Часть 9.За маской.

Со временем маска, которую носила София, стала её вторым лицом. Она уже почти не чувствовала, как играет роль беззаботной и счастливой девушки. На уроках она оживлённо отвечала на вопросы, делала вид, что готова помочь каждому, кто просил о помощи, смеялась на шутки одноклассников и даже сама вставляла весёлые комментарии. Но внутри неё будто поселился бездонный пустой колодец, поглощавший все её настоящие эмоции. Алексис, заметив перемены в подруге, поначалу была рада, что София «пришла в себя» и снова стала такой же, как раньше. Но иногда, когда София думала, что никто не смотрит, Алексис замечала странные моменты. София могла вдруг замолкнуть в середине разговора, а её взгляд, казалось, становился отстранённым, блуждающим где-то вдалеке. Тогда она быстро возвращалась к разговору, накидывая на себя ту же яркую маску, но Алексис начала что-то подозревать. Однажды, на большой перемене, Алексис подошла к Софии и с беспокойством спросила: — София, ты правда в порядке? Ты ведь знаешь, что можешь мне всё рассказать, да? София лишь усмехнулась, легко пожав плечами. — Конечно, Алексис. Всё прекрасно, просто немного устала, вот и всё, — сказала она как можно более убедительно и добавила — Может, хватит уже надо мной нянчиться? Я ведь совсем не ребёнок. Алексис кивнула, но заметила, что София быстро отвела взгляд, словно не хотела, чтобы её глаза выдали что-то, чего она так упорно пыталась скрыть. За этой наигранной заботой о других и мнимой жизнерадостностью София ощущала, как внутри неё всё больше нарастает чувство отчаяния. Иногда, оставаясь одна в своей комнате, она смотрела в зеркало и видела перед собой незнакомку, улыбку которой уже не могла вынести. Она поняла, что теперь сама стала той, кто обманывает всех вокруг. С каждым днём у неё оставалось всё меньше сил поддерживать эту ложь. Она пыталась быть счастливой для других, но всё, чего ей хотелось на самом деле — закрыться от всего мира и позволить себе хотя бы ненадолго перестать притворяться.София решила заглушить боль алкоголем,с надеждой,что он поможет. Артём Русланович и Виктор Павлович шли вдоль аллеи, разговаривая о работе и не ожидая увидеть знакомое лицо в этот дождливый вечер. Но когда они заметили Софию, сидящую на скамейке с бутылкой в руках, их разговор мгновенно прервался. Оба замерли, не сразу веря своим глазам, а затем почувствовали, как внутри закипает гнев. — София! — резко окликнул её Артём Русланович, подходя ближе. В его голосе звучало недовольство и твёрдое осуждение. — Что ты здесь делаешь и… — он нахмурился, заметив бутылку. — Ты серьёзно? Ещё даже восемнадцати нет, а ты уже… София едва прищурила глаза, не в силах скрыть раздражение. Она повернулась к ним спиной, словно надеясь, что их просто не будет. Но Виктор Павлович, который тоже подошёл ближе, выглядел не менее разочарованным. Он сложил руки на груди и пристально посмотрел на неё. — Мы все за тебя переживаем, — сказал он строгим голосом. — А ты, похоже, не понимаешь, к чему всё это приведёт. Ты действительно считаешь, что это выход? София хмыкнула и не стала отвечать. В её взгляде читался вызов, а её лицо было непроницаемым. Она подняла бутылку, словно демонстрируя им, что не собирается ни о чём сожалеть. Артём Русланович быстро выхватил бутылку у неё из рук. — Хватит, — сказал он, его тон становился всё жёстче. — Ты даже не представляешь, как это опасно. Алкоголь — не способ справиться с болью, София. Она резко повернулась к нему, её глаза полыхали яростью. — Пошли вон, — выпалила она, глядя на них с таким презрением, что у Артёма Руслановича перехватило дыхание. — Что вы мне можете понять? Вы не знаете, что я переживаю, вам это и не нужно знать. Виктор Павлович открыл рот, чтобы что-то сказать, но София быстро прервала его: — Да, у вас есть свои проблемы, но не надо из меня делать какого-то испорченного ребёнка! Я не просила вас вмешиваться. Она встала со скамейки, и её голос был теперь холоден и отстранён. Всё внутри неё кипело, и не было места для разговоров. Она не хотела открываться, не хотела, чтобы её жалели. — Вам лучше уйти, — сказала она, не глядя на них. — Мне не нужна ваша помощь. Я справлюсь сама. Артём Русланович и Виктор Павлович остались стоять, ошарашенные её словом. Они ничего не сказали, стояли, пока она не развернулась и не пошла в темноту. Когда София исчезла из виду, они наконец пришли в себя. Артём Русланович и Виктор Павлович стояли ещё долго, глядя в ту сторону, где только что исчезла София. Воздух был холодным и влажным, а дождь всё не прекращался, как будто природа тоже не знала, что делать с тем, что только что произошло. — Мы не смогли помочь, — тихо сказал Виктор Павлович, ломая тишину. Его голос был полон боли и разочарования. — Она закрылась, и я… я не знаю, что теперь делать. Артём Русланович отмахнулся, как будто пытаясь сбросить с себя эти мысли. — Мы пытались, Виктор Павлович. Но она не готова. Она не хочет открыться. Мы не можем заставить её принять помощь. Но в его голосе тоже слышался внутренний конфликт. Он знал, что, возможно, они могли бы сделать больше, но сейчас, когда София отвернулась от них, он не мог понять, что дальше. — Она ещё так молода, — продолжил Виктор Павлович, понизив голос. — Неужели она так сломана? Неужели это действительно конец? Артём Русланович не ответил сразу. Он смотрел в темноту, в том направлении, куда ушла София, чувствуя, как его сердце сжимается от беспомощности. — Надо просто подождать, — сказал он наконец. — Возможно, она вернётся. Когда-то. Может, не к нам. Но кто-то должен ей помочь. Они оба молчали, стоя под дождём, каждый думая о том, что же будет дальше. В глубине души они оба знали, что такой разрыв не просто так исчезнет. Трудно было понять, сможет ли София вернуться к нормальной жизни, не пережив ещё больше боли, которую она пыталась скрыть. Тем временем София шла по мокрым улицам, не замечая дождя, который продолжал моросить. Её мысли были сбиты, и она не знала, куда идти. В её голове всё смешалось — гнев, боль, стыд и одиночество. Она знала, что Артём Русланович и Виктор Павлович искренне переживают за неё, но их слова только подливали масла в огонь её раздражения. Как они могли понять, если не были там, где она? Как они могли понять её боль? София ускорила шаг, не желая больше думать. Она не хотела останавливаться, не хотела открываться. Шум города вокруг неё казался всё громче, но она не могла избавиться от ощущения пустоты внутри. И чем дальше она шла, тем отчётливее ощущала, как всё вокруг неё становится чужим. В какой-то момент она остановилась и оглянулась. Ветер свистел, дождь бил по лицу. Всё казалось таким же туманным и холодным, как её душа. В её глазах отразился краткий момент сомнения, но она быстро отвернулась и пошла дальше, решив не думать больше о том, что было сказано.