Часть 1

Не взыщи, мои признанья грубы, Ведь они под стать моей судьбе. У меня пересыхают губы От одной лишь мысли о тебе.

Воздаю тебе посильной данью- Жизнью, воплощенною в мольбе, У меня заходится дыханье От одной лишь мысли о тебе.

Не беда, что сад мой смяли грозы, Что живу сама с собой в борьбе, Но глаза мне застилают слезы От одной лишь мысли о тебе.

М.Петровых

30 ноября, 2011 год

Настя осторожно ведет автомобиль, пробираясь через очередную пробку на МКАДе: тут ожидаемо многолюдно сейчас. До репетиции еще много времени, но тратить его вот так бездарно тоже не хочется. Женщина склоняется к соседнему креслу, задевая крупные бутоны белых роз, ищет в сумочке телефон. Ни одного пропущенного, как и последние 3 года.

Январь, 2006 год

Две уставшие женщины с облегчением выдыхают, переступив порог их маленькой гримерной. Настя спешно защелкивает замок, поддерживая Полищук в ее сложном пути до места отдыха. — Ну что, зароманила, Настя? - Любовь Григорьевна со стоном вытягивается на узком диванчике, длинные ноги закидывает на подлокотник: здесь с легкостью помещается только ее партнерша, которая засыпает в последние недели в любом положении. — Что? - Настя замирает у зеркала. Тонкие женские пальцы подрагивают и чуть активней нужного перебирают темные локоны. - В каком смысле? Она разворачивается и опускается на колени у дивана, чтобы быть поближе к экранной «маме». Вопрос настораживает, но женщина старается не выдавать своего волнения. — Это я тебя спрашиваю - что? Два месяца вас не видела, а тут такие перемены, - Любовь Григорьевна усмехается над растерянной Настей. - У вас же на лбу все написано. Ты еще куда ни шло, а Сережа даже скрывать не пытается. Ты, может, не обращаешь внимания, но он же от тебя не отходит. — Ужас. Не думала, что так заметно, - Настя прячет лицо в ладонях и качает головой. Меньше всего сейчас хочется услышать лекцию о том, что они оба сошли с ума. Но в ответ получает совсем другое: — С кем не бывает, Настя. С вашим режимом работы так вообще ожидаемо. Я бы даже удивилась, если бы вы…не сблизились. Уж очень правдоподобно стали играть в последнее время. Дождаться не могла своего возвращения, чтобы посмотреть на вас. — Сблизились, да… Я не знаю, что мне делать, Любовь Григорьевна. Не знаю. Меня тянет к нему страшно, но дети... И Дима скоро охрану наймет, наверно. От дверей теперь забирает. А Сережа как не боится ничего…говорит, что ему плевать на мужа. — Ох, эти мужики. Ему, конечно, все просто: «люблю» и все, тем более если ты на все согласна. Но если сильно «тянет», как ты говоришь, может стоит задуматься? Был у меня один такой…Закончилось все плохо, но ты и не равняйся на меня. Люби, раз любится. Любовь Григорьевна мягко треплет Настину руку, во взгляде - понимание и принятие. Настя выдыхает, как неожиданно слышит тихий и будто задумчивый голос: — Хороший Сережа человек. Непростой, но хороший. Взрывной правда чересчур, но раз взялась приручать, то так давай, не отказывайся теперь. Благодарность, любовь, сумасшедшая нежность переполняет Настино сердце, а глаза уже полны слез. С тихой улыбкой она чуть заметно кивает, целуя руки Полищук. В это время в гримерную раздается аккуратный стук. Две женщины от неожиданности вздрагивают и синхронно оборачиваются в сторону двери. Настя знает, что только один человек может потревожить ее в перерыв. Любовь Григорьевна тоже об этом догадывается. Стук повторяется и чуть слышно доносятся слова: — Милая, ты тут? - тихий голос Сергея обволакивает Настю теплом, на лице волнение перемешано с радостью. Любовь Григорьевна многозначительно ухмыляется и качает головой: — Ну что ты стоишь? Он же не ко мне прорывается. Из нас двоих явно не я ему «милая». Настя спешит к двери и отпирает замок. Сережин теплый взгляд обнимает ее, а морщинки у глаз становятся еще более заметны, когда он так смотрит. Настя коротко улыбается и опускает взгляд на мужские руки, занятые едой. — Пошли поедим, - поясняет Сергей свою ношу и тянет Настю за ладонь ближе к себе. Женщина оборачивается на Любовь Григорьевну, которая наблюдает эту слишком личную сцену. - Любовь Григорьевна, поднимайтесь, мы идем обедать. — Не хочу я, Сережа, мне так хорошо лежится. Меняю обед на этот диван, - Любовь Григорьевна шутливо обхватывает тонкими запястьями обивку дивана. — Нет уж, так не пойдет. Остаемся тогда здесь. Сергей чуть отодвигает Настю с прохода и уверенно заходит в гримерку. Распаковывает обед, заполняя собой все крохотное помещение. Настя смущенно смотрит на Любовь Григорьевну и разводит руками: если Сережа что-то решил, остальные должны согласиться. Пока Жигунов делит заготовленное на двоих мясо с овощами, в зеркало запоздало видит, что происходит за его спиной: Настя пытается помочь Любови Григорьевне принять вертикальное положение. — Настя, ну куда! - рявкает Сергей, отстраняя тонкую женщину, помогая Полищук удобней устроиться на диване. В воздухе повисает фраза о том, что сорвать хрупкую Настину спину сейчас - как нечего делать, а его партнерша иногда совсем не думает, когда что-то делает. — Хорошо, Сереж, все хорошо, - Любовь Григорьевна переводит дух, удобней устраиваясь и принимая подушку под больную спину. Сергей легко поддерживает беседу, его комментарии точны и остроумны. Настя все больше молчит, лишь изредка смотрит на него и каждый раз натыкается на теплый взгляд. «Надо обязательно ему сказать, чтобы перестал смотреть…так», - проносится мысль и сразу же тает. Влюбленная женщина не сможет отказаться от внимания небезразличного к ней мужчины, даже если они оба выдают себя с головой. — Сережа, а я вот интересуюсь, это где ты раздобыл такую вкуснятину? - Любовь Григорьевна задает вопрос с подвохом, и Настя, которой и так кусок в горло не лезет, напрягается окончательно. — Сам приготовил, у нас рецепт этого мяса передается уже через несколько поколений. Да только не хочет у меня никто перенимать знания. Машка ленится, не заставишь лишний раз к плите подойти, - сетует Сергей, замечая, какой каменной становится Настя. — Ты посмотри, какой кулинар, оказывается, среди нас, Настя! Где ты был раньше? И я где была? А сейчас наелась так, что как сниматься дальше? - Люба театрально показывает на живот и бока. До конца перерыва остается 15 минут, и Сергей все же решает вытянуть эту напряженную, как струна, женщину на улицу. — Любовь Григорьевна, мы пойдем подышим, сегодня до ночи снимать будем, наверно, - Сергей безапелляционно поднимается и берет Настин пуховик. В женских глазах призыв немедленно остановится, который Сергей благополучно игнорирует. - Пойдем, мало времени осталось, - Сергей в приглашающем жесте держит утепление, остается только просунуть руки. Любовь Григорьевна наблюдает эту молчаливую борьбу и все гадает, кто кого победит. Ожидаемо Настя сдается, поверх халата на ее плечах теперь верхняя одежда. Сергей тепло улыбается Любови Григорьевне, крепко берет Настю за руку и уверенно тянет в сторону выхода из гримерки. Насте только остается чуть смущенно улыбнуться оставленной женщине и покорно следовать за Сергеем. Уходят подальше от съемочного павильона, за угол, куда точно никто из группы не додумается пойти. Настя кутается в пуховик, прячет взгляд, но где-то внутри чувствует себя неуютно, что Сергей в январе разгуливает в одном костюме по улице. Жигунов же с довольной улыбкой держит женские руки и ждет, когда же ему, наконец, посмотрят в глаза. Девчонка, честное слово. У них так мало времени, а она в молчанку решила играть. Не выдерживает первым: — Ты мало съела. Невкусно? - Сергей перебирает теплые женские пальчики. Легонько касается Настиного носа губами. — Вкусно. Не знала, что готовил ты. Сергей замирает и с ухмылкой продолжает: — Думала, что Вера? И я решился разделить обед с тобой? Ну ты даешь, конечно…Полночи готовил это мясо по фирменному рецепту, между прочим, чтобы мы не питались опять этим кинокормом. Настя резко тянется к губам, прерывая тираду, но не позволяет мужчине углубить поцелуй. — Не ворчи, - шепчет Настя прямо в губы, не отстраняется. Распахивает теплую одежду и пытается полами пуховика закрыть Сергея от ветра. - Мне все нравится. Но есть у нас теперь одна проблема. — Только одна? - Сергей нежно касается щеки, заправляя непослушную темную прядку за ухо. — Нет, конечно, но она пока серьезней всего остального. Люба спросила меня о нас. Сказала, что мы палимся. — Что, прямо так и сказала? Я сейчас себе это представил…- Сергей дурачится, а Настя не выдерживает и лупит кулачками по мощной мужской груди. — Ну перестань шутить!Сильно заметно, что мы…ну что поменялось все. Это Люба нас не видела долго, а съемочная группа уже, наверно, как сериал смотрит в нашем исполнении. — За километр друг друга обходить будем? Готов играть с тобой в шпионов, - Сергей нежно целует Настю в висок. — Жигунов, ну я же серьезно с тобой хочу поговорить. Разлетится сейчас сплетня, дойдет до семей - и что потом? Что делать будем, Сережа? — Будем решать проблемы по мере их поступления. Ты сейчас хочешь сильно поругаться, но не выйдет у тебя ничего. Я слишком по тебе соскучился, чтобы тратить на это время, - Сергей преодолевает слабое сопротивление и окончательно замыкает объятие. Настя понимает, что бесполезно сейчас ему что-то объяснять и почти отключается от тепла мужского тела и страшной усталости. На краю сознания все же хочет оставить последнее слово за собой: — Пообещай хотя бы не трогать меня вне кадра. И дистанция, Сережа… — Не слышу ничего, - Жигунов беззвучно смеется и только крепче прижимает женщину к себе, заглушая ее голос.

30 ноября, 2011 год

Настя уже несколько минут сидит неподвижно в салоне автомобиля, облокотившись на руль. Тяжелый взгляд уставших глаз не отражает ничего, кроме помеси боли и какой-то тихой грусти. Наконец нехотя выбирается из теплой машины на промозглую осеннюю погоду. Через несколько дней зима окончательно вступит в свои права, потом придет Новый год. Еще один год, отделяющий ее от… Последний раз Настя была тут с ним пять лет назад. Как во сне, она шла вслед за мужчиной, крепко держащим за руку. Белые цветы были зажаты в тонкой ладони, только шуршание фольги и мерный стук ее каблучков выдавал их движение в нужную сторону. Настя шла, ведомая, не смотря по сторонам, точно зная, что ее доставят, куда нужно. Сейчас же эта уставшая женщина замерла, только переступив за ворота кладбища. Дурацкой была идея ехать вот так, не вспомнив даже, где похоронена Люба. В Сети, наверняка, есть подробный маршрут, но Настя об этом не позаботилась. Теперь будет плутать, пока не наткнется на кого-нибудь из работников кладбища, чтобы стыдливо спрашивать, где похоронена актриса. В прошлый раз он заранее связался с Алексеем и уточнил все явки-пароли. Насте оставалось только идти следом, не думая ни о чем. Настя ругает себя изо всех сил, проходя часовню. Конечно, 5 лет назад тут все было по-другому. Кладбище разрослось, актерская аллея стала больше в три раза. Где-то точно она была тут рядом. Наконец Настя поворачивает направо, понимая, что все-таки слишком далеко забрела. Надо возвращаться к зданию администрации и по-человечески узнать, на каком именно участке искать ее Любу. Руки, крепко держащие белые розы, как тогда, стремительно мерзнут на почти минусовой температуре. Перчатки напрочь забыты в салоне машины. «Дура! Дура! Сейчас осталось только столкнуться с кем-то из визитеров», - ругает себя Настя, но уверенно уже решает вернуться в исходную точку. Делает еще один поворот, уже по направлению к выходу, и чуть быстрей движется в обратную сторону. Окидывает раздраженным взглядом красные пальцы и на долю секунды смотрит перед собой, а потом снова сосредотачивается на дороге, чтобы не поскользнуться на замерзших лужах. До сознания внезапно доходит, что она тут уже не одна. Медленно поднимает голову и пытается разглядеть стоящего вдали мужчину. Сердце пропускает удар, и Насте кажется, что тишина вокруг окончательно ее оглушает. Он.