Часть 7. Игра в правду

      Эрни Макмиллан переминался с ноги на ногу. Судя по его обеспокоенному виду и тому, как старательно он приглаживал волосы, бедняга действительно решил, что у них свидание. И не только волосы — от него пахло чем-то цветочным, а на мантии не было ни пылинки, хотя обычно пуффендуец ходил слегка растрепанным. Ирис едва сдержала усмешку: конечно, какие девушки в здравом уме назначают свидания в самом пыльном углу библиотеки, куда даже мадам Пинс заглядывает раз в год?       Она выбрала это место неслучайно — тишина, уединение и минимум посторонних глаз. Здесь можно спокойно поговорить, не боясь быть подслушанным. А Эрни… Эрни был всего лишь мальчишкой. Добрым, немного наивным, слишком простодушным для того, чтобы скрывать что-то важное. Такие, как он, всегда пытались угодить и произвести впечатление, особенно если дело касалось симпатичной девушки.       — Так значит, тебе нужна помощь с докладом по истории Хогвартса? — спросил он, пытаясь придать голосу небрежность. Получалось из рук вон плохо — его выдавал румянец, проступивший на щеках.       Они расположились у высокого стрельчатого окна. Послеобеденное солнце дробилось в витражах и расцвечивало пол, и в его косых лучах плясали пылинки.       — Да, — Ирис улыбнулась, старательно изображая смущение. Краем глаза она заметила, как дрогнула рука Эрни, когда тот потянулся поправить и без того безупречно завязанный галстук. — Понимаешь, в Шармбатоне у нас была совсем другая программа. А здесь столько… интересных историй!       Она намеренно сделала паузу, наблюдая за его реакцией. Крючок был заброшен, оставалось только ждать. Эрни просиял, как начищенный галеон. Наживка сработала безотказно. Мальчишки, какими бы умными они ни были, всегда хватались за возможность покрасоваться перед хорошенькой девушкой, особенно иностранкой.       — О, ты даже не представляешь! — он придвинулся ближе, едва не опрокинув стопку пыльных томов, и попытался небрежно опереться на полку. Локоть соскользнул, и ему пришлось делать вид, что он просто смахивает несуществующую пыль с рукава. Его голос упал до заговорщического шепота, что смешно контрастировало с массивной фигурой. — В этих стенах творились такие вещи… Вот, например, знаешь, что в подземельях есть комната, где…       — Меня особенно интересуют случаи необъяснимых исчезновений, — перебила его Ирис, не сводя глаз с его лица. — Например, то, что случилось сегодня утром с Деннисом Криви. Или… — она сделала паузу, наблюдая, как стремительно бледнеет его круглое лицо, — с тобой.       Эффект был мгновенным — словно кто-то выключил свет в глазах Эрни. Румянец схлынул так быстро, что веснушки на его щеках стали похожи на брызги грязи на белом пергаменте. Он отшатнулся, едва не запутавшись в собственных ногах, и нервно огляделся, будто ожидая увидеть притаившихся за книжными полками шпионов. Где-то в недрах библиотеки мадам Пинс в очередной раз шикнула на расшумевшихся первокурсников. Ее голос эхом отразился от высоких сводов, заставив Эрни вздрогнуть. Его пальцы судорожно вцепились в узел галстука, словно пытаясь ослабить внезапно ставший удавкой желто-черный шелк.       — Я… я не понимаю, о чем ты, — пробормотал он, но его дрожащий голос выдавал ложь. — Просто случайность… Заблудился по дороге на урок.       — Заблудился? — Ирис подняла бровь. — В замке, где живешь уже пять лет? И конечно, это никак не связано с тем странным светом, который видели в коридорах? С теми звуками, похожими на биение сердца?       Эрни побелел еще сильнее, хотя казалось, это уже невозможно. Его взгляд метнулся к выходу, словно прикидывая пути к отступлению. Капля пота скатилась по его виску, оставляя влажный след.       — Ты не понимаешь, — прошептал он так тихо, что Ирис пришлось наклониться ближе. — Есть вещи, о которых лучше не говорить. Особенно здесь, — он бросил нервный взгляд на книжные полки, будто те могли их подслушать.       — Почему? — Ирис чуть склонила голову набок, показывая, что никуда не торопится. — Потому что Дамблдор запретил?       — Откуда ты…? — он осекся, прикусив пухлую губу. — Нет, просто… После того, как я вернулся, все вели себя так, будто ничего не случилось. Даже профессора делали вид, что я просто прогулял занятия. Только МакГонагалл… — он снова замолчал, нервно оглядываясь.       За окном пролетела стая птиц, их тени скользнули по полу между ними. Где-то скрипнула половица — видимо, кто-то бродил между дальними стеллажами. Эрни вздрогнул от этого звука, нервно переступив с ноги на ногу. Его взгляд заметался между полками, словно из-за любой из них могло в любой момент выскочить что-то страшное.       — Я… я не должен об этом говорить, — прошептал он наконец, опустив взгляд на пол. — Это… правда очень странно. Но ты не поймешь.       Он замолчал, облизнув пересохшие губы. Ирис терпеливо ждала, не сводя с него внимательного взгляда. В таких случаях лучше не перебивать. Эрни украдкой взглянул на нее, словно проверяя, не смеется ли она. Не дождавшись осуждения, он шумно выдохнул и заговорил быстро, сбивчиво, будто боялся передумать.       — Сначала было ощущение, что воздух… он как будто загустел, — он махнул рукой, пытаясь изобразить что-то невидимое. — Как желе! Я пытался сделать шаг, но не мог. Ни вздохнуть, ни пошевелиться.       Его взгляд метнулся к окну, за которым плясали солнечные лучи. На мгновение он замолчал, словно опасаясь продолжать. Но тишина и сосредоточенный взгляд Ирис, кажется, подбодрили его.       — А потом все вокруг… — он замялся, подыскивая слова, и его руки снова начали теребить край мантии. — Как свиток, понимаешь? Свернулось само в себя. Стены, потолок — все закрутилось и исчезло. Только коридор остался, но он… он выглядел как будто под водой. Размытый. И звук этот… — он дернулся, словно от воспоминания, и понизил голос. — Глухой, как биение сердца. Тяжелый такой. Прямо под кожу лез.       — Ты был там один?       Эрни потер шею, будто стряхивая неприятное воспоминание.       — Вроде бы… да. Я никого не видел. Но… — он запнулся и сглотнул, — иногда мне казалось, что я слышу шаги. И голоса. Такие странные, как будто… — он нахмурился, — как будто они были где-то далеко-далеко, за стеной. И еще эти… символы. Они плавали в воздухе. Светились голубым, как… заклинание Люмос, только иначе.       Ирис насторожилась:       — Символы? — переспросила она. — Они тебе что-нибудь напомнили? Может быть, ты их где-то уже встречал?       — Нет, не запомнил, но они очень похожи на те, что были на… — он резко осекся, побледнев еще сильнее.       — На чем? — мягко подтолкнула его Ирис.       — На медальоне, — почти беззвучно выдохнул Эрни. — Я видел его там, он парил в воздухе, пульсировал в том же ритме, что и звук вокруг. Я хотел схватить его, клянусь! Но не успел. Меня выбросило обратно.       — Выбросило… — повторила за ним Ирис потерев в задумчивости подбородок. — Как через портал. Как Денниса сегодня утром.       — Точно. Для меня это было всего пару минут, но тут все говорят, что меня не было несколько дней! Когда я вернулся, я едва стоял на ногах. Меня положили в больничное крыло, я был истощен. Но самое странное… — он замолчал, сжав виски пальцами. — Что-то произошло, и я не могу это вспомнить. Как будто память стерли.       — Обливиэйт? — осторожно спросила Ирис. — Кто-то мог применить его на тебе?       — Нет, это что-то другое. — Эрни запнулся, его голос дрогнул. — Это словно…       Внезапный шорох за стеллажом заставил их обоих вздрогнуть. Из-за стеллажа внезапно показалась Мэнди, сжимающая в руках учебник, словно для вида.       — А вот ты где! — воскликнула Мэнди. Ее сияющая улыбка явно говорила о том, что она пришла сюда не учиться. — Я уже начала думать, что ты прячешься, — но тут же понизила голос, заметив предостерегающий взгляд Ирис. — Ой, я помешала?       Эрни отпрянул, словно его застали за чем-то постыдным. Румянец, покинувший было его щеки, вспыхнул с новой силой.       — Нет-нет, я как раз собирался… У меня эссе по Трансфигурации… — он попятился, едва не споткнувшись о стопку книг. — Прости, Ирис, я… Мне пора.       И прежде чем она успела его остановить, Эрни исчез между стеллажами. Только мелькнула желто-черная мантия. Мэнди проводила его недоуменным взглядом, а затем перевела внимание на Ирис.       — Что это с ним? — она бросила учебник на стол и явно довольная собой уселась на его край. — И почему вы прячетесь в самом дальнем углу? Неужели… — ее глаза загорелись неподдельным любопытством, — у вас было свидание?       — Свидание? — фыркнула Ирис, стараясь скрыть раздражение от прерванного разговора. Драгоценные крупицы информации, которые начал выдавать Эрни, теперь могли быть потеряны навсегда. — Просто помогал с историей Хогвартса.       Мэнди хмыкнула, поправляя выбившуюся из прически прядь.       — Ну конечно. И поэтому он убежал красный, как помидор? — Она подалась ближе и понизила голос. — Хотя, знаешь, он вполне милый. Для пуффендуйца.       Ирис молча собирала разбросанные пергаменты. Пятничный вечер в библиотеке был на удивление тих — только где-то в дальнем углу горстка первокурсников отчаянно корпела над эссе для Снейпа, да парочка когтевранцев увлеченно спорила о последних изменениях в теории трансфигурации. Желудок предательски заурчал, напоминая о пропущенном обеде. Котором по счету.       — Ну же, — Мэнди внезапно оживилась. — Надеюсь, ты не забыла, что сегодня пятница? У всех есть планы на вечер, кроме тебя?       — Какие еще планы? — спросила Ирис, стараясь не выдать раздражения. Разговор с Эрни оставил странный осадок, и переключиться на обычную болтовню было сложнее, чем она ожидала.       — Ты что, издеваешься? — Мэнди всплеснула руками. — Осенняя вечеринка слизеринцев, конечно же! Каждый год они устраивают что-то грандиозное. И ты идешь со мной.       — С чего бы это? — Ирис подняла бровь. — Разве это не только для слизеринцев?       Мэнди слегка замялась, но затем все же усмехнулась.       — Ну, скажем так, у меня есть связи, — она картинно поправила выбившуюся прядь. — Блейз сказал, что я могу взять с собой «надежную» подругу. А кто, как не ты?       Ирис задумчиво кивнула. О Блейзе Забини она знала только со слов Мэнди, лично еще не довелось познакомиться. С чего бы ему так доверять ее подруге? Хочет произвести впечатление? Или Мэнди ему просто нравится, хотя сама она, похоже, этого в упор не замечает? При ее-то легком характере и обаянии неудивительно, что Забини попал под ее чары.       — И ты точно хочешь потратить вечер пятницы на ЭТО? — уточнила Ирис.       — Ш-ш-ш!!! — яростно зашипела мадам Пинс, словно по волшебству возникая из-за полок. Ее очки угрожающе сверкнули. — Напоминаю, это библиотека, а не дискуссионный клуб!       Девушки торопливо сгребли книги в сумки и под неодобрительным взглядом библиотекаря выскочили в коридор. Сентябрьские сумерки уже окутывали замок, в галереях стоял оживленный гомон — все предвкушали пятничный вечер. Даже портреты будто повеселели: рыцари увлеченно обсуждали планы на ночь, знатная дама в пышном платье зевала над фолиантом.       — Конечно хочу! — горячо продолжила Мэнди, отойдя подальше. — Падма отказалась — будет готовиться к контрольной по Чарам. А Луна… ну, ты же понимаешь. Так ты со мной, да?       Ирис подавила вздох. День выдался еще тот, и ей хотелось лишь завалиться спать часов на двенадцать. Или хотя бы для начала плотно поужинать — живот сводило при мысли о горячей тыквенной похлебке.       — Ну пожалуйста, — Мэнди вцепилась в ее руку мертвой хваткой. — Я же не могу пойти одна!       От ее пальцев исходил лихорадочный жар. Глядя на ее пылающие щеки, блестящие умоляющие глаза, Ирис вдруг дрогнула. В конце концов, если там будет Малфой… Может удастся разузнать что-то о его медальоне. Или хоть понаблюдать за ним в непринужденной обстановке, расслабленным в кругу своих. Люди часто теряют бдительность на веселых вечеринках.       — Ладно, — вздохнула она, аккуратно высвобождая руку. — Когда и где?       — В полночь, в Выручай-комнате, — просияла Мэнди. Ее глаза заговорщически блеснули. — Нужно быть осторожными — Филч в последнее время как с цепи сорвался. А еще говорят… — она понизила голос до шепота, — что будет какой-то особенный сюрприз. Драко что-то подготовил.       В этот момент из-за поворота показалась профессор МакГонагалл. Ирис напряглась — что-то было не так. Каблуки декана гулко стучали по камню, в руках она сжимала свиток. Но главное — Ирис никогда не видела ее такой взъерошенной. Прическа растрепалась, шляпа сбилась, а лицо застыло в гримасе, с которой сообщают дурные вести. МакГонагалл даже не скрывала этого. Плохой знак.       — Мисс Дельбрюк, мисс Броклхерст, — кивнула она на ходу.       Ирис проводила ее взглядом. Походка декана была неровной, словно та спешила, но пыталась сохранять достоинство. Наверняка это связано с Деннисом. А может…       — Так что, в без пятнадцати полночь выдвигаемся? — вклинилась Мэнди.       — Если не поймают.       — Не поймают! — отмахнулась Мэнди. — Я знаю пару отличных заклинаний. Близнецы Уизли научили в прошлом году за сладости из Сладкого королевства. Не зря же я потратила все свои карманные деньги на целый месяц! Правда, — она вдруг замялась, — у меня не всегда получается… В прошлый раз вместо того, чтобы отвести взгляд Филча, я случайно заставила его волосы светиться в темноте.       Ирис невольно фыркнула, представив эту картину. Но рассеянная улыбка быстро сползла с ее лица. В голове крутилась фраза про «особенный сюрприз» от Малфоя. Что он задумал? После сегодняшнего происшествия с Деннисом, после тех странностей о которых говорил Эрни… И теперь еще встревоженная МакГонагалл.       Нехорошие предчувствия терзали Ирис весь вечер. Она никак не могла выбросить из головы встревоженный взгляд профессора МакГонагалл и то, как резко Эрни оборвал их разговор о символах и медальоне. Ужин она проглотила торопливо, почти не чувствуя вкуса, и поспешно ретировалась в спальню под предлогом головной боли.       Мысли беспорядочно метались, пока Ирис бездумно перебирала содержимое чемодана в поисках подходящего наряда на вечеринку, пока ее пальцы не коснулись чего-то прохладного и гладкого. Сердце екнуло — серебряная брошь в форме пера, подарок Авроры на совершеннолетие, поблескивала в свете свечей. Память услужливо подкинула слова сестры.       «В нашей семье все женщины носили такие. Перья помогают видеть истинные намерения людей», — эхом отозвался в голове голос Авроры. — «Просто коснись броши, и ты почувствуешь их мысли и чувства. Но будь осторожна, это не игрушка».       Она тогда посмеялась над словами сестры, решив, что это лишь старинное суеверие. Но события последних дней заставили ее взглянуть на вещи иначе. Символы, упомянутые Эрни, исчезновение Денниса, а теперь вечеринка слизеринцев, на которую ее буквально вытолкнула Мэнди… слишком много совпадений. Ирис осторожно провела пальцем по поверхности броши. Ее сердце забилось чуть быстрее, когда почувствовала исходящую от серебра легкую вибрацию. Это просто воображение, сказала она себе. Но что, если нет?       «Если ты действительно хочешь узнать, кому можно доверять, ты почувствуешь это», — снова прозвучал в ее памяти голос сестры.       Ирис глубоко вздохнула и прикрепила брошь к воротнику. Она не знала, сработает ли это, но хуже точно не будет.       До полуночи время тянулось мучительно. Ирис сидела на кровати, рассеянно поглаживая серебряное перо броши. Внезапно она замерла — от прикосновения к артефакту ее захлестнула волна чужих эмоций: сонная умиротворенность Падмы, мечтательное спокойствие Луны и лихорадочное возбуждение Мэнди, которая в очередной раз подправляла макияж у зеркала, не прекращая щебетать о последних трендах в магической моде. Старая семейная легенда оказалась правдой — брошь действительно позволяла читать чувства других людей.       — Мерлин… — тихо выдохнула Ирис, пораженная неожиданным открытием.       — Интересная брошь, — спокойно заметила Луна, не отрываясь от плетения косы.       — Просто семейная реликвия, — пробормотала Ирис и повернулась к Мэнди: — Ты опаздываешь уже на десять минут. Мы договаривались выйти без пятнадцати!       — Красота требует времени, — отмахнулась та, придирчиво разглядывая себя в зеркале. — К тому же, я не хочу, чтобы эти слизеринские змеи опять задирали носы. Особенно Паркинсон — готова поспорить, она наденет что-нибудь сверхвызывающее. Мы должны выглядеть лучше них.       После последних штрихов макияжа, без пяти минут двенадцать они наконец выскользнули в коридор. Старый замок будто притаился в ожидании — только потрескивание факелов нарушало ночную тишину. Мимо проплывали темные силуэты доспехов, отбрасывая на стены причудливые тени. Ирис невольно вздрогнула, когда ее накрыла волна чужого страха — где-то рядом кто-то прятался, боясь быть обнаруженным.       — Тише ты, — зашипела Мэнди, когда Ирис случайно задела доспехи. Металлическое бряцанье прокатилось по коридору. — Филч же услышит!       — Ничего он не услышит, — огрызнулась Ирис, но на всякий случай достала палочку. — Давай быстрее, пока нас и правда не заметили.       Выручай-комната встретила их гулом голосов и приглушенной музыкой. Ирис на мгновение замерла у входа, одергивая подол темно-синего платья — оно казалось слишком коротким для школьной вечеринки. От накатившей волны эмоций закружилась голова: возбуждение, флирт, ревность, тщеславие — все смешалось в пьянящий коктейль.       Слизеринцы превзошли себя, превратив комнату в роскошный бальный зал — высокие потолки терялись в сиянии сотен парящих свечей, живые цветы каскадами спускались по стенам, наполняя воздух сладким ароматом. Паркет, начищенный до зеркального блеска, отражал танцующие пары. В центре зала возвышался изящный фонтан, из которого струился серебристый дымящийся напиток.       Ирис машинально коснулась броши, и чужие эмоции стали острее: самодовольство Блейза Забини, который, небрежно облокотившись на каминную полку, развлекал компанию хихикающих пуффендуек; жгучая зависть Пэнси Паркинсон, демонстративно прогуливавшейся под руку с Грегори Гойлом в умопомрачительно узком изумрудном платье. Тут и там мелькали знакомые лица когтевранцев и даже пара гриффиндорских — похоже, сегодня слизеринцы решили проявить обычно не свойственную им широту взглядов.       Но Ирис не спешила присоединяться к празднику — она высматривала одно знакомое лицо. В голове крутились слова Эрни, воспоминания о странных символах и медальоне. После этого Малфой казался самым очевидным связующим звеном. Если кто и мог что-то знать, так это он.       Ее взгляд скользил по залу, цепляясь за лица, пока она не увидела его. На миг все вокруг словно стихло. Музыка, голоса, смех — все стало далеким, незначительным, когда ее глаза остановились на нем. В дальнем углу зала, отгородившись от шумного веселья, стоял Драко Малфой. Его стройная фигура в безупречно скроенной черной рубашке и брюках казалась воплощением аристократической элегантности — бледная кожа и платиновые волосы почти светились в мерцании свечей. Он неторопливо потягивал напиток из хрустального бокала, с притворной скукой наблюдая за танцующими парами. Стоило Ирис коснуться броши, как иллюзия равнодушия рассыпалась — сквозь маску прорывались острая тревога, затаенный страх и глубоко спрятанное отчаяние.       Отвлекшись от Малфоя, Ирис уловила другие эмоциональные потоки в зале. Забини, облокотившийся на камин, излучал волны неприкрытого интереса, направленного на Мэнди. Его темные глаза неотрывно следили за каждым ее движением, хотя внешне он, казалось, был поглощен беседой с группой пуффендуек. Мэнди же, якобы увлеченная улыбками и приветствиями своих знакомых, умудрялась украдкой бросать жадные взгляды на Малфоя. Ее чувства пульсировали предвкушением и робкой надеждой.       Внезапно Драко поднял голову и его взгляд встретился с взглядом Ирис. Его привычная маска безразличия дрогнула, а по броши прокатилась неожиданная волна искреннего интереса и удивления. Ирис спокойно выдержала его взгляд, только машинально одернув платье.       — О, смотри, Забини машет нам! — прошептала Мэнди, указывая на Блейза, который стоял у камина и явно не сводил глаз с нее. Его ленивый, уверенный взгляд словно говорил, что он уже выиграл игру, которую сам начал.       Ирис лишь краем глаза заметила, как Забини небрежно поправил манжет рубашки, продолжая внимательно следить за Мэнди. Его интерес был настолько очевидным, что Ирис удивилась, как ее подруга может не замечать этого. Но тут же поняла: Мэнди только делала вид, что не замечает. Ее взгляд то и дело ускользал в сторону Малфоя, который, казалось, даже не знал о ее существовании.       — Пойдем, — настойчиво потянула ее Мэнди, но Ирис мягко высвободила руку.       — Ты иди, — сказала она спокойно, чуть качнув головой. — Хочу немного осмотреться.       Мэнди на миг замерла, ее взгляд метнулся к Драко, а потом снова к Забини. Она явно колебалась, как будто выбирала между тем, кто ее хочет, и тем, кого хочет она. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, но она быстро спрятала его за своей привычной жизнерадостной улыбкой.       — Осмотреться? — хмыкнула она, демонстративно поправляя выбившуюся прядь. — Ну конечно. Случайно оказаться поближе к Малфою, да?       Ирис удержала спокойный взгляд, никак не отреагировав на эти слова. Ее молчание только подзадорило Мэнди.       — Знаешь, если хочешь, я могу представить тебя. Блейз наверняка знает, как разговорить Драко, — добавила она уже тише, почти мрачно. — Только не жди, что он обратит на тебя больше внимания, чем на кого-то еще. Он все равно… — она запнулась, будто боялась озвучить свою мысль, а потом поспешно сменила тон. — Постарайся не попасть в неприятности, ладно?       Мэнди бросила еще один взгляд в сторону Малфоя, словно надеясь, что тот, наконец, заметит ее. Но Драко даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к Ирис.       Она заметила как та развернулась, ее улыбка на миг потускнела, но, направляясь к Блейзу, Мэнди быстро вернула себе веселую маску. Забини встретил ее с такой легкой, но теплой улыбкой, что даже Ирис через брошь почувствовала всплеск его эмоций: удовлетворение, надежду и уверенность. Он склонился к ее уху, что-то шепча, и Мэнди вроде бы смеялась в ответ, но ее взгляд все еще изредка возвращался к Малфою.       Но Драко смотрел только на Ирис.       Она оставалась на месте, наблюдая за происходящим. Тяжелый аромат лилий, сплетающихся по стенам, смешивался с нотами духов и одеколонов, музыка заполняла зал мягкими волнами, а свечи, парящие под потолком, превращали все вокруг в маскарад теней и света. Ее внимание снова вернулось к Малфою, который, казалось, был чужим во всей этой легкомысленной и праздничной атмосфере.       Стоило Мэнди отойти, как Малфой двинулся к Ирис с напускной небрежностью. В расстегнутом вороте черной рубашки поблескивала серебряная цепочка, а светлые волосы чуть растрепались, придавая его обычно надменному лицу мальчишеский вид. Он пытался держаться с привычным высокомерием, но в его движениях проскальзывала юношеская порывистость — будто он все еще не до конца освоился в собственном быстро вытянувшемся за лето теле. Ирис заметила, как он поправил манжет рубашки — жест, который наверняка подсмотрел у отца. Взгляд ее снова зацепился за тонкую цепочку. Это определенно был тот самый медальон, спрятанный под рубашкой.       Драко остановился на расстоянии пары шагов, его взгляд скользнул по Ирис с выражением легкого любопытства, которое он старался замаскировать под скуку. Но брошь выдала его: за фасадом скрывались тревога и напряжение, смешанные с искренним интересом.       — Дельбрюк, — протянул он, наклоняя голову чуть набок. Его голос был низким, слегка хриплым, будто он говорил не для всех, а только для нее. — Не ожидал тебя здесь увидеть.       Ирис выдержала его взгляд спокойно, ее лицо оставалось безмятежным, хотя сердце колотилось быстрее обычного. Она знала, что каждое слово сейчас будет весить больше, чем могло показаться.       — Неужели? — она приподняла бровь, чувствуя через брошь его нервозность. — А я думала, Слизерин славится своим гостеприимством.       Драко усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз — они оставались настороженными и холодными, как льдинки. В его руке лениво покачивался бокал с огневиски, янтарная жидкость мерцала в свете свечей.       — Гостеприимство — это для тех, кто понимает правила, — его голос стал тише, вкрадчивее. Он сделал глоток, и Ирис невольно проследила, как дернулся его кадык. — А ты не похожа на ту, которая им следует.       — А ты всегда ставишь рамки своим гостям, Малфой? — с вызовом спросила она. — Или это что-то личное?       Он шагнул ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума. Теперь Ирис могла уловить тонкий аромат его одеколона — сандал и что-то терпкое, пряное, смешанное с горьковатым запахом огневиски. От его близости по коже побежали мурашки, а брошь буквально вибрировала от накала эмоций.       — Личное, — повторил он задумчиво, словно пробуя это слово на вкус. Прядь платиновых волос упала на глаза, и он небрежным жестом откинул ее назад. — У нас тут все — личное. Особенно, если оно касается истории семьи.       Краем глаза Ирис заметила, как изменилось лицо Мэнди. Ее щеки вспыхнули, а пальцы, сжимающие хрустальный бокал, побелели от напряжения. Она стояла рядом с Забини, который что-то увлеченно рассказывал, склонившись к самому ее уху. Его смуглая рука как бы невзначай скользнула по ее талии, но взгляд Мэнди был прикован к Драко и Ирис.       — История семьи, говоришь? — протянула она. — Думаю, это что-то большее, чем традиции.       Малфой дернул уголком губ, и на его щеке на мгновение обозначилась ямочка: — Скажем так, есть вещи, которые не стоит обсуждать. Особенно здесь.       Его рука скользнула в карман брюк, хотя медальон был на шее, спрятанный под рубашкой — нервный жест, который брошь Ирис уловила вместе со всплеском страха, быстро подавленного холодной решимостью. В серых глазах Драко мелькнуло что-то похожее на вызов.       — Потому что ты не хочешь, чтобы кто-то о них знал? — уточнила Ирис, стараясь держать голос ровным.       — Некоторые секреты защищают не только тех, кто их хранит, — он вдруг наклонился к самому ее уху, так близко, что она ощутила тепло его дыхания на своей шее. Его голос стал почти шепотом, интимным и угрожающим одновременно. — Они защищают тех, кто их не знает. Говорят, ты интересовалась историей Макмиллана. Зря. Некоторые истории лучше оставить нерассказанными.       Горячее дыхание обожгло кожу, и Ирис невольно вздрогнула. Звон разбитого стекла прорезал воздух — Мэнди выронила бокал, не в силах больше смотреть, как близко они стоят друг к другу. Осколки хрусталя брызнули во все стороны, серебристая жидкость растеклась по паркету, отражая танцующие огни свечей.       Забини среагировал мгновенно, будто только и ждал этого момента. Его смуглые пальцы обвились вокруг талии Мэнди уже гораздо увереннее, почти по-свойски:       — Осторожнее, — промурлыкал он, притягивая ее к себе. Его губы почти касались ее уха. — Позволь помочь…       Мэнди не сопротивлялась — ее взгляд был прикован к Драко и Ирис, а щеки пылали то ли от ревности, то ли от того, как собственнически Забини прижимал ее к себе. В темных глазах Блейза плясало торжество, когда она машинально прильнула к нему еще ближе.       — Значит, ты теперь мой личный цензор, Малфой? — Ирис поймала его взгляд, непривычно серьезный для избалованного аристократа и намеренно сделала шаг назад, разрывая повисшее между ними напряжение. — Решаешь, какие истории мне можно слушать?       — А ты любишь ходить по тонкому льду.       — Это звучит как предупреждение, — заметила она, прищурившись.       — Просто дружеский совет, — Малфой сделал глоток огневиски, но его рука заметно дрогнула. — В конце концов, ты здесь новенькая. Постарайся не утонуть в своей любознательности.       — Как мило, что ты заботишься о моем благополучии — она позволила легкой насмешке скользнуть в голосе. — А может, просто боишься, что я узнаю что-то… неудобное?       В его взгляде промелькнуло раздражение, медальон едва заметно дрогнул под рубашкой. Брошь уловила острый всплеск тревоги.       — Знаешь, что сейчас действительно неудобно, Дельбрюк? — он шагнул ближе, понизив голос. — Министерство. Оно слишком… интересуется Хогвартсом в последнее время.       — А тебя это беспокоит? — спросила Ирис, делая вид, что поправляет браслет. Музыка сменилась на более медленную.       — Меня беспокоит то, что некоторые люди не знают, когда остановиться, — его глаза блеснули в полумраке. — Особенно когда дело касается старых… семейных реликвий.       Он вдруг протянул ей руку:       — Потанцуем? Здесь слишком много любопытных ушей.       Ирис на мгновение замешкалась, разглядывая его протянутую ладонь. В этом простом жесте было что-то… аристократическое. Не наигранное, как у многих чистокровных, пытающихся подражать древним манерам, а естественное, впитанное с молоком матери. Она вложила свою руку в его, отмечая, как уверенно и в то же время осторожно он сжал ее пальцы. Возможно, в Хогвартсе слишком демонизировали слизеринцев. В конце концов, что они такое? Избалованные аристократы, выросшие в роскоши и привилегиях. Да, высокомерные, порой жестокие, но в первую очередь — просто подростки, пытающиеся оправдать ожидания своих семей.       — Знаешь, — произнес Драко, увлекая ее в медленный танец, — мой отец говорит, что грядут перемены. Большие перемены. И не все к ним готовы. Его рука на ее талии чуть дрожала, выдавая напряжение.       — А ты готов? — спросила Ирис, чувствуя через брошь волну страха, когда он услышал этот вопрос.       — У меня нет выбора, — его голос стал тише. — Некоторые вещи… они как дьявольские силки. Чем сильнее пытаешься освободиться, тем туже затягивают.       — Звучит так, будто ты говоришь из собственного опыта, — мягко заметила Ирис.       — В министерстве сейчас… неспокойно, — произнес он тихо, ведя ее в танце. — Ходят слухи о древних артефактах, способных менять реальность. Говорят, кто-то ищет их, чтобы… изменить расстановку сил.       — И что же в этом настолько важного? — Ирис почувствовала, как его рука на ее талии чуть напряглась. Брошь уловила странную смесь эмоций — настороженность и… интерес? Не к разговору — к ней самой.       — Власть, Дельбрюк. Всегда дело во власти, — в его голосе появились знакомые надменные нотки. — Некоторые считают, что могут… переписать историю.       Он посмотрел на нее сверху вниз — за лето Драко сильно вытянулся. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство, словно он пытался разгадать загадку.       — И что думает об этом твой отец?       — Мой отец думает… — он усмехнулся, но брошь уловила тщательно скрываемое напряжение, — что некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Особенно те, что связаны с основателями.       Музыка стала громче. Где-то рядом Забини кружил в танце раскрасневшуюся Мэнди, но Ирис едва замечала их. Все ее внимание было приковано к Драко — к тому, как уверенно он держится, как внимательно наблюдает за ее реакцией. В его холодной сдержанности было что-то притягательное.       — Знаешь, что самое забавное в прошлом, Малфой? — прошептала она, когда он снова притянул ее ближе. — Оно имеет свойство возвращаться. Особенно когда кто-то… помогает ему в этом.       Драко не отшатнулся, не запаниковал. Только крепче сжал ее талию, словно пытаясь удержать. Медальон на его груди едва заметно пульсировал, и Ирис готова была поклясться, что видела тень улыбки на его губах.       — Ты опасная девушка, Дельбрюк, — произнес он тихо. — Гораздо опаснее, чем кажешься.       Это прозвучало почти как комплимент.