Часть 3

Мэй покрылась электрическим током, почувствовав это неожиданное действие. Она не знала, что значил такой ответ, но она не могла не поцеловать его, осознавая, что быть может, это последний раз, последнее касание, последний взгляд… В этот момент, все карты были раскрыты, не было смысла прятать свои чувства и эмоции. Ее рука нежно прошлась по коже его шеи, по линии челюсти, по длинным волосам… - Прости меня, - он прошептал, приблизишься своими губами к ее уху, покрывая их своим теплым дыханием – Я просто струсил… как и когда-то сказать, что я к тебе чувствую… я не готов оставить все так, ты права, ведь обуглевшие кости павших товарищей не простят мне этого. Мэй… моя милая Мэй… Он приобнял ее, спрятав свое лицо в ее обнаженной шее и плечах. - Я все еще в развед.корпусе, - он гладил ее длинные волнистые волосы, - Но, прежде чем вернуться, я хочу знать одно… - Что? – прошептала Мэй, гладя его голову и пробирая пальцами его длинные пряди. - Мы рисковали собой ежедневно с 15 лет, каждый день будучи на грани, и все равно проживая в глупом молчании, пытаясь спрятать что у нас в душе. Мэй, прошу…. Возможно мы больше никогда не увидимся… позволь мне провести эти три часа покоя рядом. Даже если ты меня не любишь, даже если это лишь сон. Прошу, поговори со мной… По лице Мэй скатилась слеза. Она коснулась его подбородка и притянула к себе, вглядываясь в его глаза. Глупый парень, даже никогда не замечал ее чувств, ее ревности, ее любви… - Жан, - она прошептала и в то же мгновение прильнула к его губам своими, отдаваясь в долгом и нежном поцелуе, - Неужели ты так слеп что никогда не замечал моих намеков? Он удивленно расширил глаза, вглядываясь в ее добрую улыбку. - У нас есть три часа, и если мы выживем, ты сделаешь мне предложение, договорились? – слегка усмехнувшись, произнесла Мэй и вновь поцеловав его, на этот раз страстнее и грубее, начала притягивать к стороне стола, откуда Жан смахнул все бумаги, пока она садилась на его гладкую поверхность. Жан придавливал ее между столом и собой, немного налегая своим телом на ее, более тонкое и слабое. Поцелуи становились все более жадными и страстными, руки теперь без стеснения бегали вдоль всего тела. Казалось, это первый и последний раз, когда они могут прикоснуться к друг другу, быть самими собой, любить. Его крепкая рука, покрытая множеством вен, нежно прошлась под потертым зеленым плащом развед. корпуса, нежно приподнимая ее ногу, что в то же мгновение вместе с другой обернула талию Жана, сомкнувшись, подобно замку. - Мы выживем, - вдруг оторвавшись от поцелуя и тяжело дыша в ее шею, касаясь своим лбом ее прядей, произнес Жан – И мы будем семьей, слышишь? Ее щеки залились румянцем и она отвела взгляд, легонько кивнув головой, после чего запустила свои пальцы в его шелковистые пряди. Внезапно, его рука, некогда сомкнувшая на своей талии ноги Мэй, теперь развязала пояс плаща, нежно стягивая его с ее плеч и в то же время резко и безжалостно откидывая его вбок. Его руки теперь блуждали по белоснежной блузке, быстрыми и легкими касаниями высвобождая пуговицу за пуговицей, после избавляясь от всей верхней одежды. Его пальцы на мгновение остановились. Он ненадолго оторвался от ее тела, чтобы взглянуть на то, что же в ней все же имело такую сильную власть над ним… с момента их встречи…. С момента их контакта…. С момента их знакомства. Она сидела там, на столе, тающая под его напором. Без блузки, в одной юбке и нижнем шелковом белье, освещенная светом полной луны. Ее темные длинные волосы облаками спадали на ее шею, плечи, спину, так сильно контрастируя с бледной кожей, а глаза стыдливо и вместе с тем с рвением смотрели на Жана, словно испытывая его на прочность, постоянно напоминая о том, где мы на деле находимся. Его лицо стало безмолвно.. точно… чем же они занимаются, когда всего какие-то несколько часов назад начался гул, стены пали, освободив чудовищ из своей некогда прочной клетки, а человечество вот-вот должно погибнуть… Хоть на мгновение… забыть об этом. Забыть о том, что происходит в мире, что было и что случится после. Да пускай падет весь мир, даже Эльдия… он не готов сейчас выпускать из рук Мэй, так долго любимую и так терпеливо ожидаемую. - Я знаю, что тебя гложет, - вдруг прошептала Мэй, нежно проведя рукой по запястью Жану так, словно бы пробуждая его ото сна – Мы поддаемся любви под топот титанов, пока весь остальной мир обреченно падает под их ногами.. Ее голос был тих, но в то же время таков, словно она принимает ситуацию, давно смирившись с исходом этой войны. - Но с другой стороны, сейчас ли не самое время? В его глазах заиграл проблеск надежды и … оправдания. А что если они умрут? А что, если их разнесет по разным частям и это последний миг, когда он может ее увидеть, почувствовать? В следующее мгновение он вновь прильнул своими губами к ее, проталкиваясь внутрь языком, словно изучая ее неб, зубы, пробуя ее на вкус. Ее руки потянулись к вороту и спустившись от него к груди, начали снимать так мешавшую в этот миг рубашку, стягивая ее вниз. Подушечки ее пальцев наконец сумели прикоснуться к его сильному, крепкому торсу, пробежавшись вдоль его пресса, груди, невольно затронув таз и вновь поднявшись выше. Дыхание обоих участилось, казалось, им не хватало воздуха. Поэзия занятия любовью поглотила их сполна, выплюнув только оставшиеся зачатки совести и страха перед настоящим. Его рука нежными касаниями поднялась верх по ноги и коснулась внутреннего бедра, легонько поглаживая его, поднимаясь все выше и выше, пока его пальцы не коснулись шелкового белья, начиная поигрывать тканью. Он знал, чувствовал как она млеет под его касаниями, ровно как знал, что она слишком невинна, чтобы знать как именно она может чувствовать себя под напором мужчины. Она приоткрыла рот в задержанном дыхании, он остановился и прильнув к ней лбом, едва не касаясь губами ее губ, произнес тихим но убедительным тоном: - Ты когда-нибудь касалась себя там? Внутри? Мэй залилась краской. Уже столько всего прошло, столько дел было сделано, а она все еще заливается краской подобно маленькой девочке, которую поймали на лжи. Она легонько покачала головой. - Поверхностно, - призналась она, прошептав эти слова. Не ей ли знать кто появлялся в ее мыслях, когда ее игривое настроение брало вверх – Но не внутри… - Хорошо, - он легонько поцеловал ее висок и начал поглаживать ее центр над бельем, отчего она уже начала терять контроль над телом, пробираясь мелкой дрожью – Мэй… если ты этого хочешь, я проникну пальцами, чтобы настоящее соитие не было болезненным, но если тебе что-то не понравится или тебе будет плохо, останови меня. Меньше всего на свете я хочу причинять тебе боль! - Хорошо, - она улыбнулась Жану и поцеловала его лоб. Его голос, его взгляд, его зрелость, его забота – все в нем было таким… соблазнительным, таким ирреальным. Неожиданно для нее, его два пальца проникли под ее белье, медленно и ласково пробираясь глубже и глубже, подкрепляя все склизким звуком. Мэй вздрогнула и залилась краской. Все это было таким незнакомым, она боялась сделать лишнее движение, не выдав своего волнения и неопытности. Но Жан лишь влюблялся сильнее… ее нежность, его незнание, ее румянец. Возбудившись и сам, он начал двигать своими пальцами, идя вперед и назад, оставляя после себя лишь странный звук и приятное ощущение, от которого ее тело улетало в другие измерения. То, как он владел своими руками возбуждало ее все сильнее и сильнее – тренировки и навыки владения мечами давали о себе знать. Ее руки сжали шею Жана, но губы остались стоять и дышать, не торопясь смыкаться в очередном поцелуе. Ей нужно было дышать, прочувствовать, ощутить, понять…. Его теплое дыхание у ее лица вгоняло ее в еще больший жар, его растрепанные волосы щекотали ее лицо, в то время как его свободная рука блуждала по ее обнаженной спине, в поисках застежки верхней части белья. - Все хорошо, принцесса? – заботливо прошептал Жан, продолжая массировать и проникать вверх и вниз своими пальцами. - Мне очень хорошо, - растянула Мэй, потянув одну ладонь назад, чтобы помочь парню расстегнуть белье – Но…. меня пугает звук, - призналась она, все равно будучи обеспокоенной своим здоровьем и тем, что происходит. - Все в порядке, - наконец расстегнув с помощью Мэй белье и отбросив бюстгалтер, произнес Жан - это лишь говорит о том, что тебе очень и очень приятно… Его лицо вдруг потянулось к ее ключицам и тонкой влажной полоской, оставленной языком, дошло до обнаженной груди, которую он начал целовать, массировать игрой кончика языка, заигрывать с затвердевшими сосками, увлажнять и покусывать. В купе с работающей рукой, внезапно по телу Мэй прошелся еще больший ток. Она вздрогнула в порыве наслаждения и невольно издала тихий стон, что ту же сменился тяжелым дыханием и объятием его головы - Ж-Жан…. Почувствовав ее удовольствие в глазах и ощутив, что время пришло, он вытащил свои пальцы и не успев отреагировать, почувствовав ее руки на молнии его брюк и застежке ремня, которые она, словно в экстазном бреду, начала судорожно снимать… избавившись от брюк и не успев коснуться его нижнего белья, она тут же была взята на руки, в следующее мгновение оказавшись на кровати. Его тело нависало над ее обнаженной тушей, едва не налегая на нее всем своим напором. Его руки впечатали ее запястья в постель, подняв их над ее головой, а язык все еще исследовал каждый бугорок ее тела, спускаясь своими поцелуями все ниже и ниже… она понимала, что если он не войдет в нее, она растратит силу своего оргазма. Ее ноги тут же тонкой полоской поднялись по его бедру, теперь массируя белье, прямо под которым она сумела нащупать его чувствительную точку. - А-ах, - не в силе больше сдерживаться, прохрипел Жан, тут же взяв себя в руки и улыбнувшись своей такой знакомой и такой далекой теперь ухмылкой – осторожно, капитан Мэй, я начинаю подозревать что вы точно знаете что делаете. Его слова разогрели в ней интерес. Сейчас, или никогда. Она нащупала резинку белья своим большим пальцем ноги и начала медленно стягивать его вниз, пытаясь сразу избавиться от ненужных тряпок. Сейчас должны быть лишь он и она. Нагие, уязвимые и такие бесконечно близкие… он ухмыльнулся, тут же смекнув, к чему все это шло. Его рука в считанные секунды избавилась от остатков ткани на ее теле, разорвав юбку и нижнее белье. Он выпрямился, теперь глядя на нее сверху вниз, ощущая ее покорность и страсть. Его рука нежно поглаживала ее запястье. - Ты готова? – вдруг прервав тишину, тихо спросил он Мэй. - Для тебя – всегда, Кирштейн… Он улыбнулся. Звучание его фамилии разлило экстаз по всему его телу. Он умирал как желал, чтобы однажды, совсем скоро, когда весь этот кошмар подойдет к концу, она взяла эту фамилию, сделав ее своим покровом, своей гарантией, своей безопасностью. Тишину вновь прервал звук, на этот раз то же склизкое звучание соития. Он медленно вошел в ее нутро. Ток прошелся по всему ее телу. Эта сладость сопровождалась небольшой болью, словно перчинкой как тайным ингредиентом для полноты вкуса. Ее бровь сжались в желании и удовольствии, рот невольно приоткрылся, пока тело извивалось под напором его твердого члена. - Прошу, попробуй расслабиться, - все еще держа ее запястья над головой, прошептал в ее уши Жан -Иди ко мне навстречу. Она кивнула и сделав глубокий вдох, постаралась расслабить свой таз и тело, позволив тому плыть по течению. - Вот так, - шептал Жан, начиная двигаться вверх и вниз, в ее сторону и обратно. Теперь его тело налегало на ее, его глаза внимательно наблюдали за ее взглядом, иногда прерываясь на поцелуи и мягкие облизывания – Тебе хорошо? Она кивнула головой. Несмотря на легкие покалывания, это было гораздо приятнее, чем она думала. Его мягкий голос соблазнял ее еще сильнее, делая задачу продержаться практически невозможной. Как она восхищалась этим мужчиной: его властью, его силой, его красотой. Ей так хотелось быть рядом, всегда, жить с ним вдали от всего ада, никогда не зная войны и потерь и просто наслаждаться каждым днем и друг другом… - Ты так прекрасна, - все еще глядя на нее, вдруг прошептал Жан, заметив ее румянец, появившийся на щеках от этих слов – Я не мог и мечтать что однажды буду просто близок к тебе, не говоря уже об этом… Его рука теперь поглаживала ее подбородок. Они оба чувствовали бесконечную нежность. - Мой глупенький Жанчик, - усмехнулась она, дослушав его предложение – Нам с тобой будет что обговорить потом… а сейчас… Он понял ее намек, его движения стали напористее, а ритм быстрее. Рот приоткрылся от неожиданности своих же действий и отсутствия контроля над своим же телом. Тело Мэй так же покрывалось тремором. Быстрые движения раззадорили ее пыл. К центру начала подступать странная судорога, некий пик, от которого ей стало не по себе. Ее ногти вцепились в нагую спину Жана, невольно карябая и оставляя отметины в виде царапин. Его язык животными инстинктами блуждал по ее ключицам, груди, животу, округляя и отпуская спину. Словно два диких зверя, потерявших контроль в агонии, они ускорились… сильнее и быстрее… темп, ритм, удары, часовые стрелки.. гул, топот, вздох, стон. Царапины, сжатие волос, быстрота, влага.. еще… стон… еще немного… вздох… и еще… Их тела улетели, словно никогда не имея контакт с этой реальностью. Дрожь покрыла всю кожу от пяток то макушки головы, дыхание участилось. Вот он… пик… сок… оргазм… внутри Мэй растеклась теплая нежная жидкость, заполонившая все ее нутро, а Жан почувствовал облегчение, хохотнув и приподняв волосы руками, высвобождая свой лоб. Он легонько вышел из нее и теперь, лег рядом, сбоку, поправив прядь свисающей на ее лицо пряди… - Мэй… Он прошептал, глядя на нее. У них оставалось время, прежде чем увидеться с Ханджи, которая тут же пронюхает в чем дело, так что останется лишь гадать каковой будет ее реакция. Рука Жана теперь мягкими движениями ласкала тело Мэй. Она знала, о чем он хочет поведать, каким будет разговор, и что будет дальше. Она все знала и чувствовала. Но нет…