Юноша спешит

            После посещения кофейни Львом Артемовичем прошло около трех дней. Очевидно, Марьяна его не запомнила — людей заходит столько, что в мозгу места для каждого нет. Тех, кто ежедневно посещал замечала, даже знала вкусовые предпочтения. Разве может старик им стать? Сердце каждый день попивать раф не выдержит. Но, помимо теплого мужчины, заходили и неприятные, назойливые парни. Они в память как клещи вцеплялись.       К несчастью, всему району было известно — рядом с кофейней находится ларек с незатейливым названием «Людмила». Сначала там продавали шкалики с «Петром Первым», а потом, видимо прочувствовав в себе смелость, водку с ликёрами. Некоторое время торговали даже ночью, пока дяди милицейские об этом не прознали. Но иногда, в тайне от них, все же ночью, заранее оглядев округу, продают и после одиннадцати. Собственно, алкоголиков на всю улицу — пруд пруди. Сейчас лето, самая пора под солнцем потягивать холодное пиво, а потом валяться в кустах, по их мнению. Не все безобразничали, большинство даже вели себя прилично, не терроризируя прохожих, но…       Один из этой своры был посетителем кофейни. Пахнущий гнилью, табаком и алкоголем, ухаживал за Марьяной «садовник». Любил ли он цветы, или это просто была его кличка — неясно. Тем не менее, неделю назад представился парень так, при том хвалясь, мол, район его знает. Сначала предлагал выпить, потом за руки хватал — жуть, словом. Его позвали тогда с улицы, и он ушел — казалось, больше никогда не вернется.        Позабыла уж об этом, но в один волшебный июньский день Марьяна снова увидела «садовника» из окна кофейни. Тот двигался решительно, но качаясь. Куда? Он словно и сам не знал. Глядел одичалым взглядом по сторонам, ища чем себя занять. Лишь бы не сюда, все думала хрупкая девушка. Драться она, разумеется, не умела, даже нож в сторону обидчика не подняла бы. К сожалению, так вышло, что кофейня находилась не в универсаме, а сама по себе являлась небольшим зданием. Обратиться не к кому. Только бежать, в крайнем случае, да и то, если до выхода отпустит.       Уже сотню раз размышляла она над тем, чтоб уйти с этой отвратительной работы, хоть провела на ней так немного времени. Платят мало, всего полторы тысячи рублей за месяц, но за них еще нужно простоять полдня на ногах. Однако, уходя с одного места, нужно иметь под боком другое. Тем более, когда плата за съем жилья — половина от всей получки. Кажется, придется брать кредит, а это проценты.       Словом, жизнь сказкой ей не казалась с недавних пор. До кофейни Марьяна встречалась с парнем, который не очень то и хотел ее отпускать работать. Сейчас жалела она, что только в двадцать три года завела трудовую книжку. Придется позже выходить на пенсию, хотя думать о ней пока не хочется — это так нескоро будет. Разошлись они по глупости — из-за вечной ревности его. Надоело ей терпеть упреки, решила всего самой добиваться, без ежедневных ссор с битьем посуды. К родителям, в отчий дом, тоже не планировала — отношения с ними, мягко говоря, не на высоте.       Итак, глядя из окна на парня, что был, собственно, сверстником ее бывшего, хотелось запереть дверь изнутри. Неужели ее поколение правда потерянное? Задумавшись о том, кого могла бы уважать из своего окружения, никого не могла назвать. От нее противоположный пол всегда требовал любви, пусть себя писанной красавицей не считала, но не принимал дружбы. При том, никто не пытался даже постараться завоевать ее сердце! Парням хотелось всего сразу: здесь и сейчас. С бывшим не было даже намека на конфетный период… Сидела на высоком стульчике в пустой кофейне, тихонько играло радио, а она ногой покачивала, перебирая в голове мужчин.       Задумалась, а «садовник» внезапно вошел. Неприятный запах, по своему обыкновению, снова ударил в нос. Дверь громко хлопнула. — Добрый день! — все же приходилось здороваться. Сейчас, также как Льву Артемовичу, она не улыбалась — предчувствовала беду. Сложив тонкие ручки перед собой, с волнением продумывала чем себя может защитить в случае чего. Под рукой ничего подходящего. Питчером невозможно пользоваться как электрошокером. — Привет, — фамильярничал «садовник». — Давно я к тебе не заходил. Что нового? — этот вопрос смущал ее и раздражал одинаково. Она давно не девочка. — Зарплату повысили? — Нет… — Как посетители? Не хулиганят? — словно издеваясь, интересовался. Марьяна разглядывала его неприятную трехдневную щетину. — Если рамсить будут, ты скажи, что подруга «садовника». Меня тут все знают! — В тысячный раз не забывал смело напомнить. Наверняка мир его ограничивался на дружках алкоголиках, что даже из района не выезжали. В этой компании, кажется, он был самым успешным, ведь мог себе позволить больше чем чекушку — целое кофе. На предложение она лишь коротко кивнула. — Что для вас сегодня? — и все же, пыталась сделать себе выручку.       Теперь, некогда приятный запах кофе, вперемешку с перегаром, наводил на рвоту. Казалось, сейчас даже белые стены пропитаются, а потом пожелтеют. Насколько отвратительным был «садовник» — описать сложно. Даже серая футболка его, казалось, не видела стиральной машины пару лет.       Он оперся о прилавок, поглядев в ее светлые глазки, да к руке потянулся. Разумеется, сразу отшагнула. Лицо его, пусть худощавое, было заметно опухшим, глаза походили на две линии, но в нем не было ничего от азиатов. — Тебя, — «садовник» заулыбался, а Марьяна перепугалась. Одно, когда он присаживается на уши с какой-то глупостью, и совсем другое, когда переходит личные границы. Это жутко, ведь неясно, что у человека в голове. Набросится, да поиздевается — вполне вероятный исход. Избежать бы похода в отдел милиции с заявлением об изнасиловании. Пугать не было его целью, а посему, заметив недоумение на лице бариста, разговор решил продолжить иначе. — Шучу. Это позже. Сейчас эспрессо.       С облегчением выдохнув, девушка принялась за работу. Она понимала, что на «спасибо» разговор с ним не закончится. Этот человек навязчивый, приходит уже не первый раз. Слушать какую-то чепуху ей было, разумеется, не очень интересно. Лучше лишний раз посидеть в тишине, или поболтать с подругой по телефону, нежели тратить время на алкоголиков. И хорошо, если история обернется уставшими ушами. Сегодня он настроен словно серьезнее. Может быть, стоило вызвать милицию.       Только отвратительные мысли полезли, как зазвенел дверной колокольчик — кто-то вошел. Сердце Марьяны застучало с новой силой — спасение явилось. Надо надеяться, посетитель разжалобится, и… выкинет за шкирку этого недоумка. Во всяком случае, за физическим насилием даже самый холодный человек, хочется верить, не станет наблюдать. В случае чего, позовет кого-нибудь на помощь. Периферическим зрением бариста увидела, что явился человек совсем немолодой. Да, махаться он явно не будет! Но, все же, его присутствие успокаивало. Лучше, чем одной стоять.       Вскоре эспрессо был выпит. «Садовник» избавился от него резким движением, как будто водки хлебнул. Марьяна, стараясь скрыть отвращение, лишь похлопала длинными ресничками. Наверняка он взял самое дешевое из предложенного не просто так. Собралась небольшая очередь. — Обслужи клиента, и мы с тобой закончим, — повелительным тоном обращался. — В жены тебя позову.       Опешив, бариста лишь нервно приподняла тонкую, аккуратно нарисованную, бровь. Страхи начали обретать свое лицо. Разумеется, она была против. За алкаша с помойки — ни в жизни! Посмеялась, приняв за шутку. Явно стоило удержать свое внимание на новом госте, разговорить его, намекнуть, что ей страшно. На радость, это не друг «садовника». От двоих ускользнуть было бы совершенно непросто. — Извините, — мужчина осторожно обращался к Марьяне, как бы выглядывая из-за тучной фигуры. — Можно сделать заказ? — Лев Артемович, которого бариста, конечно, не узнала, сегодня был при параде: в костюмчике, даже с цветком в петлице. Кажется, разговор он прослушал. Был занят своими мыслями и явно шел с какого-то торжественного мероприятия. — Еще не закончили! — «садовник» старался общаться с ним также галантно. При всей, так сказать, его паршивости, это выходило не очень. — Но, пожалуйста, проходите. Я уважаю возраст. — Я подожду, не стоит! — несколько оробев, но также эмоционально, выражался Лев, поджимая губы, над которыми уже виднелись морщинки. — Ко всему прочему, я не так уж стар. — Но вы — ветеран войны, это я тоже уважаю. — Вы что? Я не ветеран и никогда не принимал участия в боевых действиях. — Но вы все же, ребенок войны, верно?       И пока «садовник» любезничал, Марьяна тревожно смотрела на выход. Этому посетителю варвар присел на уши, но, может быть, зайдет другой? Кто-нибудь более накаченный, кто-нибудь менее услужливый. Она успела бы набрать хотя бы номер начальства, объяснить, что на точке беда, да ждать их визита. Но в ее голову, тревожно забитую представлением пошлых и кровавых картин, это не приходило. Ей было неясно, как можно так нежно общаться с алкоголиком. От скуки, вероятно. — Он уже выпил эспрессо, — нашла в себе силы вмешаться бариста, обратившись ко Льву Артемовичу, — а что для вас? — «жених» одарил ее липким взглядом и усмехнулся. Понимала, зря все это говорит — единственный свидетель сейчас просто уйдет! Мысли он, надо полагать, читать не умеет. — Знаете, мне очень понравилась ваша история про раф, сам напиток —особенно! — было видно, что Лев находится в приподнятом настроении, как и в предыдущий раз, впрочем. С этой фразы девушка сразу вспомнила кто перед ней, немного отвлеклась от темы. Этот может зубы кому угодно заговорить, подумалось почему-то. — Но сегодня я хотел бы попробовать что-нибудь другое… К примеру, латте! — немного поглядев на вывеску, пощурившись, прочел название из меню. — Два больших, будьте добры, — сегодня он решил, что стоит поделиться с Инной. — Сироп? — отвечала намного менее участливо, нежели в предыдущий раз — настроения никакого не было. — У нас есть с карамелью, шоколадом, орехами, клубникой, ванилью, кокосом… — Один с карамелью, другой с шоколадом, пожалуйста, — Марьяна, поникшая и уставшая, принялась работать. Радовало лишь то, что два кофе делать чуточку дольше, чем один — можно потянуть время. — Расскажете мне про него? — причину отказать найти она не могла. Во всем сознаться — бредовая идея, ведь ей тут еще дальше работать… или нет? Нужно бы как-то ситуацию с «садовником» сгладить, при том, никому не навредив. — Его придумали в Италии в военные годы… Домохозяйки добавляли своим детям, которые тоже просили кофе, в него молоко, чтобы напиток становился мягким. — Как интересно, — ей тоже хотелось быть такой же разгорячённой и веселой, как гость, но сегодня никак. Знала, есть что добавить к истории, но язык не поворачивался говорить. — Спасибо вам.       Лев Артемович, конечно же, тоже заметил, сегодня в ней нет той искры, что была в предыдущий раз. Решив она не в духе, расспрашивать перестал. Несколько поникнув от Марьяниного холода, присел за столик, отойдя от кассы. Подождет, в таком случае, глаза не мозоля. Разумеется, подумал, с ним не так весело, как с этим маргиналом. Ведь тот, во всяком случае, смешной. Было даже несколько обидно. После слов «садовника», к тому же, почувствовал, словно ему уж пора на покой. Себя же, тем не менее, даже на одну ступень с этим не ставил. Еще, как минимум, лет тридцать впереди — со здоровьем все замечательно.       Марьяна в тот же миг окончательно поняла — надеяться на посетителя не стоит. Пару минут навязчивый парень молчал, разглядывая ее, точно кусок сладкого торта. Эти мгновенья тишины были чудесны, хотелось бы их продлить. Другой вопрос — как? Расстройства Липового не взяла во внимание, поскольку пока совершенно не до него. — Так че? — продолжил «садовник», не дав ей даже отпустить гостя. Это хорошо, что начал он именно сейчас. Тем не менее, при желании раскидать обоих — сможет. — Пойдешь за меня? — Нет, — скромно, но с последней надеждой на понимание, отвечала. Это просто сумасшедший дом. — Почему? — мгновенно взбрыкнулся, словно желая ударить по одному из белых столиков. — Слышала как про меня там всякую хуйню на районе пиздят? Блять! — показательно прокричал он, прикрывая скошенный желтый лоб рукой. От внезапного перехода на маты Лев немного подскочил, а сердце его предательски скоро забилось. Перепуганы были все, словно «садовник» пистолет достал. — Да, это правда. Я отсидел за изнасилование четыре года, недавно вышел. Но это в прошлом!        Теперь каштановые волосы Марьяны дыбом встали — не зря сердце подсказывало. Он не только алкоголик, но еще и зэк! Нужно выкуривать его из кофейни любыми способами, лишь бы не обозлился на нее, а то и прирезать после смены может. Наверняка, от отсидки появились какие-нибудь психологические травмы. Девушка переглянулась со Львом, наградив того печальным взглядом. Сейчас он должен понять — ее преследует навязчивый поклонник.       Тем не менее Липовый, сглотнув слюну, пока совсем в ситуации не разбирался. Предположив, что таковое общение, может быть, уместно у подрастающего поколения, молчал. Пока никаких угроз, во всяком случае, не прозвучало — переживать не о чем. Он старался даже не глядеть в сторону кассы, не таращиться, словно в цирке. А так интересно, ведь резкости в его жизни случаются редко. — Положите на эти оскорбления огромный хуй, — махал руками «садовник», что-то показывая. — Ну или, — вновь посмеялся с пошлой ухмылочкой, — в вашем случае, вашу чудесную грудь! — руками через прилавок потянулся, невесть какие цели преследуя, в очередной раз. Марьяна успела лишь отскочить. Это произошло быстро, не успела даже отключить пароотводную трубку и обожглась кипятком, из нее сочащим. Все же, она занималась латте. Хорошо, хотя бы, что тот не додумался перепрыгнуть преграду.       Нахмурил бледные брови Лев Артемович, да набравшись уверенности, снова на ноги поднялся — решил подойти к грубияну. Долго не думал, правильно ли поступает, но счел это за личный долг. Что поразительно, его костистое тело даже не тряслось, а значит, переживал куда меньше бариста. Помещение не большое, всего пару шагов, и оказались они друг к другу лицом. Марьяна, к слову, от такой картины лишь ахнуть успела. — Ну зачем вы так с девушкой? — и все же обращался мягко. — Я полагаю, ей не очень приятно вас слушать. — Это моя невеста, — уверенно заявил «садовник», глядя как та прикрывала ошпаренное место ладонью. Наверное, скоро вскочит отвратительный желтый волдырь. Понимая, что нужно бежать к выходу, звать на помощь, от страха, пронизавшего ее точно сорокаградусный мороз, замерла. Ноги словно окостенели, запрещая двигаться. Нужно, пока не поздно, спасаться, ведь Лев уже отвлек внимание уголовника. — Была бы она вашей, общалась иначе. Не трогайте ее. — Я к тебе с уважением, а ты ко мне с предъявой? — приподнял он треугольную мохнатую бровь. Лев глядел на него храбро, точно отстаивает честь своего близкого человека. Его научили в детстве, что девушек надо защищать — жил в семье из трех сестер. — Ты же не знаешь кто я по жизни, а я могу и двинуть за кривой базар. Ты, мужик, не выебывайся. — Давайте! — он театрально развел руки, готовый принять ужасную участь. Марьяна приоткрыла глаза, словно сейчас станет свидетелем чего-то нехорошего. Теперь и рот ее онемел: хотелось вскрикнуть «не надо!», но губы оставались крепко сжатыми. — Но знайте, бандитов всех перезакрывали в девяностых. Я сразу же напишу на вас заявление, присядете обратно… ну-кась? — брал «на слабо», уже немного нервничая.        «Садовник» замолчал, почесал свое зэковское лицо. Обратно за решетку ему, разумеется, не хотелось. Да и, в общем-то, не так глуп он был, чтоб беззащитных колотить. Даже алкоголь в крови, на счастье, не заставил его кулаками махать. А могло все закончиться поножовщиной! В какой-то степени, со стороны Липового было импульсивно так поступать, ведь случись с ним что, а дома жена останется ни с чем. Одна, в почти чужом городе. Мертвецы не умеют бегать в отделы.       Все такой же уверенный в себе Лев Артемович не ждал нападения, словно заранее понимая, что уже его избежал. Он чувствовал себя героем! Не тем, про которого забыли, убрав на дальнюю полку, а тем, кто только расцветает. Какое, все-таки, живое и замечательное это чувство — адреналин. Последний раз испытывал его, когда залазил на стремянку, чтоб закрутить лампочку. А жизнь еще такая яркая! — Иди ты нахуй, — и вот, сунув руки в карманы порванных шорт, «садовник» поглядел еще раз на Липового. — Сказал же, ветеранов я люблю. И Марьяну тоже! Я позже зайду.       Ответ был пусть внятный, но настолько внезапный, что хотелось рот обоим приоткрыть. Он ушел! Марьяна со Львом тревожно переглянулись. Девушка хотя и знала, проблема нахального парня не исчерпана, но на сегодня закрыта. Во всяком случае, есть время чтобы подумать, как тому дать отпор в следующий раз. Наконец разрешил организм ей двигаться — трясущимися руками она взяла новые стаканчики, решив латте переделать. От шока, вероятно, не успела поблагодарить, но «спасителю», если можно так выразиться, этого было не нужно. В голове ее все события начали заново крутиться. Наконец оттаяла, может заниматься делами.       Образовалось неловкое молчание. Один был перевозбужден собственным поведением, обо всем размышлял, другая в страхе за будущее, трепетно старалась забыться за работой. Надо признать, маленькая мечта ее все-таки сбылась. Наверное, в карман джинс нужно будет сунуть перочинный ножик, и все это дело передать полиции. Хотя, разумеется, они ничем не помогут. «Садовник» еще ничего не сделал, ей даже не угрожал. Не успел, на счастье, дотронуться — за домогательства тоже не принять. — Оба стаканчика вам? — Марьяна наконец закончила и судорожно принялась искать маркер, хотя подписать, стоило заранее — так проще, безопаснее. Все походило на смутный сон, от которого никак она не могла прийти в себя. — Нет, один моей супруге, — снова, немного даже улыбаясь, он отвечал. Приятно чувствовать себя храбрецом. Стресс, чувство пережитого страха, его веселили и заряжали покрепче кофеина. — Как ее зовут? — Инна Андреевна, — все еще недоумевал, зачем у него уже второй раз спрашивают имена. — Для нее я взял с карамелью.       Поскольку момент, когда стоило поблагодарить Льва был исчерпан, Марьяна выдумала довольно смелую идею. Стараясь не подать виду, маркером на одном вырисовывала «Инне Андреевне», а на втором — «настоящему мужчине». Писала то, что думала. Казалось почему-то, словно таких смелых, которые отдать себя могут почти ни за что, больше и нет. Или, может быть, ее окружение просто еще не выросло. Сложно сказать, дело ли в ценностях. Восхитилась уверенностью его, но произнести даже одно ласковое слово не только забыла, но и постеснялась.       Поблагодарив и, конечно же, заплатив, Липовый вышел. Благо, никто не ждал его у порога. Можно было спокойно направиться домой, но, лишь на пол шага от кофейни отойдя, он поглядел на надписи. Дошло! Наконец заметил! Заулыбавшись теперь уже во все вставные зубы, все не мог наглядеться на восхитительный комплимент. Латте оказался нежно-воздушным, шоколад словно таял во рту. Настроение было на высоте. Солнце сияло, теплота и птички поют! Но так на душе не у каждого.        Он хорошо понимал, что Марьяна раздосадована ситуацией. Она, ошпаренная и униженная, наверняка плачет там, за прилавком. Сталось бедолагу жаль. Теперь хотелось как-то развеселить ее, дав понять, что заслуживает, как любой другой человек, трепетного отношения. Итак, немного постояв, пришла к нему поразительная идея — купить букет роз! Правда, нужно было еще выдумать, как его передать. Самостоятельно он не хотел этого делать — все-таки, человек женатый.