ЧАСТЬ I. (((14+)))

      После пятидесяти неясно, к кому себя относить. Молодость уже явно позади, а до старости еще как до турецкой пасхи! Вечный отпуск не за горами, если не размышлять о повышении возраста выхода на пенсию. Инна Андреевна, во всяком случае, о таком старалась не думать. Сама уже отстрелялась, но за других переживала крепко. — Министр экономического развития и торговли РФ Герман Греф на слушаниях в Госдуме сообщил, что правительство не планирует повышать в ближайшем будущем пенсионный возраст, — внимательно слушала шипящее радио, попутно разбирая вещи из старого чемодана, — при этом он дал прогноз, что к этому вопросу, возможно, придется вернуться в 2007 году при неблагоприятной демографической и экономической ситуации.       Все это было таким возмутительным и неприятным — лгут, не стесняясь! Инна Андреевна пережила достаточно, чтоб не доверять всяким деловитым людям из политики. Да и, впрочем, ей казалось, подобное чувство лучше ни к кому не испытывать. Этому научило военное детство, жизнь в нищете и голодные девяностые. Как хорошо, что всему пришел конец! Теперь можно позаботиться о себе, о детях, о внуках… о муже, в конце концов.       3 Тот, кстати сказать, хоть рядом находился, новости мимо ушей пропускал. Он, ко всему прочему, не обратил внимания даже на то, что жена обновила свою прическу — из черного, с большим трудом, между прочим, вышла в фиолетовый. Такой цвет к ее круглому лицу, по мнению парикмахера, очень даже подходил. Немного похудела к началу июня, что было малозаметно: с шестидесяти достигла всего пятидесяти пяти. Обидно несколько, словно старания в пустую, но уставшему с дороги Льву Артемовичу она, пока что, не желала делать выговор за невнимательность. Сама себе поражалась — откуда, после пятнадцати часов в поезде, у нее энергия в квартире располагаться? Поспать никто не успел.       Липовые планировали переехать в Самару с середины девяностых, после того, как погиб их младшенький — Никита. Мать места не находила себе в Москве, в этом враждебном городе все напоминало о нем, заставляя сердце ежедневно ныть. Каждый угол надоел. Так что, поднакопив, не без помощи дочери, через несколько лет они нашли в себе силы перебраться. Всю молодость Инна Андреевна провела на Красной Глинке, но возвратилась в другой район — Ленинский. Это уже, впрочем, было не так важно. Женщина счастлива, а значит и ее мужчина тоже.       Правда, сам Лев Артемович был несколько раздосадован тем, что место работы пришлось сменить. Ему оставалось всего ничего до пенсии, но терпеть супруга была не готова — без прочего ежедневно вспоминала усопшего, страдала. Наблюдать за подобным любящему сердцу сложно, потому приняли такое, несколько глупое, почти даже импульсивное решение. А прощаться с университетом, где трудился пятнадцать лет, ему очень не хотелось! Был преподавателем, учил студентов литературе и русскому языку, к своим знаниям с особым трепетом относясь. Разумеется, в Самаре планировал заняться тем же.       Шло лето, легкий ветерок как маленький ребенок, носился по небольшой квартире, которую пожилой паре еще только предстояло изучить. По сравнению с тем, что было у них в Москве, это, конечно, печальная картина. Теперь жили в сталинке, пространства в которой на целую комнату меньше, а ремонт на пару десятилетий старше, но… зато есть великолепные высокие потолки, открытый балкон, на котором можно посадить цветы, их будет видно с улицы, и даже старинное пианино. В целом, можно сказать, предыдущий хозяин относился к жилью довольно бережно. Все же, в планах Инны все переменить, как обживутся. — Я тут поставлю кактусы! — воодушевленно сообщала Инна Андреевна, глядя на большие подоконники. — А здесь, — указывала на пустую стену с темно-зелеными обоями, — повесим наши фотографии. — Хорошо, — Лев Артемович, сидевший в стареньком кресле, отвечал, не сильно увлекаясь темой разговора. Он не занимал себя, как бы странно то ни было, ничем. Глядел на пыль, что в воздухе летала. — А ты что-то думаешь тут поменять? — спрашивала, замечая, как тухло муж себя ведет. Хотелось бы его разговорить, ведь момент важный — первые минуты в квартире. Они, надо полагать, запомнятся надолго. Между тем, вещей в ее чемодане оставалось все меньше — теперь они занимали большой старый шкаф. От него приятно пахло деревом. — Не знаю. — Тебя все устраивает? — Да.       Эти отрывки лишь больше напрягли Липовую. Она приняла услышанное за негатив, и чуть сама не обозлилась. Если жилище напрягает, лучше сказать об этом прямо. Терпеть, даже ради возлюбленной, не стоит. Характер у него мягкий, часто молчит, когда стоит чувствами делиться. — Ты скучаешь по предыдущей квартире? — и все же, настойчиво продолжала. Если бы не разговаривали супруги часами напролет, интересуясь состоянием друг друга, в браке почти сорок лет бы не прожили. Понимая это, аккуратно эмоции свои придерживала. — Или тебе, все-таки, эта не нравится? Ты так холодно со мной говоришь…       Собеседник потянулся, хрустя костями, да печально посмотрел на нее. Тем не менее, взгляд его серых глаз не был суров, даже несколько легок и влюблён. Потерев уже наполовину седую голову, он все-таки сменил свои эмоции, словно насилу. — Со мной все нормально, — отвечал Липовый спокойно, но медленно, потихоньку переваривая мысли. Вопрос был, конечно, не об этом. — Я просто устал. Думаю, надо прилечь будет, — поглядел в другую комнату, дверь в которую виднелась из гостиной. Хочется верить, матрас там будет не только внешне приятен, но и удобен. — Сейчас? Нет, пока рано спать, — категорично запрещала. — Чем ночью заниматься будешь? Не сбивай себе режим. Сложно на работу устроиться будет.       Этот внезапный, как было видно по недоумению Льва Артемовича, отказ ему не понравился. Его без того вытянутое лицо, с изогнутым, точно у орла, носом, стало выглядеть еще длиннее. Но решив, что жена, все же, ему лучшего желает, спорить не стал. Сам, однако, считал иначе. Ничего плохого в том, чтобы пару часиков подремать, не видел.       Разумеется, променяв трехкомнатную квартиру на двушку, тем более в городе, что в разы меньше Москвы, у пары еще остались деньги. На них можно было прожить несколько месяцев скромной жизни, даже не задумываясь о том, когда вставать, а когда отдыхать. Или, например, прикупить маленькую дачку, поехать в отпуск. Честно признать, мужчина считал, будто они сначала дадут себе время привыкнуть к Самаре, к местным людям, а уж потом будут искать ему учреждение. Но теперь уже сталось понятно — ошибался. Четко этот момент не обсудили. — И что же мне делать? Я могу уснуть прямо в кресле! — однако, надеялся он найти компромисс хоть в чем-то. — Внизу есть магазин, сходи и купи себе кофе, — посоветовала жена. — А где чайник? — глядел на чемоданы, которые были еще не разобраны. Помимо платьев Инны есть и куча других важных штук! — Кружки? Сахар и ложки? — супруга вздохнула. Все это, разумеется, нужно искать. Тут даже не вспомнишь, куда что напихано… Вещи нужно доставать постепенно, иначе хаос начнется с самого порога. — Прогуляйся до кофейни, — предложила, несколько огорчившись. Сейчас отпускать его не хотелось, но и бросив дела сопровождать — тоже. Соответственно, остается лишь смириться, что на полчасика трепетный момент переезда стоит перенести. От напитка муж, вероятно, взбодрится и наконец захочет ей помочь. — Дорого! — но тридцать рублей жене не жалко потратить было — дело, все-таки, благое. — Ничего страшного, — мягко говорила она, — один раз можно.       Лев Артемович улыбнулся. Бедными они, конечно, не были, но на подобное деньги не тратили. Наслушались уже гадостей из прессы про рестораны с кафешками — везде травят и убивают. В это, в отличии от политических новостей, невесть почему, наивно верили. Казалось, дома все проще, дешевле и лучше. К тому же если часто экономить, можно накопить, например, на путешествие в Геленджик. Оба мечтают об этом, однажды все случится. Главное, верить и помнить, знать на что тратишься.       Мгновенно повеселев, он поднялся, да принялся искать бумажник. Прогуляться, в самом деле, было бы полезно, посмотреть новый город вполне интересно. Жаль, конечно, что пока недалеко. Из такси Липовый видел кофейню в соседнем доме, но это тоже неплохо. Еще столько всего нужно будет изучить! Приятное познание мира хочется отложить на совместную прогулку с Инной. Завтра можно будет это устроить. Ощущение как в молодости, когда она только приехала учиться в его родной город.       На улице приятно блистало солнце из-за туч, все вокруг казалось таким неизвестным, как в детстве. Может, правду говорят, что стар — что мал. Приоткрывая рот, Лев Артемович разглядывал как необычно выглядят новостройки на фоне потрепанных домов. Почему-то замечая это, хочется задумываться о вечном. С людьми все также. Именно туда, в сторону высоток, лежал его путь.       Тем не менее, в кофейне все оказалось более радужно. Пахло чем-то сладким, в небольшом помещении толпилось трое человек, а за кассой стояла одна молодая девочка. Та выглядела несколько взволнованной и, очевидно, уставшей. Пять часов вечера — трудяги возвращаются с работы, хочется чего-нибудь бодрящего, сладенького. Много посетителей, другими словами — Липовый решил, что зашел не вовремя. Тем не менее, не спешил уходить, выжидая своей очереди рассматривал аппетитные булочки на прилавке. К слову, их осталось уже мало, что неудивительно, ведь скоро заведение закроется. Завтра, наверное, завезут новые. Лучше перебиться простым кофе. — Доброго дня! — поздоровалась тогда бариста, внезапно отвлекла от бесцельного разглядывания товара. — Что для вас? — она была такой улыбчивой и приятной, что Лев Артемович несколько даже оробел. Необычно было видеть, кажется, счастливого человека на рабочем месте. Или ей приходится так себя преподносить? Как бы то ни было, напоминала она солнечный лучик еще и рыжим цветом волос. — Здравствуйте, — прочувствовав в ней эту жизнерадостность, подавать свой, уже хриплый и старческий голос, было несколько стыдно. Он уже даже позабыл за чем пришел, все мысли точно ветром сдуло. — Мне один кофе, пожалуйста. — Какой? Большой, маленький, средний? Эспрессо, латте, капучино, раф? — теперь уже разговор с ней, несмотря на приятный тон, походил на общение с роботом. «Марьяна», как было указано в бейджике на груди ее, казалось, заучила одни и те же предложения. Чувства Липовый, конечно, ощутил смешанные. — Что такое раф? — и поскольку наконец толпа ушла, можно было задаться вопросом без угрызения совести. Никому не помешает. Он был долговязым, но неуклюжим до безумия, так что не любил, когда народ окружал, в такие минуты ощущая себя в сто раз меньше и ниже. — Это новый кофейный напиток. Ну, — она нервно, о чем-то переживая, поправляла розовую майку, — уже, точнее, не новый. В Москве его несколько лет как продают. Заместо молока, как в латте, добавляются сливки. Получается послаще и посытнее. Будете брать? — вопрос задала резко, но уместно. Казалось, ничего кроме «да» тут и не ответишь. — Ничего себе! — Лев Артемович чувствовал себя старым и темным, но быстро закивал, как ребенок. Прежде сливки пил лишь при несварении или иных проблемах с желудком — народное средство. Марьяна приготовилась работать, несколько поразившись реакции посетителя — усмехнулась. Все зашумело, запыхтело как паровоз, а девушка, умело обращаясь с паром, нагревала молоко. — Эксперименты с едой и напитками это хорошо. Я люблю пробовать новое, — храбро сознался, затем робко улыбнувшись. Наблюдать за бариста оказалось крайне интересно, но на таковое внимание сама она никак не реагировала. Привыкла, надо полагать. — По легенде, постоянный посетитель по имени Рафаэль, в одной из кофеен столицы вечно отказывался от обычного кофе и просил ему приготовить что-то новое. В конце концов, трое бариста придумали такой напиток. А потом он и другим тоже зашел. Поэтому такое название — Раф, — она заканчивала, переливая сливки из питчера в стаканчик. Изумленный Лев Артемович наблюдал за плавностью движений девушки, поражаясь ее ловкости. Казалось бы, простое дело, а как утонченно двигается. — Вы так интересно рассказываете! — он любил хвалить людей, ведь хорошее слово и кошке приятно. Девушка улыбнулась, поправив легкие кудри, небрежно собранные в хвост. — Давно, наверное, тут работаете? — как любому пожилому, ему временами тоже не хватало общения с миром — жены бывает мало. Так что, можно сказать, бесцеремонно на уши присаживался. Но, казалось, Марьяна тоже не прочь поговорить. — Всего пару месяцев. — А уже столько знаете! Представьте себе, что будет через год. — Что еще? — она смутилась, словно по добрым выражениям изголодалась, и зачем-то достала черный маркер. Липовый удивился, наивно предположив, что тот понадобится для рафа. В свитере стоять у этой сумасшедшей машины становилось менее комфортно. — Я уже знаю историю латте, эспрессо, американо, даже могу готовить такие напитки, каких в меню у нас нет. — Вы большая молодец. Я счастлив видеть, когда человеку в радость его работа. — Как вас зовут? — вопрос был несколько бестактным и внезапным. Знакомиться с ней, разумеется, Лев не хотел, грубо отвечать — тоже. Ну, что же, это не такая большая тайна. С приятным человеком почему бы не поделиться? — Лев Артемович, — стараясь не показывать недоумения, любезно представился. Имя бариста ему, благодаря бейджику, уже было известно — спрашивать не стал.       Марьяна, разумеется, интересовалась не для себя — традиция писать на стаканчике. Здесь, в их кофейне, она еще мало кому знакома, может быть, даже не приживется. Глупая идея начальства, которую они, определенно точно, у кого-то позаимствовали. Разумеется, человек, что посетил заведение впервые, такой штуки не понимал. Ему еще предстоит переварить «раф». — Хорошего дня, Лев Артемович! — передавая кофе, прощалась. Диалог был исчерпан. Тем не менее, Липовому хотелось бы его продолжить, узнать побольше о тайнах бариста. Новое изучать, как он уже выразился, интересно не только ртом, но и ушами тоже.       В кофейню вскоре зашла молодая пара, что мгновенно Марьяну отвлекла от него. Новых гостей пришло время развлекать. Лев Артемович ощутил себя лишним, ни с кем толкаться не хотелось, садиться за столик внутри не планировал — они также есть на улице. Там замечательная погода, в самый раз, чтобы испробовать раф!       Попрощавшись, вылетел из заведения, и вскоре, скромно присев на стульчик, оглядел улицу, по которой множество людей спешило. Все они казались такими хмурыми и уставшими на фоне Марьяны. Но та ведь, вероятно, тоже утомляется? Показывает, разве что, меньше. Сколько жизни бывает в человеке! А ведь, нужно заметить, ничего стоящего внимания девушка не сделала. Но, почему-то, образ ее вертелся в голове. Нужно будет зайти еще раз, может быть вместе с супругой, расспросить про другие напитки, узнать их истории.