Часть 3. Истинная когтевранка

      Ирис резко распахнула глаза, моментально осознав неладное. Солнечный свет, пробивающийся сквозь щели в шторах, был слишком ярким для раннего утра. Она рывком повернула голову к прикроватным часам и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. Проспала!       — Черт, черт, черт, — сквозь зубы процедила она, вскакивая с кровати. Прохладный воздух спальни обжег кожу, вызвав волну мурашек.       Комната была пуста. Кровати соседок уже заправлены, лишь смятые подушки и легкий аромат духов напоминали о том, что здесь кто-то спал. Ирис на секунду прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но в голове был только туман и нарастающее раздражение.       У выхода, она заметила клочок пергамента, прилепленный к двери розовой жвачкой. Ирис поморщилась от такого варварского обращения с дверью, но все же подошла ближе, чтобы прочитать послание.       «Эй, соня! Мы пытались тебя разбудить, но ты спала как убитая. Встретимся на завтраке! P.S. Если опоздаешь, захватим тебе тост. Падма.»       Ирис фыркнула, сорвала записку и скомкала ее в ладони. Забота соседок была неожиданной и немного раздражающей. Ей не нужны няньки, она вполне способна позаботиться о себе сама. Даже если сейчас ее единственным желанием было вернуться в кровать и проспать еще пару часов.       Схватив полотенце и зубную щетку, она помчалась в ванную, чуть не поскользнувшись на гладком каменном полу — Ирис едва успела ухватиться за дверной косяк, чтобы не растянуться на полу.       Холодные струи воды немного привели в чувство, но недостаточно. Каждая клеточка тела требовала кофе и сигарету, а в висках уже начинала пульсировать боль.       — Соберись, тряпка, — прошипела Ирис своему отражению в запотевшем зеркале. Ее обычно аккуратные каштановые волосы сейчас напоминали воронье гнездо, а под глазами залегли тени.       Натягивая форму Когтеврана, она чувствовала, как дрожат пальцы. Синяя ткань мантии оказалась непривычно тяжелой и колючей. Ирис тоскливо вспомнила о своей удобной форме Шармбатона. Пытаясь застегнуть непослушными пальцами мелкие пуговицы, она мысленно перебирала детали своей легенды. «Ирис Дельбрюк, 16 лет, перевелась из Шармбатона, семья из Брюгге…» Мысли путались, а в голове стучало только одно: «Кофе. Сигарета. Кофе. Сигарета.»       Взгляд упал на сундук, и Ирис вспомнила о зеркальце. Чертыхнувшись, она метнулась к нему, едва не запнувшись о край ковра. Складное и маленькое, внешне ничем не примечательное, оно было спрятано в потайном кармане. Активировав его прикосновением палочки, Ирис прошептала заклинание, с трудом вспоминая нужные слова.       На маленькой зеркальной поверхности проявились светящиеся руны. «Начинай с библиотеки. Ищи упоминания о древних артефактах, связанных с основателями». Ирис раздраженно фыркнула. Очередные указания от куратора, которого она не просила, и уж точно не нуждалась в его опеке. Она и сама прекрасно знала, с чего начать. Подавив желание огрызнуться (что было бы бессмысленно, учитывая одностороннюю связь), Ирис глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. «Просто делай свою работу,» — напомнила она себе, пряча зеркальце во внутренний карман мантии. Лишние эмоции сейчас ни к чему.       Схватив сумку с учебниками, она бросила последний взгляд на комнату. В голове промелькнула мысль о тайнике с сигаретами в шкафу между джинсами и свитером, но времени уже не было. Ирис знала, что без своего привычного «завтрака» она будет раздражительной и рассеянной. Но выбора не было.       С мрачной решимостью она направилась к выходу из спальни. День обещал быть долгим и сложным, но она справится. В конце концов, она не зря стала самым молодым невыразимцем за последние полвека. Даже если сейчас ей хотелось только одного — свернуться калачиком в кровати, а к обеду насладиться чашкой горячего кофе, сэндвичем и сигаретой.       Ирис вылетела из гостиной Когтеврана, словно за ней гнались все призраки Хогвартса разом. Прохладный воздух древних коридоров обдал лицо, принося с собой запахи старых книг, пыли и едва уловимый аромат, который она и описать-то могла с трудом. Каменные стены, покрытые движущимися портретами и гобеленами, наблюдали за ней с молчаливым любопытством.       Поток студентов подхватил ее, как река — упавший лист. Вокруг мелькали лица: сонные первокурсники с огромными от волнения глазами, оживленно болтающие пятикурсницы, надменные семикурсники, уже чувствующие себя почти выпускниками. Черные мантии студентов были однообразны, лишь цветные оборки и галстуки выдавали принадлежность к факультетам: алое и золотое Гриффиндора, желтое и черное Пуффендуя, синее и бронзовое Когтеврана, зеленое и серебряное Слизерина. Эти вспышки цвета, подобно мазкам кисти художника, оживляли сумрачные коридоры замка. Но гул голосов отдавался в голове Ирис, усиливая и без того мучительную головную боль.       Внезапно под ногами что-то дрогнуло. Лестница, по которой она спускалась, решила сменить направление. Массивные каменные ступени пришли в движение с глухим скрежетом. Ирис едва успела ухватиться за резные перила, чувствуя, как желудок подпрыгнул к горлу.       — Мерлиновы подштанники! — выругалась она сквозь зубы, вызвав удивленные взгляды парочки второкурсников.       Большой зал встретил ее симфонией звуков, запахов и красок. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, отражающим хмурое осеннее небо с тяжелыми, свинцовыми облаками. Длинные столы факультетов ломились от яств: золотистые круассаны, дымящаяся яичница, горы фруктов и кувшины с тыквенным соком. Аромат свежей выпечки, бекона и горячего какао заставил желудок Ирис жалобно заурчать, напоминая, что завтрак должен быть сытным и здоровым.       Новоиспеченная когтевранка торопливо оценила обстановку. Дамблдор в мантии, расшитой серебряными звездами, с загадочной улыбкой наблюдающий за студентами; Снейп в неизменном черном, мрачной тенью восседающий за преподавательским столом; знаменитое трио гриффиндорцев — лохматый Поттер, рыжий Уизли и кудрявая Грейнджер — что-то горячо обсуждающие в дальнем углу и периодически бросающие настороженные взгляды на слизеринский стол. Их напряженные позы и приглушенные голоса говорили о том, что обсуждается что-то важное и наверняка запретное.       — Эй, Ирис! — звонкий голос Падмы прорезал гул толпы. — Мы здесь!       Ирис глубоко вздохнула. Пальцы инстинктивно сжали ремень сумки — старая привычка, помогающая сконцентрироваться. Она заставила себя улыбнуться и направилась к столу Когтеврана.       «Ладно, поехали,» — пробормотала она себе под нос, подходя к однокурсницам.       Предстояло вжиться в роль обычной студентки, хотя все, чего ей сейчас хотелось — это чашка крепкого кофе и сигарета в тихом углу. Ирис понимала, что день будет долгим, и это было только начало. Оставалось надеяться, что ее актерские навыки не подведут.       — Привет, соня, — усмехнулась Мэнди, когда Ирис подошла к столу. Ее рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, а вокруг витал аромат ванили и цветов. — Мы уж думали, ты проспишь первый день.       Ирис хмыкнула, усаживаясь рядом и мысленно оставив себе заметку посоветовать Мэнди более утонченные ароматы, чем эта сладкая безвкусица. Скамья слегка скрипнула под ее весом, и тут Ирис заметила, что перед Мэнди стоит чашка с какой-то темной жидкостью. От чашки поднимался легкий пар с необычным ароматом.       — Если смешать тыквенный сок со щепоткой молотых бобов златоцветника, получится почти как кофе, — заговорщически прошептала Падма, наклонившись ближе. Ее длинная черная коса скользнула по столу, едва не задев блюдо с круассанами. — Только осторожнее, Филч в прошлом году конфисковал все запасы златоцветника у старшекурсников. Он теперь как цербер за этим следит.       Мэнди закатила глаза, поблескивающие от легкого макияжа:       — Да ладно тебе, Падма. Никто не умер от пары глотков. К тому же, это единственное, что помогает проснуться на Истории магии.       Сдержав улыбку, Ирис наблюдала, как Мэнди, бросив быстрый взгляд по сторонам, положила на стол слегка помятую сигарету. Бумага была чуть влажной, видимо, от тепла ладони. Пальцы Мэнди слегка дрожали, выдавая нервозность. Это маленькое проявление слабости не укрылось от внимательного взгляда Ирис.       — Интересно, — задумчиво произнесла Луна, глядя на сигарету своими серебристо-серыми глазами. — Папа говорит, что табачный дым отпугивает морщерогих кизляков. Может, поэтому многие волшебники курят?       Мэнди открыла рот, чтобы ответить, но тут же напряглась, заметив приближающегося префекта — высокого семикурсника с блестящим значком на груди. Она быстро спрятала сигарету в карман мантии, при этом случайно задев локтем вилку. Столовый прибор со звоном упал на каменный пол, привлекая несколько любопытных взглядов.       В попытке отвлечься от мыслей о курении и назойливого звона в ушах, Ирис вдруг заметила, что Мэнди сегодня накрасилась. Тонкая стрелка черной подводки подчеркивала ее карие глаза, делая взгляд более глубоким и выразительным, а на губах играл легкий розовый блеск, придавая им соблазнительный вид.       — Скажи хоть ты ей. Меня она совсем не слушает! — прошипела Падма, нервно оглядываясь на преподавательский стол. — Если МакГонагалл или Флитвик увидят, заставят смыть. Знаешь, что было с Чжоу в прошлом году? Она неделю отрабатывала наказание в совятне.       — Расслабься, — отмахнулась Мэнди, поправляя выбившуюся прядь волос. — Это едва заметно. К тому же, сегодня у нас только История магии, Древние руны, Зельеварение и Защита. Биннс даже не заметит, что в классе кто-то есть, на Рунах все будут слишком заняты, чтобы обращать внимание, Снейпу плевать на все, кроме своих драгоценных зелий, а на Защите… Ну, там нам точно будет не до макияжа.       Она усмехнулась, но в ее глазах промелькнуло что-то похожее на волнение. Что ж, Ирис понимала Мэнди, ведь Амбридж мало у кого могла вызвать приятные ожидания. Окинув взглядом стол, Ирис быстро обнаружила румяные тосты и ветчину. Осталось только добавить эти странные бобы в тыквенный сок и покурить. Мысленно усмехнувшись, она поняла, что погорячилась. Решив, что не все сразу, она вгрызлась в хрустящий хлебный край, рассеянно прислушиваясь к болтовне девчонок. Падма услужливо «исправила» ее тыквенный сок, подвигая ближе стакан, а хруст поджаренного хлеба смешивался с гулом голосов в Большом зале. Желудок благодарно отозвался на первый за день кусочек еды.       Внезапно она заметила, как Мэнди то и дело поглядывает куда-то ей за спину, явно пытаясь поймать чей-то взгляд. Любопытство взяло верх, и Ирис обернулась, все еще держа надкусанный тост в руке.       За столом Слизерина царило оживление. В центре внимания оказался белокурый парень с острыми чертами лица. Его бледная кожа контрастировала с черной мантией, а серые глаза холодно и отстраненно оглядывали зал, будто все вокруг его не касалось, а затем то и дело возвращались к пергаменту, по которому торопливо бегало перо. Рядом с ним вилась темноволосая девушка, постоянно пытаясь привлечь его внимание. Она то прижималась к нему, то играла с прядью его волос. Но парень лишь раздраженно дергал плечом, отстраняясь. Его лицо оставалось бесстрастным, лишь едва заметно дергалась жилка на виске.       В нем чувствовалась порода. Аура превосходства и привилегированности окружала его, словно дорогая мантия. Даже в шумном зале он держался особняком, всем своим видом показывая, что остальные недостойны его внимания.       Внезапно, словно ощутив на себе ее взгляд, он поднял глаза. Его взгляд, надменный и оценивающий, встретился с глазами Ирис. На мгновение ей показалось, что весь зал замер, остались только эти серые глаза, смотрящие с холодным любопытством.       Ирис почувствовала легкое раздражение. В этом взгляде было что-то… вызывающее. Он смотрел исподлобья, словно решая, стоит ли она его времени. Уголок его рта чуть дернулся в намеке на презрительную усмешку, прежде чем он отвернулся, явно сочтя ее недостойной дальнейшего внимания.       Этот короткий обмен взглядами оставил у Ирис неприятное послевкусие. В нем не было открытой враждебности, скорее… снисходительное безразличие, которое почему-то задевало сильнее, чем откровенная неприязнь. Ирис отвернулась, чувствуя смесь раздражения и любопытства. Этот надменный слизеринец явно был не просто очередным избалованным отпрыском богатой семьи. В нем чувствовалось что-то большее, какая-то скрытая сила или знание, которое делало его особенным даже среди других чистокровных волшебников.       — Кто это? — спросила она как бы между прочим, обращаясь к Падме.       Падма проследила за её взглядом и слегка нахмурилась.       — А, это Драко Малфой. Держись от него подальше, если не хочешь проблем.       — Малфой? — переспросила Ирис, стараясь, чтобы ее голос звучал просто заинтересованно.       На самом деле, это имя вызвало у нее целый ряд воспоминаний. Люциус Малфой — влиятельная фигура в Министерстве, человек с сомнительной репутацией и опасными связями. Ирис не раз сталкивалась с ним по долгу службы, и каждая такая встреча оставляла неприятный осадок.       — Да, это его сын, — пояснила Падма, не замечая, как на мгновение напряглась Ирис. — Яблоко от яблони, как говорится.       — Красивый, богатый и абсолютно недоступный, — вздохнула Мэнди, явно расслышав их разговор. Она протянула сигарету Ирис и та с благодарностью взяла ее. — Поговаривают, его отец — Пожиратель смерти.       Ирис заметила, как глаза Мэнди на мгновение затуманились, а щеки слегка порозовели. Луна, до этого молчавшая, вдруг подала голос:       — От него пахнет опасностью и яблоками. Странное сочетание, правда?       Ирис моргнула, пытаясь осмыслить этот неожиданный комментарий, но тут раздался звон колокола, возвещающий о начале первого урока.       — Поторопимся, — сказала Падма, вставая. — История магии первым уроком — это уже достаточно тяжело, а опоздание к Биннсу может стать настоящей пыткой.       Собирая свои вещи, Ирис еще раз бросила взгляд на стол Слизерина. Драко уже не было, но она знала, что это не последняя их встреча. Теперь поведение молодого Малфоя обретало смысл. Та же надменность, то же чувство превосходства. Но было и что-то еще, какая-то… неуверенность? Возможно, попытка соответствовать высоким стандартам отца?       — И правда, лучше держаться от него подальше, — произнесла Ирис, больше для себя, чем для остальных. Хотя она понимала, что ее миссия может потребовать как раз обратного.       Мысли все еще крутились вокруг Малфоев, когда они направлялись на урок. Она чувствовала, что эта семья может сыграть важную роль в ее расследовании, и нужно быть предельно осторожной в любых взаимодействиях с ними. А влюбленность Мэнди могла стать как помехой, так и полезным источником информации. Ирис усмехнулась про себя. Предстоящий урок обещал быть интересным, и вовсе не из-за лекции профессора Биннса.       Коридоры Хогвартса гудели от топота ног и гомона голосов. Ирис шла вместе с другими когтевранцами, внимательно наблюдая за окружающими. Старинные портреты на стенах перешептывались, указывая на проходящих мимо студентов. Где-то вдалеке послышался взрыв смеха — видимо, кто-то из первокурсников стал жертвой очередной шутки Пивза. Приближаясь к кабинету истории магии, Ирис заметила, как изменилась походка Мэнди. Девушка словно вытянулась, ее шаги стали более грациозными, а глаза начали быстро сканировать толпу студентов. Ирис невольно усмехнулась, наблюдая за этим преображением.       Мэнди привстала на цыпочки, вытягивая шею и пытаясь разглядеть кого-то над головами других учеников. С плохо скрываемыми надеждой и разочарованием, когда она не находила того, кого искала.       Падма, заметив поведение подруги, тихонько подошла к Ирис и прошептала:       — Он не ходит на историю магии. Говорит, это пустая трата времени.       В голосе Падмы слышалось легкое неодобрение, смешанное с сочувствием. Мэнди, очевидно, услышала это замечание, но лишь цокнула языком и отмахнулась, нарочито быстро проскользнув в класс.       Оказавшись внутри, Ирис окинула помещение внимательным взглядом. Старые деревянные парты, потертая доска, пыльные шторы — все выглядело так, словно не менялось уже несколько столетий. Ее внимание привлекло окно в дальнем углу, из которого открывался вид на Запретный лес.       Не раздумывая, Ирис направилась к этому месту. Стратегически оно было идеальным: хороший обзор класса и возможность наблюдать за происходящим снаружи. Она опустилась на скрипучий стул, кладя сумку рядом.       Падма, очевидно решив держаться поближе к новенькой, села рядом с Ирис. Она достала перо и пергамент и аккуратно разложила их на парте.       Мэнди, все еще раздраженная реакцией друзей и отсутствием своего любовного интереса, заняла место за соседней партой и сразу же достала зеркальце, убирая лишний блеск из уголков губ. Луна тоже была здесь. Она плавно опустилась на стул рядом с Мэнди, доставая из сумки что-то похожее на радужное перо и мечтательно улыбнулась Ирис, словно разделяя с ней какой-то секрет.       Атмосфера в классе была сонной и немного напряженной. Студенты занимали свои места, кто-то зевал, кто-то тихо переговаривался. Все готовились к долгому и утомительному уроку.       Через несколько минут в класс вплыл профессор Биннс. В буквальном смысле вплыл — сквозь доску. Ирис слышала, что он был единственным преподавателем-призраком в Хогвартсе, но видеть это своими глазами было… странно. Биннс начал лекцию монотонным голосом, и класс почти мгновенно погрузился в сонное оцепенение. Ирис заставляла себя слушать, выискивая в потоке дат и имен что-нибудь полезное для своей миссии. Внезапно ее внимание привлекло движение за окном. На опушке Запретного леса мелькнула какая-то тень. Ирис прищурилась, пытаясь разглядеть, что это было, но тень исчезла так же быстро, как и появилась.       — Что-то интересное? — шепнула Падма.       — Показалось, наверное, — ответила та, но внутренне насторожилась. Что-то подсказывало ей, что это было не просто игрой воображения. — Кстати, я хотела бы посетить библиотеку, не подскажешь, где…       — О, мы там точно окажемся сегодня, — не дав договорить, перебила Падма.       — Снейп, — вздохнула Мэнди отвлекаясь от увлеченного рисования на пергаменте, где выводила две буквы «м». — Он всегда задает огромное эссе на первом занятии в году. Это уже стало своего рода традицией.       — А я люблю библиотеки, — шепнула Луна, единственная помимо Падмы, кто делал хоть какие-то заметки по существу. — Запах книг меня успокаивает.       Подперев щеку и ничего не ответив, Ирис перевела взгляд в окно. Хотелось курить, кусок ветчины и настоящего горячего кофе. А еще жутко не хотелось встречаться с отпрыском Малфоя-старшего. Еще в министерстве Люциус Малфой был для нее просто занозой в заднице. Особенно когда угодить ему стало ее первым настоящим заданием после стажировки. А что может выкинуть его малец… Даже думать об этом не хотелось. Наверняка и собрал вокруг себя таких же вредных и несносных детишек. Устало вздохнув, Ирис постаралась взбодрить себя хоть чем-то, а презрение к семье Малфоев было то, что нужно.       Вдруг голос профессора Биннса стал чуть громче:       — А теперь, кто может рассказать мне о Конвенции Невыразимцев 1750 года и ее влиянии на современные магические исследования?       Класс погрузился в тишину. Даже Падма растерянно перелистывала свои записи. Гермиона Грейнджер, сидевшая через несколько парт, подняла руку, но как-то неуверенно.       Не задумываясь, Ирис вдруг произнесла:       — Конвенция Невыразимцев 1750 года установила основные принципы секретности в магических исследованиях. Она ввела систему классификации экспериментов по уровням опасности и определила протоколы обращения с артефактами неизвестного происхождения. Кроме того, Конвенция заложила основы современной системы Отдела Тайн в Министерстве магии.       Ее голос прозвучал неожиданно громко в сонной тишине класса. Все студенты повернули головы к ней, включая полупрозрачного профессора Биннса.       — Превосходно, мисс… простите, как вас зовут?       — Ирис Дельбрюк, сэр.       — Ах да, наша новая студентка. Пять баллов Когтеврану. Я вижу, в Шармбатоне уделяют должное внимание истории магии.       Ирис почувствовала на себе удивленные взгляды однокурсников. Падма одобрительно улыбнулась, а Мэнди подняла бровь, явно впечатленная. Мысленно обругав себя за излишнюю демонстрацию знаний, Дельбрюк нахмурилась. Нужно быть осторожнее, чтобы не вызывать лишних подозрений. Но часть ее не могла не испытывать удовлетворения от правильного ответа. В конце концов, она была когтевранкой, пусть и не настоящей студенткой.       — Ничего особенного, — пробормотала Ирис, стараясь выглядеть скромно. — Просто… интересуюсь этой темой.       Внезапно со стороны гриффиндорцев послышалось негромкое, но отчетливое фырканье. Ирис повернула голову и встретилась взглядом с Гермионой Грейнджер. Лицо гриффиндорки выражало смесь раздражения и вызова. Она подняла руку и, не дожидаясь разрешения профессора Биннса, заговорила:       — Простите, профессор, но я бы хотела добавить, что Конвенция 1750 года также установила прецедент для международного сотрудничества в области магических исследований, что привело к созданию Международной конфедерации магов в 1792 году.       Гермиона бросила быстрый взгляд на Ирис, словно проверяя ее реакцию. В ее глазах читалось явное соперничество.       — Верно, мисс Грейнджер. Еще пять баллов Гриффиндору, — кивнул Биннс.       Сидящая рядом Падма ощутимо напряглась, и Ирис это ощутила. Как и заметила, что Мэнди закатила глаза и пробормотала что-то вроде «началось». Луна же, казалось, была полностью поглощена рисованием какого-то странного существа на полях своего пергамента.       Ирис сохранила невозмутимое выражение лица, но внутренне почувствовала нарастающее раздражение. Эта Грейнджер со своим показушным всезнайством уже начинала действовать ей на нервы. Последнее, что нужно было Ирис в ее миссии, — это гиперактивная заучка, сующая нос в чужие дела.