Пролог

Ноябрь, 1959 год.

Мир утопает в хаосе, вызванном очередным саботажем в лице террористов, среди которых майор Нечаев никак не ожидал видеть тёщу и некоторых братьев по оружию из «Аргентума». Внутренний мир пошатнулся ещё лет пять назад, когда только-только должны были запустить «Коллектив 2.0». От величественного «Челомея», Родины всех творений академика Сеченова, осталась лишь разруха, не способная дать выжившим кров. В какой-то момент всё пошло под откос: люди стали умирать в больших количествах, а машины начали этому способствовать, по непонятным причинам обретя… интеллект? Возможно, даже великие умы остатка погибающего мира не смогли бы точно определить причину. Что уж говорить о бойкой девчушке с автоматом и веслом наперевес?

Взрывы стали обыденностью, гораздо меньше пугали, но не обращать на них внимание невозможно: никогда нельзя быть уверенным в том, что прямо сейчас в тебя не летит какая-нибудь шальная ракета, выпущенная той же Элеанорой, или ещё чего похуже. Впрочем, куда уж хуже, когда от прекраснейших городов и красивейших лесов остались одни щепки да мусор? Металлический лязг оружия или стук пуль о покрытие роботов стали музыкой для ушей, а развороченные «трупы», если этот металлолом и можно было так назвать, радовали глаз.

— Спасибо, что без крови, иначе я бы давно удобрила родную землю. — Грубым, совершенно несвойственным движением девушка пнула ботинком остаток конечности ВОВ-А6 и, осмотрев скудные остатки, двинулась далее по намеченному пути.

Миниатюрной, совершенно невысокого роста, оснащённой, словно солдат, самыми обычными боеприпасами и оружием, девушке выбирать всё самое лучшее для выживания в этом мире было совершенно некогда и неоткуда: к моменту её прибытия из Японии, куда товарищ Сеченов направил бойца несколькими месяцами ранее, суматоха давно захватила Россию и овладела ей. И гораздо хуже то, что после неё осталось лишь неживое, почти полностью разрушенное и совершенно непригодное для выживания место, словно эта страна пережила апокалипсис. Девушка не знала, близки ли понятия «восстание машин» и «апокалипсис», но знала точно, что последствия у них схожие. Вокруг ни души, лишь редкие Ромашки, которые вместо тревоги стали издавать звуки не то скрежета, не то бензопилы, да Шмели, которые по совершенно неведомым причинам перестали разделять живые объекты на виды и старались истребить всё, что движется.

— Так, что тут у нас? — Тонкая ручка скользнула в кучу обломков, разгребая металлолом и вытаскивая уже двумя руками всё ещё подрагивающее тело Терешковой. — Что ж, подруга, сослужи службу. Как отсюда пройти до рабочего кабинета Дмитрия Сеченова? Не совсем узнаю это местечко из-за развалин.

Остатки Терешковой как-то странно подёргались, но остаточные воспоминания о должности экскурсовода и соответствующие знания машины всё-таки остались.

— Чт-тобы п-попа-асть в каб-бинет академика Сеченова Д-дмитрия Серг-геевича п-пройди-дите к-километр прямо, затем пов-поверните налев-во и-и вы на м-месте, — дёргающаяся, с подрагивающим голосом, но всё та же добрая (наверное) Терешкова всё же дала вразумительный ответ на заданный вопрос.

Центральное здание перестало быть собой, оно больше не смело носить это гордое название, ведь здесь ничего, кроме развалин, гор трупов людей и металлолома, оставшегося от верных подопечных, не осталось. Здесь совсем ничего не осталось. Практически ничего, кроме, вероятно, таких же смельчаков, как она, которые вцепились в мимолётную надежду отыскать единственную душу среди миллиона, а может, уже меньше, других, чужих, совершенно не похожих на их собственные души. Она искала ту самую родную кровиночку, которой ей не хватало все эти долгие пять лет.

Пройдя весь путь, что описала Терешкова далеко позади, девушка уже было усомнилась в правдивости слов этой рухляди, как вдруг услышала звуки борьбы, лязг оружия и голос живого человека. Ошарашенная внезапной возможностью встретить кого-то живого, такого же, как и она, девушка на мгновение замерла на месте, не в силах поверить в то, что-то кто-то ещё смог уцелеть в этом аду. В панике она завертела головой, но в скором времени постаралась взять себя в руки и, выхватив из-за спины автомат, ринулась на помощь и успела как нельзя вовремя. Мужчина уже лежал на земле, всеми остатками сил сопротивляясь неминуемому приближению циркулярного лезвия, угрожающего перерезать горло и лишить его жизни в считанные мгновения.

Сердце билось быстро, во рту пересохло и появился привкус железа, но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Быстрым, рваным движением палец скользнул на курок, высаживая пару десятков патронов в Работника, который успел отвлечься, но всё продолжал напирать на жертву, не сбавляя темпа. Осознав, что дело пахнет керосином и вот-вот воспламенится, девушка выхватила «весло» и отточенным движением всадила его в зазор между циркулярным лезвием и металлическим панцирем этого уродца, препятствуя быстрому вращению лезвия. Неожиданный хруст, резкое облегчение для рук. Самодельное оружие, столько времени служившее верой и правдой хозяйке, превращается в щепки, опадая на земь. Циркулярное лезвие всё ещё продолжает вращаться, хоть и не так быстро, и сейчас настигнет своей цели, а девчонка так и не успеет достать отброшенный в порыве страха и адреналина автомат, чтобы хоть как-то поспособствовать спасению человека. Резкий пинок, АМУ-68 валится на бок и тут же вскакивает, но в наказание за свою необдуманную дерзость получает мощный, увесистый удар лопатой, который сильно повреждает обшивку, что и сказывается на дееспособности робота-убийцы. Предсмертные конвульсии, словно бы человеческие, но мужчина больше не верит ни единому представлению со стороны любой машины, поэтому, перехватив оружие поудобнее, наносит серию тяжёлых ударов, от которых от робота остаётся едва ли мокрое место.

Девушка рвано втягивает ртом спёртый воздух, она всё ещё не верит, что помогла человеку и он тут же спас им обоим жизни. К такому ни жизнь, ни тренировки, ни уличные бойни её не готовили, но всё обошлось как нельзя лучше. Совершенно пустая голова без единой мысли поворачивается в сторону спасителя, затуманенный от страха взгляд упирается в мощную спину, а глаза неожиданно узнают эмблему «Челомея». Пока совершенно сухой язык пытается извернуться для произношения хоть каких-то звуков, мужчина поворачивается лицом к юной спасительнице, но почему-то с весьма недовольным выражением лица.

— Какого хера ты выкинула автомат и схватилась за сраное весло? Арсенал бесконечный, раз так им раскидываешься? Кто такая?

Когда-то совсем короткие волосы теперь были чуть приплетены на макушке, ранее чисто бритое лицо теперь украшала борода, но не могли остаться неузнанными всё такие же глубокие, пережившие слишком многое, чтобы вот так просто стать снова весёлыми и беззаботными, серые глаза, которые смотрели на неё, словно на чужую. В сердце больно кольнуло от этих слов, от злого взгляда на неё, а внутри уже не теплилась надежда на то, что её узнают. Впрочем, прошло целых пять лет, немудрено измениться настолько, чтобы тебя не узнали.

— Папа, полегче, я не была готова к такому.