Часть 2. Новый дом

      Сытная трапеза подходила к концу. Золотые тарелки засияли чистотой, словно их и не касались только что сотни рук и вилок. Свечи, парящие под зачарованным потолком, начали гореть чуть тусклее, создавая уютный полумрак. Гул голосов в Большом зале постепенно стихал, сменяясь сонным бормотанием и редкими всплесками смеха.       Ирис заметила, как рыжеволосый мальчишка за гриффиндорским столом пытался незаметно расстегнуть верхнюю пуговицу брюк, явно переев. У стола Пуффендуя девочка-первокурсница уже клевала носом, ее голова то и дело опускалась на плечо соседки. Слизеринцы, хоть и выглядели более собранными, тоже явно расслабились — их обычно идеальные прически слегка растрепались, а у некоторых даже галстуки сбились набок. Внезапно по залу пронеслась волна тишины. Ирис, почувствовав изменение в атмосфере, мгновенно выпрямилась. Дамблдор поднялся со своего места и, неторопливо шурша мантией, обошел стол.       — Итак, теперь, когда мы все сыты, — начал Дамблдор. Его голос, мягкий, без труда достигал самых дальних уголков зала. Свет свечей играл на его очках-половинках, создавая впечатление, будто в глазах директора пляшут искорки веселья, — я должен еще раз обратить ваше внимание на некоторые правила нашей школы.       Слова Дамблдора эхом разносились по залу, а Ирис ловила каждое движение вокруг. Ее взгляд, казалось, был везде одновременно. Вот он выхватил озорной блеск в глазах рыжеволосых близнецов за столом Гриффиндора — при упоминании Запретного леса и убедительного предупреждения насчет его посещения, те обменялись такими взглядами, будто директор только что выдал им пригласительный билет на самую захватывающую вечеринку года.       Чуть позже, когда речь зашла о Филче и запрещенных предметах, темноволосый юноша слева вздрогнул так, словно его ужалила невидимая оса. Его рука молниеносно нырнула в карман мантии — движение столь быстрое, что его можно было бы списать на случайность, не будь Ирис столь внимательна.       Слова директора, казалось, сгущали воздух в Большом зале, превращая его в вязкую массу ожидания. Каждое объявление — будь то очередной запрет на использование магии в коридорах или новые даты отборов в квиддичные команды — встречалось сменой поз, тихими вздохами и перешептываниями. Когда Дамблдор упомянул об изменениях в расписании, по залу прокатилась волна приглушенного ропота. А новость о запрете на посещение четвертой теплицы из-за созревания какого-то таинственного урожая вызвала целый шквал любопытных взглядов в сторону преподавательского стола.       Но за всей этой реакцией чувствовалось нарастающее напряжение. Студенты ерзали на скамьях, бросали вопросительные взгляды друг на друга. В воздухе витало ощущение, что самое главное еще не прозвучало. Казалось, весь зал затаил дыхание в ожидании какого-то ключевого, поворотного момента, способного изменить весь предстоящий учебный год.       — И наконец, — голос Дамблдора вдруг заполнил каждый уголок затихшего зала, — я должен напомнить вам о важности единства и взаимопомощи, особенно в нынешние времена. А теперь — всем спокойной ночи и приятных снов!       Момент тишины оборвался слишком резко взрывом движения и звука. Скамьи заскрипели. Воздух наполнился гулом голосов, зевками и шорохом мантий. Старосты факультетов начали созывать первокурсников, их голоса пробивались сквозь общий шум: «Первокурсники Хаффлпаффа, сюда!», «Гриффиндор, первый курс, за мной!».       Студенты постарше не спешили, лениво потягиваясь и обмениваясь последними новостями дня. Группка слизеринцев у дальнего конца стола о чем-то жарко спорила, бросая настороженные взгляды по сторонам. Парочка когтевранцев, судя по значкам — семикурсники, уже склонились над какой-то книгой, игнорируя суету вокруг. В этом хаосе можно было заметить и более тонкие детали: как пара гриффиндорцев украдкой сунула что-то в карманы, озираясь по сторонам; как маленькая хаффлпаффка чуть не расплакалась, потеряв из виду своего старосту; как профессор Снейп, поджав губы, наблюдал за всем этим столпотворением, словно ожидая подвоха.       Постепенно поток студентов начал вытекать из Большого зала. Гул голосов эхом отражался от стен, смешиваясь с топотом сотен ног. Впереди ждали уютные гостиные, мягкие кровати и, возможно, еще немного времени для последних сплетен перед сном.       Ирис влилась в поток студентов, покидающих Большой зал. Она держалась чуть позади группы когтевранцев, стараясь не привлекать лишнего внимания, но и не отставать. Коридоры Хогвартса оказались не менее впечатляющими, чем Большой зал. Старинные гобелены на стенах, казалось, шептались между собой, когда мимо проходили студенты. Портреты с любопытством разглядывали новичков, некоторые даже приветственно махали рукой.       — Когтевранцы, за мной! — раздался звонкий голос впереди.       Ирис увидела девушку с блестящим значком старосты — ту самую Чжоу Чанг, которая приветствовала ее за столом.       Путь к гостиной оказался настоящим лабиринтом. Извилистые коридоры сменяли друг друга, то расширяясь до просторных галерей, то сужаясь настолько, что       приходилось идти по двое. Стены, увешанные гобеленами и портретами наблюдали за проходящими студентами с молчаливым интересом. Но настоящим испытанием стали лестницы. Массивные каменные конструкции вдруг оживали, словно гигантские змеи, медленно перемещаясь в пространстве. Одна из них начала движение прямо под ногами у Ирис, вызвав у нее секундное замешательство. Впрочем, внешне она осталась невозмутимой, лишь крепче ухватившись за перила и мысленно отметив необходимость быть готовой к подобным сюрпризам в будущем.       Подъем казался бесконечным. Этаж за этажом, поворот за поворотом, группа поднималась все выше и выше. Прохладный воздух древнего замка был наполнен запахом камня и легким ароматом волшебства — нечто неуловимое, но безошибочно узнаваемое. По пути Ирис прислушивалась к разговорам вокруг. Двое пятикурсников горячо обсуждали предстоящие СОВ, а группа третьекурсниц шепталась о новом преподавателе Защиты от Темных Искусств.       — Эй, ты ведь новенькая? — неожиданно прозвучал мечтательный голос справа, когда Ирис очередным поворотом лестницы прижало к каменным перилам.       Обернувшись, она увидела девушку с длинными светлыми волосами и большими, словно удивленными глазами.       — Я Луна. Луна Лавгуд, — представилась она с легкой улыбкой. — Добро пожаловать в Когтевран. Я знала, что ты присоединишься к нам.       Ирис почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Она постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, но в голове пронеслась тысяча вопросов.       — Спасибо… Ирис Дельбрюк, — ответила она, стараясь звучать непринужденно. Однако любопытство взяло верх, и она не удержалась от вопроса. — Постой, как вообще ты это узнала?       Луна загадочно улыбнулась.       — Ох, знаешь, иногда мозгошмыги нашептывают мне разные вещи. Они очень болтливые создания.       Лестницу снова повернуло, и Ирис вдруг почувствовала, как ужин поднялся к горлу.       — Мозго… что?       — Мозгошмги, — терпеливо повторила Луна, так, будто объясняла что-то очевидное. — Но не волнуйся, они безвредные. В основном. — Она вдруг на секунду задумалась, а затем добавила: — А еще, знаешь, новенькие на старших курсах — это как пудинг на завтрак. Редко, но когда случается — все об этом говорят.       — Что ж, надеюсь я окажусь вкусным пудингом, — ответила Ирис, удивляясь неожиданной шутке.       — О, я уверена, что да, — серьезно кивнула Луна. — У тебя аура интересная. Немного… скрытная. Но это нормально. У всех свои секреты. Даже у пудингов.       Их разговор прервался, когда толпа студентов сгрудилась перед высокой дверью, украшенной лишь бронзовым молотком в форме орла. Чжоу Чанг обернулась к группе и Ирис вдруг заметила как озорно блеснули ее глаза.       — Так, первогодки, и ты, новенькая, — она подмигнула Ирис, — добро пожаловать к самой крутой двери во всем Хогвартсе!       Кто-то из толпы нетерпеливо фыркнул:       — Да ладно, Чжоу! Мы уже час на ногах, просто открой эту чертову дверь!       — Точно! — поддержал другой голос. — У меня ноги гудят, а ты тут вступительную речь затеяла?       Чжоу, ничуть не смутившись, только шире улыбнулась:       — Терпение, ребята. В общем, если кратко, забудьте все, что вы слышали о паролях. У нас тут своя фишка — загадки!       По толпе прокатился недовольный ропот.       — Серьезно? Прямо сейчас?       — Таковы правила. А знаете что? Пусть первокурсники попробуют. Все равно им придется к этому привыкать.       Чжоу повернулась к молотку, и тот внезапно ожил. Клюв орла открылся, и мелодичный голос произнес:       — Я не живое существо, но расту; У меня нет легких, но мне нужен воздух; У меня нет рта, но вода может меня убить. Что я такое?       Повисла озадаченная тишина. Первокурсники переглядывались с смесью страха и любопытства. Старшие студенты, несмотря на усталость, начали шепотом обсуждать возможные ответы.       — Это какое-то растение? — неуверенно предположил мальчик в очках.       — Нет, растения живые, — возразила высокая девушка рядом с ним.       — Может быть, это что-то связанное с зельями? — пробормотал кто-то из старшекурсников.              Ирис молча наблюдала за безуспешными попытками окружающих разгадать загадку. Она знала ответ, но колебалась, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Однако, видя растущее нетерпение в глазах уставших студентов и понимая, что все хотят поскорее попасть в гостиную, она решила, что стоит попробовать помочь. В конце концов, это был бы вполне естественный поступок для любого когтевранца.       Вдруг маленькая первокурсница, стоявшая рядом с ней, тихонько пискнула:       — А что, если я не смогу отгадать? Мне придётся спать в коридоре?       Ее вопрос, произнесенный дрожащим голосом, привлек внимание окружающих. Несколько старшекурсников обменялись понимающими взглядами, вспоминая собственное волнение в первый день.       Чжоу мягко улыбнулась девочке:       — Не волнуйся, никто не останется в коридоре. Мы всегда помогаем друг другу. Если не получится с первого раза, будем думать вместе.       Эти слова успокоили испуганных и волнующихся первокурсников, однако повисшей тишины они не развеяли. Все упорно размышляли над ответом. Ирис колебалась еще мгновение. Затем негромко, но четко произнесла:       — Это огонь.              Все головы мгновенно повернулись в ее сторону. Ирис почувствовала, что нужно пояснить. Зачем? Не знала. Просто возникла странная внутренняя необходимость.              — Огонь растет, когда распространяется. Ему нужен воздух, чтобы гореть, и вода может его потушить.       На мгновение снова воцарилась тишина, а затем бронзовый ворон кивнул:       — Мудрый ответ, — произнес он, и дверь плавно отворилась.       По толпе прокатился вздох облегчения, смешанный с одобрительными возгласами.       — Молодец, новенькая! — воскликнул кто-то из старшекурсников.       Чжоу же одобрительно улыбнулась глядя на Ирис.       — Отличное начало. Похоже, Шляпа в который раз не ошиблась.       — Огонь… — произнесла стоявшая рядом Луна с толикой мечтательности в голосе. — О, у тебя над головой кружат огненные чихающие пикси. Они появляются только вокруг людей с горячими мыслями. Надеюсь, ты не собираешься устроить мысленный пожар в гостиной? Было бы обидно, если бы все книги превратились в летающие зефирки.       Ирис моргнула, пытаясь осмыслить слова Луны. На мгновение она даже подняла взгляд, словно действительно ожидала увидеть этих «огненных чихающих пикси». Поймав себя на этом, она слегка покачала головой и сдержанно улыбнулась:       — Не волнуйся, Луна. Я постараюсь держать свои… э-э… горячие мысли под контролем. Не хотелось бы испортить библиотеку. Если… если она там есть.       Чжоу, услышав этот обмен репликами, лишь закатила глаза, но в её взгляде читалось скорее добродушное веселье, чем раздражение.       — Так, огненные пикси и летающие зефирки могут подождать, — сказала она, подталкивая группу вперед. — Давайте уже зайдем внутрь, пока кто-нибудь не уснул прямо здесь.       Студенты начали проходить через открывшуюся дверь. Ирис оказалась где-то в середине потока и, переступив порог, на мгновение застыла, пораженная открывшимся видом. Она даже заправила за уши волосы, чтобы ничего не мешало рассмотреть помещение. А посмотреть там было на что, это уж наверняка.       Просторная круглая комната была наполнена не только мягким светом и теплом, но и почти осязаемым ощущением мудрости веков. Вдоль стен выстроились массивные книжные шкафы, заполненные томами всех размеров и эпох. Некоторые книги, казалось, светились мягким светом, а другие тихо шептали, наверняка делясь своими секретами с особо внимательными слушателями. В воздухе парили миниатюрные модели звездных систем и сложные математические формулы, созданные, видимо, старшекурсниками для своих проектов. Они медленно вращались, создавая причудливый танец знаний. Группа студентов у камина была увлечена жаркой дискуссией о последних открытиях в области трансфигурации, их голоса то повышались в эмоциональном порыве, то снижались до заговорщического шепота. В углу комнаты Ирис заметила шахматный столик, где фигуры сами вели партию, иногда останавливаясь, чтобы посовещаться друг с другом. На стене висела огромная доска объявлений, покрытая пергаментами с загадками, головоломками и объявлениями о встречах различных интеллектуальных клубов: от «Общества любителей древних рун» до «Клуба квантовой магии».       — А вот здесь, — произнесла Чжоу, указывая на изящную статую Ровены Когтевран, — находится наша особая гордость. Говорят, если задать ей по-настоящему мудрый вопрос, она может ответить.       Луна мечтательно добавила:       — Я однажды спросила у нее, почему нарглы боятся пудинга. Она не ответила, но, кажется, улыбнулась.       Внезапно воздух в дальнем углу гостиной заискрился, и оттуда донесся взрыв смеха. Ирис невольно повернула голову и увидела, как группа старшекурсников склонилась над чем-то, парящим в воздухе. Их палочки двигались с молниеносной скоростью, создавая сверкающие образы, которые сплетались, трансформировались и взрывались фейерверками.       — Нет, нет, если добавить вот тут завиток, то получится… — донесся возбужденный голос.       — А что, если перевернуть формулу? — предложил кто-то другой, и воздух снова наполнился ароматом… ванили?       У Ирис перехватило дыхание. Воздух искрился магией и гениальностью. Когтевранцы вокруг сияли, их идеи вспыхивали и переплетались, как живой фейерверк. От этой картины было невозможно отвести глаз.       Внезапно реальность поплыла. Зачем она здесь? Какая миссия? Сейчас существовал только этот момент — бурлящий котел мысли и волшебства.       Ирис ощутила острое, почти болезненное желание стать частью этого мира. Нахлынувшая гордость за свой факультет испугала ее своей неожиданностью и силой. Глубокий вздох помог немного прийти в себя, а легкое прикосновение к плечу заставило обернуться. Рядом стояла Луна, ее удивительно большие голубые глаза светились пониманием.       — Красиво, правда? — мечтательно произнесла она. — Я до сих пор иногда застываю вот так, с открытым ртом. Особенно когда пытаюсь поймать мысли-светлячки.       Они любят кружиться над теми, кто полон идей.       — Мысли-светлячки?       — Ну да, такие маленькие искорки вдохновения. Кстати, над тобой их целый рой.       Ирис невольно посмотрела вверх, вызвав у Луны легкую улыбку.       — Пойдем, — Луна взяла ее за руку. — Покажу нашу комнату. Там тоже есть, на что посмотреть. Например, на мою коллекцию лунных камней, которые напевают колыбельные по четвергам.       По пути в спальню восторг Ирис постепенно сменялся осознанием реальности. Она здесь не просто для учебы. У нее есть задание. Но как выполнить его, когда все вокруг так затягивает, так манит стать частью этого волшебства?       Поднявшись по винтовой лестнице, они оказались в небольшой круглой комнате. Четыре кровати с синими бархатными пологами, расшитыми бронзовыми звездами, стояли полукругом у стены. Большое арочное окно открывало вид на ночное небо, усыпанное звездами, которые, казалось, подмигивали ей.       — Вот эта кровать теперь твоя, — Луна махнула рукой в сторону одной из них. — Та, что у окна. Оттуда звезды лучше видно, когда они танцуют. Ирис благодарно кивнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Здесь было уютно и спокойно. Она начала разбирать вещи, пытаясь собраться с мыслями.       — Знаешь, — вдруг произнесла Луна, разглядывая что-то над головой Ирис, — у тебя очень интересная аура. Она как будто… двойная. Словно в тебе живут две разные личности.       Ирис замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       — Правда? Наверное, это от волнения. Новая школа, и все такое…       Луна задумчиво наклонила голову.       — Может быть. А может, ты просто хранишь большой секрет. Знаешь, моя мама говорила, что самые интересные люди — те, у кого есть тайна.       Ирис почувствовала, как сердце забилось чаще. Неужели Луна что-то подозревает? Или это просто ее обычная странность?       — Ну, у каждого есть свои секреты, разве нет? — попыталась отшутиться Ирис. Луна улыбнулась.       — Конечно. Вот, например, я храню секрет о том, как приручить нарглов. Хочешь, расскажу?       И пока Луна увлеченно рассказывала о своих невидимых друзьях, Ирис пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Восторг от Хогвартса, тревога о миссии, и странное, неожиданное чувство, что, возможно, здесь она найдет нечто большее, чем просто задание. Погруженная в свои мысли она раскладывала вещи. Ее пальцы скользили по мягкой ткани мантий, пока в голове кружился вихрь воспоминаний и ожиданий.       — …а в полнолуние можно увидеть, как тени в Запретном лесу танцуют, — мечтательный голос Луны прорвался сквозь туман размышлений Ирис. — Ой, что это за волшебный аромат? Пахнет… как осень. Булочка с корицей. И прелые листья.       Ирис вздрогнула, чуть не выронив изящный хрустальный флакон. Сердце екнуло.       — Это? Просто духи от сестры, — она попыталась звучать непринужденно. — Решила, что пора экспериментировать с ароматами.       Луна приблизилась, ее серебристые глаза сияли, как два любопытных месяца.       — А эта мантия… Она переливается, словно сплетена из лунного света и грез. Где ты отыскала такое чудо?       Щеки Ирис залились румянцем от волнения, а пальцы сжались на шелковой ткани.       — Ох, это работа одной талантливой портнихи из Парижа, — она быстро перевела разговор. — Слушай, а расскажи мне побольше о Хогвартсе. Что здесь самое интригующее?       — О, здесь каждый камень хранит тайны! Например, на седьмом этаже есть комната, которая появляется, только когда ты по-настоящему в ней нуждаешься. Она может стать чем угодно — от библиотеки до тренировочного зала.       Глаза Ирис расширились от восторга. Внутри нее боролись два чувства: облегчение от того, что удалось отвести разговор от своих вещей, и неожиданно вспыхнувшая радость от того, что, кажется, удалось обнаружить что-то полезное для ее дела.       — Комната, исполняющая желания? — переспросила Ирис, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Звучит как сказка! Нужно непременно её отыскать!       В этот момент дверь распахнулась, впуская двух девушек. Одна — с длинной черной косой и умными карими глазами, вторая — рыжеволосая, с россыпью веснушек на носу.       — О, новенькая располагается. Привет, я Падма, — улыбнулась черноволосая, — а это Мэнди. Ты, должно быть… Ирис? Которая разгадала загадку быстрее самой статуи?       — Да, просто повезло, — оторвавшись от сундука она пожала плечами. Вместе с тем ее руки продолжали складывать футболки.       — В Когтевране везение — это дар, — подмигнула Мэнди, ее глаза блеснули озорством. — Ты явно наша. Откуда ветер тебя принес?       — Я… я перевелась из Шармбатона, — начала она свою историю, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Шармбато-о-он? — Мэнди присвистнула, плюхаясь на кровать с вещами Ирис так, что та скрипнула. — Ничего себе! У нас тут настоящая французская штучка! И как тебе наша старушка-развалюшка после вашего дворца из хрусталя?       Ирис уже аккуратно складывала одежду в шкаф, когда услышала вопрос Мэнди. Она на мгновение замерла, подбирая слова.       — Сложно сравнивать, — наконец произнесла она. — Оба места уникальны по-своему. Шармбатон… элегантный. Хогвартс же… — она сделала паузу, будто подбирая точное определение, в то же время рассматривая старинный гобелен на стене, пытаясь прикинуть, какими магическими свойствами он обладает, — интригует своей историей.       Падма, сидевшая на своей кровати, подалась вперед:       — А правда, что в Шармбатоне на завтрак подают только круассаны и кофе? Я слышала, там все такое… изысканное.       — Не совсем. Бывает и более плотный завтрак. Омлеты, фрукты, даже овсянка для тех, кто скучает по дому. Но, честно говоря, после здешнего пира я немного скучаю по легкости французской кухни.       — О, привыкнешь! — махнула рукой Мэнди. — Вот увидишь, через неделю будешь уплетать пудинг за обе щеки.       Вдруг она замялась. Заправила за уши упавшие на лицо пряди и, понизив голос до шепота, спросила:       — Слушай, а это правда, что там… ну, девочки часто заглядываются друг на друга? Раз там нет мальчиков?       — Мэнди! Нельзя же так в лоб спрашивать! — устало закатила глаза Падма.       Ирис на мгновение замерла, не ожидав такого вопроса. Она почувствовала, как краска слегка приливает к щекам.       — Ну… всякое бывает, — уклончиво ответила она, стараясь не выдать растерянности. — Но это не так часто, как многие думают. В основном все сосредоточены на учебе.       — Фу, как скучно, — вздохнула Мэнди и по-свойски развалилась на кровати.       Луна, до того молчавшая, вдруг подала голос:       — А ты ведь не француженка, верно? У тебя акцент чуть другой. Словно в нем запутались нити разных языков.       Ирис удивленно посмотрела на Луну, вновь отмечая про себя ее необычайную наблюдательность. С одной стороны та была чудачкой, но с другой, явно не зря оказалась на Когтевране.       — Да, ты права, — кивнула она. — Я из Брюгге. Это в Бельгии. Там есть небольшое, но очень древнее магическое сообщество. Мы живем среди магглов, но умеем хорошо скрываться.       — Правда? — заинтересовалась Мэнди, приподнявшись и упираясь локтями в кровать. — И как ты оттуда попала в Шармбатон, а теперь к нам? Это же совсем разные миры!       Ирис на секунду задумалась, мысленно повторяя детали своей легенды:       — Мои родители считают, что важно получить разностороннее образование. Сначала отправили меня во Францию, а теперь вот решили, что стоит познакомиться и с британскими магическими традициями. Они говорят, что в современном мире нужно быть гибким и уметь адаптироваться.       — Ого, да ты у нас прямо путешественница! — воскликнула Мэнди. — Наверное, много интересного повидала? Расскажи что-нибудь!       Ирис пожала плечами, стараясь не выдать своего напряжения. Она перевела взгляд на окно, за которым уже сгустилась ночная тьма, разбавляемая лишь мерцанием звезд.       — Достаточно. Но знаете, иногда начинаешь скучать по дому. По узким улочкам Брюгге, запаху свежей выпечки по утрам, по тихому журчанию каналов…       Ее голос на мгновение дрогнул, и она замолчала, теребя край своей новой когтевранской мантии.       — Понимаю, — мягко сказала Падма, подсаживаясь ближе. В тусклом свете свечей ее темные глаза казались почти черными. — Все мы скучаем. Но не волнуйся, Хогвартс быстро становится вторым домом. Вот увидишь!       — Да, — мечтательно протянула Луна, поднимая взгляд к потолку, где мерцали нарисованные бронзовые и серебряные звезды. — Здесь столько всего интересного. Например, знаете ли вы, что в подземельях живут…       Но договорить она не успела. Дверь комнаты со скрипом приоткрылась, и в проеме показалась голова старшекурсницы. Комната тут же наполнилась необычным ароматом то ли табака, то ли винограда, смешанным с легким запахом огневиски. Ее длинные волосы были собраны в небрежный пучок, а галстук небрежно болтался на шее. На груди поблескивал значок старосты, слегка покосившийся.       — Так, девочки, отбой через десять минут. Завтра рано вставать! — произнесла она, слегка нахмурившись, будто пыталась сфокусировать взгляд на всех, кто находился в комнате.              Мэнди, которая за секунду до этого достала из кармана мантии пачку сигарет, молниеносным движением спрятала их обратно, торопливо пригладив складки ткани. Ее щеки слегка порозовели, а глаза забегали, избегая встречаться взглядом со старостой.       Ирис, заметив реакцию Мэнди, непроизвольно напряглась. Она инстинктивно потянулась к внутреннему карману мантии, где лежал изящный серебряный портсигар — подарок отца на совершеннолетие. Стараясь двигаться как можно незаметнее, она осторожно переложила его в складки одежды, лежащей на полке в шкафу. Ее лицо при этом оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнул интерес. Кажется, она нашла ту, с кем может разделить свой маленький секрет.       — Знаете, мне нравится запах вишневого табака, — мечтательно произнесла Луна, глядя куда-то в потолок. — Он напоминает мне о том, как папа работает над своими статьями. Только однажды он так увлекся, что случайно поджег свои волосы. Пришлось вылить на него графин с водой.       Повисла секундная тишина. Ирис, Мэнди и Падма молча переглянулись, пытаясь осмыслить услышанное. Внезапно Мэнди фыркнула, едва сдержав смех. Это послужило сигналом, и все девочки рассмеялись, представляя себе эту нелепую сцену.       — Луна, ты неподражаема, — выдавила Падма сквозь смех, вытирая выступившие слезы.       Напряжение мгновенно растаяло, уступив место веселью и ощущению зарождающейся дружбы.