Глава 34. Тоска о несбыточном

      — Что ты там читаешь? — вдруг послышался сонный ленивый голос Паркинсон, заставивший Гермиону перевела задумчивый взгляд на неё.       — Книгу о целительстве, — легко ответила она.       — Целительстве? Что ты в ней нашла, раз уже почти час сидишь, уткнувшись в неё с улыбкой на лице?       Гермиона отложила книгу в сторону, поднялась с места и подошла к Пэнси. Та с подозрением смотрела на неё, пытаясь понять, что происходит в голове второй.       Руки Гермионы внезапно сомкнулись на талии Паркинсон.       — Ты не представляешь, насколько я счастлива, Пэнси!       — Неужели из-за того, что в эту ночь вы наложили на дверь чары? — усмехнулась она, неуверенно кладя руку на спину.       — Лучше, — коротко произнесла Гермиона, медленно раскачиваясь в стороны. Пэнси, хотя и нехотя, но была вынуждена повторять движения.       — А что же тогда произошло?       — Я вышла замуж за лучшего мужчину на свете! — Гермиона прикрыла глаза.       — Я помню ночь после вашей свадьбы, — Паркинсон усмехнулась.       — О, Пэнси, ничто не сможет стереть улыбку с моего лица, — спокойно произнесла Гермиона.       — А где же твой лучший мужчина на свете? — сделала особый акцент на последних словах Пэнси.       — Он ушёл на работу в пять утра и вернётся ближе к вечеру.       Гермиона внезапно на шаг отошла от неё. На её лицо наполз нескрываемый интерес.       — Ты же знаешь о том, что Андреа и Тео расстались? — Гермиона прищурилась.       — Да? — усмехнулась Пэнси, — наверное, они не сошлись характерами, что было ясно сразу, ведь он дурак, а она шлюха.       — Ты же приложила к этому руку? Ведь Андреа изменила Теодору с Френком, но до этого, утром, ты рассталась с Миллером.       Несколько секунд Пэнси молчала с невинным выражением на лице, но всё же на её лице дрогнула улыбка. Гермиона всматривалась в её зелёные глаза, замечая в них едва уловимые проблески радости.       — А ты думала, я буду сидеть в стороне и ждать десять лет, пока она наконец проявит себя, и они с Тео разведутся? — вдруг усмехнулась Паркинсон, — если будешь спокойно ждать подходящего момента или того, что жизнь сама расставит всё по своим местам, ты никогда не дождёшься своего.       — Как ты поняла, что он изменит тебе с Андреа? — лицо Гермионы выражало неподдельный интерес к происходящему.       — Я заметила маленькую аналогию, — улыбнулась Паркинсон, — Андреа всегда пыталась присвоить себе то, что принадлежит мне. Раньше я не придавала этому огромного значения, но сейчас она сыграла мне на руку.       — Как ты могла быть уверенной, что Френк захочет переспать с Андреа?       — Он захочет переспать с кем угодно, посмотри на него, это видно сразу, тем более пару дней назад Андреа «хотела подружиться» и с ним, а по его реакции нельзя было сказать, что он был не заинтересован в ней. Ещё, — Пэнси прикусила губу, — в тот момент, когда я говорила Френку о том, что расстаюсь с ним, я вскользь упоминала Теодора, что не должно было ускользнуть от внимания Миллера, ведь я намеренно надавливала на его самолюбие, а при Андреа однажды я нечаянным образом упомянула о том, как же мне всё-таки повезло с Френком, как хорош он в постели, насколько он заботлив, а эта дура развесила уши.       — Ты смогла за сутки устроить всё так, как тебе нужно… — больше с восхищением, нежели с осуждением произнесла Гермиона.       — Я тебе говорила, Гермиона, я не настолько глупая или наивная, насколько может показаться, — она пожала плечами.       — Но, когда ты плакала в первый день, я поверила, — девушка совсем на чуть-чуть отступила назад.       — То было по-настоящему, я сорвалась, но потом взяла себя в руки, не без твоей помощи, разумеется.       — Ты в то утро намеренно вывела Андреа из себя, чтобы она захотела тебе отомстить… — брови медленно поползли вверх.       Паркинсон громко рассмеялась, прокрутив на руке серебряный браслет.       — Эта ненормальная думала, что причинит мне боль, переспав с Френком, но она даже не представляет, какую огромную услугу мне оказала, избавив меня от его общества.       Гермиона провела ладонью по шее. Почему-то катастрофически стало не хватать воздуха.       — Пэнс, а Тео же… — Гермиона зажмурилась, потирая переносицу.       — Ты чего, Гермиона? — взволнованно шагнула вперёд она, едва успев поймать на руки падающую без сознания.

***

      Она открыла глаза, осознавая, что сейчас находится в чужой комнате. Она лежала на коленях Пэнси, озираясь по сторонам. Пэнси медленно проводила рукой по её волосам, о чём-то задумавшись. Мужчина лет сорока стоял над Гермионой, рассматривая данные с линейных и двух круговых магических диаграмм, парящих в воздухе над её животом. Он тяжело вздыхал, от удивления поднимая брови. На его лбу виднелись глубокие морщины. — Что происходит? — тихо прошептала Гермиона. Только сейчас Пэнси посмотрела на неё, закусывая губу. Она попыталась не смотреть Гермионе в глаза. — Ты потеряла сознание, — негромко проговорила она, переведя задумчивый взгляд на диаграммы, — ты нормально себя чувствуешь? В комнате было светло, просторно, убрано, но довольно прохладно. По телу Гермионы пробежал холодок. — Вполне, должно быть, дело в том, что я сегодня не завтракала, говорил же мне Драко, что я заболею, но ничего. — Для тебя есть новость, — коротко произнесла Паркинсон, утыкаясь взглядом в огромное настенное зеркало перед собой. — Мисс, прошу вас, принесите миссис Малфой стакан прохладной воды, я хочу… — начал целитель, но ему не пришлось договаривать. Быстро закивав, Пэнси почти бегом рванулась к двери, несколько раз повторив о том, что ему лучше самому рассказать обо всём Гермионе. — Что-то случилось? — взметнула брови она, едва дверь закрылась после ухода. — Вы беременны, миссис Малфой, — попытался натянуть улыбку на лицо мужчина. Он провёл ладонью по лицу, вновь бросив мимолётный взгляд на целительские данные. — Правда? — взметнула брови Гермиона, её лицо озарила светлая улыбка, но всего лишь на секунду, — что-то не так? — Мне жаль, миссис Малфой, но, скорее всего, вы не сможете выносить этого ребёнка. — Почему? — она сама не разобрала, что это был за тон. Девушка едва сама услышала свой голос. Слова целителя ударами сердечного ритма ещё несколько раз отдавались в её голове, обволакивая сознание тёмной дымкой, застилая зрение тёмной занавесью неверия. — Смею предположить, это происходит ввиду вашего прошлого образа жизни, — негромко продолжил целитель. — Множественные попадания тёмных заклинаний и физических увечий по вашему организму дают о себе знать. Вашему организму будет крайне сложно справиться ещё и с этим, я бы хотел сказать вам всё как есть, но это будет тяжело принять. — Говорите как есть, я хочу знать обо всём, — Гермиона вздохнула, её тело охватила мелкая дрожь, которая, кажется, постепенно начинала нарастать, заставляя внутренности сжиматься от страха. — То, что ваш организм до сих пор не отторг другой организм, является практически чудом, но это не значит, что так и будет. Скорее всего, уже в ближайшее время произойдёт отторжение, но до этого момента вас будет преследовать боль, поэтому будет лучше сделать это самостоятельно, ведь ребёнок не родится в любом случае, это лишь вопрос времени. Гермиона нервно задышала. — Самостоятельно? — переспросила она, вгоняя ногти в ладонь. Она несколько раз быстро проморгалась, закусив щёку. — Отдайте приказ, и я сделаю всё быстро и почти безболезненно, но, — он помедлил, — после того, как мы сделаем это, у вас больше никогда не будет своих детей, мне жаль. Гермиона прикрыла глаза, кажется, до крови закусывая нижнюю губу. — Не говорите ничего Драко. Я должна сама сделать это. — Миссис Малфой, прошу вас, не затягивайте с решением, чем позже вы сделаете это, тем больнее будет. — Неужели нет совсем никаких шансов? — Они ничтожно малы, к тому же, вынужден повториться, что это слишком опасно и очень болезненно. Гермиона прикусила костяшки пальцев. Она быстро отвернулась от целителя, перекатываясь на бок. — Можете оставить меня одну, пожалуйста, мне нужно немного… — голос сорвался, — времени, чтобы подумать над всем, — совсем шёпотом от образовавшегося в горле кома прошептала она, сглатывая слёзы. Едва услышав хлопок двери, Гермиона разрыдалась, поджимая колени к груди. Снова звук открытия и закрытия дверей. Гермиона быстро попыталась смахнуть с лица влажные солёные дорожки, зарываясь рукой в волосы, чтобы скрыть лицо. — Если вы по поводу оплаты… — шёпотом начала она. — Это я, Гермиона, — негромко проговорила Пэнси, — я принесла воды… ты плачешь… — совсем тихо один за другим констатировала факты она. — Нет, что ты, совсем нет, просто у тебя в комнате… кажется, сквозняк, — сглотнула очередной твёрдый ком слёз, — дует, вот глаза немного и раскраснелись. Можешь выйти на минуту, я сейчас уйду, мне нужно собраться, — она прикусила губу, тихо всхлипывая. Всё-таки расплакалась. — Гермиона… — прошептала Пэнси, садясь к Гермионе, повернувшейся к ней спиной, тихо вздрагивающей, но пытающейся сдержать всё в себе. Она вручила в руки стакан с водой. Гермиона приблизила его к губам, попыталась сделать глоток, но не могла. Что-то ей мешало сделать это, а чёртовы всхлипывания сделались лишь громче. Сильно дрожащими руками Гермиона быстро передала стакан обратно в руки, расплескав часть воды на кровать, спешно вставая с неё, трясущимися руками застёгивая одежду. Пэнси коснулась руки Гермионы, потянув девушку на себя, заставляя её развернуться раскрасневшимся лицом, пропитанным слёзными дорожками. — Прости, я… что-то вспомнилось, развела тут сырость, просто я немного приболела и… — начала быстро шептать девушка в попытке оправдаться. — Я всё знаю, — коротко произнесла Паркинсон. — Ничего, ведь я сама виновата. Гермиона попыталась вырвать руку из хватки Пэнси, но она отбросила в дальний угол комнаты стакан вместе с водой и двумя руками притянула её обратно на кровать. Гермиона упала на Пэнси, вторая повалилась на спину, первая упала на неё. Гермиона сжала пальцами ткань платья, уткнувшись в него лицом. — Мне так жаль, — прошептала Паркинсон, — ты ведь, действительно, хорошая, Малфой, на тебя столько обрушилось. — Я сама виновата во всём, — быстро прошептала Гермиона. Пэнси медленно начала перебирать волосы, гладить её по голове. — Мы с ним говорили о детях, Пэнс, он говорил о том, что хочет, чтобы у нас были дети, я хотела, чтобы у нас с Драко они были, я представляла их, думала о том, каким мог бы быть Драко в роли отца. Гермиона приподнялась с Пэнси. — Твоё платье теперь мокрое из-за меня, прости, — быстро проговорила она. — Плевать я на него хотела! — Паркинсон притянула её на кровать, укладывая напротив себя. — Я хотела, чтобы наши дети были похожи на Драко, — тихо выдавила Гермиона, — я так хотела, чтобы у нас была настоящая семья, — её взгляд быстро забегал из стороны в сторону. Пэнси начала медленно и аккуратно проводить ладонью по щеке, бережно вытирая слёзы. — Всё образуется, Гермиона, — тихо выдавила Паркинсон. — Нет, у меня больше никогда не будет детей. Даже если у него они и будут, это не будет связано со мной, — она прикрыла рот ладонью. — Малфой никогда не заведёт детей не от тебя, ему нужна только ты! — попыталась успокоить её Паркинсон. — Думаешь, он не захочет детей, не захочет продолжения рода Малфоев? О, Пэнс, может, оно и к лучшему, зато у него не будет детей-полукровок, — Гермиона сжала волосы у самых корней, уже говоря совсем тихо, кажется, даже сама с собой. — Да, так, действительно, будет даже лучше. У него будут только чистокровные дети, у него будет другая… — она с трудом сглотнула ком, — другая жена, дети, семья… а что же останется мне? Я не хочу быть ни с кем другим, — она уткнулась лицом в подушку, сжимая пальцами белую простынь. — Что ты говоришь, Гермиона? Ему не нужна будет другая! — Ему в любом случае нужен будет наследник или, быть может, я должна теперь смириться с тем, что он будет с другими, — она прикусила кулак, — делать это с другими женщинами? — Нет-нет-нет, Малфой, что ты такое говоришь? — судорожно прошептала Пэнси, обнимая её, — не будет такого. — Я не смогу смириться с этим, Пэнси, я не могу даже представить, чтобы он смотрел на кого-то так, как смотрит на меня, не могу представить, чтобы он целовал кого-то кроме меня, убей меня, иначе я сама сделаю это с собой, если хотя бы представлю, как он делает это с другой женщиной. И даже тот факт, что это нужно для продолжения его рода, не сможет заставить меня… — она не смогла договорить. — Гермиона… — на глазах Пэнси держались слёзы. — И если вдруг всё же это случится, он всё также будет меня любить? Он будет ей говорить что-то о любви или, может быть, он полюбит мать своих детей? Где и как они будут заниматься любовью? Что в это время будет со мной? Он хотя бы вспомнит про меня? А что, если всё это будет длиться месяцами? — Нет, Малфой, ты слишком себя накрутила, этого никогда не будет, я клянусь тебе! Он скорее и вовсе откажется от продолжения рода, чем заставит тебя переживать всё это, — голос девушки дрогнул, когда послышался очередной всхлип. — Я сойду с ума… — Нет, Салазар, нет-нет и нет! Не будет этого! Я не позволю такому происходить, я клянусь тебе, я для него всё равно что сестра, он послушает меня, он сам ни за что не решится на такое! — Как же так, Пэнси, всё же так хорошо было. Если бы не я… — Ты ни в чём не виновата, Гермиона. — Ты не понимаешь, я заслужила всё это, я убийца, Пэнси, со мной не должно было происходить ничего хорошего. Слёзы начали быстро стекать с глаз. — Не говори так… — тихо прошептала она. — То, что в моей жизни появился Драко, было моим спасением среди всего того мрака, что окружал меня, он был моим спасением, которое я не заслужила. Я отнимала жизни у других, это меньшее, что со мной должно было случиться, — она быстро утёрла слёзы, чтобы вновь заплакать. — Я впервые вижу тебя такой, — тихо прошептала Пэнси, прижимая к себе плачущую, — я и представить не могла… я имею в виду, что со стороны ты выглядишь такой сильной, немного наивной, но, бесспорно, до невозможности сильной. — Я испортила впечатление о себе, — почти беззвучно, горько, скорее даже усмехнулась девушка. — Напротив. — Ты, мне казалось, была бы последней, кто станет меня утешать, а тем более лежать рядом, обнимая. — У тебя, похоже, сложилось не самое достоверное впечатление обо мне, я не настолько чёрствая, мне не чужды чувства, просто я не люблю это показывать. — Сколько ещё это будет продолжаться? Я так устала от того, что хорошее непременно сменяется чем-то ужасным. — Чёрт, я совсем не умею поддерживать, не знаю, как это делается. — Можешь ничего не говорить Драко? Я сама должна буду сделать это, — шёпотом попросила она. — Будет так, как ты скажешь. В дверь постучали. — Ну кто там ещё?! — недовольно буркнула Пэнси за секунду до того, как дверь откроется. — Пэнс, эльфы говорили, что к тебе приходил целитель, ты не заб… — Теодор замер на месте, рассматривая заплаканных девушек, лежащих на кровати, — что-то произошло? — Иди, Тео, бывают такие моменты, когда нужно хорошо поплакать, — поправила волосы Пэнси. — Кто-то умер? — Прикуси язык! — вдруг ужаснулась Паркинсон, — мы просто хотим молча полежать. — Прилетела сова от Драко, никого в гостиной не было, и я сам прочёл послание, в котором Малфой попросил Гермиону через несколько часов собраться и отправиться с присланным сюда человеком домой. Он сказал, что им нужно уже возвращаться в Англию, что-то там с работой связанное. Гермиона перевернулась на другой бок, перекатываясь на середину кровати, располагаясь спиной к Пэнси. — И вы будете просто лежать? — тихо спросил Теодор. — Нет, как видишь, ты совсем не вовремя, ты нам помешал, — с явным сарказмом ответила она. — Тогда я полежу с вами? — тихо спросил он. Она кивком головы указала на кровать, Нотт взобрался на край. Он всматривался в слегка опухшее от слёз лицо Гермионы, в красные глаза и нос, слушал её прерывистое дыхание, тихие всхлипы, наблюдал за тем, как слёзы медленно крупными каплями вытекают из её глаз. Тео встретился взглядом с Пэнси, она кивнула, указывая на то, что ему не стоит задавать вопросов. Рука его медленно обвила талию. Гермиона в последний раз встретилась с карими глазами Тео перед тем, как заснуть.