Часть 41

Кое-как удалось разлучиться И постылый огонь потушить. Враг мой вечный, пора научиться Вам кого-нибудь вправду любить.

***

Как подарок, приму я разлуку И забвение, как благодать. Но, скажи мне, на крестную муку Ты другую посмеешь послать?

Анна Ахматова

Настя проснулась, когда за окном еще было темно - во сне она перебралась поближе к Сергею и теперь уютно устроилась у него на груди. По трепету ресниц, щекочущих тело, тот понял, что Настя уже не спала, и осторожно стал поглаживать обнаженное плечо. В полусне она нахмурилась и прижалась покрепче. Прошедшей ночью они успели многое, но повисшее в воздухе разногласие удалось не довести до полноценной ссоры - Жигунов был уверен, что причина, по которой он отказался возвращаться на когда-то общую жилплощадь, оправдана и более чем очевидна. Настя считала иначе, но пререкаться больше не хотела: «О какой семье может идти речь, если мы даже в таком договориться не можем?». Она улеглась подальше, по уши закутавшись в одеяло. Жигунов на неожиданный выпад не отвечал. Они лежали, повернувшись друг к другу спинами, и не говорили больше ни слова. Лишь мягко погружаясь в долгожданный сон, Настя почувствовала, как ее осторожно обняли со спины и прижали к груди. Неосознанно тонкая ладонь опустилась на мужскую руку, накрывающую живот. Сейчас молчание также тяготило, а время для двоих неумолимо утекало, поэтому Сергей оставил первый шаг за собой: — Настя, - Жигунов мягко зарылся ладонью в темных волосах. – У нас на все про все два часа, пока я не уехал в Питер. Давай не будем ругаться? Ты там вчера меня обвиняла, что я тебя не слышу, что чуть ли не гостевой брак предлагаю. Если что, даже в мыслях не было. Тем более не собирался забирать только тебя и Катюшу. Но ты права в одном: постройка дома - дело не одной недели. Потребуется время, полгода в лучшем случае, но пора уже что-то делать в этом направлении. Я тебе когда каталоги отдал? А ты еще ничего не выбрала! — Я уже давно выбрала, - тихо подала голос Настя, а потом смущенно подняла взгляд на Сергея. Тот удивленно посмотрел и победно заулыбался, а после потянул ее к себе. — Ну вот и умница. Полдела, считай, сделано. Напишу агенту, что мы, наконец, определились. А пока, временно, поживем здесь, если ты не передумала. — А если передумала? - Настя вполне серьезно смотрела ему в глаза и не моргала. Надолго терпения не хватило, когда в ответ на растерянный взгляд Сергея сама прижалась к губам, а после потянулась в обнимающих руках и блаженно прикрыла глаза. - Я ближайший час даже не пошевелюсь. С тебя теперь завтрак, Сережа, - тихо сообщила она, уткнувшись носом Жигунову в плечо. Он только наклонился ближе и, все еще не открывая глаз, поцеловал ее в лоб. — Договорились. Поспи еще, а я встаю. Поедим и надо выдвигаться в сторону дома, собраться в дорогу. Я вчера как-то на продолжение вечера не сильно рассчитывал, даже вещи заранее не собрал. Настя приоткрыла один глаз и иронично посмотрела на нахально улыбающегося Сергея: — Конечно, не рассчитывал. Жигунов, видел бы ты себя. Все ты рассчитывал, и теперь спокойно будешь отсыпаться в дороге, а мне сегодня надо как-то осилить репетицию и дотянуть до вечера. Она появилась на кухне спустя пятнадцать минут - Сергей был прав, что терять редкие минуты единения на споры сейчас было глупо. С мягкой улыбкой Настя смотрела, как управляется на ее кухне Жигунов, как привычно ворчит, что она такими взглядами только отвлекает его. Сам долго не смог выдержать и утянул в поцелуи, за приятным занятием подпалив одну сторону сырников. Прижавшись щекой к его груди, Настя сомкнула руки на широкой спине, и не планировала шевелиться в обозримом будущем. — Заворотнюк, иди уже, а? Моя карьера повара в этом доме пойдет под откос такими темпами, - Сергей снова целовал, плавно продвигалась с Настей в обнимку в сторону кресла. – Если сейчас не прекратишь, останемся без завтрака. Перестань меня отвлекать. Звонкий смех в ответ на угрозу заставил Настю коротко поцеловать, а после оторваться от мужчины и отойти на безопасное расстояние. — Тогда я пойду, раз так тебе мешаю. Когда Настя ушла заниматься сборами на репетицию, Жигунов мог спокойно вернуться к готовке. По заранее озвученному заказу на блюде выросла аккуратная горка сырников, а на обеденном столе расставлены приборы - теперь на пятерых. Спустя несколько минут едва слышные перешептывания за спиной остались незамеченными для Сергея, когда от двери кухни раздался тихий Катин голос: — Папа! От неожиданности Жигунов замер и выпустил из рук блюдце - оно звонко приземлилось на пол сотней осколков. Обернувшись, Сергей не сразу смог справиться с собой: Настя держала на руках дочку, взлохмаченную после сна, зевающую и потирающую слипающиеся глаза. Смешная пижама с мишками открывала маленькие розовые пятки, а тонкая ручка тянулась к нему. Настя всерьез опасалась, что Жигунова хватит удар, насколько сильно он побледнел и вытянулся в лице. Он не сразу смог справиться с собой, когда забрал Катю на руки и притянул к себе Настю, прошептав тихое «спасибо». Девочка коснулась его щеки, взяв клятвенное обещание, что он никуда и никогда больше не исчезнет. Вопрос совместного проживания был решен. Катя осторожно, будто пробуя на вкус новое слово, неловко перемежала «папу» и «Сейежу» при обращении к Жигунову. Он мягко реагировал на такую перемену, хотя не мог не расстраиваться, что его новый статус так постепенно принимается девочкой. Настя волновалась больше всех и видела, каким грустным стал Сергей, когда Катя в очередной раз назвала его по имени. — Подожди немного, дай ей время. Она еще очень маленькая, Сереж, чтобы так быстро перестроиться, - тихо прошептала Настя и мягко коснулась его пальцев. Жигунов едва незаметно кивнул, отвечая на прикосновение, будто успокаивая уже Настю, что не стоит переживать. - Она привыкнет, месяца не пройдет, и забудет, что тебя когда-то не было в ее жизни. Сергей безмолвно соглашался, удерживаясь от комментария, что им с Настей, к сожалению, так просто три года порознь будет не перечеркнуть. Днем за Аней и Майком приехал отец, жутко недовольный, что традиционные субботы с детьми были в этот раз украдены. Дочка помалкивала, а сын делился красочными впечатлениями от проведенного дня. Стрюкова это раздражало, но высказать претензии было некому - Настя вместе с Катей уехала на репетицию. Поиск компромиссов с Сергеем стал обоюдным, когда она пообещала оградить их дочь от даже случайных встреч со своим бывшим мужем. Пока Майк хвостом ходил за отцом с учебником, упрашивая помочь с физикой - без сделанной домашней работы мама запретила идти гулять - Аня секретничала с бабушкой. — Знаешь, что Катя выдала за завтраком? Сказала, что раз Сережа теперь будет жить с нами, то спать он может в ее комнате. Мол, спальня большая, а ей для папы ничего не жалко. Мы так смеялись. А мама с Сергеем краснели и еле подбирали слова, объясняя, что папы живут в спальнях у мам. Вроде как убедили, - уже вдвоем с Валей они не могли удержаться от смеха на умозаключения девочки. — Значит, Сергей со вчера с вами не расставался? — Ну да. Он нас собрал утром за столом и осторожно так спросил, что мы думаем, если они с мамой поженятся. Мама так разволновалась и, похоже, готова была прибить его, что он так сразу это предложил. Я давно ее такой не видела, - Аня улыбалась, вспоминая растерянную маму, пребольно пнувшую Жигунова под столом. Валя с трудом переваривала услышанное, ведь ей Настя информацию выдавала очень дозированно, а на важный разговор с родителями ее будущий зять почему-то до сих пор не решился. — А ты сама-то как к этому относишься? Все же ваша жизнь поменяется снова, - осторожно поинтересовалась Валентина Борисовна. Она помнила, что Аня настороженно относилась к Сергею в прошлую попытку стать одной семьей. — Нормально, наверно. Не знаю я, Валя. Если будут ругаться, как раньше, то я не смолчу раньше мамы. Но мне почему-то кажется, что в этот раз все будет по-другому. Мама мне показывала помолвочное кольцо – красивое такое, с бриллиантами, - поделилась внучка. В глазах застыла картинка у входной двери, когда Аня отвлекла Катю, чтобы дать ее родителям спокойно попрощаться. Мама прижималась к груди Сергея и почти плакала, пока тихий мужской голос шептал что-то успокаивающее. Валентина Борисовна тоже размышляла о нежданном вираже дочкиной жизни: — Дай-то Бог, милая, дай-то Бог. ****** Вынырнув из волнующих воспоминаний этого утра, Сергей расфокусировано посмотрел за пейзаж за окном - поезд уже въехал в черту города, пора было собираться. В дорожную сумку отправился чуть потрепанный каталог с недвижимостью, одна страница которого была помечена закладкой - Настя выбирала из тех вариантов, который выделил и сам Сергей: 15 минут от города, закрытая территория поселка, сосновый лес и небольшая речка. Детям до школы ездить отсюда на полчаса быстрее, а пока не сильно загруженное Калужское шоссе позволит оперативно добираться в театр и на Мосфильм. Проект дома требовал существенной переделки, чтобы стать еще удобней для большой семьи. Об этом Сергей планировал озаботиться сразу по возвращению в Москву. В каталог поместился аккуратно сложенный последний Катин рисунок - утром было совсем мало времени побыть вместе, но они успели позавтракать и порисовать. Расставаться даже на день было сложно, поэтому Сергей надеялся вернуться уже через четыре дня обратно. Домой. Поезд медленно плыл вдоль платформы, отсчитывая последние секунды до остановки. Нетерпеливые пассажиры переминались в проходе, высматривая в окнах вагона своих встречающих. Сергей удивился, что и его тут ждут, когда увидел сквозь стекло тоненькую фигурку дочери - Маша нервно перебирала пальцами и всматривалась в сливающиеся лица пассажиров. Только выцепив в общей массе довольное папино лицо, она облегченно выдохнула и крепко прижалась к его груди, совсем как в детстве. — Я думала, ты не приедешь, - почти обиженно сообщила дочь. — Почему это? - Жигунов коротко поцеловал ее и покатил свой багаж, приобнимая Машу за плечи. — Ты уехал на День Рождения, а задержался в итоге на неделю. Я думала, что ты снова меня оставил одну разбираться с этими…, - любимое лицо скривилось от емкого не прозвучавшего эпитета. — Маша! - Сергей неодобрительно покачал головой, понимая, какую характеристику подготовила дочка. — Ну а если это правда? Пап, мы же не заставим их участвовать в совместных промо, кроме обязательной программы? Должны же быть границы… — Разберемся. Я планирую через четыре дня вернуться домой - закончу все дела и уеду. Ты кстати тоже будешь свободна, у нас с тобой дома прибавилось работы - летом поедем снимать в Крым, - перебирая даже в мыслях приятные планы наступающего лета, да и всей оставшейся жизни, Сергей едва не расплывался в улыбке. — Все настолько хорошо что ли? Ты сияешь как самовар, - недоверчиво заметила девушка. — Я женюсь, Машка, - осторожно поделился новостями Сергей. — Ничего себе новости. Пап, вы что…настолько помирились? - на смущенный вопрос дочери Сергей удивленно приподнял бровь. – Я в том смысле, что она несколько лет пряталась от тебя, не говорила о ребенке. Потом явно была не в восторге, что ты все узнал. И сейчас так просто все тебе забыла? Жигунов недовольно поморщился, насколько его дочь озвучила неприятные, зудящие мысли, которые то и дело навязчиво крутились в голове. Все было как-то хорошо и ровно, что сильно резонировало с тем, как неспокойно они провели короткий отрезок семейной жизни в прошлом. — Все будет хорошо. Сейчас непросто, но мы постараемся и это пройти. Во многом придется договариваться. О тебе, между прочим, Настя тоже сильно переживает, если ты ее не примешь. Хочет организовать совместный ужин и пообщаться, попривыкнуть друг к другу снова. Боится, что откажешься. — Почему интересно? Я не против нее, тем более не против вашей дочери - это даже прикольно. У нас с ней разница сколько - двадцать лет? Или больше? — Девятнадцать. Она чудесная, наша Катя. Болтает вовсю и такие умозаключения выдает, что хоть стой, хоть падай, - Сергей счастливо разулыбался, вспоминая разговоры с дочкой. – Настя против пышной свадьбы, так что мы просто распишемся, а потом скромно отметим в семейном кругу. О последних планах у Жигунова была кое-какая задумка, которая должна была понравиться Насте. Находясь в таком знаковом для них городе на Неве, появлялась реальная возможность ее реализовать. **** Время тянулось невыносимо долго, еще тяжелее становилось после частых разговоров - они искали любую возможность слышать друг друга и быть ближе хотя бы таким способом. Вечера теперь завершались сказкой для Кати, которую Сергей читал по громкой связи - каждый раз разную. Настя млела от разговоров Жигунова с дочерью, а сама уже не могла скрывать, как сильно соскучилась. Его отъезд сопровождался необъяснимым страхом, почти наравне с паникой, что может случиться что-то плохое. Сергей же в приметы не верил, в пресловую женскую интуицию - тем более, а хотел просто как можно скорее завершить дела, чтобы соединиться с семьей. Плотная занятость в театре не позволяла Насте надеяться на выходной на этой неделе, поэтому речи о коротких совместных выходных в Питере даже не шло. Звонок с телецентра с предложением о сотрудничестве застал Настю врасплох, что она взяла время на раздумье, и сразу позвонила Сергею. Выслушав причину волнений, тот, кажется, совсем не был удивлен. — Так я не понял, это хорошо, нет? Или ты сомневаешься? — Рейтинг моей программы получится средним…зачем им второй блок передач снимать? - Настя звучала настороженно, сомневаясь в реальных причинах предложения. – Сережа, скажи мне честно - твоих рук дело? На том конце провода Жигунов даже присвистнул: — С чего ты взяла? Не я это, честное слово, от тебя в первый раз слышу. И по поводу рейтинга - цифры получились очень даже неплохие, учитывая, сколько тебя не было в публичном поле. Ты понравилась, Настя, руководству канала, дала нужные цифры, так что такое предложение вполне закономерно. Настю такие доводы мало убедили, но деваться было некуда: — Сомнительно, конечно, но если действительно предложат…посмотришь мой контракт? То, что я подписывала в прошлый раз, было слишком хорошо - все пожелания были учтены, - Настя только услышала, как Жигунов еле сдерживает смех, что сразу пригрозила. – Только попробуй сейчас пошутить на эту тему! Сергей мог уже смеяться, не скрываясь, насколько непредсказуемой она была - то наотрез отказывается от совместной работы, разрушившей их отношения, то самолично просит помощи и содействия. В этом всем была она, его Настя - вся сотканная из противоречий и сомнений, но которую он любил сейчас еще сильнее. — Да не буду я шутить, не буду. Посмотрим твой контракт, бери время на размышление до моего возвращения, я должен посмотреть, что они там предлагают. Если им нужен срочный запуск, могут поставить жесткие рамки съемок, как в прошлый раз, потом я тебя не увижу вообще из-за такой работы… — Погоди, Жигунов, ты хочешь сказать, что…что в прошлый раз я подписала контракт после твоего согласования?! - Настя перешла на повышенный тон, и было непонятно, раздражена она этому или больше поражена. — Только не ругайся, ладно? Условия были кабальными, а уж если я втянул тебя в эту историю, то и имел право требовать комфортных условий, - осторожно почти оправдывался Жигунов. Так глупо проколоться на давно решенном деле еще надо было постараться. Настя не сразу смогла говорить, а когда снова могла это делать, то тихо сказала: — Спасибо тебе, что вмешался тогда. Что исправлял работу оператора, если видел плохие кадры. Что не бросил мне помогать, когда я грубила и злилась на тебя. Ведь мы тогда не были вместе, зачем ты столько делал для меня? — Что тебе непонятно до сих пор? Я люблю тебя, Заворотнюк, как бы ты себя не вела и не злила меня иногда. У тебя полная творческая свобода, но я всегда рядом, если тебе потребуется помощь, - насмешливый голос обнимал теплом, которое Настя почувствовала за сотни километров. — Я люблю тебя, - три слова были произнесены так внезапно, что Сергей не сразу осознал услышанное. — Тебя плохо слышно, Настя, что ты говоришь? — Ты слышал, Жигунов! - больше всего ей хотел сейчас коснуться его лица, провести пальцами по морщинкам у улыбающихся глаз. Чтобы он смотрел на нее с легкой иронией, и прекратил шутить в такой важный момент. – Я тебя люблю и жду домой. Самые главные слова, слетевшие с Настиных губ, звучали в ушах до конца съемочной смены. Сегодня он даст давно обещанное интервью местному журналу и сможет вернуться обратно домой. Долгожданное признание будто освободило Настю - она теперь будто могла договорится сама с собой, что происходящее с ними уже навсегда. Глупые, абсолютно подростковые мысли занимали голову, когда на следующий день Настя шла в сторону гримерной после спектакля. Дверь была услужливо приоткрыта, а на столе лежал свежий номер глянцевого издания с кричащим заголовком. Мобильный загорелся новым звонком и погас - из дома было больше двадцати пропущенных вызовов.