Глава 35. Реквием

      Пройдя в комнату, Драко замер на месте. Его взгляд приковался к Гермионе, которая сидела на подоконнике, прижав колени к груди и, прислонив голову к стеклу, тихо плакала, громко всхлипывая. Её вид был уставшим, лицо в свете луны казалось совсем бледным, красные глаза наполнены слезами.       — Гермиона? — на вдохе произнёс Малфой, ощущая как голос дрогну, и направился к ней.       Только когда он коснулся её плеча, она заметила его присутствие. Гермиона пыталась натянуть улыбку, пыталась скрыть свой вид, не смотря на мужа, остановив свой взгляд на его ботинках, словно нашла в них что-то, что могло бы её заинтересовать.       — Что произошло? — подняв её лицо, спросил он.       Она молчала.       — Гермиона, ответь, что случилось? Тебя кто-то обидел?       — Сегодня… — выдавила она дрожащим голосом.       — Что сегодня? Кто и что сделал? — он всматривался в её лицо, но она долго не отвечала. — Назови мне только имя, я клянусь тебе, тот, кто посмел заставить тебя плакать, будет валяться у твоих ног, вымаливая прощение.       — Сегодня я… — она сглотнула, — я поняла, что люблю тебя больше жизни и я боюсь тебя потерять, — голосовые связки сдавились от напряжения.       — У тебя глаза красные, Гермиона, я чувствую, что-то случилось, скажи мне правду, кто тебя обидел?       Правду… сможет ли она?       — Никто, Драко, со мной всё хорошо, просто я слишком сентиментальная, — она тихо хмыкнула, смотря на пальцы своих рук, нервно перебирая их.       — Уверена?       — Мне стало грустно сегодня, я много думала о жизни, о будущем… — она подняла глаза на мужа, — ты бы хотел от меня детей? — вдруг совсем шёпотом спросила она.       Она ощущала, как сильно билось сердце, пока на протяжении пары секунд он смотрел на неё, явно не ожидав этого вопроса.       — Да, — Малфой улыбнулся, пытаясь разобрать реакцию жены, — ты уже не найдёшь человека более счастливого, чем я, ведь у меня самая прекрасная жена на свете, — он провёл пальцем по её щеке, утирая слезу, — а если у нас будут дети, я не смогу описать своё счастье.       Гермиона горько улыбнулась, прислоняясь щекой к ладони Драко.       — Я так боюсь тебя потерять…       — А ты… — вдруг начал он. Гермиона не могла угадать его мыслей по выражению лица, она уставилась на него взглядом. — Ты ещё пьёшь зелья?       — Да, — коротко произнесла она.       Пару раз забыла — не смогла произнести вслух.       — Раз уж разговор зашёл о детях, ты бы хотела, чтобы у нас… — Гермиона не дала мужу договорить, прислонив указательный палец к его губам.       — Они же будут полукровками, Драко, — прошептала она, — чтобы Малфои вновь стали чистокровными, должно будет пройти несколько поколений.       — Для меня статус крови больше не значит ровным счётом ничего, я мечтаю о детях от любимой женщины.       Резцы впились в нижнюю губу, почти до крови раздирая кожу. Его слова уничтожали её, разрывали на куски. Ей было бы куда легче, если бы он сказал о том, что чистота крови для него всё ещё в приоритете.       Главное не заплакать.       Она скажет ему, но чуть позже. Она не собирается его обманывать, но эту правду нужно будет впустить постепенно и чуть позже.       — Через день я должен буду отправиться в командировку, это всего на неделю — полторы, я обещаю, что когда вернусь, привезу тебе столько разных подарков, что тебе не удастся выделить время на слёзы.       Уголки её губ приподнялись в подобие слабой улыбки.       — И всё же, кто или что стало причиной того, что моя жена так расстроилась? — голос совсем мягкий, такой, словно Малфой боялся её спугнуть, но в то же время довольно требовательный.       — Сегодня, когда я была ещё в поместье Забини, мне сказали… — она не могла… чертовы вытекающие слёзы… Лицо Драко становилось серьёзнее, он ждал, когда она назовёт имя обидчика, — сказали, что я не умею готовить, — неожиданно соврала она. — У меня совсем ничего не получается, и я убедилась в этом.       — И кто это сказал? — снова этот выжидающий взгляд.       Что, если он уже понял, что она солгала?       — Неважно имя, это не имеет значения, меня расстроил лишь сам факт, что я так и не научилась, — она медленно перебирала пальцы рук. Он поймёт, что она лжёт. Что же будет тогда? Ей не хотелось знать, не хотелось предполагать.       — Гермиона, тебе и не нужно учиться готовить, для этого у нас есть полный дом прислуги, и, в конце концов, я женился не на кухарке, — он взял её ладонь в свои.       — Я думала, ты захотел бы, чтобы я тебе готовила.       — Любое блюдо, приготовленное тобой, для меня станет самым лучшим.       — То есть ты хочешь сказать, что съешь, что бы я ни приготовила?       — Это и хочу сказать, к тому же, я не считаю, что ты готовишь совсем плохо.       — Тогда договорились, как только ты вернёшься из командировки, я приготовлю тебе что-нибудь, — сплошная фальшь, значение слов улавливается только после того, как были произнесены. Гермиона стояла, пытаясь улыбаться, пытаясь скрыть абсолютно всё. Это было так неестественно и наигранно. — Куда ты отправляешься?       — В Оттаву, нужно будет уладить кое-какие дела, придётся использовать заранее созданный порт-ключ, поэтому вернуться раньше времени я никак не смогу. Мы будем находиться в закрытой зоне.       — Я не хочу с тобой расставаться, — прошептала она, обвивая его талию руками.       — Ты не предполагала такую возможность, что мы могли бы попробовать завести ребёнка в ближайшее время?       Его голос разнёс мурашки по её телу. А что, если он знает? Что, если Пэнси уже обо всём рассказала? Что, если он не захочет её, предпочтёт другую? Да что с ней происходило? Это беременность сделала её настолько эмоциональной, заставляла так сильно переживать, сомневаться или причина крылась в окончательно расшатанной психике?       — Ты так сильно этого хочешь? — волнение насквозь просачивалось из тихого голоса.       — Ты и представить не можешь, насколько, — он всмотрелся в её глаза, словно пытаясь в них что-то прочесть, найти в них ответ на интересующие вопросы.       — Тогда поцелуй меня и будь со мной нежным сегодня, — прошептала она, аккуратно обвивая руками шею мужа.       Драко склонил голову, притянул девушку ближе к себе за талию. Он аккуратно целовал её. Его поцелуи заставляли её забыть обо всём на свете. Она почти уже забылась, когда Драко аккуратно повалил её на кровать. Её дыхание громко щекотало его ухо, она чувствовала тепло каждого его прикосновения, ей хотелось, чтобы его руки всегда были на её теле, чтобы он и она были понятиями синонимичными, неразделимыми, она хотела стать с ним единым целым.       — Драко, — прошептала она, выгибаясь в спине, когда его пальцы стали расстёгивать пуговицы её кофты, — давай сегодня сделаем это без света, прошу.       Едва свет погас, Гермиона перестала себя сдерживать. Всё равно Малфой не видел, как она плакала, а если бы он и увидел, она с лёгкостью могла бы списать слёзы на переживания о неудачах в готовке, которые так удачно подвернулись в её мыслях. Малфой был аккуратным, он был нежен с ней. Он хотел ребёнка, а она хотела умереть. Он занимался с ней любовью, а она тихо плакала в перерывах между стонами, что так подходяще маскировали её настоящие чувства. Она его обманывала. Это так жестоко. Жизнь сама по себе оказалась жестокой.

***

      — Сожалею, но плод не выживет, миссис Малфой, — вынес свой вердикт молодой целитель, поправляя очки. — Вы не сможете его сохранить.       Ладонь Гермионы сильнее сжала руку Пэнси. Это было единственным, на что ей хватило сил.       — И теперь я должна буду попросить вмешаться в это, верно? — безжизненно спросила она, хотя уже знала ответ на вопрос. В голосе не было ни крупицы надежды.       — Вы могли бы дождаться, когда процесс пройдёт естественно, но это будет больно, хотя… — он задумался.       — Что? — почти умоляюще прошептала она.       — Я бы не хотел вселять в вас ложную надежду, но если бы ваш ослабленный организм был ещё хоть на чуть-чуть крепче, но…       Всегда было это чёртово «но». Что бы ни происходило, в её жизни всегда были что-то в противопоставление… она сильная, но плачет; её любили люди, но до определённого момента; она жена генерала и верховного владыки, но для высшего света остаётся одной из воительниц Ордена; она солдат Ордена, но для орденовцев в первую очередь она жена их главного врага; она никогда не оставит Орден, но она любит Драко; она знает, что Драко любит её, но не может признаться в том, что у них почти со стопроцентной вероятностью никогда не будет общих детей; она любит Драко и поймёт его желание завести детей, пусть даже и от другой, но никогда не сможет смириться с этим.       Гермиона уже несколько часов сидела, уткнувшись взглядом в стену перед собой, вспоминая сегодняшний приход Пэнси вместе с другим целителем. Она вспоминала, как Пэнси вновь утешала её, пыталась подбодрить, вспоминала, как она и Тео провожали её из поместья Забини, как Пэнси настаивала на том, что отправится домой вместе с ней, с какими непонимающими глазами смотрел на неё Теодор, как, ничего не знающий Блейз, наивно верил в то, что Гермиона так расстроена из-за того, что ей приходилось покинуть столь чудесный особняк.

***

      — Я принёс тебе цветы, Гермиона. Белые пионы, как тебе нравится, — негромкий голос Драко оторвал её от мыслей.       — Есть какой-то особенный повод?       — А разве он нужен?       Гермиона заставила себя улыбнуться, прикрыв глаза, вдыхая тонкий цветочный аромат.       — Решил после работы забежать за ними, чтобы хоть на немного поднять тебе настроение.       — Они прекрасны, — прошептала она.       — У тебя снова раскраснелись глаза, что-то случилось? — мягко спросил он, когда Гермиона присела на кровать.       — Всё в порядке.       — Я вижу, что-то происходит, я уже вторые сутки возвращаюсь домой и вижу тебя в подавленном состоянии. Скажи мне, что случилось? Может, я смогу тебе помочь.       Гермиона аккуратно поцеловала Драко, склонив его к себе. Он отстранился, заглядывая в глаза жены.       — Давай поговорим, Гермиона. Скажи мне, что случилось, я клянусь, что решу любую проблему, я не могу видеть тебя в таком состоянии.       — Я скучаю по тебе, Драко, мы снова стали видеться только по ночам, — смахивая ладонью слёзы, в очередной раз солгала она.       — Это единственная причина? — недоверие в его голосе было почти осязаемым.       — Единственная, — очередная ложь почти легко слетела с губ.       — Я обещаю, что разберусь с этим сразу после того, как вернусь из командировки.       Девушка задумчиво провела кончиками пальцев по ярко-красному цветку со множеством красных лепестков и несколькими золотистыми лепестками по краям, стоящем в маленьком горшочке на краю тумбочки.       — Что это за цветок? — вдруг спросил Драко, аккуратно перехватив ладонь жены, оставляя невесомый поцелуй на ней.       — Спес или цветок надежды. Представляешь, когда я его забрала из штаба, он был весь поломан, иссох, но за то время, когда мы эти несколько дней провели во Франции, он расцвёл вновь. Джинни он очень понравился, когда мы гуляли по городу ещё до падения нашего штаба.       Драко заправил прядь каштановых кудрей за ухо и провёл ладонью по её щеке.       — Во сколько ты отправляешься? — вдруг натянула едва заметную улыбку Гермиона, чувствуя, как от прикосновений Малфоя по телу начинают медленно разливаться успокоение и тепло.       — В десять утра буду должен уже отправиться.       — Я буду скучать.       — Прошу тебя, рассказывай мне, если что-то будет не так, если тебе что-то будет нужно.       — Мне нужно, — тихо прошептала она, медленно приспуская с плеч тонкие бретельки платья, — нужно, чтобы сегодня ты помог мне забыть обо всём.       — Снова без света?       — Снова без света.       Отложив цветы на прикроватную тумбу, Гермиона притянула к себе мужа. Важно было, чтобы он не спрашивал и не пытался помочь. Ни он, ни кто-либо другой не сможет ей оказать помощь в этом.       Приглушив свет, она принялась расстёгивать его рубашку. Он нависал сверху, оставляя поцелуи на её теле. Гермиона тихо всхлипнула.       Оторвавшись от жены, неожиданно Драко лёг рядом с ней.       — Что-то не так? — тихо спросила она, прикрывая обнажённую грудь рукой, хотя, вероятно, Малфой и не смог бы в полной мере лицезреть её наготу, ведь свет в комнате был крайне тусклым.       — Ты плачешь, Гермиона, тебе плохо.       — Не обращай на это внимания, просто сегодня я вспомнила… — очередная попытка солгать, оправдаться.       — Ты и вчера плакала. Думаешь, я не слышал этого?       Конечно слышал, конечно знал. Каждый раз, когда Гермиона понимала, что он собирается разузнать о её слезах, пытается отстраниться, она притягивала его ближе к себе, целуя. Он это понял ещё вчера, она поняла это ещё раньше. Но, несмотря на все его настояния, на его вопросы, заданные от волнения за неё, с целью заботы, она не могла признаться. Ей было страшно, почему-то казалось, что так она сможет оттянуть момент настолько, что он перестанет уже задавать любые вопросы по поводу её состояния. Почему ей казалось, что это признание может заставить Драко разлюбить её? Она понимала, что он её не разлюбит, но не могла быть откровенной с ним, это было выше её сил.       Ладонь её скользнула по торсу мужа. Драко перехватил её кисть. Сейчас, в свете луны, она видела его серые глаза, наполненные волнением, он видел её карие глаза, в которых читались грусть, тоска и уныние.       — Давай поговорим, Гермиона, прошу тебя, расскажи, что произошло такое, что заставило тебя так сильно измениться?       — Драко, я умоляю тебя, не задавай вопросов, уверяю тебя, со мной всё в порядке.       — Нет, Гермиона, не в порядке, и я не могу смотреть на твои слёзы, — настаивал он.       — Я обманываю тебя, я не могу об этом не думать, — её голова опустилась на его грудную клетку, глаза предательски защипало от горячих слёз. — Мне так плохо осознавать, что я это делаю.       — В чём ты меня обманываешь? — его рука накрыла её тело, обнимая.       — Я не могу тебе рассказать, я пока что не готова к этому, мне больно осознавать некоторые вещи, что будут неизменны, я боюсь.       — Боишься меня? — кажется, это было разочарование в его голосе.       — Боюсь тебя потерять, — с отчаянием ответила она.       — Тебе плохо, и то, что я не могу помочь тебе чувствовать себя лучше — убивает меня.       — Просто дай мне забыться этой ночью. Я обязательно признаюсь тебе позже, ты не представляешь, как мне сейчас больно и нужно хотя бы на одну ночь абстрагироваться от всего.       — Обещаю, что не буду заставлять тебя рассказывать о происходящем, если ты поклянёшься, что тебе не причинили вреда.       — Я клянусь, — тихо прошептала Гермиона, аккуратно обхватывая ладонями лицо Драко, впиваясь в его мягкие губы. Дыхание её выровнялось, когда ладони Драко оказались на её теле.

***

      Гермиона сильнее закуталась в одеяло, когда в комнату, заранее постучавшись в дверь, вошла Мэри с подносом в руках. Она несла завтрак для двоих. Гермиона впервые за эти несколько дней смогла едва заметно улыбнуться, когда Мэри сделала комплимент по поводу её сегодняшнего вида, не договорила. Резкий, глухой удар сотряс стекло окна. Мэри вздрогнула и вскрикнула, выронив из рук салфетку и нечаянно смахнув с прикроватной тумбы горшок с красным цветком. Гермиона повернула голову к окну: на мгновение она успела заметить тёмный силуэт птицы, которая, ударившись о стекло, кубарем покатилась по карнизу и, спустя пару секунд, тяжело взмахнув крыльями, скрылась за деревьями сада.       — Прости, Гермиона, я сейчас всё уберу! — взволнованно проговорила Мэри, прикрыв рот ладонью, с ужасом смотря на оторванный бутон цветка.       Гермиона тяжело вздохнула и молча легла обратно на кровать, запуская руки в волосы.       — Прости, Гермиона, я не специально, мне жаль, я такая неаккуратная, — с грустью произнесла служанка, спешно начиная собирать осколки.       — Всего лишь растение, — коротко бросила Гермиона, пытаясь прозвучать уверенно. Она даже попыталась улыбнуться, но улыбка вышла бледной и едва убедительной.       — А где Малфой, Гермиона? Я принесла завтрак для двоих.       Девушка кивком указала в сторону ванной комнаты, натягивая одеяло выше. На лице Мэри что-то отразилось, она улыбнулась.       — Тогда не буду мешать, — она подмигнула, — я сейчас быстро здесь всё приберу, горшок разбился, у цветка оторвался бутон, но я попробую его пересадить, может, он выживет?

***

      — Я так не хочу, чтобы ты уезжал, Драко, — прошептала Гермиона, крепко обнимая мужа, — только не задерживайся, хорошо?       Ладони Малфоя обхватили её лицо, губы поцелуем впились в её. Его губы, руки, голос, поступки — всё в нём давало ей уверенность в том, что всё будет хорошо, в том, что он её любит и будет с ней рядом во что бы то ни стало.       — Я так тебя люблю, Драко, — прошептала она, едва их поцелуй прервался.       —Ты самое ценное, что есть у меня.       — Я буду скучать, — она улыбнулась, — и начну делать это, как только вы трансгрессируете.       — Ты всегда можешь обратиться к Блейзу, Пэнси, Тео, только прошу тебя, не выходи одна из поместья, тем более ночью, хорошо? — он очертил большим пальцем её нижнюю губу.       — Я смогу за себя постоять, — улыбнулась она.       — Я знаю, но всё же мне так будет спокойнее. Хотя бы Нотта попроси сопровождать тебя, уверяю, он не откажется, даже если ты сделаешь это в час ночи.       — Знаю, — Гермиона улыбнулась, вновь потянувшись к губам Драко.       — Ну что же вы, миссис Малфой, мы отправляемся всего на полторы недели, а вы уже прощаетесь так, словно… — Пожиратель не смог договорить, поймав на себе суровый взгляд генерала, — прошу прощения, но порт-ключ в любой момент может активироваться.       — Я люблю тебя, моя Гермиона Малфой, — быстро прошептав, Драко впился в губы Гермионы поцелуем.       — Я люблю тебя, мой Драко Малфой, — улыбнулась Гермиона.       Она наблюдала за тем, как Драко поравнялся со своим подчинённым, едва прикоснувшись к его плечу.       Сейчас или никогда! Сейчас… или… никогда… — вертелось в её голове.       — Я беременна, Драко! У нас должен быть, — (но правильнее было бы сказать может быть), — ребёнок! — едва успев произнести это, Гермиона с облегчением вздохнула. Драко лишь едва успел перевести удивлённый взгляд на жену, как яркий свет внезапно поглотил его и второго пожирателя смерти.       Гермиона с улыбкой развернулась, проведя пятернёй по волосам.       Услышав треск камина, Гермиона обернулась, натянув на лицо улыбку, смотря на яркое зелёное пламя.       — Драко? — улыбнулась она, но, когда догадка о том, что спиной к ней стояла вовсе не фигура Малфоя, резко ударила в её сознание, Гермиона отошла на несколько шагов назад.       Из камина вышла высокая мужская фигура. Нижняя часть лица мужчины была закрыта маской. Он быстро направился в сторону девушки, но она, нащупав палочку в волосах, вытащила её, держа перед собой.       — Кто вы? — спросила она, но не прошло и секунды, как через камин начали один за другим трансгрессировать Пожиратели смерти.       Гермиона двинулась в сторону двери, но с помощью одного заклинания Пожиратель смерти с маской на лице окутал её пламенем.       Развернувшись, она держала палочку наготове, наблюдая за тем, как группа мужчин начала к ней приближаться, некоторые из которых словно стайка тараканов расползлись по комнате.       Гермиона создала вокруг себя защитный купол. Послышался визг эльфийки.       — Прекращай свои фокусы, Грейнджер, — послышался низкий мужской голос одного из Пожирателей.       Девушка замерла, когда один из мужчин приволок, удерживая за горло, Элли. Эльфийка дёргала ногами, пыталась убрать от себя мужские руки, сжимавшие её горло. Её лицо посинело, она громко кряхтела, её тело конвульсивно содрогалось.       Взмах палочки позволил Гермионе моментально избавиться от защиты вокруг себя.       — Не трогайте её! — из груди вырвался крик, сердце словно остановилось, когда мужчина швырнул еле содрогающееся посиневшее тельце маленького домового эльфа в стену. Гермиона хотела шагнуть в сторону Элли, но вместе с этим круг Пожирателей сузился.       — Кто вы такие? Что вы здесь делаете? — голос дрожал, когда несколько Пожирателей затащили в комнату Беллу, Милли, приволокли за волосы плачущую Мэри.       — Сложи оружие, Грейнджер, а иначе умрут сначала эти, потом все остальные, а в самом конце и ты.       — Нет, хозяйка! Уходите пожа… — кричала Милли, но её рот заткнули ладонью.       Мэри истерически плакала, невнятно умоляла не трогать её. Белла кричала от страха, что-то шептала.       — Перережьте глотку рыжей, а мелкой выколите глаза! — приказал мужчина, и Гермиона бросила палочку перед собой.       Укусив Пожирателя за палец, Милли успела лишь вскрикнуть.       — Хозяйка, нет!       — Отпустите их! — голос Гермионы прозвучал увереннее, — я жена вашего генерала! Где вы только нашли столько дерзости, чтобы проникнуть в его дом и угрожать его семье? Малфой убьёт каждого из вас, если ещё хоть кто-нибудь посмеет хотя бы пальцем прикоснуться…       — Заткнись, Грейнджер!       — Не вздумай пытаться затыкать меня!       Пожиратель в маске быстро сократил расстояние до девушки. Он ткнул древком в её горло, но Гермиона не дрогнула, даже когда он надавил сильнее.       — Ты будешь смотреть! — рассмеялся он, кивком головы указывая другим своим людям.       Белла, которую до этого момента удерживали с кинжалом у горла, с силой ударилась головой об пол, когда её отшвырнули. Пожиратель смерти сел на неё сверху, разрывая её платье. Девушка кричала, умоляла не трогать её. Гермиона перехватила палочку из рук Пожирателя, и в то мгновение, когда её рука направила древко на другого пожирателя смерти, пытавшегося изнасиловать её служанку, в грудь Гермионы прилетел луч света, который, по ощущениям, кажется, сжёг кожу и разорвал внутренности.       Подняв Гермиону за волосы, мужчина в маске прошептал ей в лицо слова, которые ещё несколько раз эхом отдавались в её сознании.       — Прощай, грязнокровка, — единственное, что произнёс он перед тем, как подняться на ноги, отойти на несколько шагов, обернуться и наслать последний луч света в неё.       Последним, что слышала Гермиона перед болезненным погружением во мрак, был до отчаяния душераздирающий истошный крик Милли.       Голова девушки безжизненно ударилась о холодный пол. Белла быстро отползла в сторону после того, как всё внимание Пожирателей полностью переключилось от неё к неподвижно лежавшей на полу. Мэри вжалась в стену, всматриваясь заплаканными глазами, от ужаса зажимая рот ладонью. Она тихо всхлипывала, её тело вздрагивало, руки тряслись от страха, прерывистое дыхание не давало сконцентрироваться на происходящем. Милли взвыла, пытаясь вырваться из чужих рук.       — Хозяйка! Миссис Малфой! Гермиона! — кричала она, протягивая тонкие ручонки к телу.       — Да заткнись ты! — швырнул эльфийку в сторону мужчина. — Мертва? — подойдя ближе к Пожирателю в чёрной маске, стоявшему над телом девушки, спросил он, присаживаясь на корточки перед ней. Его рука убрала в сторону волосы с бледного лица, — жаль, — коротко произнёс он, проведя пальцем по её скуле.

***

      Парвати прикрыла глаза, когда подошедший сослуживец тихо прошептал ей на ухо всего два слова. Бокал с вином, находившийся в её руке, выскользнул и разбился, ударяясь о холодную плитку пола.       — Что такое? — непонимающим тоном спросил Итан, — всё в порядке?       — Грейнджер мертва, — безжизненным голосом прошептала Парвати, оперевшись рукой о спинку кресла.

***

      Когда Драко неторопливо вышел из камина, взгляды встречающих его приковались к его фигуре. Его взгляд забегал по комнате в поисках той, кого он хотел увидеть в первую очередь. В гостиной выстроилась свита слуг мэнора, но не было той, кого он хотел видеть.       — Гермиона у себя? — улыбнулся он, когда Милли шагнула к нему навстречу, — она ещё не проснулась?       Руки Милли начали дрожать сильнее.       — Я привёз ей подарки, — с недоверием осмотрел эльфийку он.       Милли зарыдала, пряча лицо в крошечных ладонях. Малфой сжал в руках букет розовых пионов.       — Где Гермиона? — сурово спросил он, — она не дома?       И тогда Милли дрожащим голосом смогла выдавить из себя всего два слова. Два слова, острым лезвием оцепенения и неверия скользнувших по сознанию Малфоя. Два слова, заставившие его замереть на месте, сделавшие его лицо мертвенно-бледным, за секунду давшие осознать, что никакого спасения во мраке не существует, что есть лишь тьма и холод. Слова, которые дали ему понять и окончательно осознать, насколько теперь всё бессмысленно в этом мире. Слова, заставившие кровь в его жилах застыть, по коже разогнать обжигающий холод.       — Хозяйку убили…