Часть 42

….И вот оно — возмездье — настает.

«Предатель!»- дождь тебя наотмашь бьет.

«Предатель!»- ветки хлещут по лицу.

«Предатель!»- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь. Ты сам себе все это не простишь.

И только та прозрачная рука простит, хотя обида и тяжка,

и только то усталое плечо простит сейчас, да и простит еще, и только те печальные глаза простят все то, чего прощать нельзя…

Евгений Евтушенко

В ресторане при отеле, куда заселили съемочную группу, Сергей допивал остывающий чай и задумчиво смотрел в окно: под вечер улица Марата оживала, заполнялась туристами и местными. Больше пяти лет назад здесь гуляли и они с Настей, когда выдавались свободные вечера от съемок. Крепко держась за мужской локоть, Настя прятала нос в воротник шубки и прижималась к плечу. Они не были в Петербурге летом, не считая совершенно мучительных съемок для «Тото», но в скором времени, кажется, появится возможность вернуться в сюда в новом статусе. За приятными планами Жигунов не заметил, как прямо напротив него за стол уселся чем-то сильно довольный инвестор и начал с главного: — Ну Сергей Викторович, ну стратег! Я уже начал сомневаться в тебе, а зря - как ты лихо все провернул, это какой же козырь для нас припас! Я очень доволен, это ровно то, что было нужно, - инвестор широко улыбался и почти смеялся от удачно провернутого дела, разглаживая галстук на груди. Сергей непонимающе нахмурился и почему-то напрягся, будто хорошие новости для фильма не обязательно станут хорошими лично для него. — Виктор Андреевич, пока не понимаю, с чего столько радости. Я по-прежнему против спекуляции на теме расставания наших артистов и предлагаю рассмотреть три альтернативных хода…, - неуверенно начал Жигунов, которого прервал инвестор своим раскатистым смехом. — Да ты уже выбрал ход, и какой! Лучше не бывает. Ты там завтра уехать хотел, насколько помню? Езжай, остальное уже докрутим и к премьере выйдем на вполне приличные цифры, - инвестор что-то активно набирал в телефоне, игнорируя пристальный взгляд Жигунова. - Да что ты так смотришь на меня? Хвалю за прекрасный пиар-ход, я бы лучше и придумать не смог! От тайной догадки у Сергея неприятно заныло под ложечкой. Этого не могло быть. Просто не могло. Когда на недоуменный взгляд продюсера, инвестор все же опустил на стол причину восторга, Сергей невидящим взглядом уставился на заголовок. — Теперь на наш фильм повалят зрители, а прокатчики оторвут с руками. На премьеру обязательно возьми с собой Заворотнюк. Жаль, девочка у вас еще маленькая для нашего кино, но это была бы бомба - первый выход в свет новым семейным составом! ******** ЭКСКЛЮЗИВ! Сергей Жигунов: «Девчонки - самое большое счастье». Первое откровенное интервью о дочери от Анастасии Заворотнюк. Настя застыла над подброшенным журналом и с трудом переваривала текст заголовка. В ушах гудело, пульс отдавал удары, казалось, по всему телу. Мгновенно пересохшие губы беззвучно повторяли слова на главной странице, а глаза уже лихорадочно бежали по тексту - начало статьи было посвящено деталям фильма, который под руководством Жигунова снимался в Петербурге, но самая «желтая» часть статьи была посвящена не ему. …— Значит ли это, что в скором времени вы распрощаетесь со своим холостым положением? — Оставим без комментариев. Некоторые перемены в этом году действительно произойдут, но это будет за кадром. Тут вот знаете какое дело, публичность в моем случае - вещь абсолютно неоднозначная. Как показала практика, здесь нужно быть осторожней. Когда речь идет об отношениях двоих, воздержусь от деталей. Могу сказать одно - сейчас я абсолютно счастлив, рядом со мной любимая женщина. Смею надеяться, что мы семья и нас будет становиться все больше. — Вы хотите сказать, что готовитесь стать отцом? В более ранних ваших интервью вы неоднократно делились, что мечтаете о сыне. Теперь ваша мечта сбудется? — Никто не может знать наверняка, но, не скрою, был бы рад этому. У меня уже есть прекрасные дочки - они делают мою жизнь лучше и осознанней, что ли…И вообще я только недавно понял, что девчонки - самое мое большое счастье. Как стало известно из достоверных источников, не так давно Сергей Жигунов воссоединился с бывшей возлюбленной - Анастасией Заворотнюк, роман с которой случился на съемочной площадке ситкома «Моя прекрасная няня». Тогда ради новых отношений оба оставили свои семьи, но красивый роман продлился два года и закончился скандалом. Причиной расставания стало новое увлечение Анастасии - многократный чемпион Америки по фигурному катанию в танцах на льду Петр Чернышев. Роман не получил своего продолжения, а не угасшие чувства к бывшему продюсеру сыграли свою роль - на короткое возлюбленные сошлись снова. Причину расставания Сергей Жигунов комментировать отказался, но подтвердил, что у них с Анастасией Заворотнюк растет дочь. Девочке недавно исполнилось три года, праздничную дату продюсер и актриса отметили вместе. О новом статусе их отношений говорило колечко на пальце Анастасии в несколько карат. Влюбленные не скрывали нежных чувств и теперь вовсю планируют свадьбу и общий быт. Подробности Сергей Жигунов пока решил придержать в тайне. В следующем выпуске вас ждет эксклюзив о тайной дочери Жигунова и Заворотнюк - в руках у наших корреспондентов оказались уникальные кадры маленькой Кати. Настя немигающе смотрела на статью, в которой подробно и достоверно была препарирована ее личная жизнь. Воздуха не хватало, мысли путались, а сил взять себя в руки и подняться с кресла не осталось. От жуткой усталости Настя прикрыла глаза, стараясь справиться с накатившей тошнотой и головокружением. «Зачем ты это сделал?», - будто на повторе в голове звучали одни и те же слова, оставшиеся без ответа. Настя потянулась к телефону и обнаружила сразу несколько пропущенных с неизвестных номеров, из дома и, конечно, от Сергея. Превознемогая оглушающую слабость, она нажала на последний вызов и в оцепенении ждала ответ на главный вопрос. На звонок ей ответили с первого гудка. — Настя, ну наконец-то! Закончился спектакль? Послушай меня сейчас очень внимательно…, - взволнованный голос Сергея на том конце провода не оставлял сомнений, что о публикации он знает и об разрывающих теперь Настю журналистах - тоже. — Ты зачем это сделал, Сережа? - тихий голос настолько контрастировал с бушевавшей внутри бурей, что Жигунову сразу стало не по себе - ситуация стремительно выходила из-под контроля. – Зачем? Я бы смогла понять твои откровения о нас - все ради пиара, это я помню - но Катя? Зачем ты приплетаешь ее? Зачем ты дал журналистам ее фотографии?! На том конце провода на несколько секунд замолчали, а после раздалось уверенное: — Чего? Настя, ты в себе вообще? Я не давал никому Катины фотографии, тем более не говорил о вас в этом чертовом интервью! Ты слышишь меня? Да не говорил я о вас! Не знаю, откуда они пронюхали про День Рождения, про кольцо, но правды в этом интервью - только моя прямая речь! - Сергей старался вместить в свои слова все, что хотел сказать Насте, но напряженное молчание на том конце провода не сулило ничего хорошего. Кадры с Дня Рождения Катюши бережно хранились во внутреннем кармане чемодана - в последнее совместное утро Аня отдала готовые фотографии. На них навсегда застыла Катя, задувающая свечки, крепко обнимающая маму за шею одной рукой, и случайно пойманный кадр, на котором Катя с мягкой улыбкой смотрит на отца. Настя неосознанно зацепилась взглядом за кольцо, бережно убранное в шкатулку перед началом спектакля. Сейчас дорогое украшение вызывало в ней только досаду и разочарование. — Я сегодня же вылетаю домой, слышишь? Не читай ничего, я приеду и со всем разберусь! Ответом Сергею послужили короткие гудки сброшенного вызова. С трудом взяв себя в руки, Настя сменила сценический костюм на повседневную одежду и направилась к выходу. Хотелось домой, закрыться ото всех и в одиночку переварить случившееся. Руки не слушались, пальцы немели и мелко дрожали, на краю сознания билась мысль, что не стоило садиться за руль. Усталость вперемешку со страхом за то, что жизнь снова превращалась в сериал, захлестывала и мешала следить за дорогой. Телефон разрывался вибрацией от звонков с неизвестных номеров. От жгучей обиды и отчаяния мутило, картинка перед глазами на доли секунд становилась нечеткой. Въехав на территорию жилого комплекса, Настя сразу заприметила стайку журналистов, ожидавших ее. Резкий визг шин, и траектория движения изменилась в пользу подземной парковки. Дома было тихо и пахло корвалолом. Насте не хватало воздуха, от усталости ноги предательски еле держали ее в вертикальном положении. На звук вышла Валентина Борисовна, взволнованное лицо которой тоже не сулило ничего хорошего. — Ох, Настя, наконец-то ты дома! — Привет, Валечек. Ну прости, меня вели прямо от театра. Не могу нарадоваться, что у нас закрытая территория, - Настя мягко приобняла маму и с видимым усилием улыбнулась. — Да Бог с ними совсем, Настя! Беда у нас. Журналисты как-то пронюхали, куда мы Катюшу возим, и сегодня добрались до студии… Настя непонимающе заморгала, стараясь в точности осознать то, что сейчас услышала. Когда в проеме появилась заплаканная Татьяна Петровна, Настя мгновенно устремилась к комнате Ани, где притаились девочки. Ноги казались ватными и плохо слушались, каждый следующий шаг давался с большим усилием. Только приоткрыв дверь спальни, Настя услышала: — Вот смотри, ты загоняешь этот шарик вот в это кольцо, а вот этот синий - сюда, поняла? - сестры забрались на постель и сидели в обнимку. Аня пыталась растормошить все еще всхлипывающую Катю, которая безучастно смотрела на экран планшета. Она прижималась к Аниному боку и равнодушно молчала. Грустное личико младшей дочери за один день стало как будто старше и утратило детскую непосредственность и легкость. Настино сердце протяжно заныло - Аня и Майк познали всю «радость» от общения с прессой, когда были постарше и менее уязвимы, когда их границы пытались нарушить. Аня всегда молчала, Майк редко смотрел в направленный на него объектив. Сейчас же на минуту ослабленный контроль повлек за собой болезненное сокасание Кати с журналистами, которые не церемонились с маленьким ребенком в желании получить эксклюзив и кадры получше. На появление мамы Катя встрепенулась и ожидаемо разразилась слезами, падая в Настины руки. — Тихо-тихо, милая, я здесь. Все хорошо, - Настя осторожно прижимала девочку к себе, чуть покачивая, гладя опущенные плечики и растепавшуюся прическу. Катя цеплялась за маму и беззвучно плакала, оставляя мокрые следы на тонкой рубашке. Обхватив Настю руками и ногами, девочка долго не реагировала на мягкие мамины слова и слабые попытки ее успокоить. Аня как-то обречено отвела взгляд, понимая, что этот день разрушил многое в их и без того хрупком семейном мире. Настя почти не помнила психологические сеансы Майки, но кое-что все же осталось — сейчас не стоило давить на ребенка разговорами и требованиями, чтобы рассказала, что ее тревожит. Нужно просто быть рядом, обнимать, давать ощущение полной безопасности. Настя долго и монотонно говорила Кате о своей любви, что никто и никогда больше не посмеет подходить к ней и пугать своими действиями. Катя какое-то время еще расстроенно всхлипывала, уткнувшись маме в грудь, а потом успокоилась. Настя за тихими, нежными словами, пришла с дочкой на руках на кухню. Аня, бабушка и няня присоединись к общему столу. — А там Валя что-то очень вкусное приготовила, чувствуешь, как пахнет? Давай попробуем? - Настя опустилась на стул с Катей, не разрывая с ней контакта. Дочка отрицательно замотала головой и снова уткнулась маме в шею. – Надо поесть, котенок. Совсем чуть-чуть, договорились? А потом пойдем книжку читать. — Мама, давай позвоним Сейеже, - тихо попросила Катя, воззрившись на маму снизу вверх своими блестящими голубыми глазами в надежде на ставшую традицией привычку засыпать под голос отца. Сегодня ей хотелось быть под защитой больших теплых рук и успокаивающего голоса. Настя знала, что этого в Катиной жизни уже не будет никогда. Понимала это и Аня, когда расстроенно спрятала уставшее лицо в тонкие ладони. — Нет, милая, я сама тебе почитаю. Выберем интересную книжку и будем долго-долго читать, - Настя чуть покачивалась с дочкой на руках и смотрела в одну точку. Пустые, абсолютно холодные глаза больше не отражали ничего, кроме бесконечной усталости, боли и окончательного разочарования в том, кому снова зачем-то поверила. После ужина, которым через силу, но все же удалось накормить дочь, Катя отправилась умываться перед сном вместе с бабушкой. Все еще не пришедшая в себя Татьяна Петровна боялась поднять глаза на Настю. Ее голос в любой момент грозил сорваться от подступающих слез: — Прости меня, Настя! Прости, что не уберегла…Они накинулись так внезапно, даже охрана не сразу подоспела. Как только пропустили…, - Татьяна Петровна от пережитого стресса все же снова заплакала. Мягкое касание к своей руке заставило ее поднять глаза и натолкнуться на спокойный, не осуждающий Настин взгляд. — Татьяна Петровна, я и не думала вас обвинять, уверена, что вы старались помешать. Но мы с вами ничего не можем сделать с тем, что Катин отец ее продал. Аня выронила ложку, которая звонко приземлилась на холод кухонного кафеля. — Мам, про отцов, раз уж ты заговорила сама…Сергей несколько раз мне звонил, я не брала трубку. Не знаю, что ему отвечать. Он сорвется со своих съемок, если только узнает, что сделали журналисты. — Не сорвется. Мне любезно предоставили номер свежей прессы, - Настя вытянула из сумочки порядком потрепанный журнал с фотографией Сергея на обложке. – Тема Жигунова в этом доме должна быть закрыта. Чем быстрее Катя забудет, тем лучше для нее. И я очень надеюсь, что вы меня поддержите. Настя понимала, что сложнее всего будет договориться с Катей - как объяснить дочери исчезновение обожаемого папы, пока было непонятно. Ситуацию не облегчат и Майки, который сейчас удачно был отправлен вместе с классом в Лондон. Сын привязался к Сергею, снова воспринимал его частью своей семьи. Пример отца перед его глазами был не самый подходящий, но и Сергей во второй раз давал хороший урок, как нельзя поступать с близкими людьми. То, как непросто будет договориться с самой собой, Настя старалась не думать. Аня ошарашенно листала журнал и неверяще всматривалась в примечательную сноску в конце статьи. Прямая речь Сергея, безусловно, была его авторства, а остальной текст…Сжатый пересказ о личных подробностях мамы и Жигунова был слишком точный, чтобы списать его на выдумки прессы. ******** Еще никогда так долго Настя не укладывала младшую дочь - даже когда резались зубки или что-то болело, девочка успокаивалась быстрее. Сейчас Катя то и дело возвращалась в воспоминаниях к людям с фотоаппаратами, которые подлетели к ней за выходе с танцкласса и буквально в лицо совали диктофон и слепили вспышкой. Настя обнимала, укачивала, просила закрывать глазки и пыталась переключить Катины мысли на прочитанную сказку. Тяжелый сон наступил нескоро, но Настя боялась пошевелиться - казалось, что как только начнет что-то делать, боль разорвет ее на части без шанса собрать себя снова. Дверь спальни приоткрылась, в тонкую щелочку просунулась голова Юрия Андреевича - высокий, всегда спокойный мужчина выглядел испуганным и растерянным. Настя горько улыбнулась папе в ответ за взволнованное покачивание головы. Мол, так я и знал, чем это все закончится. Для Юры слезы его девочек - что большой, что маленьких - были невыносимы. Он только глазами спросил, крепко ли уснула, и поманил Настю из комнаты. Тяжело ступая, едва прикрыв дверь, его такая взрослая, умная, самостоятельная красавица горько расплакалась, уткнувшись в папину грудь. ***** Вечер этого бесконечного дня показался Сергею самым сложным - в бизнес-зале петербургского Пулково он вливал в себя очередную порцию виски и не надеялся больше прийти в себя. Его рейс уже долетел до Москвы, доступ на который служба безопасности ему перекрыла - выпитое в отеле лишало еще вчера счастливого, успешного мужчину человеческого облика. Сделанные случайными пассажирами фотографии обещали скорую славу алкоголика и дебошира наравне с предателем, которым его, скорее всего, окрестила Настя. Он абсолютно точно был забанен в контактах у любимой женщины, и у нее родных - тоже. Одна Аня сжалилась и на десятый звонок все же ответила, сообщив непонятное, что у их дома снова караулят журналисты, а сегодня они добрались и до Кати. Связь оборвалась резко, скорее всего, рядом в этот момент оказалась Настя. Перепуганный Сергей окончательно потерял способность спокойно и здраво соображать, когда дело коснулось уже их ребенка. Не облегчала ситуацию и Маша, которая столкнулась с отцом, когда тот уже спешил в аэропорт: — Пап, это что за треш? Ты реально им это наговорил? Настя тебе этого не простит, - сообщила Маша. Она была права во всем - личная жизнь была вывалена на всеобщее обозрение практически прямой речью главного героя. Мелкие детали, о которых знали только самые близкие, теперь смаковались каждым, кто купил журнал или открыл страницу издания в Интернете. Новость разносилась со скоростью света, Сергей напрасно связывался с продюсерским центром с требованием остановить распространение информации. Его мобильный разрывался от звонков с приглашениями на ток-шоу и просьб дать интервью. Он выехал в аэропорт сразу, как смог завершить последние задачи по проекту. Нервное напряжение не отпускало ни на секунду, Настя продолжала молчать. И вот сейчас он сидел в аэропорту, не в силах ступить и шага в сторону стойки авиаперевозчика с обессиленной просьбой посадить его на ближайший рейс до Москвы. **** Проход на территорию жилого комплекса на Мосфильмовской Сергею был закрыт - охрана сразу сообщила, что в списках жителей и гостей его нет. Окна квартиры оставались темными и в начале одиннадцатого, дома явно никто не появлялся. В окнах родительской квартиры тоже не горел свет, отчего накатившая паника становилась невыносимой. Оставался последний, но стопроцентный источник информации. На нервный стук в дверь ему открыли без особой радости и сразу перегородили проход: — Что надо? - воинственный взгляд Марины не сулил ничего хорошего. Сергею стало не по себе от колкого взгляда, которым его уже одаривали раньше, когда он глупо и совершенно неконтролируемо приревновал свою Настю к Игорю. — Где она? На попытку закрыть дверь Сергей вовремя подставил ногу, не позволяя закончить разговор. — Я не уйду отсюда, пока не узнаю ее новый адрес. — А почему ты свою невесту ищешь в моем доме? Или что - запланировано совместное интервью и тебе срочно понадобилась Настя? - в голосе Марины сейчас было много иронии, но и неприкрытой обиды за подругу, что и без того измученный Сергей не мог найти слов, чтобы себя оправдать. — Я не знаю, что ты там обо мне думаешь, но всю эту волну в прессе запустил не я. Думаешь, я идиот - делиться таким с журналистами? Они же до Катюши могут добраться, как ты не понимаешь?! И чем быстрее я найду их, тем проще будет защитить ее. Марина как-то горько усмехнулась и тихо сообщила: — Поздно, Жигунов. Они уже до нее добрались твоими усилиями. Думала, Настя с тобой будет счастлива, что слухи о твоих талантах пиарщика сильно преувеличены, но как же я ошибалась… За ее спиной неслышно появился Игорь и мягко опустил ладонь на плечо жены: — Ну что ты, что ты, милая. Устроила тут самосуд. Я, по удаче, не читаю желтую прессу и вполне доволен. Давай, - Серебров сжал локоть Марины, призывая не молчать. Его жена недовольно хмыкнула, сдерживая комментарий о хваленой мужской солидарности. — Она с девчонками временно перебралась к родителям - этот адрес журналисты еще не прознали. Я не знаю, как ты будешь все это исправлять, но я бы тебя никогда не простила. И за себя, а за дочь - тем более. ***** Небольшая комнатка в родительской квартире вызывала в Насте болезненные воспоминания - сюда она привозила Аню и маленького Майки, когда конфликт с их отцом выходил из-под контроля. Сейчас двухярусная кровать снова выручала - на верхнем этаже устроилась Аня, нижнюю «полку» заняли Настя с Катюшей. Время было позднее, но сон сморил только Катю - утром она с удивлением проснулась у любимых Вали и Юры, хотя точно помнила, что засыпала в маминой комнате. Глава семьи, выдержав поток тихих, разрывающих сердце дочкиных слез, предложил вполне разумное решение - пересидеть шумиху прессы у них, чтобы девочки могли без оглядки выходить на улицу. И вот вторую ночь они жили в гостях, но спокойствия это Насте не прибавляло. Аня ворочалась и тяжело вздыхала, как всегда бывало, когда хотела поговорить о чем-то важном. Настя осторожно выбралась из Катиных объятий и опустила ладони на Анину постель. — Не спится? - мамина рука нежно гладила по голове свою старшую девочку. Получив короткий кивок, Настя сообщила. – И я не могу уснуть. — Мам, я не верю, что это его слова в интервью. Прямая речь - возможно, но про Катю - точно нет, - Аня выглядела такой взрослой, когда старалась успокоить маму и убедить ее в том, что катастрофа им всего лишь привиделась, что Настя даже улыбнулась - сдавлено, вымученно. — Это его слова, милая, его обороты. Я ни с кем бы его не спутала. Он удачно продал информацию накануне промо-кампании своего фильма, только и всего. Получил от нас, что хотел, и больше не появится, не переживай. Все поутихнет, и мы будем жить как раньше. Аня села на постели и упрямо воззрилась на маму: — Почему ты так не веришь в него? Сомневаешься постоянно. Он был таким счастливым рядом с тобой и Катюшей. Он любит вас, мам, я уверена…- большие карие глаза наполнились слезами, а дочкина рука крепко вцепилась в Настину ладонь. — Тихо, милая, не волнуйся так, - Настя на несколько ступеней поднялась поближе и прижалась губами к Аниному лбу. - Не думай об этом, постарайся уснуть. Я обещаю, что разберусь со всем, больше такое не повторится. Испуганный вскрик Валентины Борисовны в прихожей заставил Аню и Настю резко встрепенуться - происходило что-то из ряда вон выходящее, что заставило пожилую женщину так нарушить тишину. Настя резко подорвалась к двери, на ходу наказывая Ане никуда не выходить и не выпускать Катю, если проснется. Картина у входной двери предстала невероятная - Юрий Андреевич с силой тряс за лацканы пиджака абсолютно не сопротивляющегося Сергея, а маленькая, по сравнению с мужем, Валя пыталась оторвать разъяренного супруга от непрошенного гостя. Это могло походить на драку, если бы Сергей не стоял, обреченно опустив руки, упрямо повторяя, что «Я не уйду, пока не увижу ее». Юрий Андреевич не собирался так просто выпустить обидчика дочери. Лишь ее отчаянный вскрик заставил сместить фокус внимания: — Папа, пусти его! Не надо! - Настя почти плакала, потому что глубина отчаяния и обиды за свою девочку могла сделать справедливого Юру беспощадным по отношению к Жигунову. Настя силой оторвала папу от Сергея, заставив того выйти за дверь. Задыхаясь от пережитого шока, Настя обещала скоро вернуться в надежде поскорее убрать бывшего любовника с глаз отца. Жигунов еле стоял на ногах от усталости, что не сразу смог поверить - вот она, стоит рядом с ним, сцепив руки под грудью. Родная, любимая Настя в оглушающей обиде не смотрела ему в глаза. Добраться до Москвы Сергею удалось только под утро, но сейчас он привел себя в порядок и на важный разговор приехал протрезвевшим и пахнущим тем самым любимым Настиным одеколоном. — Что же ты творишь? - первое, что он смог произнести, резко прижав совершенно ослабевшую Настю к своей груди. От тепла его тела, сильных рук и родного запаха она почти отключилась от реальности, а на глазах выступили плохо контролируемые слезы. Смесь духов, лесных трав и кремов напрочь лишали Сергея самообладания, стоило ему сомкнуть руки вокруг Настиной талии. Он готов был по-детски расплакаться, что на вторые сутки кромешного ада, он держал ее в своих руках. – Ты можешь делать все, что угодно, но исчезать вот так - это очень жестоко. Я чуть с ума не сошел, когда не нашел вас дома. Настя медленно отстранилась и посмотрела на Сергея холодными влажными глазами: — Жестоко? Пусть я буду жестокой. Но я буду до последнего защищать своих детей от сериала, в который ты нас всех втянул. Отпусти, - голос казался глухим и бесцветным, подавленным. Взволнованные глаза изучали будто застывшую, чужую Настю, которая никак не могла увязать своего нежного, любимого Сережу с этим мужчиной, который так запросто снова превратил их жизнь в ток-шоу. Сергей не сделал даже попытки разорвать объятие, а лишь крепче прижал ее к себе. — Я никуда тебя не отпущу больше. Никогда. У меня нет для тебя других доказательств, кроме моих слов, что я не говорил ничего про вас в интервью, ни слова. Настя резко отпрянула и впервые посмотрела ему в глаза - Сергея обдало арктическим холодом, когда полгода назад они столкнулись на могиле у Любы. — Ты давал это интервью? Да или нет? — Да. — Никто не знал подробностей, которые ты выложил в этой статье. Никто, только семья. Ты был прав, Жигунов, роман твоих главных героев - так себе почва для пиара. Было уже такое, и не раз. Куда лучше мы и наш ребенок, правда? — Настя! - Сергей попытался схватить ее за локоть, но теплая рука была немедленно сброшена. — Оставь меня сейчас, мне нужно думать, как теперь защитить Катюшу. Не надейся, что я соглашусь за интервью или буду как-то участвовать в твоей раскрутке. На последние слова Сергею не хватило сил ничего возразить, громкий хлопок двери разделил его с Настей, которая обессиленно сползла вдоль стены, сдерживая ладонями рвущиеся рыдания.