть тот же трюк с ним, но попала каблуком в колено.       Она быстро от него вырвалась и побежала к двери, но в её спину ударило заклятие, после которого тело девушки охватила боль. Она рухнула на колени, не в силах сдерживать крик. Перед глазами всё потемнело, в ушах стоял невыносимый гул, каждый сантиметр её тела охватила внезапно настигшая боль.       Резко всё прекратилось. Перед Гермионой стоял Мейсон. Он поднял её на ноги и также прижал к себе, удерживая рукой за горло. Опустив взгляд в пол, она увидела, что заклинание на неё наслал тот низкий Пожиратель, всё ещё направляющий палочку на неё.       — И ты говоришь мне ничего с ней не делать? Чёрт бы побрал её! — Низкий так же прижал руку к месту на своём теле, что сильнее всего болело. — Давай убьём эту суку! Блять, как же больно! — он взвыл от боли.       — У меня есть идея получше, — он провёл рукой по её талии. — Инкарцеро!       Верёвки обвили руки Гермионы за спиной.       Гермиона всхлипнула. В этот момент ей стало отвратительно, невыносимо отвратительно.       — Убери свои руки, ни то я клянусь…       — Силенцио! — едва коснувшись палочкой её губ, прошептал он.        После наложенного заклинания немоты, Гермиона лишь шевелила губами, не издавая при этом ни слова, ни звука.       Она вздрогнула, когда его зубы коснулись кожи её шеи. Её желудок  скрутился в узел, к горлу подступила невыносимая тошнота, дыхание стало даваться с трудом, а глаза начали наполняться подступающими слезами. Страх склад тело, и оно отказывалось подчиняться. Она пыталась вырваться из его хватки, но ей сделать этого не удавалось – с каждой её попыткой вырваться, он прижимал её ещё ближе. Казалось бы, куда ещё ближе? Гермиона чувствовала, как в её бёдра упирается напряжённая плоть, вызванная приступом эрекции. Девушка попыталась вновь ударить Пожирателя, что прижимался к ней.       Низкий, стоявший рядом с ними, почти вонзил в горло Гермионы свою палочку, вызывая приступ кашля.       — Снова твои трюки, Грейнджер?Мейсон, разбирайся быстрее с этой сукой, после передашь её мне. — он довольно оскалился. — Я пострадал больше всех от мелкой сучки! — Он состроил обиженное лицо, насылая ещё какое-то заклятие, и Гермиона не могла до конца осознать происходящего. Мысли стремительно всё сильнее становились размытыми, неясными.       Второй громко рассмеялся, одной рукой схватив девушку за волосы и мельком проведя кончиком языка по её шее.       Мерзко.       Отвратительно.       Девушке хотелось самой перерезать себе горло, лишь бы не испытывать эту мерзость на себе.       — Пока что ты можешь только смотреть на нас, — Заявил Мейсон, проводя своим скользким языком по её горлу. — Раньше я и не предполагал, что мне когда-нибудь выдастся возможность трахнуть саму героиню войны.       — Держи её, чтобы она ничего не выдумала. — низкий Пожиратель приставил к горлу Гермионы нож. Мейсон перехватил рукоять, ещё сильнее вжимая его лезвие в шею девушки, но так, что порез всё ещё не образовался. Скорее всего, дело было в том, что нож не был наточен.        И в это мгновение Гермиона поняла, что всё кончено, сейчас-то её уже ничто не спасёт. А рука Мейсона тем временем скользнула по её открытому разрезом платья бедру, забираясь ладонью под ткань и медленно ведя руку выше, достигая ткани белья. Гермиона перестала сдерживать слёзы, что так упорно пыталась не выпускать наружу.       Она услышала лишь громкие шаги, зеленый луч невербального заклинания сверкнул рядом, и через мгновение девушка почувствовала, что её шею больше никто не сжимал, ничьи руки так беспардонно не шарили по её телу. Нож, что был прижат к её горлу, со звоном упал на пол. Низкий Пожиратель упал замертво перед девушкой, после второго заклинания Мейсон отлетел в сторону, ударяясь об стену, а Гермиона свалилась на колени, всё ещё захлёбываясь в слезах.       Он пришёл.       — Мистер Малфой, я могу вам всё объяснить… мой генерал… она сама захотела… — поднявшись на ноги, начал тараторить перепуганный мужчина, но генерал не слушал его слов.        Гермиона только слышала как Мейсон пытался оправдаться, умолял выслушать его. Потом был слышен пронзительный крик. Через несколько секунд Гермиона перевела взгляд в сторону Малфоя и Мейсона. Второй лежал на полу с широко раскрытыми глазами. Его живот был распорот, и внутренности медленно вытекали на пол.       Пахло кровью и чем-то ещё. Чем-то отвратительным. Запах походил на запах гниения.       Он выглядел ужасно, особенно пугающим было выражение его лица, на котором застыл ужас. Верёвки, что обвивали руки, растворились в воздухе, а голос, кажется, вернулся.        Гермиона изо всех сил старалась не всматриваться во всё это. Она всё также была склонена к полу и не сдерживала своих слёз.       Малфой подошёл к ней, потянул вверх, и внезапно, поднявшись, она вцепилась руками в него, обхватив за талию. Её трясло, она смотрела в одну точку, в пол. Она только сейчас обратила внимание на то, насколько сильно её тело дрожало.       — Что он с тобой сделал? — аккуратно спросил Драко.       Гермиона положила голову на плечо Малфоя, перебирая складки его рубашки.       — Он что-то сделал? — генерал провёл по волосам жены, пытаясь успокоить. Она тихо рыдала, зубы тихо стучали друг о друга.       — Н-нет, — замотала головой девушка, — он ничего не сделал, он не успел, — заикаясь протараторила она.       — Никто не тронет тебя, — негромко проговорил он, чувствуя неунимавшуюся дрожь её тела.       Гермиона перевела взгляд на лицо Драко, словно только заметила его присутствие рядом. Она прикоснулась к щеке мужа, но он резко отстранился от неё, отходя на несколько шагов назад. Его словно обожгло её касание.       — Ты… я не… спасибо… — заикаясь произнесла она, всё ещё будучи не в силах сдерживать слёзы.         — И каков же был твой план? — серьёзным тоном спросил генерал, глубоко дыша и не отрывая взгляда от перепуганной до ужаса девушки. Она дрожала, не поднимая на него взгляда. Сейчас она была похожа на перепуганное маленькое, беззащитное существо. Драко кипел от ярости, но по его виду было ясно, что он сдерживался.       Он злился на неё?        — Мой план? — всё ещё заикаясь, тихо переспросила она сквозь дрожащие губы.       — Меня раздражает, когда кто-то переспрашивает, услышав заданный вопрос, или эта кто-то пытается косить под дурочку. — Сурово произнёс он.       Гермиону напугал его тон. Сейчас он был ужасно зол. Она видела, как на его виске пульсировала вена. Его разъяренный вид пугал её, кровь, размазанная на его руках и одежде, пронзительный леденящий взгляд, смотрящий прямо в душу. Она впервые настолько сильно испугалась его. Ей казалось, что пройдёт ещё секунда, и он убьёт её.       — По-твоему, я веду учёт того, что тебя раздражает? — съязвила она, хотя её внутренности сжимались от страха перед ним.       Он поджал губы, отметив её издевательский тон.       — И всё же? В главном зале ты убила троих и ранила как минимум шестерых моих людей. Только не нужно разыгрывать дурочку, не в этот раз, Грейнджер.       — Я должна была отправиться с ним, — указала на, ещё не успевшее остыть, тело солдата в красном. Драко промолчал, но затем спросил. — Ты знала о нападении?       — Да, — она сама не ожидала от себя такой откровенности.       — Поэтому ты… — он остановился, оставив мысль незаконченной.       Самое подходящее время, чтобы избавиться от неё. Сейчас он убьёт её, а всё будут думать, что она погибла в перестрелке. Об этом он сейчас думал? Уже пришло время? Время, чтобы избавиться от ненавистной жены.       — Ты пришёл чтобы убить меня? — вытерев тыльной стороной ладони слёзы, спросила она, подняв заплаканные глаза на мужа, только сейчас понемногу начиная соображать. В её глазах читалась решительность, по одному взгляду было понятно, что молить о пощаде она не собирается.       — Не сегодня, — даже не посмотрев на неё, ответил он.       — Почему? — прошептала она.       — Пора домой. Ты готова отправляться? — безразлично спросил он. Его в любом случае не волновал её ответ.        Не дожидаясь от неё новых расспросов или возражений, он взял её за руку, после чего они  аппарировали, и едва очутившись в гостиной мэнора, Гермиона отпустила руку Малфоя. Он быстрым шагом направился в сторону двери.       — Постой, — негромко произнесла она. — Почему ты помог мне?       Малфой не отрывал от неё холодного взгляда, но смотрел больше поверх её головы.       — Ты убил своих, — продолжила она.       — А у меня был другой вариант? — спросил он, одаривая её безразличным взглядом.       — Не было выбора? — всхлипнула она. — Как это? — до побеления поджала губы она.       — Если бы я просто ушёл, уже завтра все говорили бы о том, что генерал развернулся и ушёл пока его жену насиловали полтора олуха. Второй, кажется, тоже был в курсе того, что ты убивала его сторонников. Думаю, он бы начал на тебя доносить в оправдание своих действий, и я должен был бы тебя убить, в противном случае, это сделал бы наш правитель. Поэтому было проще убить и его.       — Что насчёт меня?       — В следующий раз, как я и сказал тебе несколькими минутами ранее, — Он сузил глаза, натягивая на своё лицо ухмылку. Ухмылку, которую она помнила ещё со школьных времён. — Может, ты могла подумать, что я испытываю к тебе какие-нибудь чувства?       — Нет, — тихо отозвалась она.       — И правильно, советую не прельщаться на этот счёт. Меня заводят девушки, а не живые энциклопедии.       — Да будет тебе известно, к тебе я не испытываю ничего кроме ненависти, — выдавила она из себя.       — Превосходно, думаю, мы разобрались в наших чувствах, по отношению друг к другу. — Он улыбался шире, и от этого ей становилось… больно? Но почему? Он никогда не проявлял к ней излишний интерес. Да, он до этого спас её один раз от смерти, но это было, наверняка, только потому что ему не хотелось возиться потом с её трупом. Только что он спас её от надруганий, но и это не от того, что он испытывает что-то к ней.       — Ты поцеловал меня! — произнесла она громче чем следовало бы, и он услышал её.       — Разве? Когда же? — Его брови взметнулись вверх.       — Это было не так давно, — негромко ответила она, ощущая в горле остроту.       — А что я ещё должен был делать на свадьбе, где были репортёры и людей было больше чем…       — Нет! — резко перебила его она. — Я про тот вечер в комнате, когда я пыталась тебя отравить. Ты поцеловал меня!        Он на секунду отвёл в сторону глаза, избегая прямого взгляда на неё. Но уже через две секунды, вновь посмотрел на неё.       — Да? А я уже было почти забыл об этом, — он ухмыльнулся и, посмотрев ей прямо в глаза, медленно преодолел расстояние до девушки, встав к ней вплотную. — А почему бы и нет? — Он двумя пальцами поднял её подбородок так, что её глаза стали смотреть точно в его. Она чувствовала, как кожа, к которой он прикасался, начинала пылать. От его прикосновений внутри Гермионы, бушевали разные чувства, это были тёплые ощущения.       — Но это не было проявлением огромной и трепетной любви к тебе. Может, я просто хотел тебя трахнуть? Это вполне естественно. Ты вполне бы подошла для этого. К чему же мне другие женщины, когда в моём доме живёт вполне себе неплохая Гриффиндорка, к тому же моя законная жена. Мне стало скучно, решил добавить разнообразия. Что ты думаешь насчёт этого? — он наклонился к её лицу, и его губы едва не коснулись её, но Гермиона, сумев отойти от ступора, оставила на его бледной щеке звонкую пощёчину.       Сейчас она чувствовала, пожирающую изнутри, обиду. Она была зла на себя. Глупо было на что-то надеяться.       — Я тебя ненавижу! — сквозь зубы процедила она.       — Правильно делаешь, знаешь, меня раздражает твоё присутствие, — отпустив её, он удовлетворённо кивнул, не убирая улыбку с лица.       — Уходи! — прошипела она. Она ударила его в плечо, отталкивая от себя на расстояние. — Пошёл вон! — она его толкала к двери, а он, кажется, совсем равнодушно смотрел на неё сверху вниз, после чего развернулся и быстрым шагом отправился прочь.         Она проследила за тем, как он вышел из комнаты и, как только дверь за ним захлопнулась, рухнула на диван. Казалось, произошло что-то ужасное настолько, что заставило бы её разрыдаться. Но она не будет. Ни за что на свете она не прольет слёз из-за Пожирателя смерти.       Почему ей было настолько обидно от его слов? Не могла же она привязаться к нему? Она не должна, у неё была чётко поставленная цель. Она ни в коем случае не должна влюбляться в Малфоя. Нет, это даже звучало отвратительно – влюбиться в Малфоя.       Гермиона Грейнджер влюбилась в Драко Малфоя – звучало унизительно. Это всё могло испортить. Нет, не любовь. Никогда и ни за что. То, что она к нему начала чувствовать… Всё так сложно, она даже не знала, что именно к нему чувствовала. Даже теперь она не знала, после всех этих слов. Она должна была его ненавидеть. Должна была хотеть его смерти, желать её больше всего на свете.        Он сказал о других женщинах. Да, точно, сейчас она почувствовала, как за пару секунд пламя ненависти разгорелось в ней и поглотило с головой. Он ничего ей не должен, ровно также, как и она ему, но сейчас она готова убить.        У него есть другие… — почему сейчас в её голове это звучало, как смертный приговор? Почему она ревновала? Нет. Она не должна была его ревновать, ведь между ними даже ничего не было, нет и не будет. Она сходила с ума.       Гермиона зарылась руками в волосы и зажмурила глаза после того, как перевела взгляд на изящное колье на своей шее.       Она вспомнила его руки, аккуратные движения, его запах, лёгкие нотки мускатного ореха – этот тёплый аромат, его голос. Почему она хотела вновь вдохнуть его, вновь прочувствовать каждой клеточкой своей кожи прикосновения Малфоя? Как же она хотела бы вернуться в самое начало вечера. Вернуться в тот момент, в котором она сидела у зеркала в своей комнате, в тот момент, когда он вошёл к ней. Или может в тот вечер, когда он её поцеловал?        Дура!       Он чётко дал ей понять, как обстояли дела. Нет, никакая это не любовь. Просто грёбаная, так невовремя проявившаяся привязанность. В этом не было ничего страшного или предосудительного. Она уже испытывала однажды сильную привязанность к одному человеку.       Ладони сжались в кулаки.       — К чёрту это всё! Пошёл он к чёрту! — тихо прошептала она, поднимаясь с дивана. Вытерев слёзы, она вышла из гостиной и направилась в свою комнату.       Потом ещё на протяжении часа она стояла в душе под струёй, обжигающей кожу горячей воды, оперевшись о стену. Всё её тело было красным ни то от горячей воды, ни то от того, что она минут сорок буквально пыталась содрать с себя верхний слой кожи, к которому прикасались мерзкие руки Пожирателей. Но хуже всего было то, что она сама не дала им отпор. Многим известная, как хорошая воительница Гермиона Джин Грейнджер, не смогла защитить даже саму себя. Когда она успела стать такой слабой? Как же всё это было мерзко и глупо. Она становилась слабее. Испытывала ненависть и отвращение к двум сегодняшним Пожирателям, но в первую очередь к себе. Она ненавидела слабость, тем более свою слабость.                               

***

      Следующие два дня они не пересекались. Утром третьего дня, Гермиона проснулась позже обычного. Время было уже почти девять часов. Гермиона неспеша приняла ванную, надела одно из платьев со своего шкафа, уложила волосы при помощи магии и, взяв книгу в руки, вышла из комнаты. Она решила почитать в дальней гостиной первого этажа.        Читая книгу, она уже, не смотря по сторонам, быстро добралась до нужной комнаты и, закрыв дверь, плюхнулась в кресло.        — Грейнджер? — она услышала мужской голос, от которого чуть не подскочила с места от неожиданности. Оторвав глаза от книги она увидела в нескольких шагах от себя Теодора Нотта. Его губы поползли вверх в улыбке. На секунду эта улыбка показалась Гермионе искренней и непринуждённой настолько, что она ещё пару секунд не могла подобрать нужных слов. — Какая приятная встреча! — воскликнул он, будучи, кажется, не был настроен недоброжелательно.       — Нотт? — неожиданно громко для себя спросила она. — Ты ждёшь Малфоя? Не буду тебе мешать, — она приподнялась с места.       — Ой, да брось ты, — легко отозвался он, — составь мне компанию, я уже полчаса его жду.       — Но…       — Как тебе жизнь в мэноре? — не принимая возражений, спросил он.       — Так себе, — она отложила книгу в сторону и присела обратно. — Я здесь чужая. Я здесь больше месяца, но покидала его пределы всего лишь раз и то это место было ни чуть не лучше.       — Наслышан о нападении на вечере в честь нашего правителя. Там погибло порядка сорока с лишним человек. — он задумался и посмотрел на Гермиону. — Что ты думаешь насчёт того, чтобы скрасить один из вечеров со мной?       Что?       — Скрасить? Каким образом? — с подозрением спросила она, заметив, что с лица Теодора не сползала улыбка.       — Я могу что-нибудь придумать, — воодушевлённо начал он.          — Не думаю, что это самое удачное предложение, — натянув на лицо невозмутимость, начала искать нужную страницу книги Гермиона.        — Да ладно тебе, сама же говорила, что в мэноре скучно. Мы просто можем прогуляться вечером по парку или сходить куда-нибудь.       — Да, но всё же, я не знаю, можно ли так, — неуверенно начала она.       — А почему нет? Ты же всё равно скучаешь в четырёх стенах, а посвящать Драко в наши планы будет лишним. Если ты согласна, это будет наш секрет. Просто невинная прогулка. Что думаешь?        Гермиона выдохнула. Почти обречённо.       — А по какому, собственно, делу ты здесь?       — Я принёс контурные карты. Мне поручена их передача. Служанка предложила подождать Драко здесь, скоро он должен вернуться. Кстати, у вас здесь столько молоденьких служанок, и ты не подружилась ни с одной из них? — подмигнул он.       — Я не ищу себе друзей здесь. У меня сейчас другие приоритеты.       — Если подружиться с любой из них, можно хоть каждый вечер разговаривать с ней на разные темы. Хотя, они, вроде, не особо… — он склонил голову. — А вот, та, которая сегодня меня встречала, кажется, ничего и вроде совсем глупой не выглядит. Если приглядеться – не страшненькая.        Гермиона закатила глаза.       — Помню я как по тебе страдали девочки в Хогвартсе. Сначала давал им надежду, а потом делал вид, что не знаком с ними. А они искали проблемы в себе вместо того, чтобы понять, что тебе просто скучно, и ты искал себе мимолётное развлечение. Мэри не трогай, — её голос прозвучал строго. — Я не разрешаю.       — Так печёшься о служанке. Да ты ангел. Буду называть тебя ангелочком.        Гермиона усмехнулась.       — И всё же она моя служанка, не хочу, чтобы она ходила поникшая из-за тебя.       — А что, я и правда был таким мерзавцем, которому плевать на чувства девушек? Быть не может.       — Мне кажется, тебе лучше знать. В то время таких как вы нужно было подыскать.       — Мы? И кто же ещё был?       — Ты, Малфой, Забини. Почти все девушки Хогвартса сохли по вам. Процентов восемьдесят. Даже те, которые были на несколько курсов младше, сходили с ума, когда вы проходили мимо них.       — Ты тоже входила в этот процент? — он широко улыбнулся, и, казалось, сделал это настолько искренне, что Гермионе даже стало не по себе.       Вот кто не особо любил натягивать на лицо маски.       — Ну уж нет, — улыбнулась она в ответ, чувствуя лёгкость от общения.       — Не может быть. Как можно было устоять перед моим очарованием?       — Твоей самооценке можно только позавидовать.       — Не строй из себя монашку. Даже со Слизерина многие засматривались на тебя, это уже не говоря о других факультетах.       — Ты преувеличиваешь.       — Не думаю. Я знаю одного слизеринца, который кардинально менялся в лице как только видел тебя. Как у него только косоглазие не развилось, это же надо, всё время пытаться незаметно засматриваться на тебя особенно в большом зале. Вот только он был настоящим кретином.       — Правда? — она не особо заинтересованно вскинула брови. — Никогда не замечала.       — Можно подумать, ты замечала что-то помимо уроков, — Язвительно произнёс он. — Всегда носилась с этими учебниками, тетрадями и всегда в компании гриффиндорцев, особое предпочтение отдавая Поттеру и Уизли. Если бы ты немного меньше думала об учёбе, то заметила бы всех, кто на тебя засматривался и говорил о тебе.       — Если бы я уделяла меньше времени учёбе, то не была бы лучшей на курсе.       — Зато за тобой бегали бы толпы поклонников, но ты не дала шанса ни одному из нас! — почти что обиженно проговорил он.       — Из нас? — Гермиона усмехнулась. — То есть я и тебе нравилась? — она тихо, почти неслышно рассмеялась.       — Не отрицаю. В Хогвартсе ты мне сильно нравилась. Особенно где-то с четвёртого по шестой курсы. Помнишь, на четвёртом курсе, мы часто пересекались в библиотеке? Мы даже иногда перекидывались парой слов. Я ходил туда потому что знал, что ты почти всегда находилась в там. Я даже попытался рассказать тебе о своих чувствах, но вместо этого просто что-то невнятное промямлил, потом к тебе пришли те двое, и ты посмотрела на меня как на какого-то идиота.       Её сердце пропустило пару ударов. От лица отхлынула кровь.       — Я помню тот вечер, — с пребыванием ответила она. — Мы готовились к турниру Гарри. Мне показалось, что ты решил меня подразнить. На самом деле, было забавно, я слышала, что ты что-то говорил, но ничего не поняла.       — Уизли обозвал меня придурком, — он состроил обиженное выражение лица.       — Он тоже подумал, что ты пришёл меня подразнить и просто решил заступиться.       — Потом за тобой ухаживал этот Крам. Держу пари, за тобой и после Хогвартса бегало не мало поклонников, — он подмигнул и улыбнулся, когда она помотала головой. — Только не говори, что ни с кем не встречалась.       — Не буду лукавить, отношения были, но… — она задумалась.       — Что но? — усмехнулся Теодор. — О тебе много говорили и писали в газетах.       — Представляю, какие статьи ты читал. Некоторые из них я сама читала.       — Разные, я восхищён, даже если тебя пытались выставить в плохом свете, они не могли не написать о твоём уме, силе и мастерстве, вот только эти глупцы не писали о твоём очаровательном личике, но фотографии на первых страницах компенсировали всякие слова.       — Ну что ты, я же могу так и зазнаться, — она рассмеялась.        Он попытался спрятать смущённую улыбку.       — И пусть, в любом случае, ты не перестанешь оставаться для меня ангелочком. Могу я задать вопрос? Что теоретически, мог ли бы тебе в Хогвартсе нравиться кто-нибудь со Слизерина?        Это ввело её в непродолжительный, но довольно затянувшийся ступор.       — У меня нет предрассудков насчёт Слизерина, но, я могу сказать со стопроцентной уверенностью, что на нашем курсе были одни самовлюблённые кретины, так что вряд ли.       — И всё же, если упустить это?        — Если упустить это, все предрассудки с обеих сторон, вполне вероятно, что мне мог нравиться кто-нибудь из Слизерина, но всё же не с нашего курса, ведь у нас были либо мерзкие задиры, либо глупые идиоты, либо те, которые имели половину Хогвартса.       — Ты слишком строга. Это было гиперболизировано, — пожал плечами Нотт.       — Нет! Кто захочет быть одной из многих? Да взять хотя бы Малфоя. На однолюба он не очень-то и похож. Или ты, например.       — А я-то тебе чем не угодил? — он театрально оскорбился. — Эх, Грейнджер, ничего ты не понимаешь, будь я на твоём месте, то сто раз бы подумал прежде чем сбрасывать меня со счетов. А вообще, если спишь с человеком, это не значит, что ты его любишь. Откуда тебе знать, может мы там все однолюбы? Но всё же ты замужем за слизеринцем с нашего курса.       Гермиона закатила глаза.       — Тебе неизвестны подробности? — почти со злостью спросила она.       — На твоём месте я бы на Малфоя засмотрелся. Откуда тебе знать, может, он любит тебя. Не стоит так сразу сбрасывать его со счетов, мало ли, что там было, к тому же, открою тебе маленький секрет, — Тео понизил голос. — Он сказочно богат, и если бы не ты, я бы…       Дверь отворилась. Малфой неторопливо вошёл в комнату, не позволяя Нотту закончить начатое.       — Вижу, ты уже успел поздороваться с моей очаровательной женой.        Гермиона даже не повернулась в сторону Малфоя. От одного его голоса всё внутри неё переворачивалось от ощущения обиды и злости.       — До встречи, ангелочек. — Теодор попрощался с Гермионой напоследок.       — До скорого.        После характерного хлопка дверей, Гермиона, немного подождав, побежала в свою комнату.

***

      Она вытащила из шкафчика маленький стеклянный шарик. Тот самый шарик, из-за которого она могла умереть если бы не… не важно. Как работал этот артефакт?        Никаких инструкций ей никто не оставил. Куда же она отправится сначала? Сначала она посетит старый штаб. Гермиона вытащила волшебную палочку и вытянув перед собой руку с шариком произнесла:       — Старый штаб Ордена Феникса! — ничего не произошло. — Штаб в поле! — снова ничего. — Площадь Гриммо! — и эта попытка не увенчалась успехом. — Косой переулок!        Она не знала как это может работать. Может, это и вовсе не тот шар, может, она подобрала вообще не то? Хотя, это даже звучало смешно.        Девушка сжала ладонь с шариком и на мгновенье вспомнила то роковое утро, вспомнила свою комнату.       Открыв глаза, Гермиона оказалась в домике штаба. Она заморгала, будучи не в силах поверить своим глазам. Она стояла точно на том самом месте, которое представляла, правда комната была вся в пыли, разрушена и в ней было невыносимо холодно.       Она сделала шаг, и скрип половиц разнёсся по помещению. На полу виднелась лужа давно высохшей крови. По телу Гермионы пробежали мурашки. Этот дом таил в себе множество воспоминаний.       Она прослезилась, медленно ступая по комнате. Это ощущалось настоящей пыткой. С каждым шагом воспоминания заглатывали всё больше.       Она спустилась на первый этаж, в тренировочный зал, на кухню, в кабинет Аластора Грюма. Бумаги всё также были разбросаны по всей комнате, как и в тот день, когда она заходила сюда в прошлый раз. Изучив записи, она обнаружила документы из министерства, страницы книг и множество газет. В середине комнаты, пол был пробит, и было образованно отверстие, в которое легко мог бы провалиться человек. Во всём доме было до ужаса холодно – стёкла окон были разбиты, снег завалил за их пределы. К тому же, Гермиона пришла без верхней одежды.       Она подбежала к шкафу с одеждой в своей комнате. Среди одежды были платья, кофты, джинсы, футболки, шорты. Гермиона отрыла среди кучи одежды мантию Джинни серого цвета. Гермиона вдохнула её запах. Ткань была всё ещё была слабо пропитана парфюмом подруги. Запах был схож со свежим апельсином и лёгкими нотками аромата можевельника. Гермиона прижалась к ткани и закрыла глаза.       О, Джинни…       А Гарри и Рон? Что сейчас было с Габриэллой? Жива ли она и они? Теперь, когда Френк и вовсе исчез из жизни девушки, пропала и вся информация о Габриэлле.       Накинув на себя мантию подруги, Гермиона вышла из комнаты. Походив по комнатам, она взяла с собой некоторые вещи. Мантия Джинни словно, не только спасала её от холода, она словно согревала её изнутри.         Сможет ли она, представив друзей, оказаться подле них? Она прикрыла веки, воплощая задуманное, зажав в руке шарик, но ничего не произошло. Она представила измученных друзей. Снова ничего.       Она представила Габриэллу и то, как привела её впервые к себе домой. Открыв глаза, она оказалась у себя дома. В нём было всё также разгромлено, все шкафы были открыты, мебель перевёрнута. По всей видимости, у неё тоже что-то искали, но не нашли, потому что она никогда ничего важного не хранила у себя дома. Ровно также как и Грюм никогда не хранил ничего важного в своей комнате.       Девушка остановилась возле двери в одну из комнат, медленно открыла её. В этой комнате когда-то спала Габриэлла, и Гермиона невольно задумалась о том, что бы стало с ней, не выкупи её Гермиона? Была бы она сейчас в безопасности? Или работала бы в борделе? О, нет, конечно не было бы лучше, останься она с тем мужчиной на улице. В любом случае, Гермиона не смогла бы просто пройти мимо них, не смогла бы оставить без внимания мольбы и крики девушки. Она много думала о том, что же её заставило в тот день разрешить незнакомке жить в её квартире и только спустя время поняла, что её зацепили её чёрные глаза, наполненные слезами. Было в них что-то особенное.        Гермиона добралась до того места, где их задержали Пожиратели. Она вновь сжала ладонь с шариком и представила Косой переулок.       В очередной раз отворив веки, она оказалась на самой середине дорожки между магазинами. Раньше здесь было светло и красочно так, что захватывало дух. Сейчас же люди ходили, опустив головы, вечно оборачиваясь. Никто не разговаривал друг с другом. Одежда людей была неяркая – очевидно, они не горели желанием привлекать лишнее внимание. Вывески не были столь яркими как раньше. Люди больше не были такими улыбчивыми.       Гермиона натянула капюшон и пошла по улице. В некоторых магазинах со сладостями и одеждой из окон можно было увидеть детей. Трое человек стояли, прильнув к стеклу магазина с мётлами. Гермиона сразу же вспомнила Гарри, Рона, Джинни и их особую любовь к мётлам и квиддичу. Она прибавила скорость шагов, пытаясь отвлечься, ведь если она и дальше будет вспоминать прошлое, то просто расплачется, стоя посреди улицы.       — Стой! — она услышала позади мужской голос.        Девушка медленно обернулась. За ней стояло двое патрульных Пожирателей. Она сильнее натянула капюшон. Они стали быстро приближаться к ней, тогда она развернулась и что есть силы побежала прочь от них. Они что-то кричали вслед, бросали в неё заклятия, от которых она каким-то чудом успевала уворачиваться. Исчезнуть на их глазах было нельзя, ведь у неё не было метки, а подставляться перед ними было бы не лучшей идеей.        По пути она увидела распахнутые двери магазина с выбитыми стёклами. Вывеска гласила:

«Чудесный мир сладостей»

      Гермиона вбежала в полуразрушенный магазин, пробежала вглубь, сжала в ладони шарик и представила свою комнату в мэноре.       Отворивши веки, она оказалась в своей комнате. Дверь тут же распахнулась, ударяясь о стену.       — Элли подумала, что с хозяйкой что-то случилось! — эльфийка нервно дышала.        Сердце Гермионы бешено забилось. Не могла же эльфийка так глупо её застать.       — С чего ты так решила?       — Но как же, Элли несколько несколько минут уже стучит в дверь, а хозяйка мне не отве… — она запнулась и осмотрела Гермиону с головы до ног, — Миссис Малфой не было дома?       — Что? Нет, что ты, я всё это время была здесь.       — Просто хозяйка надела мантию и долго не открывала дверь.       — Я спала, а мантию надела лишь потому что замёрзла.       Эльфийка пристально посмотрела на Гермиону огромными голубыми глазами.       — Вот только эта мантия не входит в гардероб хозяйки. Элли всегда следит за тем, чтобы одежда хозяев была чистой и выглаженной, но этой мантии среди одежды нет.       — Я её захватила по ошибке с вечера в честь тёмного лорда, — Гермиона сурово посмотрела на эльфийку.       — Элли не хотела обидеть хозяйку. Элли просит прощения за подозрительность.

***

      Гермиона идёт по холодному тёмному лесу. Где-то не так далеко слышен волчий вой. Холод пронизывает её тело до самых костей. Внутри зарождаются тревога и страх. Ветер дует с огромной силой, отчего волосы лезут в глаза, как бы она не старалась их убрать. Кругозор уменьшается, становится ещё страшнее. Сейчас ей хочется спрятаться, зажаться где-нибудь, зажмуриться и не открывать глаз.        В этом лесу не возникает никаких тёплых и приятных чувств, лишь ужас и страх. Волчий вой слышится совсем близко, может, даже в нескольких шагах от неё, но различить с какой именно стороны он доносится, невозможно. Кажется, что он ото всюду. Гермиона бежит. Она не различает дороги. На лес набегает туман. Что-то совсем близко шелестит в траве.       Гермиона вытягивает руку, но она буквально растворяется в тумане. Её что-то задевает. От неожиданности Гермиона падает на холодную землю. Что-то стало приближаться к ней. Гермиона прижимает ладони к лицу и кричит от ужаса. Всё происходит слишком быстро. Что это? Сон или реальность? В метре от неё сверкают круглые большие глаза жёлтого цвета. В следующее мгновение они приобретают красный оттенок и тут же растворяются в тумане. Гермиона начинает быстро ползти назад. Она в кровь царапает ладони и лицо.       Девушка проползает несколько метров, пока не упирается в дерево. Кроваво-красные глаза сверкают в темноте. Это какое-то животное. Судя по звукам, оно большое. У девушки от страха начинает мутнеть сознание.       — Герми! — Гермиона слышит тихий голос Джинни. — Гермиона…        Её голос такой тихий, словно капля воды, падающая в стакан.        Глаза животного смотрят на неё, не отрываясь. Сейчас она уже чётко видит его очертания. Огромный зверь, похожий на примесь волка с какими-то медвежьими чертами. Зверь тяжело дышит, разинув огромную пасть, набитую острыми клыками. Туман рассеивается только вокруг него. Из его пасти течёт вязкая слюна. Он неотрывно смотрит на Гермиону, его дыхание становится громче.       — Гермиона, — тихий убаюкивающий голос Джинни звучит издалека.        Гермиона медленно поднимается с места. Аккуратно переступая ногами, она начинает приближаться к зверю. Она и сама не понимает для чего делает это. Ноги сами несут её к нему.        Вот она стоит уже в шаге от животного, превышающего её саму в размерах. Она смотрит ему прямо в глаза. Подойдя близко к нему, она касается его лапы. Существо в ту же секунду растворяется, превращаясь в туман. По коже Гермионы пробегают мурашки.        Вот она уже стоит на большой поляне. Впереди она видит две идущие рядом фигуры.       — Вчера я ходила в книжный и встретила там…       Женский крик прерывает женский голос.       — Что это было?       Очертания молодых людей бегут в сторону.       Гермиона бежит следом за ними.       Две фигуры добегают до третьей. Это был женский силуэт, лежащий без сознания на земле.       Гермиона подходит вплотную, к лежащему телу. У девушки, лежащей на земле было лицо Гермионы, но её лицо было разделено огромным шрамом. Этот шрам был похож на тот, что рассекал лицо Парвати.       — Ты знаешь как ей помочь? — спросил мужской голос.       Только сейчас Гермиона узнаёт в этом силуэте Гарри.       — Я попробую. Трансгрессировать, когда она в таком состоянии, мы не можем. Во время перемещения рана может расшириться.       Гермиона смотрит на женский силуэт и узнаёт в нём ещё одну себя.       — Мне нужна чистая ткань для остановки кровотечения руки.       Гарри снимает куртку. Под ней была рубашка, надетая поверх футболки. Он разрывает ткань рубашки и протягивает её Гермионе.       Гермиона до конца снимает с девушки пальто, перевязывает руку выше раны, сильно затягивая узел. Вскоре кровь с руки перестаёт течь. Девушка достала из сумки колбу с экстрактом бадьяна и начинает растирать его по ране на лице, затем на руке.       Лежавшая без сознания Гермиона, открывает глаза и злорадно улыбается той Гермионе, что наблюдает за всей свернувшейся картиной со стороны.       — Что с тобой случилось?       — Оборотень. Это был оборотень. — почти шёпотом сказала только что очнувшаяся Гермиона.       Гермиона, что пришла с Гарри капает экстракт на шею. Девушка кричит из последних сил, перед тем как потерять сознание.       Гарри держит палочку наготове. Ветер дует сильнее. Снег идёт большими хлопьями.       — Гарри, перенеси нас до ближайшей больницы. Мы в любом случае не можем забрать её в штаб, — проговаривает Гермиона, что пришла с Гарри.       Наблюдавшая за всем этим Гермиона, подходит к Поттеру. Она пытается ему что-то сказать, но из её уст не выдавливается ни слова. Она подходит ещё ближе к Гарри и пытается его обнять, но её тело невесомо, словно туман. Тогда Гермиона поправляет его волосы и нечаянно касается запястьем шрама на лбу. Её руку обжигает. Гарри тихо шипит и потирает шрам.       Гермиона смотрит на свою руку. На запястье образовывается небольшой порез. Тут Гарри резко переводит свой взгляд прямо на её лицо. Гермионе даже кажется, что он заметил её, как-то увидел, но он через секунду отводит от неё глаза.        Поттер берёт за руку Гермиону, всё ещё склонившуюся над телом девушки, что была без сознания. Они трансгрессируют, и Гермиона остаётся одна в лесу.        Перед ней вновь возникает зверь. Гермиона испытывает тоску. Глаза зверя практически наливаются кровью, и он набрасывается на девушку.