Глава 18. Отголоски прошлого

      Гермиона ещё несколько минут не могла понять и разобраться в том, почему вдруг она внезапно вскочила с постели, почему ей было страшно, и тело дрожало. Она не могла разобраться в том, что происходит, не могла понять почему находится одна в большой комнате на большой кровати вместо того, чтобы находиться в комнате с девочками в штабе.       Разложив всё по полочкам своего сознания, она подошла к окну. Её всё ещё трясло. Она уже переживала этот момент, но тогда она была в лесу с Гарри, а нашли они незнакомку, но почему же сейчас она увидела в ней себя? Что это был за зверь? Почему она услышала этот убаюкивающий голос Джинни? Было страшно ложиться обратно спать. Могло ли это что-то значить?        Нет, это ничего не могло значить. Просто страшный сон. Просто она вчера впервые за два с лишним месяца вернулась в старый штаб. Просто она почти что вновь пережила тот ужасный день. Гермиона подбежала к кровати, схватила мантию и прижала её к себе, садясь на кресло напротив окна.        Сейчас мантия – это всё, что осталось у неё от подруги кроме воспоминаний. Вспомнив сон, девушка посмотрела на правое запястье. На нём красовался шрам, который всё ещё кровоточил. Гермиона была ошарашена: откуда он мог появиться, если она всё это время лежала на кровати? Что происходило, и что всё это значило?        Она сделала глоток воды из стакана, что стоял на столе, прижала к себе ткань, пропитанную ароматом апельсина с нотками можжевельника, начиная успокаиваться.                               

***

       Открыв глаза, она оказалась напротив Дэрвиша и Бэнгза. По улице ходили ученики Хогвартса, разделившиеся на компании. Гермиона пошла дальше по улице. Впереди она увидела компанию, состоящую из трёх человек: двух мальчиков и одной девочки. Они были предположительно третьекурсниками.       Гермиона улыбнулась, вспомнив, как когда-то ходила по этим улицам в компании своих друзей. Дети прошли мимо неё, смеясь между собой. Она дошла до Кабаньей головы и зашла внутрь, сильнее натягивая капюшон.       Для чего она здесь ходила? Она не могла дать точный ответ на этот вопрос, возможно, на неё просто давили стены мэнора, вот она и бежала куда угодно из него. Или же воспоминания давали ей силы и надежду. Почему именно Кабанья голова? Наверное, потому, что там часто бывали подозрительные люди, и раскрывать их личности никто не спешил.       Здесь чем-то неприятно пахло. За столиками сидело всего около шести человек.       К Гермионе подошёл мужчина и, положив на стол стакан, отправился к барной стойке.       Она окинула брезгливым взглядом стакан: тот был в чем-то изляпан, старая грязь уже, кажется, не подлежала очистке. Такими были все стаканы в этом заведении. Гермиона взмахнула палочкой, после чего стакан стал намного чище. Она сильнее натянула капюшон, заметив приближающегося к ней мужчину.       — Ром? Текила? Коньяк?       — Текилу, пожалуйста.       Мужчина налил в её стакан жидкость и отошёл от стола. Девушка задумалась, вспоминая то, как утром она нагрубила Малфою. Они пересеклись на лестнице, он что-то пытался сказать, а она не дала ему договорить, чётко указав ему не приближаться к ней, предложила держать социальную дистанцию, начиная с двух метров. Малфой ничего ей не ответил, хотя, она и не стала дожидаться его ответа.       Гермиона покрутила в руке стакан со странным янтарным напитком и поднесла его к губам, после чего поморщилась.       — Редкостная гадость, — тихо проговорила она.       — Это заведение не славится разнообразием хороших горячительных напитков, — проговорил мужской голос.       К ней за стол подсел мужчина, лица которого, она не могла видеть из-за своего надвинутого капюшона.       — И что же делает в таком ужасном заведении столь прелестная леди? Не похоже, чтобы ты была одной из местных хронических алкоголиков.        — Я бы предпочла остаться одна, — сухо проговорила она.       — Почему? Этот бар не имеет безупречную репутацию, — его оскал сверкнул в свете свечи. — Мало ли, что здесь может случиться.       — Я смогу за себя постоять, а ещё я замужем, — она положила на стол руку с кольцом.       — Раз замужняя женщина находится в баре одна, значит семейная среда не такая благоприятная.        Гермиона увидела краем глаза метку Пожирателя смерти на предплечье незнакомца.       — Не думала, что вам могла бы быть столь интересна моя семейная жизнь, к тому же, мне уже пора уходить.       Она положила на стол галеон и вышла из бара, быстрым шагом направляясь за ближайший угол дома.        В следующую минуту она уже оказалась в Лютном переулке. Это место было первым, что пришло ей в голову.       Она очутилась напротив Горбина и Бэркеса. Развернувшись, девушка увидела вывеску: «Яды и отравы Шайверетча».       Внезапно её кто-то коснулся сзади. Она обернулась. Перед ней в мантии чёрного цвета стояла Патил, а рядом с ней мужчина, по виду значительно старше неё самой.       — Нам нужно перенестись в другое место – здесь слишком много посторонних глаз, — опередила на несколько секунд онемевшую подругу девушка. — Здесь неподалёку есть дом, мы можем отправиться туда. Убери его в карман и протяни мне руку, — она говорила шёпотом.        Гермиона сразу поняла, что нужно убрать в карман и протянула руку подруге.        Все втроём через мгновение оказались в пыльной комнате, забитой разными вещами: колбами с неизвестным содержимым, листами пергамента, странными артефактами, посудой и одеждой. Девушки обнялись.       — Это Майкл. Он давно хотел познакомиться с тобой. Эти артефакты аппарации создал он, и он продолжает их создание. Сейчас уже существует несколько сотен таких, а на карте видны определённые из них и то, куда они перемещаются, — девушка широко улыбнулась, видя подругу с приоткрытым от удивления ртом. — То есть я теперь могу знать где ты, — пожала плечами Патил.        — Это удивительно! — прошептала Гермиона.       — Да, сначала я долго думал над этим, но, после создания первых артефактов, в числе которых ваши, я смог найти способ, при помощи которого, я могу создавать по несколько десятков экземпляров за день.       — Итан очень ценит Майкла, — с гордостью сказала Парвати. — Без Майкла наши дела были бы значительно хуже.       — Итан? Кто это?       — А, я тебе не говорила? Это наш новый генерал. Он руководит нами сейчас. Уже как два месяца. Я должна тебя с ним познакомить. Что если завтра? Ты сможешь прибыть сюда завтра к полудню?       — Думаю, да. Я в любом случае целыми днями нахожусь в мэноре.        — Значит завтра к полудню. Я скажу ему. Мне нужно столько тебе рассказать! Мы можем все вместе сходить куда-нибудь. Что насчёт трёх мётел? Пожиратели патрулируют каждую улицу, каждый переулок, но в трёх мётлах их редко можно встретить.       — Нас могут увидеть и узнать, — насторожилась Гермиона.       — Нет, что ты, мы не выйдем в своих обличиях. Это наша с Майклом квартира, здесь есть некоторые зелья. У нас есть несколько порций оборотного зелья.       — Ваша с Майклом?       Парвати покраснела и поправила волосы.       — То есть я имела ввиду, что эта квартира не наша общая, а просто так получилось, что мы, то есть он и я, ну в общем да… — девушка окончательно залилась краской.       — О, — удивленно выдавила Гермиона. — Рада за тебя… за вас. Что насчёт зелья? — Поспешила перевести тему.       — На этот случай у меня всегда есть немного волос, минуту.       Майкл начал разгребать бумаги, перемещать со своих мест колбы и книги. Он достал четыре мешочка. Два синих и два красных.       — Это вам, — он передал девушкам по одному красному мешочку. — А это мне, — он выбрал один из синих мешков. Гермиона открыла мешочек, в котором лежали волосы.       — Откуда у тебя такие запасы? — С удивлением спросила Гермиона.       — Это волосы наших пленных и не только. Пока они находятся в темницах, мы имеем возможность перевоплощаться.       — Нас не узнают?       — Я думаю, что этого не произойдёт. Я стану одним из простых рядовых пожирателей, ты или Парвати Пожирательницей низкого чина, и одна из вас будет обычной женщиной.       — Женщина тоже в плену?       — Нет. Эту женщину я сам доставил в больницу. Это моя выжившая из ума пожилая соседка. У неё начался очередной приступ на улице. Я и ещё несколько прохожих вызвались помочь. У неё выпала расчёска для волос, которую я забрал. Она из мира маглов, так что всё под контролем.       Получив свою порцию оборотного зелья, Гермиона добавила в неё волосы. Зажав нос, каждый выпил зелье. Парвати стала медленно превращаться в низкую полную Пожирательницу с длинными кудрявыми чёрными волосами и довольно большим крючковатым носом. Гермиона стала выглядеть лет на восемьдесят. Она стала ниже ростом, её волосы стали редкими и приобрели седой цвет. Она взглянула на руки покрытые морщинами. Девушки перевели взгляд на Майкла. Он стал высоким Пожирателем со спортивным телосложением, шелковистыми волосами до плеч и лёгкой щетиной.               Гермиона скептически изогнула бровь. Парвати недовольно шмыгнула носом, но промолчала, и тогда все трое схватились за руки, и уже через две секунды они стояли напротив Трёх мётел.       Когда они вошли внутрь заведения, перед глазами присутствующих развернулась странная картина: молодой красивый Пожиратель смерти, а рядом с ним шли пожилая женщина и низкая полная Пожирательница.       Усевшись за свободный столик, они заказали сливочное пиво, смородиновый ром и содовую с вишнёвым сиропом. Довольно странная парочку Пожирателей сидела в обнимку, а перед ними сидела старенькая женщина, и все они находили темы для разговоров, предварительно создав для себя купол, за пределами которого, никто из всех присутствующих в зале ничего не слышал от их разговоров.       — Мы впервые встретились с Майклом, когда Итан определил нас на задание. Мы отправились на него вдвоём. Нас отправили к великанам. Из всех населяющих деревню великанов, к нам присоединилось только трое и то, по пути к нам домой они переубивали друг друга! — с энтузиазмом рассказывала Парвати.       — Мы тогда остались заночевать в лесу, а на утро обнаружили двоих мёртвых великанов, а через час примерно умер и третий. — Подхватил мысль Парвати Майкл.        — А что произошло с тобой после нашей прошлой встречи в штабе? Ты можешь подробнее рассказать?       И тогда Гермиона в мельчайших подробностях рассказала ей обо всём. И о том, как их с Габриэллой схватили Пожиратели, о том, как она очнулась в какой-то темнице, откуда они с девушками попытались сбежать, но были схвачены, рассказала про больницу, темницу, странный дом, свадьбу, встречу с Парвати. Рассказала и о том, как она пыталась подставить и убить Малфоя, а потом он её спас.       — Ты сказала Драко? — удивилась Парвати, дослушав длинный монолог.       — Малфой, — Гермиона покраснела. Она в первый раз назвала его по имени.       — Значит, ты говоришь, он спас тебя? — Парвати задумалась.       — Да, он мог оставить меня там, но он…       — Уж не влюбляешься ли ты в него? — Она подозрительно посмотрела на подругу.       — О, нет–нет, никогда.       — Между вами что-то было? Что-то в более интимном роде? Не только то, что ты описываешь, а… — Парвати неловко уткнулась взглядом в стол, — секс?       Гермиона залилась краской, но сделала вид, что крайне возмущена и зла, и покраснела она именно из-за этого. Майкл неловко уставился взглядом в потолок, будто найдя там что-то интересное, привлёкшее его внимание.        — Нет! То, что мы женаты не делает нас близкими людьми. Ты же знаешь, как я отношусь к нему после всего того, что он сделал с Орденом.       — Извини, я не хотела тебя разозлить или обидеть, просто я подумала… о боже, какая же я всё-таки глупая! Просто я подумала, что вы женаты, а он мог, и я предположила, что… О Господи — сейчас уже Парвати была полностью красной. Майкл сидел и безмятежно гладил волосы своей спутницы.       — Кстати, в тот вечер, в вечер в честь Волдеморта… — поспешила перевести тему Гермиона.       — Я знаю, мне так жаль. Мы должны были отправить больше людей. От всей группы вернулось только трое, один из которых был раненым. Слава Мерлину, ты выжила. Как ты смогла выбраться?       Гермиона солгала, сказав, что всё это время просидела под столом, до тех пор, пока Малфой не нашёл её. Драко снова помог ей. Но, что сказала бы Парвати на это? Сейчас она решила, что будет самым разумным сказать неправду.       После Парвати поделилась тем, что сейчас Орден пытался понять в каких точках сосредоточены основные силы противника и план сил, а после поинтересовалась, не видела ли Гермиона каких-нибудь чертежей в доме Малфоя, и на этот раз Гермиона рассказала всё, как есть и даже предложила выкрасть их, на что Майкл сразу же возразил.       — Максимум – их нужно подменить на наши, ответил он. — Только так, чтобы он не заметил разницы. Тогда Малфой сам уничтожит свою армию, а после, если он всё ещё останется жив – будет казнён.        Внутри Гермионы похолодело. Но она старалась не подавать вида. Даже несмотря на последние события, ей не хотелось смерти Малфоя. Ей просто хотелось отплатить ему тем же, чтобы закрыть гештальт. Подставить его таким образом после того, что он сделал – было бы подло и цинично.        — Конечно, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — она натянула улыбку. — Майкл, твои волосы становятся короче, — Гермиона с волнением в голосе предупредила мужчину. — И твои волосы, Парвати.       — Уходим отсюда, быстрее!        Все трое поднялись со стола, и, оставив плату за выпитое, побежали в сторону туалета.        Гермиона сразу же переместилась в свою комнату. Она побежала в ванную, посмотрела в зеркало, но кроме голоса в ней ничего не поменялось. Она всё ещё имела чужую внешность, но свой голос.       Ей пришлось просидеть в ванной комнате до тех пор, пока оборотное зелье полностью не потеряло своё действие.                                    

***

      Она проснулась к девяти утра, спустилась на первый этаж и демонстративно прошлась перед слугами. Она завтракала в зале в полном одиночестве, считала минуты до того времени, когда наконец то сможет снова покинуть мэнор. Сегодня она должна была встретиться с Итаном. У неё выпадет возможность расспросить его о том, когда они будут готовы к освобождению пленных, узнать, известно ли ему ли их местоположение. Она даже не могла читать от волнения, перечитывала по несколько раз одни и те же строчки.        Когда время подошло, она вернулась в комнату, заперла дверь, и, накинув мантию, представила прошлую квартиру, а открыв глаза, она оказалась в нужном месте. В углу, за столом, уже сидели люди. Патил подозвала её к себе.        Гермиона подошла к столу. За ним находились Парвати Патил, Майкл и, скорее всего, Итан — молодой человек чуть старше Гермионы, на голову выше, с короткими каштановыми кудрявыми волосами и тёмно-зелёными глазами. У него были аккуратные черты лица. На лбу и щеке несколько маленьких татуировок: на щеке было две пятиконечных звёзды, а на лбу веточка оливкового дерева. Он был одет в чёрный костюм. Завидев Гермиону, Итан улыбнулся, казалось, так широко насколько это было возможно, и поцеловал ладонь, которую она ему протянула для рукопожатия. По сравнению с Парвати и Майклом, он выглядел слишком ухоженно, словно был выдернут с одного из балов, лишь идеально чистая и выглаженная военная форма показывала его причастность ко всему.       — Гермиона Грейнджер, приятно познакомиться. Меня зовут Итан Гибсон.       Она коротко ответила, о том, что это взаимно, но, почему-то не ощущала искреннего доверия. Возможно, это была лишь какая-то её паранойя, ведь он не выглядел страшным и ужасающим.       А после Грейнджер начала краснеть, слыша в свой адрес комплименты. Ей не хотелось слушать их, тем более, когда рядом в потёртой джинсовой юбке ниже колен, в старой мантии и серой безразмерной кофте стояла Парвати. Ей было стыдно за то, что ряд ом с подругой она выглядела, как ряженая кукла: в новом платье длиной до колен небесно–голубого оттенка с открытыми плечами и длинными рукавами, которое, как и вся её остальная одежда, выглядело дорого.       Она чувствовала себя обязанно оправдаться за эти, ощущала смущение и стыд. Мантию, что была надета поверх платья, она приняла решение не снимать, чтобы не чувствовать себя ещё более неловко. Если смотреть со стороны, она и Итан выглядели слишком хорошо, будто бы не вписывались во всю эту обстановку, и ей было некомфортно от всего этого.       Словно, почуяв неловкость подруги, Парвати предложила для начала выпить по чашке чая.

***

       Майкл сидел напротив Парвати. Казалось, они не замечали никого, смотря друг на друга, словно ведя диалог между собой без слов одними лишь взглядами. Итан расположился напротив Гермионы, и, пока Парвати, не используя магию, разливала чай, он смотрел на Гермиону, не отрывая взгляда. Внутри неё что-то съёживалось. Он улыбался, смотрел в её глаза, слишком пристально всматривался в неё. Повисшая тишина была осязаемой.       — Я рада, что мы смогли собраться все вместе, — решила прервать молчание Гермиона.       Взгляд Итана скользнул к её губам, сам он также улыбался. На секунду Гермиона представила, что он легко мог бы быть каким-нибудь озабоченным маньяком, но она быстро отогнала от себя эти мысли. Должно быть, он разглядывал её лишь для того, чтобы попытаться лучше узнать её, её мысли, попытаться разгадать её цели, вглядеться в детали, как это делали авроры, пытавшиеся лучше узнать человека и преследуемые им цели.       — Удивительно, что ты смогла выжить, и не просто выжить, но и, осмелюсь так выразиться, взлететь над всеми. Волдеморт славится идеями чистоты крови. И так, чтобы женой его чистокровного генерала стала маглорождённая. За какие же заслуги? Согласись, это так странно, либо же это всего лишь удачное стечение обстоятельств, либо же… — он шире улыбнулся, не окончив мысль.       — Я не совсем понимаю того, куда вы клоните. Или вы намекаете на то, что я могла посодействовать падению Ордена и победе Тёмного Лорда?        По сути, свадьба не вызвала ужасного шума и негодования лишь потому, что все решили, что она предала Орден, переступила на сторону врага, за что и была в какой-то степени награждена. Но чтобы настолько открыто кто-то пытался обвинить её в этом…       — И всё же это странно. Только не говори, что ты совсем не рада своему нынешнему положению. Или, по-твоему, мы все здесь идиоты?       — Ну что вы, почему же все? Я пока перед собой вижу лишь одного, — съязвила она. Майкл попытался скрыть улыбку, посмотрев на выражение лица Итана, выражавшее недовольство. — То есть вы открыто называете меня предательницей?       — О, нет! — его голос стал мягким. — И прошу тебя, обращайся ко мне на «ты». — Лицо Гибсона озарила улыбка, которую даже приближённо нельзя было назвать искренней.       — Но, Итан, ты не можешь подозревать её! — заступилась Парвати за подругу. — Она с самой нашей первой встречи была твёрдо намерена сотрудничать. Гермиона без сомнения присоединилась к нам. Она согласилась убить генерала армии нашего врага. За такое она легко могла распрощаться со всем, что имела, и к этому перечню в первую очередь относится её жизнь. Я доверяю ей полностью.        — И всё же, она не убила его, — он заметил на себе суровый взгляд Гермионы и тут же решил оправдаться. — Я не так выразился. Я не хотел ставить под сомненье её преданность Ордену, лишь хотел подчеркнуть то, что ей очень повезло с тем, что произошло уже после падения главного штаба. Но мне лишь интересно, какие цели ты преследуешь?        — Моими главными целями являются освобождение пленников и свержение Волдеморта.       — О каких пленниках идёт речь? — перевёл взгляд на Парвати Гибсон.       — О тех, кого забрали в тот день, когда пал Орден. Их должны казнить через год.        Итан молча смотрел в кружку, учащённо моргая.       — Да–да, конечно, — его голос был лишён всякой уверенности. От взгляда Гермионы не осталось незамеченным то, как он потёр лоб, натягивая фальшивую улыбку и тихо кашлянул.        Она отпила глоток чая, отметив, что теперь уже Итан избегал её взгляда.         Парвати начала разговор о том, что целителям из их группы не хватает многих зелий, затем темы разговоров отошли от тем о военных действиях. Майкл говорил о своих новых разработках, что помогали в повседневной жизни, Парвати о новом открывшемся магазине. Но все чувствовали неловкость, парившую в комнате над всеми.        Она вздохнула почти с облегчением, когда Майкл предложил перейти к основной теме их собрания.       Одним взмахом палочки Парвати убрала со стола посуду. Гермиона и Итан не отрывали друг от друга взглядов, пока Парвати с Майклом переносили карты и чертежи из других комнат.       Парвати оживлённо раскладывала всё на столе. Обстановка была напряжённой. Гермиона испытывала неприязнь к Итану, а он, в свою очередь, испытывал то же самое по отношению к ней. Они, кажется, почувствовали это чуть ли не с первой секунды.       — Мы не знаем, как именно выглядят карты, которые передали нашему врагу, — Итан прокашлялся, — По неподтверждённым данным, на них обозначены предполагаемые места нахождения наших войск, на других же обозначены точные местонахождения наших врагов.       — Их разведка работает хорошо, этого не признать мы не можем.       — Наша разведка и вправду сильно уступает, но у нас большое преимущество в количестве рядовых солдат. Тем более сейчас, когда наш враг разгромил главный штаб, часть военных ушла в отставку. Я думаю, что после падения главного штаба они расслабились. Великаны были отправлены на свою Родину, и, насколько мне известно, упыри, тоже в данный момент находятся в Румынии, — развернув последнюю карту, добавил Майкл.        — Судя по статьям из запрещённых к издательству газет, они всё же остались недовольными. Можно найти статьи, в которых сказано, о том, что после ведения военных действий, Волдеморт сослал их по домам, так и не выполнив всего того, что он обещал. При полномасштабном сражении они вряд-ли придут на помощь, — Гермиона говорила уверенным голосом.       — Зато оборотни получили всё то, о чём мечтали, может, ты не знаешь, но они за пределами Лондона устраивают всё, что им заблагорассудится, и нынешнее правительство потакает им. — Произнося это, Итан неотрывно смотрел в её карие глаза, будто виня её в происходящем.         — Это было очевидно. Одними из самых первых к армии Тёмного Лорда присоединились оборотни, на полях сражений большое количество оборотней, Фенрир Сивый занимает высокий пост. Они получили свободу и теперь находятся чуть выше полукровок. Сейчас испытывают притеснения маглорождённые и, с недавних пор, сквибы, — Гермиона принялась рассматривать карты, не обращая внимания на тон Итана.       — Маглорождённых девушек, зачастую против их воли отправляют работать в домах прислугой или помещают в частные публичные дома, под заклятием Империуса, — добавила Парвати.       — Что стало с телами, что находились на том поле?       — Их убрали при помощи магии, — смотря на стол ответила Гермионе Парвати. — Тело Падмы было захоронено в магловском мире на кладбище.        Майкл приобнял Патил за плечи. Гермиона смотрела перед собой. Почему-то её окутало ощущение того, будто в этом и во всём остальном была виновна она. Она давно начала чувствовать это, казалось, будто она могла в тот день хоть что-нибудь изменить. Скорее всего, она чувствовала это потому, что её не было на проигранном сражении.       Около полуминуты в воздухе витала тишина.        — Перейдём к главной теме сегодняшнего собрания, — решил прервать тишину Итан. — На столе перед вами находится две карты. На этой, — он указал на ту, что находилась ближе к нему, — красным цветом мы обозначили ложные местонахождения наших точек. А вторая карта, как вы видите, пуста. Задача состоит в том, чтобы перенести все обозначения с карты, что находится в доме нашего врага, на эту. Вся информация должна быть абсолютно точной, поэтому для точности нужно использовать волшебную палочку, думаю, ты знаешь заклинания, при помощи которых это можно сделать.       — А что если карты в доме совсем другие? У них может быть другая бумага, другие цвета и размеры. — Поинтересовалась Парвати.       Гибсон взглянул на Гермиону.       — При помощи заклинаний нужно будет сделать карты идентичными по составу, материалу и цвету. Это достаточно долгий процесс, для которого тебе потребуется не один день, ведь они сделаны из специальной бумаги, ещё мы учтём то, что ты должна будешь найти способы проникнуть в кабинет. У тебя будет около полумесяца на подмену. Через четыре дня мы устроим нападение на один из центров обитания и обучения Пожирателей смерти. Он находится примерно тут, — Итан указал палочкой на полевую местность. — Они живут в палатках примерно в этих районах, всего в паре километров от лесов, где будут находиться наши войска. Как раз через четыре дня должны пройти их военные сборы. Утром, по команде, мы нападём на них. Захват высокопоставленных заложников — одна из наших целей, а также истребление большего количества оборотней и Пожирателей. После того, как в нашем плену будут находиться дети или другие родственники Пожирателей, состоящих на высокой службе, мы сможем иметь рычаги воздействия.       — Как много людей там находится?       — Это место является важным военным объектом, где размещено около нескольких сотен человек. Позже планируется нападение на одну из лабораторий, где проводят испытания новых зелий и препаратов на пленных и представителей маглорождённого сословия. — Итан чуть ли не рукоплескал.       — Мы спасём заключённых туда людей? — спросил Майкл.       — Только избавим их от мучений и медленной смерти, — Уверено заявил Итан.       — О… — разочарованно выдавила из себя Патил и замолчала.       — Спешу тебя заверить, это лучшее, что мы можем им предложить, — добавил Итан.       — Мы не можем попытаться вытащить их оттуда живыми? — спросила Гермиона, тут же ощутив на себе пристальный взгляд Итана.       — Если мы попытаемся освободить их, сохранив их жизни — то понесём потери своих солдат! — возразил Гибсон.       — Но можно составить хорошо продуманный план и попытаться минимизировать…       — Это требует времени! — Перебил он. — У нас его не так много, к тому же, мы в любом случае понесём меньшие потери среди наших солдат, если просто избавим людей из лабораторий от медленной смерти, — на предпоследних словах он сделал акцент.       — Но они же тоже живые люди! Их тоже ждут их семьи, их родные надеятся на их освобождение. Нельзя так просто убить их. Они сражались вместе с нами плечом к плечу, будет верхом цинизма принять такое решение! — Не переставала протестовать девушка, но он, словно не слышал её.       — На войне порой следует жертвовать меньшим ради достижения большего.       — Меньшим? — недовольно воскликнула она. — То есть жизни сотен солдат для тебя — это меньшее?       — Я не так выразился, конечно, каждая жизнь для нас ценна и…       — Раз каждая жизнь ценна — нужно что-то придумать. Они ждут освобождения, а мы придём для того, чтобы убить их. Они смело сражались, каждый из них достоин жить.        — Я подумаю, — Итан раздражённо провёл рукой по волосам.       В воздухе витало напряжение, ощутимое каждым из присутствующих. Казалось, его можно было пощупать руками. Атмосфера была накалена. Гермиона чувствовала, как стены давили на неё. Итан уткнулся взглядом в карты, провёл пальцем по некоторым местностям и о чём-то задумался.       Они явно не сдружатся.

***

      — Что привело тебя в столь поздний час? — спросила Гермиона, едва завидев Теодора, жмущегося в гостиной.       Когда служанка объявила о его приходе, — она не сразу поверила.       — Ещё только десять часов. Помнишь, ты говорила, что тебе скучно? Предлагаю тебе прогуляться со мной за пределами мэнора, если пообещаешь, что не будешь сбегать. Иначе уже завтра моё тело будет висеть под крышей какого-нибудь старого дома. Сейчас мы с Джейкобом отправляемся в магловский мир, ты с нами?

***

       Гермиона, Теодор и человек по имени Джейкоб трансгрессировали на улицу, практически неосвещённую фонарями.       — Мне нужно сделать то, о чём я говорил. Это не займёт много времени. — коротко произнёс Джейкоб. — Потом мы отправимся хоть на край земли!       О каком деле шла речь? Гермиона не решалась спросить, но, увидев её взгляд, мужчина хищно ухмыльнулся, и, не вдаваясь в подробности рассказал о том, что должен передать какой-то товар.       — Стоит ли втягивать её в это? — Тон голоса Тео был задумчивым.       И когда речь зашла о том, чтобы оставить её здесь, девушка явно оживилась и тут же настояла на том, что оставаться здесь одной и ждать их освобождения, она не имела ни малейшего желания, поэтому теперь они уже около десяти минут они шли по тёмной улице. Где-то слышался собачий лай. Фонари в этой части не работали, дорогу освещали лишь палочки. Снег всё ещё лежал на земле, сверкая на свету зажжённых палочек.       Только когда они дошли до назначенного места, и Джейкоб сверился с часами, начиная нервно перешагивать на своём месте, Гермиона наконец поняла, о каком именно товаре шла речь. Тео зажёг сигарету, пытаясь выглядеть расслабленным, но видит Мерлин, получалось весьма дурно.       — Ты продаёшь наркотики? — Прошептала Гермиона, когда стало совсем тихо.       Джейкоб улыбнулся ей. Она заглянула за его спину, где увидела высокого мужчину в капюшоне, быстро направлявшегося в их сторону, оборачиваясь и озираясь по сторонам. Его руки были убраны в карманы.       — Джейкоб? Ты принёс? — хриплым голосом спросил он.       Девушка проследила за тем, как Джейкоб достал из внутреннего кармана большой предмет, завёрнутый в газеты и передал его пришедшему мужчине, которого, кажется, совсем не заботило то, что он привёл с собой ещё кого-то. В пакете, переданном Джейкобу, очевидно, лежали купюры за полученный товар.       — Там ровно, можешь пересчитать, — быстро проговорил он пряча предмет, обмотанный газетами под кофту. — В следующий раз здесь же?       Джейкоб не успел ответить — где-то совсем вблизи послышался собачий лай.       — Сука, — прошептал незнакомец — Копы!       Практически мгновение спустя из-за заборов и мусорных контейнеров начали выбегать сотрудники правоохранительных органов с собаками.       В ушах зазвенело.       Все четверо дёрнулись бежать по дороге, покрытой коркой льда. Впереди показалась машина с мигалкой. Сзади послышались выстрелы. Незнакомец вскрикнул от боли, когда ему выстрелили в ногу. Он старался бежать дальше, но всё же замедлялся и кричал от боли.       Теодор и Гермиона перелезли через забор в соседний дом и побежали дальше вглубь, Джейкоб бросился по другой дороге, а незнакомец и вовсе отстал и уже попал в руки полицейских.       Теодор, взяв девушку за руку, тянул её за собой, дабы она не отставала. Гермиона запиналась и едва ли не падала, бегая в туфлях по льду. Время спустя они перелезли через забор в другой двор. На пути они переворачивали всё то, что могло хоть как-то задержать полицейских.       Очевидно, за Джейкобом уже давно начали охоту, и именно сегодня его отследили.       Они бежали по улице. Казалось, они пробежали уже несколько миль, не оглядываясь и не обращая внимания на то, что дыхание сбивалось. Они выбегали на другие улицы, которые уже были освещены фонарями. Сзади всё ещё слышались полицейские сирены, поэтому они не останавливались.       Они выбежали на улицу, полностью освещённую настолбными фонарями. Здесь было светло, ходили люди, работали круглосуточные магазины, на дорогах ездили машины. Было людно и шумно, что позволило им затеряться в толпе. Теодор протянул Гермиону за собой в какую-то дверь, и когда она отворилась, они попали в некое подобие бара. Освещение здесь было тусклым, играла негромкая музыка. Они отправились в сторону одного из столов.       — Сейчас мы находимся в Лондоне. Джейкоб снабжает своим товаром половину заинтересованных в товаре людей столицы. — Нотт резко замолчал, оборвав свою речь. — Прости за всё это. Всё должно было быть не так.       Она ничего не ответила, продолжая лишь сверлить его взглядом. Злилась ли она на него? Быть может, только за то, что ей пришлось побегать, а остальное её не касалось.       — Ты участвуешь на полях сражений? — внезапно спросила она, когда они уже на протяжении по меньшей мере минут десяти молча сидели друг напротив друга.       — Редко, обычно я занимаюсь бумагами.       — Ты находишься среди тех, кто в масках? — она сощурила взгляд.       — Да, не сомневаюсь, что раньше ты уже встречалась с теми, кто в масках Пожирателей, — он задумчиво перевёл взгляд на сцепленные пальцы и снова о чём-то задумался. — Что было в твоей жизни раньше, до всего этого?       — Я и многие другие жили в штабе. Это были, как оказалось, одни из самых светлых моментов в моей жизни. У меня была довольно размеренная жизнь до того момента, как нас обнаружили.       — У тебя были какие-то особые планы на жизнь?       — Раньше я хотела пойти работать в Министерство. Ещё мы думали о работе в мракоборческом центре, но это лишь в самые первые месяцы войны, потому что потом было лишь желание не увидеть среди павших тех, кого хорошо знаешь.        Теодор молча смотрел в одну точку на столе, перебирая пальцы.       — Я боялась потерять кого-либо из друзей, и в один день я потеряла абсолютно всех. В тот день я долго не могла вернуться на поле. Я оказалась в каком-то доме, но, когда я всё-же смогла выбраться оттуда, я вернулась обратно, где лежали сотни мёртвых тел. Тела моих знакомых и друзей. Всё было, словно в ночном кошмаре. Я не знала, что делать, мне казалось, что вот-вот я должна проснуться в своей кровати, а рядом была бы Джинни и другие, но этого не происходило. Меня окружали целые тела, оторванные конечности, иногда, когда я закрываю глаза, я вижу это снова.        Голос девушки дрожал, она только сейчас заметила, что глаза наполнены слезами от нахлынувших воспоминаний.       — Прости, — тихо выдавила она, пытаясь незаметно вытереть ладонью слёзы.       Снова на неё накатила эта излишняя эмоциональность и чересчур сильная открытость перед ним, но почему-то она верила Нотту. Слишком сильно верила. Он буквально ассоциировался у неё с человеком, которому можно почти всецело доверять, всегда располагал её к себе, хотя она и к чему может привести столь откровенная недальновидность.        Теодор сжал её запястье и аккуратно коснулся губами тыльной стороны её ладони. Девушка замерла, приоткрыв губы. Она вздохнула, полностью избавляя лёгкие от воздуха. Что-то произошло, она что-то почувствовала.       — Я не должен был спрашивать, прости.       Она как только было можно тушила в себе чувства, чтобы окончательно не разрыдаться, это было куда выше её сил, поэтому сдерживаться было почти невозможно.                                  

***

 «Сто восемьдесят правил оказания целительской помощи»

 Первая помощь — это вид помощи, оказываемый на месте происшествия при травмах и неотложных состояниях лицами, не имеющими целительского образования, до прибытия целителя.

 Первое правило оказания неотложной  помощи:

Убедитесь, что отсутствуют факторы, способные навредить вашему здоровью и вашей собственной жизни.

 Второе правило:

Убедитесь, что отсутствуют факторы, способные навредить здоровью и жизни пострадавшего.

 Третье правило:

При наличие устраните факторы, угрожающие жизни и здоровью вам или пострадавшему.

 Четвёртое правило:

Оцените количество пострадавших.

 Пятое правило:

При необходимости извлечь пострадавшего из красной зоны.

*Что такое красная зона смотри на странице 9.

        Гермиона пролистала книгу до девятой страницы, чтобы прочесть о красной, жёлтой и зелёной зонах, а после захлопнула книгу, решив дочитать её в саду на свежем воздухе.       Она уже собиралась выйти на улицу, как, спускаясь по лестнице в сторону гостиной, заметила, что в доме находилось порядком с десяток Пожирателей смерти. Это было неожиданным, ведь, вернувшись после задания, Малфой отправил всех их из поместья, и всё же девушка собиралась тихо пройти мимо них, оставаясь незамеченной.       — А это, должно быть, Миссис Малфой, хозяйка этого поместья? — улыбаясь произнёс больше даже утвердительным тоном один из толпы. На вид ему было около двадцати трёх лет. В его речи можно было различить шотландский акцент.        Гермиона остановилась, всматриваясь в пожирателей. Она узнала некоторых из них. Двое — самые высокие из толпы, были в её доме в тот момент, когда она после проигранного сражения отправилась за Габриэллой. Один из них ухмыльнулся, и она почувствовала отвращение, увидев среди остальных того самого Пожирателя, который сторожил их группу в камере.       Он тоже её узнал.       Гермиона уже хотела пойти прочь от столь неприятной компании, когда тот самый надзиратель из темницы остановил её своей фразой:       — Какая же всё–таки приятная встреча. Я уж и не надеялся на то, что наши пути снова пересекутся… — он тихо ухмыльнулся, сверкая улыбкой.        — Я уже начала благодарить небеса за то, что они не пересекались, какая досада, видимо, я не достаточно усердно это делала, раз мы снова встретились, — сухо ответила она.        — А тебе, как я вижу, до сих пор не укоротили язычок, странно, что генерал его тебе и вовсе не отрезал, ты стала ещё более болтливой, чем раньше.       — Как славно, ты решил поделиться своим столь ценным для меня мнением. — проговорила она, разворачиваясь, чтобы уйти, но мужчина схватил её за локоть.       — Твой рот сравним с дешёвым магловским круглосуточным магазином, в котором обычно куча клиентов, только один минус — продавщица слишком хамит. — Он рассмеялся, приняв своё высказывание за что-то умопомрачительно гениальное.        — Чарли, думаю, тебе не стоит так говорить с женой генерала — достаточно громко произнёс один из толпы Пожирателей, наблюдавших за их словесной перепалкой.       — Заткнись, Оливер, без тебя смогу разобраться. У меня свои счёты с ней, правда, грязнокровка?       — Держись от меня подальше, кажется, у меня проявляются признаки аллергической реакции на идиотов вроде тебя, — ответила она, пытаясь вырвать руку из твёрдой хватки мужчины, но на деле же ей хотелось кричать, накинуться на него, но она держалась уверенно, не показывая своих эмоций другим.       — Если бы общение с суками доставляло мне удовольствие, думаю, что я давно бы обзавёлся собакой в своём доме, — сказал он, прищурив глаза.       Урод…       — Коэффициент твоего умственного развития отбивает у меня всякое желание вести с тобой диалог поэтому просто дай мне пройти, — настойчивее начала вырывать руку из его хватки она.       — Терпеть не могу женщин с длинным языком, хотя, единственное, на что ты они пригодны — это на то, чтобы с таким длинным языком стоять на коленях перед расстёгнутой ширинкой мужчины.       — Да? — она усмехнулась, демонстративно вскинув брови. — К чему ты это сказал? Или ты наивно полагаешь, что являешься мужчиной? Не кажется ли тебе, что это определение должно иметь под собой основание?       Гермиона видела, что его лицо становилось красным от прилива крови, обратила внимание на то, как сильно сжимались его кулаки, отчего костяшки пальцев белели, и ей нравилось это мимолётное ощущение превосходства над ним.       — И это всё, что ты можешь сказать? Женщины с длинным языком — не более, чем фригидные суки! — он с силой дёрнул её на себя, заставляя поморщиться.       Мерлин… Её это уже начинало напрягать.       — Какой же такой маленький комплекс ты прикрываешь своим не менее длинным языком чем мой? — она со злорадством едва заметно подмигнула.       Чарли подошёл вплотную, но она и не подумала о том, чтобы попятиться назад, а напротив, высоко вздёрнула подбородок, чтобы смотреть точно в его глаза.          — Грязнокровная сука — знаменитая подруга Гарри Поттера, член Ордена Феникса, героиня войны и что в итоге? В итоге всеми обожаемый Поттер гниёт в одной из многочисленных темниц Тёмного Лорда, а его грязнокровная шлюха чудом избежала той же участи. — Дрожа, его рука коснулась щеки девушки. Гермиона поджала губы, молча внушая себе то, что он ничего не видел, ничего он не знает, просто блефует, чтобы сделать ей больно. Тогда Чарли продолжил.       — А знаешь, у тебя милое личико и фигурка хорошая, я бы тебя трахнул, — Дрожащей рукой он коснулся её волос.       — Не прикасайся ко мне, урод.       Она замахнулась и ударила, вложив остатки сил, что оставались в ней, но всё же не думала, что сможет сделать это с такой силой, потому что Чарли, мало того, что завопил, так ещё и сложился вдвое, кашляя и задыхаясь.       — Да как ты посме… сука! Ты посме… я тебя убью! — закричал он, нацелив палочку на неё, а когда некоторые из присутствующих начали пытаться его облагоразумить, стал более яростным.       — Прощайся со своей жизнью, ебанная ты сука! — он замахнулся древком так, будто бы собирался ударить её прямо им же.       Девушка отшагнула назад. Даже этим было ясно, приблизительно в каком положении она находилась. Будь на месте Гермионы другая Миссис Малфой, они стояли бы с опущенными головами, не смея произнести ни слова в адрес жены генерала. Внезапно послышалось заклинание Экспелиармуса, произнесённое знакомым голосом откуда-то сверху, и когда Гермиона повернула голову, увидела Драко, спускающегося вниз по лестнице с нечитаемым выражением лица.       — Генерал? Я не хотел, я даже не думал, всё совсем не так, как вам могло показаться! — глаза Чарли сделались чуть ли не раза в два больше и начали бегать из стороны в сторону.       — Достаточно! — холодно отрезал Малфой.       Остальные Пожиратели стояли склонив голову, не смея произнести ни слова.       Глаза Чарли всё также бегали по комнате. Драко встал рядом с Гермионой, нацелил палочку и ледяным голосом произнёс: «Круцио».       Чарли свалился на холодный пол, начиная биться в конвульсиях. Его тело извивалось, изгибалось в разные стороны, а из горла вырывался животный рёв, и постепенно голос стал хрипнуть. Он лежал, пуская слюни на пол. Малфой не опускал палочку, его глаза словно искрились. Он регулировал мучения Чарли. Гермиона стояла молча. Ей не было жаль Пожирателя, из носа которого хлестала кровь, из красных глаз вытекали ни то слёзы, ни то кровь.        Лицо Драко было каменным. Он отпустил палочку вниз только тогда, когда изо рта Чарли пошла пена.        Чарли нервно дышал, затем, приложив немало усилий, пополз в сторону от Драко.       — Ты посмел оскорбить её, зная о том, кто она. Как ты там сказал? — Малфой состроил задумчивое выражение лица. — Ты бы её трахнул?       Гермиона замерла, приоткрыв рот. Он заступался за неё? За Гермиону перед своими Пожирателями смерти? Ей это снилось?       — Простите меня, генерал, я не хотел, я не это имел в виду! — Из-за крови его зубы были красными, а нижняя половина лица перепачкалась.       — Сказал одно, а на деле имел ввиду другое? Интересно. В любом случае, ты произнёс это. Произнёс в моём доме, моей жене, при моих подчинённых и при мне.       Девушка поджала губы, неотрывно смотря в профиль аристократа. Она даже забыла о том, что ей следовало бы моргать или дышать.       — Я не знал, что вы здесь. Как давно вы наблюдали за нами на лестнице? — кашляя через каждые два слова, спросил Пожиратель.       — Остальное тебя совершенно не смутило? Я увидел достаточно и наблюдал ровно до того момента, пока ты не перешёл последнюю черту. А теперь запомни: никто не смеет выражаться в таком роде по отношению к тем, кто имеет для меня хоть малейшее значение.       Его тон был резким, холодным и неоспоримым. Ничего не выдавало его эмоций. Хотя, скорее это, было потому, что ему не было особой разницы до того, что происходит здесь. Они лишь формально женаты, и это не имеет абсолютно никакого значения. Он стоял с идеально ровной спиной, мягко держа в руках палочку.       — Мне кажется, ты хотел принести свои извинения.       — Простите меня, генерал, я не хотел… — срывающимся голосом судорожно произнёс Чарли.       — Не передо мной, идиот. — Драко едва не закатил глаза.       Чарли кивнул и начал произносить, сквозь кровь, что быстро заполняла его рот и вытекала наружу:       — Прошу прощения за мою дерзость, миссис Малфой. Я ни в коем случае не хотел вас оскорбить. Я сожалею обо всём том, что было произнесено мною.        Гермиона стояла молча. Она не ожидала подобного со стороны Драко, поэтому до сих пор не верила в происходящее. Она почти не слушала извинений, её взор был обращён только на Драко, который смотрел лишь на своего провинившегося подчинённого.       — Прекрасно, — уже совсем бесстрастно протянул Малфой, — но даже если твои извинения приняты моей женой, это не значит, что я закрыл глаза на это.        Чарли посмотрел в лицо своего генерала, и в его глазах мелькнуло сначала понимание, потом ужас, сразу же сменившийся животным страхом. Он начал отползать в противоположную сторону — ближе к остальным Пожирателям.       Драко взмахнул древком, из которого в сторону Чарли полетел зеленый луч света. Чарли упал замертво. Его мышцы в последний раз содрогнулись. Малфой мельком посмотрел в сторону Гермионы, после чего даже не перевёл взгляд на мёртвое тело.       Гермиона впилась ногтями в ладонь. Драко сделал это так легко и быстро, будто для него это было таким же обыденным, как выпить глоток воды. Девушку пугала та лёгкость, с которой он убивал человека. Она поняла, что совсем его недооценивала. Он гораздо опаснее, чем она могла полагать. В свои двадцать он уже легко справлялся со смертельным заклинанием и делал это едва ли не скучающе. Он был опасен, а она наивно полагала, что он просто остался таким же, каким был в школьное время.       Нет, он изменился, и изменился сильно, а она ошиблась, недооценила. Снова.        Другие Пожиратели смерти всё также стояли молча, опустив глаза в пол. Девушка заметила в дверях эльфийку, смотревшую на Драко. Он тоже её увидел.       — Подойди! — властным тоном приказал он домовику, который за считанные секунды преодолел расстояние от конца комнаты до середины. — Избавься от тела, чтобы к моему приходу не осталось и следов от этого, — он даже не посмотрел на труп, лишь махнул на него рукой.       — Как прикажет мой хозяин, — протараторила маленькая домовая эльфийка.        — Пройдём в зал. Мы потеряли уже достаточно времени, — приказал Драко Пожирателям, после чего те последовали за ним, всё ещё не смея поднять головы даже ради того, чтобы бросить мимолетный взгляд на тело одного из своих. Перед уходом каждый из них поклонился Гермионе, а она так и осталась стоять возле тела и маленького домовика.       Одна из причин, почему она решила не идти подслушивать заключалась в том, что на дверь точно будут наложены заглушающие чары, а вторая причина крылась в том, что она начала всерьез побаиваться Малфоя. Мало ли что. После произошедшего в комнате, он мог быть достаточно злым, чтобы убить её за подслушивание.        Девушка ещё несколько секунд стояла, не моргая, наблюдая за тем, как маленькая эльфийка протирает маленькой тряпочкой пол от крови, возле тела. Как по щелчку Гермиона вернулась в реальность, решив предложить эльфийке помощь, но та лишь ответила, что: «Элли не хочет, чтобы хозяйка занималась грязной работой. Элли сама справится. Хозяйке совершенно не стоит беспокоиться по этому поводу.» Но Гермиона настаивала на своём, и тогда Элли предложила ей вытереть отставки крови, пока она сама будет избавляться от тела, и тогда Гермиона поняла, что подобное было среди Пожирателей вполне себе привычным делом.       Уже спустя несколько часов после произошедшего, Гермиона сидела у себя в комнате, рассматривая фальшивые карты, переданные ей для подмены. Она на протяжении долгого времени искала информацию о том, как можно попасть в кабинет и пришла к необнадёживающему, но очевидному выводу: на фамильный особняк Малфоев наложены древние родовые чары. В сам особняк могут попасть не все, а лишь те, кому доверяют хозяева дома или те, кого пригласили хозяева дома или дали разрешение на вход. Именно поэтому Джейкоб ждал Гермиону и Тео за воротами — древняя родовая магия просто не впустила бы его. Парвати могла пройти внутрь особняка потому, что после заключения брака, Гермиона формально считалась одной из хозяев дома. А Теодору доверял Драко. Но в кабинет попасть Гермиона не сможет. Осталось только выяснить, какая именно магия наложена на дверь, а потом уже можно будет найти выход.                                

***

       Гермиона прогуливалась по Хогсмиду. Снег в округе медленно таял. Ещё было только начало февраля, а на дорожках уже образовывались грязные кашицы. Люди в округе выглядели радостными столь раннему наступлению весны, а сама Гермиона ходила в образе старушки.       С прошлого раза у неё ещё осталось несколько глотков оборотного зелья, чему она была несказанно рада, ведь теперь она могла легко перемещаться по людным местам. На улицах всё также патрулировали Пожиратели смерти, но они совсем не обращали никакого внимания на неприметную низенькую старушку, в образе которой она вошла в лавку с зельями.       Перед тем, как вернуться обратно, Гермиона заскочила в книжный магазин. Она проходила между стеллажами с книгами, в поисках чего-нибудь нового для себя и прошла несколько стеллажей прежде чем услышала своё имя из уст подошедшей невысокой рыжеволосой девушки.       Девушка повела Гермиону к самому дальнему углу, когда она непонимающе переспросила, и тогда девушка шёпотом продолжила, наконец назвавшись Парвати, а после рассказала о запланированном на завтра нападении, в котором она должна участвовать.        Гермиона долго молчала, выслушивая доводы подруги, но потом всё же не смогла найти в себе силы на то, чтобы и дальше молчать.       — Я хочу отправиться с тобой, — решительно произнесла она.       Лицо Патил сделалось бледным.       — С ума сошла? Это опасно. Тебя могут убить. Нет, ты не будешь в этом участвовать! — беспрекословным тоном ответила она.       — Всего несколько месяцев назад я участвовала в сражениях наравне со всеми, — возразила Гермиона.       — Тогда тебе не могли запретить, но сейчас я тебя не пущу на эту бойню.        — Ты не можешь мне запрещать! — возмутилась Гермиона. — Я не собираюсь сидеть и пить чай, пока люди будут погибать на поле сражения!       — Могу, если это настолько угрожает твоей жизни. Что будет если ты погибнешь от руки врага?       — Этого не случится, — самоуверенно возразила девушка.       — Всё это не может остаться незамеченным. Ты долго ещё будешь вспоминать это, ты же сама знаешь об этом. Помнишь, ты как-то рассказывала Джинни о своих кошмарах? Это не останется бесследно. Не думаю, что ты захочешь пережить это вновь.       — Дело не в том, хочу я этого всего или нет. Я чувствую себя абсолютно бесполезной. Мы вместе учились боевым заклинаниям, на каждом сражении мы бились спиной к спине, почему ты думаешь, что сейчас я должна сидеть в мэноре и ждать новостей? — её голос сел до шёпота.       — Но ты можешь погибнуть, — прошептала Парвати, смотря в глаза Гермионе.        — Как и каждый из солдатов Ордена или рядов Пожирателей смерти.       — Зря Итан говорил при тебе о нападении. Если ты погибнешь…       — Прекрати, всё будет нормально. Моя жизнь не может быть ценнее жизни любого другого нашего солдата.       — Итан в любом случае тебя не пустит туда, хотя бы если учесть твою знаменитость. Тебя легко узнают и…       — Я могу использовать оборотное зелье, — она перебила подругу.       — Даже если и так, он не будет рисковать твоей жизнью. Он может легко распоряжаться нами, но тебя он не отправит туда. Я не буду тебе помогать! — Патил резко отпрянула от подруги.       — Я должна! — продолжала настаивать девушка. — Вспомни последнее сражение, там погибли мои друзья, я должна сделать хоть что-нибудь, я не могу просто так этого оставить. Со мной всё будет нормально, только помоги мне. — Гермиона сжала ладонь подруги.       Патил помотала головой.       — Ты должна понимать, что я чувствую, тогда я тоже потеряла близких мне людей.          Парвати прикрыла веки и медленно выдохнула.       — Я правда, — она остановилась, ещё раз выдохнула, затем открыла глаза и медленно кивнула, смотря с недоверием, а после вновь начала рассказывать о тысячей недочётов в плане, которым они располагают, но Гермиона была решительна, и ничего с эти сделать Парвати не могла, поэтому, хоть и спустя время, но сдалась.       — Послезавтра часов в 10 утра приходи к нам на квартиру, где я тебе выдам форму и оборотное более долгого действия. Свою палочку не бери с собой, я тебе выдам, там ты можешь её сломать или потерять. После всех приготовлений мы вместе отправимся в назначенное место, но только при условии, что ты будешь максимально осторожной.  

***

      До самого утра Гермиона сидела в своей комнате, разучивая новые боевые заклинания, а как только рассвело, она выбежала в сад с палочкой в руках, где потратила часы на тренировки в заклинаниях, найдя в саду место, которое не было бы видно из окон мэнора. Девушка пропустила завтрак, пропустила обед и лишь тогда, когда окончательно вымоталась, отправилась обратно. После она просидела в библиотеке читая о родовых поместьях и о заклинаниях, что могли быть наложены на них.       Спать она легла лишь поздно ночью. Малфой уже как два дня не ночевал дома. Полночи девушка ворочалась в постели в ожидании утра и под самое утро, наконец, уснула на пару часов.        В семь часов, она уже ходила по комнате после того, как приняла горячий душ и позавтракала.       Ближе к десяти она, уже одевшись, трансгрессировала в квартиру Парвати.        Патил ждала подругу, будучи уже полностью готовой.       Она была одета в чёрную военную форму, а поверх надела ярко-алую мантию. Волосы девушки были убраны в низкий неаккуратный пучок. Хотя Парвати и пыталась заставить себя улыбаться, играть получалось скверно, и когда на предложение передумать Гермиона ответила решительным «нет», она взглянула на подругу с горечью.       Полностью одевшись, в чёрный комплект военной формы и алую мантию, Гермиона получила палочку и флакон с зельем.       Парвати в очередной раз повторила о том, что зелье действует несколько часов, его разработали не так давно, из-за чего оно ещё не было идеальным. Она не забыла упомянуть и о том, что после того, как Гермиона вновь вернёт свой облик, её будет будет ужасно тошнить, что является лишь одним из немногих побочных эффектов действия зелья.       Гермиона и вправду ценила всё то, что делала для неё Парвати, и она поймала себя на мысли о том, что ей нравилось всё это. Нравилось вновь ощущать эти эмоции, страх, но вместе с тем и непоколебимую решительность. Она ещё давно привыкла к этим ощущениям, они всегда были опьяняющими. Ей станет страшно потом — во время сражения или после, а может, в тот момент, когда она начнет видеть смерти других или свою, но сейчас ей было хорошо. Она давно подозревала о том, что ощущение близости смерти не должно быть чем-то желаемым, это не должно было быть в порядке вещей.       Она ненавидела войну, ненавидела смерти, мучения, крики, вопли, страх, отчаяние, но не могла отказаться от этого чувства. Она сравнивала себя с «наркозависимыми», ведь она, в точности также, как и они, в нормальные моменты ненавидела всё это, но когда всё доходило до дела, не могла заставить себя отказаться, спрятаться или остаться в стороне.       Она ненавидела убивать или смотреть на подобное, её выворачивало наизнанку от одного только вида всего происходящего, но она была зависимой это этого. Нет, такое было не у всех. Гарри такого не испытывал — он всем своим существом ненавидел насилие. Гермиона давно догадалась, в чём было дело, догадалась, почему с ней это происходило.       Всё было в заклинаниях, которые она использовала. Зачастую это была тёмная магия, которая была пагубной. Девушка старалась использовать её как можно реже, но когда в арсенал входили тёмные проклятия, эти чувства вновь овладевали ею, брали верх над ощущениями. Даже простое заклинание сектумсемпры давало подобный эффект.       От этого нужно было избавляться. Срочно, а иначе она безвылазно застрянет в этой яме.       — Нужно придумать короткое имя, — Парвати заставила Гермиону прервать поток мыслей.       — Флоренсия.       Патил лишь коротко кивнула в ответ.        Гермиона откупорила сосуд с зельем и быстро выпила его, а после поморщилась — оно было ужасным на вкус и тошнить начало уже сейчас.       Лицо девушки начало быстро меняться, пальцы на руках стали короче, волосы стали прямыми, длиной до плеч. Гермиона прикоснулась к своему лицу, будто не веря в то, как сильно оно изменилась, но что-то всё ещё выдавало её, Гермиона ещё около минуты стояла у зеркала, а после вернулась к подруге.       — Твои глаза не изменились, — раздосадовано бросила девушка.       — Может, стоит выпить ещё?       Парвати быстро помотала головой.       — Если ты выпьешь ещё, то через несколько часов не сможешь и пошевелиться, тебе будет плохо. Не думаю, что кто-то тебя узнает по глазам.

***

       Они трансгрессировали на середину лесной поляны, где уже были расставлены большие и маленькие шатры и палатки. Они прошли в одну из самых больших.       В самой середине их встречал стол, за которым сидел Итан и усердно жестикулировал над картами, разговаривая с одним из солдат высокого чина.        — Патил, — заметив её, он поздоровался, — а это и есть твоя родственница? Она же и до этого сражалась с нами?       — Флоренсия. — быстро соврала девушка. — До того, как был разгромлен штаб, она сражалась с нами, но потом была вынуждена ненадолго нас покинуть, но пару месяцев назад она вернулась обратно.       Учтиво кивнув, Итан вновь переключился на разговор с солдатом.       После слов Патил о том, что им нужно немного размяться, около двух часов девушки, в окружении других солдат тренировались на берегу реки. Они отрабатывали защитные заклинания и контрзаклятия.       После решительных слов Парвати о том, что: «Теперь пора», уже через пару часов вся армия, выстроенная в ряды, шла по лесу в направлении к лагерю пожирателей смерти.       Пожиратели увидели вражескую армию, идущую сплошными линиями на них примерно за полмили. По всему лагерю начали носиться люди. Кто-то перемещался по полю в недоумении, но большинство уже готовились к неминуемой встрече. Как только расстояние позволило, линии армии сопротивления разбежались в рассыпную, занимая свои позиции. Армия сопротивления была подготовлена: использовались новые заклинания, наносящие тяжкие увечья, люди передвигались быстро.       За считанные минуты войско Волдеморта было готовым к отражению нападения.        Гермиона с Парвати шли в четвёртом ряду до того, как все заняли свои основные позиции. Было обговорено окружение огромного лагеря со всех сторон, но что-то пошло не так, хотя, как и говорила Парвати, не было всё идеально спланировано, поэтому это не было столь удивительным.        Пожиратели быстро сориентировались, и большая часть из них использовала исключительно непростительные заклятия. Бывали среди них и те, кто использовал режущие, кислотные заклинания и многие другие, что способствовали медленной и более мучительной смерти.        За несколько минут армии смешались воедино, и уже нельзя было точно сказать какая армия где без отличительных черт каждой из них, а именно, мантий разного цвета: у Пожирателей смерти — полностью чёрные, у армии сопротивления — алые.       Первыми Гермиона наслала несколько заклинаний Сектумсемпры, которые точно попали в свои цели. Среди обычных солдат не было ни одного в маске, но в первой линии стоял тот, кто носил серебряную, и девушка уже предполагала, кто это мог быть. Это мог быть генерал, ведь он стоял в первом ряду, словно показывая пример всем своим подчинённым. Нет. Скорее всего, это был не генерал, даже генерал Ордена не участвовал сейчас с ними в бою, что же тогда было говорить о генерале Волдеморта? Уже через минуту, девушка потеряла его из своего поля зрения.        Она увидела, как одному солдату из армии сопротивления в лицо попало кислотное заклинание, после чего кожу его лица стало разъедать, и чуть больше чем через минуту он лежал со стеклянными глазами. Черты его лица, что превратилось в ужасное месиво, едва были различимы.       Она начала искать глазами Парвати, но как только она обернулась, в её плечо прилетело режущее заклинание, рана после которого устремилось до самой кости. Девушка вскрикнула от боли, а, подняв глаза, увидела пожилого мужчину с нацеленной на неё палочкой.        Ему прилетело в спину одно из заклинаний, после чего он упал на землю. Кто-то насылал трансмогрифианские пытки, кто-то использовал жалящие заклинания. Гермиона зажала рану другой рукой и спешно использовала на себе Вулнеру Санантур, после чего рана довольно быстро стала затягиваться.       На Гермиону набросился один из вражеских солдат. У него не было палочки, он повалил её на землю и начал душить. Цепкими руками он туго обхватил её шею и надавливал, что было силы. Перед глазами начало темнеть, но в самый последний момент Пожирателя убил один из солдат Сопротивления и помог ей подняться.        Уже в следующую секунду Гермиона увидела перед собой Пожирателя с нацеленной прямо на неё палочкой.       Использовав Инкарцеро, она связала его. Он свалился на землю и, вероятно, скоро его затопчут другие люди.       При помощи Петрифткус Тоталуса, она парализовала сразу нескольких Пожирателей.       Взмах палочки, оборот на триста шестьдесят градусов, невербальное заклинание, и несколько врагов, что стояли в радиусе полутора шагов от неё, повалились на землю, захлёбываясь в крови. Быть может, когда-то давно Гермиона сто раз подумала бы прежде чем использовать это заклинание, но не сейчас, она не испытывала жалости ни к одному из них. Ещё двух противников она повалила с ног, и их тут же затоптали ногами другие солдаты.        Гермиона запнулась о меч, который валялся на земле. В голове пронеслась ужасная мысль, что враг, который вышел из игры вернулся вновь. Вероятность этого была вполне высокой.       — Круцио!       Девушка услышала лишь голос. Через секунду она уже лежала на земле, извиваясь от невыносимой боли. Кости будто ломались медленно, но верно. Действие заклинания прекратилось. Кажется, тот, кто на неё насылал его, уже был без сознания или мёртв.       Кровь на земле, кровь на одежде, кровь на палочках — всюду кровь, мёртвые тела, раненные, истекающие кровью, кричащие, молящие о помиловании или о быстрой смерти.       Экспелиармусом Гермиона обезоружила одного из тех Пожирателей, что сражался с солдатом Сопротивления. На поле лежали раненые, используя свои небольшие не так давно приобретённые знания в области целительства, Гермиона параллельно помогала им, залечивала их раны, вправляла кости.              — Дуро! — произнесла она, после чего ткань одежды одного из Пожирателей превратилась в камень.       Пока Гермиона вправляла кости руки одному из солдат, ей в бок прилетело ещё одно режущее, попадая под рёбра, вырывая из горла визг. Ткань её одежды порвалась в этом месте. Кровь лилась с высокой скоростью. Силы покидали тело, и она упала на одного из убитых воинов. Каждое движение, каждый вдох и выдох приносили ей острую боль. Она слышала абсолютно всё: крики, просьбы, причитания, слышала, как заклинание полоснуло чью-то плоть. Визги, мольбы о помощи или о помиловании. Она чувствовала, как с каждым ударом её сердца, вытекает всё большее количество крови.       — Жива? — к ней подбежала женщина сорока лет в красной мантии, которая была полностью перепачкана в крови. Гермиона ничего не ответила, не помотала головой, только взглядом указала на рану. Женщина начала быстро применять разные заклинания, что-то спрашивала, как-то успокаивала.       — Теперь всё, — она взяла Гермиону за руку. — Всё хорошо.       Особой разницы в ощущениях Гермиона не чувствовала — было также больно, но теперь уже кровь не хлестала фонтаном из раны. У девушки кружилась голова, тошнило и ужасно клонило в сон. Собрав все силы, она поднялась на ноги и, качаясь из стороны в сторону, отправилась обратно в бой, и тогда ногу прилетело ещё одно режущее.       Гермиона только успевала различать лица противников, в которых она насылала заклятия. От каждого шага, каждого движения и слова рана растягивалась и болела. Девушка обезоруживала, насылала режущие, отталкивающие, заставляющие замереть противников, заклинания. Время тянулось медленно, но она точно знала, что прошёл уже ни один час, а трупы, лежащие повсюду, были тому подтверждением. В нескольких метрах от себя Гермиона увидела Пожирателей смерти в масках. Их одежда была совсем другой, она была такой же чёрной, но сама форма сильно отличалась. На их лицах были натянуты чёрные и серые маски. Заклинания, словно отскакивали от них. Сами же они убивали почти закрытыми глазами: от одного взмаха палочки умирало по несколько людей. Их было не так много: может только пару десятков человек. Гермиона, хромая направлялась к одному из них.       Внезапно её с ног сбил один из солдат, и Гермиона упала на чьё-то уже остывшее тело. Мельком осмотрев его, она увидела, что у того отсутствовала голова. Девушка поползла в сторону от него, но, запнувшись об неё, на землю повалилось двое солдат армии Сопротивления. Быстро поднявшись на ноги, она побрела в сторону одного из высоких Пожирателей в серебряной маске. Да, кажется, это был тот самый Пожиратель, которого она видела в самом начале. В отличие от других Пожирателей в масках, его одежда была насквозь пропитана кровью.       Завидев хромую, почти бегущую к нему девушку, он остановился. Его лица нельзя было увидеть. Гермиона встала напротив него. Между ними было расстояние в несколько шагов. Она замахнулась и наслала режущее заклинание, которое пролетело мимо него. Он уже было собирался наслать ответное, но остановился, всматриваясь в её лицо. Гермиона смотрела точно в его серые глаза. Внутри неё что-то перевернулось. Его глаза… что-то в них было.       Это не мог быть Малфой. Нет. Она была уверена, он не вышел бы.       Они смотрели друг на друга и, кажется, весь шум в округе затих на секунды их пристального разглядывания друг друга. Гермиону толкнули, и она упала на землю. Не успевшая зажить рана под ребром заныла. Подняв глаза, девушка уже не обнаружила Пожирателя в маске с серыми глазами, но были другие. Какое-то время наблюдая за происходящим, она поняла что не заклинания отскакивали от них, а они ловко уворачивались, избегая нанесённого урона, имея совершенно другой уровень подготовки. Они были подготовлены в десятки раз лучше других и, кажется, в совершенстве владели щитовыми чарами и многими другими. От одного взмаха палочки некоторых из них умирало несколько противников.        Гермиона смогла отбросить в сторону двух противников в чёрных масках. Один Пожирателей смерти в серой маске получил Сектумсемпру прямо в ребро от Гермионы. Перед ней встал Пожиратель в чёрной маске с ярко-голубыми глазами. Он замахнулся в её сторону, но потерял бдительность и получил обездвиживающее заклятие прямо в спину. Дойдя до него, она схватилась за маску, которая никак не поддавалась.        Гермиона оказывала первую помощь членам Ордена Сопротивления, старалась делать всё так, как вычитала недавно в книге, которую нашла ещё в мэноре.        В спину угодило заклинание, которое, как могло ей показаться, содрало с неё кожу. В глазах потемнело. Она попыталась закричать, но не смогла этого сделать. Она не могла выдохнуть тот воздух, что был в лёгких.       Рухнув на колени, она сжала в руках палочку. В неё отлетело тело противника. Он лежал на ней, окончательно перекрывая её лёгким путь к воздуху. Гермиона, превозмогая боль, попыталась вылезти, но ничего не получалось. Взмахнув палочкой, она отбросила от себя тело. Впереди виднелась кучка Пожирателей, стоящих вплотную друг к другу.       После того, как она наслала на них заклинание Орбиса, все шестеро начали стремительно погружаться под землю с криками. До полного погружения один из них бросил в неё заклинание, после которого тело стало стремительно покрываться глубокими ранами. Палочка выпала из её рук. Кое-как вытащив онемевшими руками артефакт аппарации, девушка представила комнату в мэноре, и уже в следующую секунду, она лежала на полу своей комнаты в луже крови, стремительно увеличивающуюся с каждой секундой.       Приложив последние силы, она прошептала имя Милли, после чего, почти сразу, перед ней материализовалась эльфийка, в глазах которой застыл ужас.       Она громко лепетала, расспрашивая о произошедшем, а после произнесла о том, что вызовет целителя, на что Гермиона сразу же возразила.       — Ты никому не расскажешь о том, что происходило в этой комнате, и в каком состоянии ты меня видела. Ни расскажешь и никаким другим способом не попытается донести эту информацию до кого-либо.       — Но мистер Малфой… — заверещала эльфийка.       — Тем более ты не расскажешь ему, — она выдавливала слова по одному, в горле плескалась кровь.       — Я не могу — мне отдан приказ докладывать о любых происшествиях! — взвыла эльфийка.       — Он меня убьёт как только узнает.        — Мистер Малфой не может вас…       — Это приказ, Милли! — Гермиона схватилась за живот, когда в нём что-то кольнуло.       Девушка прикрыла веки, теряя сознание, и внезапно боль перестала приносить ей хоть какой-то дискомфорт. Она и вовсе исчезла. По телу пробежала приятная прохлада, мышцы расслабились.                              

***

       Звук разбивающейся стеклянной посуды разбудил Гермиону. Тяжело отворив веки, она увидела суетившуюся рядом маленькую домовую эльфийку. Девушка лежала не в состоянии пошевелиться. Она попыталась что-нибудь сказать, но из её горла вырвался лишь мучительный стон. Тело совершенно не подчинялось, и она вновь провалилась в глубокий сон.        Когда она вновь пришла в сознание, рядом уже не было никого. В комнате повисла абсолютная тишина. Такая тишина, что девушка слышала удары своего сердца. На этот раз она смогла поднять руку, но встать с кровати не было возможным.

***

       На этот раз она проснулась от того, что эльфийка пыталась напоить её каким-то зальем.       — Хозяйка потеряла много крови. Вы едва выжили. По всему вашему телу были порезы и глубокие раны. И я просто не знала…       — Ты никому не сказала? — ещё тише прохрипела Гермиона всего четыре жалких слова.       — Нет, Милли исполнила приказ хозяйки. Что произошло? Как это произошло, ведь вы не можете покинуть пределы этого поместья?Откуда у вас эта одежда?       — Прости, я говорила довольно грубо.       — Нет, не стоит, всё хорошо. Милли не может обижаться на хозяйку, Милли любит свою хозяйку.       — Как долго я здесь…       — Четыре дня. Раны уже затянулись, но вам нужно много пить, чтобы восполнить жидкость, которую вы потеряли.       Как больно…       — Милли сделала всё, что было в её силах, но, даже сейчас вы находитесь под действием обезболивающего.        — Он не спрашивал обо мне?       — Если вы имеете ввиду молодого хозяина, то нет, он уже несколько дней не был дома. У вас порез на запястье, и он не подлежит тому, чтобы его убрали. Откуда он у вас появился? — настороженно спросила Милли, но хозяйка лишь помотала головой. — Милли волнуется и не знает, кто мог так покалечить её хозяйку.       — Где моя одежда? Принеси.       — Милли сначала хотела просто от неё избавиться, ведь одежда хозяйки была полностью порезана и запачкана в крови, но потом Милли подумала, что хозяйка могла быть против, поэтому пока что одежда хранится в комнате Милли.       — Спасибо, — Гермиона едва заметно улыбнулась.       После ухода Милли, она встала с постели и прошлась по комнате. Она подошла к столу на котором лежали книги, которые она уже успела принести из библиотеки, но не успела ещё прочесть. Гермиона потянулась за стаканом с водой. Под рёбрами резко закололо с такой силой, что девушка не могла вздохнуть. Она схватилась рукой за угол стола. Боль с каждой секундой усиливалась, вынуждая её сползти на пол, держась одной рукой за стол, вследствие чего уронив несколько книг на пол. Падая на бок, девушка сильно ударилась. Она подтянула колени к груди. Боль изнутри её выворачивала. Голова кружилась, комната перед глазами начала плыть, хотелось взвыть или лезть на стену. Гермиона вцепилась руками в голову. В рану будто медленно вводили тупой нож.       Боль.       Мучительная.       Жгучая.       Адская.       Холод пола обдавал спину. Из глаз текли горячие слёзы. Она буквально начала задыхаться, захлёбываясь слезами. Девушка тихо зашипела.       И только спустя несколько минут страданий, ощущения начали притупляться. Держась за стол, она медленно стала подниматься. Руки дрожали, отчего становилось ещё тяжелее.       Гермиона наклонилась за книгами. Одна из них упала, открывшись, и на открытой странице было написано о наложении чар на дома с помощью крови. Девушка стала вчитываться в строчки.       «…После наложения магии, в помещение может попасть лишь тот, в чьих жилах течёт кровь, использованная для ритуала, или любой другой представитель его рода, являющийся кровным родственником…»       Гермиона и сама догадалась об этом ещё в самом начале, но всячески старалась найти другую причину, решить которую будет куда проще. Она потёрла переносицу. Одно дело — узнать какая магия наложена, другое — попасть внутрь. Кровь Малфоя… она вряд ли просто сможет её заполучить, значит, она должна придумать другой способ проникнуть внутрь.                             

***

      На следующее утро, после того, как эльфийка принесла утреннюю порцию зелий и одежду, в которой несколько дней назад вернулась хозяйка, Гермиона спеша отправилась в старый штаб, выпив сразу четыре склянки с обезболивающими зельями. Не то что боль, она перестала чувствовать всё своё тело. Она обошла здание и, войдя в комнату мальчиков, нашла в шкафу с остальной одеждой мантию-невидимку. Захватив её, она поспешила вернуться в мэнор, дабы оставить незамеченным своё отсутствие.          После обеда следующего дня, девушка просматривала карты, взвешивая все «за» и «против» своих действий. Если она сделает это, то сильно поможет Ордену Сопротивления, но подставит Малфоя. А если его… — она поморщилась, — нет, не убьют же его за одну ошибку. Ошибку, которая повлечёт за собой смерти его подчинённых. Может, и убьют. С одной стороны находилась жизнь Малфоя, с другой стороны — Парвати, её друзья и смерти её соратников. Снова приходилось делать выбор. Друзья, идеи, которых придерживалась Гермиона, жизни солдат — с одной стороны. С другой стороны — Драко, который не один раз помогал ей, спасал. Она к нему привязалась, он ей симпатизировал, но только совсем на немного, только потому, что он пару раз спасал её жизнь и честь, ничего не требовав взамен.        Могла ли она в него влюбиться? — Она прикрыла глаза. — Вздор! Любовь — чувство взаимное, а он прямым текстом ей сказал, что не испытывает к ней высоких чувств. Он заступался за неё только ради того, чтобы не дать силу сплетням и грязным разговорам. Она ему не сдалась, как и он ей. А если она на что-то надеется, то это может значить лишь то, что она эгоистичная дура, ставящая свои невзаимные чувства и эмоции выше жизней других ни в чём неповинных людей. У неё в любом случае не было права выбора. Как бы она не хотела, не было третьего варианта, при котором живы были бы все. Это жестокая правда жизни, которую невозможно обогнуть. Он её не любит. Может, прямо сейчас он развлекается с очередной особью, даже не вспомнив о существовании Гермионы. А она что-то себе надумала. Она к нему ничего кроме ненависти не испытывает, как и к любому другому. Да любой уличный бродяга ей был бы дороже чем Малфой!                            

***

      Уже третий день подряд Гермиона ждала Малфоя под дверью его кабинета, вот и сегодня, захватив с собой фальшивые карты, она отправилась к кабинету, где просидела в мантии-невидимке час. Ещё час. И ещё час. И ещё один час.       Приближалось время обеда. Она уже собиралась вернуться обратно, когда услышала шаги по коридору. Вскочив на ноги, она поправила мантию и вжалась в стену. По коридору быстрой походкой с идеально ровной спиной шёл Малфой. Гермиона вообще никогда не видела, чтобы он сутулился или тем более горбился. У него всегда была ровная осанка, расправленные плечи и острый, пронзительный, даже высокомерный взгляд.       Он остановился перед дверью всего на секунду. Гермионе показалось, что он её заметил. Его лицо было в опасной близости к её лицу. Она снова ощутила запах мускатного ореха.       Малфой отворил дверь и быстро вошёл внутрь. Гермиона едва успела проскользнуть за ним — дверь едва не ударила ей в нос, но она смогла остаться незамеченной. Кабинет был огромным. Внутри находились полки с огромным количеством книг, газеты, какие-то артефакты, висела огромная карта и ещё в комнате было много других вещей.       Девушка прошла в самый дальний угол комнаты. Малфой забрал какие-то бумаги и спешно покинул кабинет.       Сняв мантию, девушка принялась искать карты и нашла их в ящике под столом, после чего сразу же принялась переделывать их внешний вид, и уже несколько минут спустя, их было не отличить не учитывая только то, что они хранили в себе разную информацию.       Быстро закончив свою работу, она выскочила из комнаты, едва натянув мантию-невидимку. Она быстро добежала до своей комнаты и, спрятав мантию Гарри и надев свою, захватив с собой палочку и аппарационный артефакт, отправилась в квартиру Парвати.       Время было около двух часов дня. Гермиона прождала почти полтора часа, но никто так и не пришёл. Она попыталась вызвать патронус, но ничего не вышло, хотя на самом деле, она особо и не рассчитывала на него, ведь практически все счастливые воспоминания были связаны с её друзьями и родителями. Решив оставить карты на самом видном месте, она со спокойной совестью прикрыла веки и представила перед собой комнату мэнора.        Распахнув веки, она увидела прямо перед собой Малфоя, спокойно расположившегося на стуле. Он оторвал взгляд от книги о родовой магии, которую взял со стола Гермионы, и посмотрел прямо в медово-карие глаза. Левый уголок его губ приподнялся в злобной ухмылке.       — Малфой…