Глава 9. Битва

      Глава 9.              Проникнуть в спящий лагерь нильфгаардцев оказалось на удивление легкой задачей. У них даже не было установлено самой примитивной магической сигнализации. Но цинтрийского волшебника-диверсанта это ни капли не расстраивало.       Чародеев Виктор обнаружил в двух разных шатрах. В одном были трое мужчин, а во втором две женщины. Что его удивило — одна из женщин выглядела пожилой. У нее были и седина, и морщины — полный набор, которого он еще ни разу не встречал у чародеек.       «Может, она слишком поздно стала принимать декокт?» — подумал он, но быстро откинул эти мысли, решив, что сейчас для них не время.       Начать он решил с мужчин. С легкостью проникнув к ним в шатёр, он просто долбанул по ним площадным оглушающим, а потом добавил каждому персонально. Ведь площадный выключал на слишком уж короткий срок. Чародеи как сидели с бокалами вина, так и попадали на землю.       Нацепив на них двимеритовые кандалы, Виктор взял двоих за плечи и аппарировал в свой лагерь.       — Твою мать! — выругалась ожидавшая его Литта. — Такое я лечить не умею!       — Упс, — только и произнес волшебник, обнаружив, что двимеритовые кандалы не затянулись аппарацией. Вместо этого они декапитировали нильфгаардцев, заодно отделив им и кисти со стопами. — Ну, бывает.       Пожав плечами и не слушая приглушенную ругань целительницы, сделавшую бы честь даже просоленному боцману, он прыгнул обратно в лагерь чёрных. Там он ликвидировал обрубки, пятна крови и все прочие следы своего пребывания.       Сняв кандалы с последнего оставшегося пленника, он утянул его в целости и сохранности. Литта к тому времени уже успокоилась и ругалась всего на трех языках. Ограничиваясь упоминанием принудительного совокупления только с млекопитающими.       Оставшегося живым чародея он заковал в кандалы и сгрузил в экранированную рунами клетку. Она не должна была позволить пленникам связаться с кем-либо снаружи. А в комплекте с кандалами вообще практически выключала операторов магии из мира.       Оставались только две чародейки, и почему-то Виктор был уверен, что они поопаснее мужичков будут. Так и вышло: женщина с короткими чёрными волосами бросила взгляд в его сторону, как только он заглянул в шатёр.       Действуя на чистых рефлексах, он бросил в неё оглушающее. Не успела первая нильфгаардка даже получить его заклинание, как он уже развернулся к седовласой. И вот она успела выставить какую-никакую защиту, так что оглушающее разбилось, не долетев до цели. Правда, помогло это ей не сильно, потому что она стояла слишком близко ко входу, и Виктор, стремительно сократив дистанцию, все же оглушил чародейку… Кулаком в челюсть.       Почувствовав себя последним негодяем за то, что ударил старушку по лицу, волшебник схватил обеих женщин и аппарировал обратно в свой лагерь. Там он уже сковал их и засунул в клетку.       — Знаешь кого-нибудь из оставшихся? — спросил Виктор у ворчащей Литты.       — Неа, — внимательно приглядевшись, покачала головой целительница. — Но я вообще в нильфгаардских чародеях не очень хорошо разбираюсь.       — Значит, будем работать, не стесняясь методов, — кивнул волшебник.              ***              Войска Цинтры построились за километр от переправы через Марнадаль, как бы приглашая нильфгаардцев переправляться. Но при этом нависая над ними, не давая расслабляться.       — Ваше величество, большая часть конницы врага отправилась вверх по течению, — сообщил Виктор, наблюдая за передвижениями нильфов через своих дронов-разведчиков.       — Значит, будут у нас ближе к вечеру, — кивнула Калантэ, всматриваясь в экран, на котором выводилась картинка с дронов, демонстрирующая чёрную массу на противоположном берегу реки. — За это время надо успеть разбить основное войско. А они что-то не торопятся переправляться.       — Я могу потрепать и задержать их конницу, тогда они только ночью до нас доберутся, — предложил волшебник.       — Думаю, они сейчас проверят брод и двинутся, — высказался маршал Виссегерд, ревниво глянув на Виктора. Он и не скрывал, что не понимает участия этого человека в обсуждении военных действий. Вот только королева была непреклонна, и чародей присутствовал на каждом совещании с самого момента объявления о предстоящей войне. — После пропажи чародеев они будут вдвойне осторожны.       — Они выдвигают дивизию Альба под прикрытием лучников, — через некоторое время сообщил Виктор.       — Ну, если Альбу пустили, значит, всерьез полезут, — усмехнулась Калантэ, похлопав по шее своего перебирающего ногами коня. — Ждем, когда втянут хотя бы треть своих сил на наш берег, и выдвигаемся.       — Ваше величество, не послать ли вперед наших лучников? — спросил Виссегерд. — Чтобы хоть не в прогулочных условиях переправлялись.       — Нет, нам надо, чтобы они переправились как можно быстрее, — твердо произнесла королева. — И в перестрелке мы только понесем ненужные потери. Пускай переправляются. Они еще не знают всех наших сюрпризов.       Маршал взглянул на неё с лёгкой обидой, словно говоря: «Даже я, номинальный командующий, не в курсе всех наших сюрпризов!»                     Тем временем первые подразделения нильфгаардцев переправились. Они выстроились готовые к отражению атаки, но армия Цинтры даже не шелохнулась, продолжая молча наблюдать за происходящим. Тогда за первыми тысячами потянулись и другие, в какой-то момент почти сравнявшись по численности с обороняющимися.       — А вот теперь пришел наш черёд! — объявила Калантэ, привставая в стременах. — На позиции! Бегом!       Взревели трубы, засвистели рожки гвардейских командиров, закричали капитаны наёмников. Только и ждавшие команды войска мгновенно сорвались на бег, ринувшись к отмеченным флажками позициям. Их не было видно с противоположного берега, но флажки были расставлены заранее и обозначали кому и где стоять вплоть до отдельных рот. А всем командирам заранее чётко объяснили, куда их бойцы должны бежать.       Добежав до позиций, войска занялись выравниванием своих порядков. Нильфы в это время вывели вперёд лучников и открыли стрельбу по скученным рядам. Вот только сразу стало понятно, что что-то тут не то: стрелы просто не достигали армии Цинтры, встречаясь с мощным ветром и падая с сильным недолётом.       Виктор с Цири не могли накрыть всю массу войск щитом, но вот организовать локальный ветерок им было вполне по силам. Тем более что он и своим лучникам помогал. Правда, даже опытные стрелки не сразу приспособились к такой помощи, поэтому два залпа ушли в молоко. Но не зря стрелками руководил младший брат ярла клана Броквар. Эти ребята знали, как стрелять даже во время шторма с пляшущей под ногами палубы. Попутный ветерок им точно не был проблемой.       Третий залп накрыл прикрытых большими прямоугольными щитами копейщиков. И тут выяснилось, что щиты не дают абсолютной защиты от этих стрел. Мастер-артефактор не зря трудился последние месяцы: падающие на чёрных стрелы с изготовленными им наконечниками принялись собирать кровавую дань. Они прошивали щиты, хоть и изрядно теряя силу, а любая броня для них была не крепче льняной рубахи.       Первый же удачный залп, как косой, прошелся по рядам нильфов. От смерти многих спасли щиты, но раненых образовалось с избытком. А ведь за первым залпом последовал и второй. А за ним третий. И с каждым залпом количество убитых всё росло, а крики раненых били по нервам еще даже не вступивших в сражение войск.       Увидев, что бойцы Цинтрийской армии не спешат вступать в рукопашный бой, а перестрелка заведомо обречена на провал, командир Нильфгаарда отдал единственно верный приказ: «В атаку!»       Вся чёрная масса качнулась и двинулась на противника, тяжело преодолевая жалкие пару сотен метров. С другой стороны реки, где находилось их командование, было не заметно, но южный берег реки был куда как мягче северного. Фактически, это была грязь, в которую ноги пехотинцев погружались по щиколотку. Сухая почва начиналась лишь перед позициями цинтрийцев, которые уже поджидали своих гостей.       В лица нильфов, с трудом передвигавших ноги, уже были нацелены острия тысяч копий, над которыми возвышались сверкающие лезвия алебард, глеф и гизарм. На их счастье, хотя бы прекратился обстрел со стороны лучников северян, перенесших свое внимание вглубь строя врага.       Никакого набегания одной армии на другую не произошло: два строя просто сошлись и начали убивать друг друга. На стороне северян были отсутствие усталости и твердая почва под ногами, а на стороне южан тот факт, что они были из одной армии. А не сборная, понадерганная со всех сторон. Тем более что в центре, куда пришелся основной удар, стояли как раз разношерстные части наемников.       — Половина оставшихся у переправы войск нильфов на нашей стороне, — доложил Виктор, специально следящий за этим.       — Отлично! — обрадовалась до этого напряженно вглядывающаяся в разворачивающееся сражение Калантэ. — Тогда командуйте троллям атаковать!       — Троллям? — недоуменно переспросил маршал Виссегерд, но королева не обратила на его вопрос внимания.       — Когда они завяжут бой на той стороне, пускай своих големов во фланг! И только когда они завязнут, пустим нашу конницу в тыл!       Позади армии черных вздыбилась земля. Поросшие мхом булыжники внезапно зашевелились. Поднимаясь во весь свой могучий рост, они не производили особо громких звуков. Вместо этого они взяли в лапы заранее приготовленные камни и метнули их в строй врага.       Проломив в строю нильфов настоящие просеки, тролли ринулись в атаку, громко ревя и размахивая дубинами. Черные попытались встретить их копейными ударами, выискивая слабые места. Вот только мест этих было не шибко много. Большинство ударов только злили существ, не создавая им реальной опасности.       А вот убить пока не удалось ни одного, даже истыкав все оставшиеся более-менее уязвимые места. Всё же в маленькие глазки не так-то просто попасть. Тем более что попасть мало — надо еще пробить крепкую глазницу и поразить мозг. А мерный топот чего-то очень тяжелого, раздающийся с юга, подсказывал, что вскоре проблем у нильфов прибавится.       — Тролли пока показывают себя блестяще! — заметила довольная королева, обращаясь к вернувшемуся Виктору. — Теперь посмотрим, на что годны големы?       — Я уверен, что они вас не разочаруют, — склонил голову улыбающийся волшебник. Сам он в это время манипулировал почвой под ногами атакующих пехотинцев врага. Создавая в грязи шипы, корешки или просто затвердевая её на определенных участках, он подставлял солдат под удары своих бойцов. А так как воздействовал он минимально и на широком фронте, это выходило чуть ли не эффективнее, чем если бы он бомбардами швырялся.       В это время скачущие во весь опор големы вышли во фланг ничего не понимающих резервов нильфов. Не испытывающие усталости, двигающиеся абсолютно синхронно, словно единое целое, трехтонные каменные монстры врубились в колеблющийся строй врага. Они даже не столько наносили удары своими мечами, сколько просто топтали чёрных.       Уже на этом этапе нильфгаардцы задрожали. Любая армия сильно не любит ударов во фланги или тылы, если они у нее есть. Но пока что они держались, видя, что врагов не так уж и много: в сумме всего пара сотен на десяток тысяч. Но цинтрийцы и не думали прекращать их «радовать».       Как только управляемые только непосредственными командирами части развернулись к новым угрозам, настал переломный момент. Рассчитанная как по нотам комбинация пришла к кульминации: с севера, обойдя врага по широкой дуге, появилась конница. Лучшие подразделения армии Цинтры, самые дорогие части наёмников, откликнувшиеся на зов Калантэ лорды и рыцари со всех окружающих земель смотрели на спины солдат противника. Ловушка захлопнулась.       Армия Нильфгаарда стала рассыпаться еще до столкновения. Одно только осознание грядущего, сопровождаемое дрожащей под копытами трёх с половиной тысяч могучих скакунов землей, вселяло ужас в сердца.       Во главе атакующего строя двигались самые опытные и тяжеловооруженные лорды и рыцари под руководством пылавшего ненавистью к врагу князя Виндхальма. Они задавали темп атаки, направляя свои копья прямо в сердце вражеского строя. Закованные в стальные доспехи всадники неслись вперед, словно неудержимая лавина. И это было прекрасно!       Мощный удар в смешавшиеся ряды противника прогремел даже на другой стороне реки. Конница мчалась через ряды врагов, оставляя после себя хаос и смерть. Идущие следом всадники расширяли прорыв, сметая и заливая кровью любую попытку сопротивления. Это был разгром.       Элитные части армии Нильфгаарда, которые должны были находиться в резерве на самый крайний случай, безжалостно вырезались. Они пытались вырваться из этой ловушки, но их проблема была в том, что почти все они были пешими. А истребляла их как раз конница.       — Об одном сейчас жалею: что не сражаюсь в первых рядах, — пожаловалась Львица из Цинтры с кровожадной ухмылкой на лице. После чего обратилась к чародеям: — Ваш выход! Поджарьте тех, кто еще не бросил оружие! Только своих не заденьте.       Виктор и Цири синхронно кивнули, расправили крылья и аппарировали в небо над переправой. Не отвлекаясь на добиваемые на северной стороне резервы, они сосредоточились на тех, кто перешел на южную сторону. Волшебник решил, что не помешает музыка, дабы придать боевого духа своим войскам. Поэтому он включил Dragonforce: Through The Fire And Flames, причем в переведенной и адаптированной версии.       Внимание лучников в чёрном сразу переключилось на двух крылатых, обрушивших на пехоту внизу поток взрывов и огня. Оба волшебника активно использовали бомбарду как заклинание, оказывающее комплексное воздействие. Оно не только наносило прямой вред, но еще и разрушало строй и воздействовало звуком. Мало кому понравится сражаться, когда прямо у него за спиной грохочут взрывы, затылок обдаёт горячим воздухом и периодически летают части, недавно прикрепленные к телу сослуживца.       Виктор опасался, что Цири может испытывать сомнения, боясь убивать даже врагов. Однако его опасения быстро рассеялись. То ли воспитание, полученное от него, сыграло свою роль, то ли высота, на которой они находились, но девушка без колебаний начала метать свои взрывающиеся подарки сначала в пехоту, а затем и в лучников Нильфгаарда.       Нильфы дрогнули достаточно быстро. Им и так было нелегко сражаться, маневрируя в грязи, а уж когда они поняли, что их командование уничтожено и подкрепления вырезаются, стало совсем худо. А с неба еще и посыпались заклинания, от которых не было никакой защиты. И даже бежать было некуда: со всех сторон враги!       Почувствовав, что враг колеблется, пехота Цинтры пошла в атаку. По прямо под ногами высушиваемой земле состоящие из отборных войск фланги ударили по чёрным. И те не смогли выдержать этот натиск: у них на флангах как раз были менее стойкие части. Вообще усиливать фланги в ущерб центру было, мягко говоря, необычной практикой. Но Калантэ быстро поняла её преимущества, доверившись своей внучке, рассказывающей ей про эту тактику.       И сейчас остатки войск агрессора постепенно сдавливали на пятачке земли, загоняя их в реку и под бомбарды волшебников. В какой-то момент они сгрудились так сильно, что даже без фокусов Виктора не могли нормально сражаться. Копьём особо не помашешь, когда сослуживцы стоят вплотную у тебя за спиной. Да и мечом колоть становится крайне неудобно.       А через реку уже переправлялись остатки троллей, решивших, что рано прекращать веселье. А раз догнать убегающих чёрных они не могут, то пойдут бить тех, кто не убегает. И вот им в такой теснине было вполне комфортно сражаться. Тем более что большая их часть уже растеряла свои дубины, а те, у кого остались, перед атакой метнули их в строй врага.       То, что нильфы пытаются сдаться, поняли далеко не сразу. Остановить разошедшихся бойцов удалось тоже не с первой попытки. А вот троллей отозвать удалось практически мгновенно. Коби, назначенный их командиром в этом сражении и единственный, кто сохранил свою дубину до его окончания, быстро привёл своих соплеменников в чувство. Заодно показав, что не стоило так легко расставаться с оружием.              ***              — Похоже, что половину их армии мы разбили, — объявила Калантэ, когда все командиры собрались у её штандарта. Она указала на расстеленную на столе перед ней карту и напомнила: — Но осталась еще их конница. И это самая боеспособная часть их армии. Достаточно сказать, что ядром ушедшего отряда являются части тяжелой кавалерийской дивизии Ард Феаинн.       Повисло молчание. Восторг от блестяще прошедшей битвы стал отступать перед осознанием, что она еще не закончилась. И как бы не самое тяжелое еще впереди.       — Есть идеи, как нам разгромить их?       — Ваше величество, мы можем переправиться на другую сторону реки и занять оборону, — предложил маршал Виссегерд. — Им будет тяжело атаковать через брод, зато наши лучники смогут хорошенько проредить их. Особенно если поставить их с юга, чтобы они стреляли по незащищенной щитами стороне противника.       — А так как их обоз у нас, им останется либо атаковать, либо помирать с голода, — согласился Эйст, который весь бой провел со своими островитянами, даже успев лично обагрить меч кровью. — Сомневаюсь, что они брали с собой еды больше, чем на один перекус.       — Цири, Виктор? — неожиданно для большинства собравшихся Калантэ обратилась к внучке и чародею. — Есть идеи?       Обменявшись взглядами, они распределили очередность выступлений.       — Я считаю, что лучше их встретить в поле, — под возмущенный ропот сообщил волшебник. Однако внимание на это не обратил и продолжил излагать свою мысль королеве: — Иначе они вполне могут отправиться грабить деревни, и их будет куда труднее выловить. Тем более что они все конные, а у нас большая часть пехота.       — А еды в деревнях сейчас с избытком, так что они легко смогут фуражироваться грабежом, — поддержала его Цири. — Да и тяжелая кавалерия страшна своим таранным ударом…       Она не закончила мысль, но произнесла это так, будто это автоматически означало победу над нильфами.       Пока Калантэ распределяла войска и раздавала приказы, Виктор и Цири отправились намечать будущую линию обороны. Ничего сложного городить не стали, решив ограничиться рвом с кольями и искусственными неровностями, на которых так любят ломать ноги атакующие лошади. А если добавить еще немного «чеснока» в виде четырех разнонаправленных штырей, то пробиться через такую линию становилось крайне тяжело. И уж точно сопряжено с огромными потерями в четырехногом транспорте.       Дабы заранее не пугать противника, Виктор отказался от первоначальной мысли замедлить его таким же «чесноком». Вместо этого он заболотил некоторые участки местности по пути его следования, так чтобы это не выглядело подозрительно. Размягчать почву было не особо тяжело, а так как нильфы шли колонной, то и тормозились в полном составе.       Когда нильфгаардская конница приблизилась к переправе, их взглядам предстало зрелище уже почти одержанной победы. У брода кричали люди, лязгало оружие и мельтешила огромная масса людей. В сумерках было сложно определить, кто побеждает, но раз на другой стороне все еще виднелась часть резервов, они, должно быть, решили, что битва идет в пользу имперских войск.       Заметив их, навстречу в спешке кинулись бойцы армии Цинтры, выстраиваясь в жиденькую линию из трёх-четырёх рядов, в безнадежной попытке остановить этим недоразумением копейный удар тяжелой кавалерии. Кавалеристы Нильфгаарда, посмеиваясь, на рысях отправились навстречу этим самоубийцам.       Неожиданности начались, как только лучники противника открыли стрельбу с предельных дистанций. Стрелы даже на излёте каким-то чёртом пробивали толстенные стальные кирасы идущих в первой линии тяжелых кавалеристов Ард Феаинн. И хоть было еще слишком далеко, после трех таких залпов полковник Рамон Тырконнель отдал приказ перейти на галоп.       Стремясь как можно быстрее преодолеть разделявшее их расстояние и прекратить эту неожиданно губительную стрельбу, кавалеристы что было мочи гнали своих лошадей. Даже пожертвовав монолитностью строя. Зато получили всего три залпа, причем последний практически в упор. Оказалось, что лучники стоят на каком-то бугорке за линией копейщиков, стреляя поверх их голов. А вскоре они узнали и откуда взялась земля для насыпания этого бугорка.       Первые ряды кавалеристов с грохотом влетели прямо в широкий и глубокий ров. Последующие постарались затормозить, но их в ловушку впихнули задние ряды. Поле боя заполнилось душераздирающим ржанием лошадей и воплями раненых. А копейщики цинтрийцев в это время деловито кололи сверху вниз упавших. Пока их лучники в упор расстреливали пытающихся не угодить в ров кавалеристов.       Секунды разделили кажущуюся такой близкой победу и почти что полный разгром. Хотя во рву очутилось не больше четверти всех бойцов, но там оказались лучшие, в том числе и все командиры. И потерявшая руководство кавалерия мгновенно превратилась в толпу на лошадках. А сыплющиеся удивительно опасные стрелы никак не давали лишних поводов для уверенности.       Вертясь на месте, пытаясь вырваться и просто удрать, кавалеристы сыпались на землю один за другим. Упавших топтали копыта лошадей сослуживцев, вокруг стоял мат-перемат, вопли, крики, ржание умирающих животных. А с севера, откуда они не так давно сами прибыли, уже строилась перешедшая реку вброд кавалерия Цинтры. Строилась, чтобы повторить свою атаку, поставившую точку в первой трети сражения. И довершить первое за сто лет поражение армии Нильфгаарда полным разгромом!              ***              Закончив гоняться за ошметками кавалерии врага и удостоверившись, что недобитки следуют строго на север, крылатые волшебники вернулись в ставку королевы. Там их встретили знакомые уже лица, среди которых был Виндхальм, который, судя по перебинтованной голове, в этот раз был залит не только чужой кровью. Виктор на рефлексах кинул ему исцеляющее заклинание.       — Благодарю вас, — князь Аттре склонил голову, видимо сразу почувствовавший эффект. Интересно было, как он удивится, узнав, что ему не только боль убрали.       — Итак, все в сборе, — объявила Калантэ, подойдя к столу с планом битвы с бокалом вина в руках. — Во-первых, поздравляю всех с блестящей победой!       — Цинтра! Калантэ! — присутствующие вскинули руки с бокалами. Похоже, что у некоторых уже не первыми.       — Во-вторых, я бы хотела отдельно поблагодарить тех, кто пришел, чтобы сражаться с нами плечом к плечу, — королева обратилась к лордам из Бругге, Вердена и Соддена. — Мы этого не забудем! Как не забудем и тех, кто поклялся явиться на наш зов и предал эти клятвы!       Львица из Цинтры весьма прозрачно намекнула на свои дальнейшие планы. Интересно, что лорды вассальных королевств встретили эти слова с изрядным энтузиазмом. Похоже, что они были не прочь поменять своих прямых сюзеренов.       — В-третьих, в свете будущих столкновений с Нильфгаардом мы решили увеличить защищенность земель Цинтры, — переждав восторги, продолжила Калантэ. — На Марнадальских ступенях будет возведена крепость, которая полностью перекроет путь любым захватчикам. Ей будут не страшны ни осадные орудия, ни вражеские чародеи!       Учитывая, что и где они планировали построить, крепость действительно должна была стать практически неприступной для нападений с юга. Виктор лично рассчитывал рунные вязи для защиты внешних стен и был в них уверен.       — А это означает, что ныне незаселенные земли будут нуждаться во владельцах, — заметив оживленные перешептывания, улыбнулась королева. — То, насколько эти земли хороши, вы могли наблюдать в ходе прошедшего сражения, если не были слишком заняты.       Переждав волну смеха, она продолжила: «Все подробности будут озвучены на торжествах в честь победы, которые пройдут в Цинтре сразу, как только мы туда вернемся. А сейчас предлагаю отпраздновать в узком кругу участников сражения!»              Выйдя на улицу, Виктор и Цири застали глубокую ночь. Конечно, они оба вполне неплохо видели в темноте, но яркие пятна света от костров все равно смотрелись красиво. Они навевали мысли о тепле и заслуженном отдыхе после тяжелого и кровавого дня.       Раненых с обеих сторон уже собрали и передали целителям и медикам. Захоронение павших отложили на следующий день, так как никто не хотел ломать в темноте себе ноги. Вернее, тела своих павших планировалось отвезти в Цинтру и передать их семьям, а тела нильфов должны были быть захоронены в общей могиле ближе к горам. Высказывались мнения и о захоронении в прибрежной полосе, дабы не осквернять ни землю, ни море, но решили до такого не опускаться.       В данный момент двое улучшенных ритуалами и сывороткой волшебников были единственными, кто мог лицезреть заваленные трупами участки пышущего плодородием луга. Виктор даже подумал, что можно было бы написать картину, дабы отразить неловкое чувство, которое он испытывал. И хоть он за свои жизни убил не меньше народа, чем в этот день, но подобное чувство испытывал впервые. Все же не зря говорят, что битва — это отдельный жанр смерти.       — Ты спать? — спросила княжна после непреднамеренной минуты молчания.       — Нет, пойду помогу в лазарете, — ответил волшебник, не торопясь при этом куда-то идти. Он чувствовал по голосу девушки, что она не все еще сказала.       — Ты ведь понимаешь, что это ты победил в сегодняшней битве?       — Понимаю. А также я понимаю, что победила и ты, и все, кто в ней участвовал с нашей стороны. Даже погибшие.       — Я не про это, — Цири вяло возмутилась. — Я никому не рассказывала, но с тех пор, как мы вернулись, мне часто снился один кошмар. В котором многое было как в реальности. Даже некоторые вещи, которых на тот момент не случилось. Единственное отличие, в корне менявшее всю картину, было отсутствие тебя.       «Она что, видела оригинальные события? — поразился Виктор».       — В каком смысле? — решил уточнить он.       В смысле, что я не попадала в другой мир, а ты не приходил в этот. Я оставалась маленькой ничего не понимающей девочкой, а не разрабатывала тактику и не сражалась сама. И одно это отличие несло за собой целый вал изменений.       — Как я понимаю, если ты говоришь, что это был кошмар, в твоем сне было хуже, чем в реальности?       — Намного хуже! Чудовищно! — девушка всхлипнула, и Виктор обнял ее, прижав к груди. — Мы должны были проиграть в этой битве. Эйст погиб бы прямо тут, а бабушка израненная добралась бы до Цинтры только чтобы выпрыгнуть из окна, не желая достаться этим ублюдкам живой. А сам город… Бабушка рассказывала про Ассенгард… Они бы устроили подобное и в Цинтре! С резнёй, изнасилованиями, пытками и прочими запредельными зверствами… Это не люди вообще!       С последним восклицанием она немного отстранилась и заглянула мужчине в глаза. Слёзы текли по её лицу, но взгляд был твёрдый и решительный.       — Именно ты всё это изменил! Я знаю, что ты считаешь это цепью случайностей, и не буду спорить. Но эти случайности спасли тысячи невинных жизней. Наверняка спасли и мою жизнь. И пускай никто никогда об этом не узнает, но я буду знать и всю жизнь буду тебе благодарна.       Виктор на это лишь мягко улыбнулся и ответил:       — Мне никогда не было в тягость ни твое общество, ни что-то, что мы делали вместе. Так что я рад, если смог и тут помочь.       — Так ты мне веришь? — с надеждой во взгляде спросила Цири. — Ты не считаешь это обычными кошмарами?       — Конечно! — без сомнений подтвердил волшебник. — Я всегда тебе верю. Но даже будь иначе, я просто не вижу причин тебе меня обманывать.       — Вот мог бы и первой частью ограничиться, — проворчала прячущая улыбку девушка.       — Я? Ограничиться? Ты явно меня с кем-то перепутала! — воскликнул Виктор, после чего они оба рассмеялись. Отсмеявшись, он вытащил из воздуха платок и вытер дорожки от слёз на лице Цири. — Всё будет хорошо. А если что-то будет недостаточно хорошо, то мы вместе это поправим.       — Вместе поправим, — кивнула улыбающаяся княжна.