2. Ошибка выжившего

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь толщу мутной воды. Первым пришло обоняние — едкий запах антисептика, смешанный с затхлостью старых штор. Потом слух — назойливый писк монитора, отмеряющий время между жизнью и забвением. Дженсен зажмурилась, пытаясь отгородиться от реальности, но воспоминания врезались в мозг осколками: огонь, крик Вацлава, вес его тела, навалившегося на нее... Она открыла глаза. Потолок. Белые панели с паутиной трещин у углов — точно не полевой госпиталь. На подоконнике стояла треснувшая ваза с увядшими ромашками. Цветы поникли — им давно не меняли воду. Дженсен двинула левой рукой — луч света из окна высветил синеву вен и свежие шрамы. Под кожей на виске что-то пульсировало. Она осторожно подняла руку, дотянулась до головы, ощупала подозрительное место, пропихнула палец под повязку — под кожей ощущалось что-то подозрительно гладкое, непохожее на кость. Собравшись с мыслями, Дженсен попыталась вспомнить, что произошло. В голове выстроились обрывки воспоминаний — перестрелка в городе, полет до базы, склад, взрыв. Где она и что случилось с остальными? Тяжело вздохнув, она попыталась откинуть простыню и встать, но едва смогла хотя бы сесть — все болело, и Дженсен потратила изрядную долю сил на одно простое действие. Правая нога, плотно обмотанная бинтами до середины бедра, слушалась не очень хорошо. Дженсен чуть подтянула ее к себе, рывком села и закашлялась. Датчики медицинского мониторинга тревожно завыли. В коридоре раздались шаги, дверь палаты распахнулась. — Подождите, вам еще нельзя вставать, — медсестра бросилась к ней, но Дженсен отмахнулась. — Как вы себя чувствуете? Помните что-нибудь? Помните, как вас зовут? — Ада Кэролайн Дженсен, специальный отряд быстрого реагирования «Хельхейм», личный номер 172901, — привычно ответила Дженсен. Она спустила одну ногу на пол. — Сколько времени я здесь? И где я вообще? — В клинике Детройта. По времени — почти месяц. Медсестра с тревогой смотрела на ее попытки встать, пытаясь оценить, насколько серьезно ее состояние. — Ада, пожалуйста, не стоит рисковать. Вы недавно перенесли операцию, и ваше состояние может быть нестабильным. Давайте я помогу вам, — сказала она, подходя ближе. Дженсен, игнорируя предостережения, медленно поднялась на ноги. Текущая информация плохо складывалась с воспоминаниями о последнем задании, о том, как она и ее отряд почти вернулись домой, и о той тарабарщине, что происходила после. Она глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться. — Где мои люди? — спросила она, обернувшись к медсестре. — Где остальные? — Я… я не знаю, — медсестра поежилась. — Вы с тем пареньком были единственные, кто выжил. Врачи делают все возможное, чтобы помочь вам восстановиться. Дженсен поверила ей не сразу: Тор, который всегда прикрывал ей спину, Нил с его дурацкими тостами, Майлз, чинивший технику под обстрелом... Она резко отвернулась к окну, чтобы не выдать себя. За стеклом копошились голуби, беззаботные и глупые. Спустя минуту первая вспышка эмоций чуть улеглась. С тем пареньком — Коллер? Неунывающий чех тоже где-то здесь? Может, он знает больше? — Я должна его найти, — Дженсен повернулась и шагнула к двери, опершись на перевязанную ногу. От резкой боли помутилось в глазах и она беспомощно рухнула обратно на койку. Медсестра вздохнула. На ободранном по краям бейджике красовалось ее имя — Лора. — Потерпите, не так быстро, — ответила она. — Я увеличу долю обезболивающих. Через два часа вас отвезут на рентген проверить, как срастаются кости, и, если все складывается хорошо, уже завтра попробуете встать еще раз. Медсестра сняла с нее датчики и отключила почти все показатели на медицинском мониторе. — Не торопитесь. Постарайтесь отдохнуть. Какое-то время вам потребуется очень много сил даже на самые простые действия. Дженсен забралась с ногами на кровать: пролежать еще день, когда счет шел на часы, а в голове гудело от вопросов без ответов, — хуже любой пытки. Она прислушалась к звукам за дверью: скрип тележек, шаги, обрывки разговоров. «Завтра» казалось пустым звуком, словно время застыло в этих стерильных стенах, прячущих правду за ширмой белых халатов и фальшивых улыбок. Через час в палату заглянула другая медсестра с таблетками на подносе. — Ну что, героиня, опять бунтуете? — устало спросила она, будто повторяла эту фразу весь день. Дженсен не ответила, уставившись на трещину в потолке. — Ладно, оставлю на тумбочке. Только не вздумайте их выкинуть в окно. Поднос звякнул о металл. — Доктор Грегсон зайдет к вам через час. Дверь снова закрылась. Дженсен снова потрогала повязку на виске — что-то чужеродное под ней пульсировало и чесалось. Она вспомнила, как Тор смеялся над ее страхом высоты: «Тебе бы крылья из стали, Джей!». Теперь сталь была внутри, а крылья сгорели в том взрыве. На рентгене пахло озоном и страхом. Аппарат гудел и подрагивал. Техник в свинцовом фартуке поправил ее ногу. — Держитесь ровнее. Экран замигал, выводя призрачные белые линии — паутина переломов, скрепленная титановыми скобами. Доктор Грегсон щелкал мышкой, увеличивая изображение. — Видите? — Грегсон ткнул в затемнение у колена. — Сустав похож на разбитую вазу. Даже с пластинами полноценная нагрузка невозможна. Дженсен стиснула край стола, пытаясь выдавить из себя вопрос: — А если... пересадка? Или аугментации? Грегсон снял очки, протирая линзы. Его взгляд стал мягче. — Вам повезло вообще выжить. Но даже если бы мы нашли донора... — он махнул рукой в сторону окна, за которым тускло светились неоновые вывески. — Это Детройт, мисс Дженсен. Здесь такие технологии доступны только тем, у кого нефтяные вышки в кармане. Она кивнула, принимая очевидное. Обратной дороги для нее нет. На следующий день ей вручили трость — дубовую, с резной ручкой в виде орлиной головы. — Символично, — фыркнула Дженсен, проверяя вес. — Подарок от коллег, — подмигнул ей медбрат по имени Луис. — Говорят, вы как птица, которой подстрелили крыло. Но орлы ведь не сдаются, да? Первые шаги по палате дались ценой разбитого стакана — она швырнула его в стену после третьего падения, — и ссадины на ладони. К вечеру Дженсен уже могла пройти пять шагов без дрожи в коленях. Луис аплодировал так, словно она взошла на Эверест. — Завтра начнем с лестницы, — пообещал он, собирая разбитое стекло. — Завтра, — повторила Дженсен, ненавидя это слово. Фигура в строгом пальто с погонами замерла на пороге палаты, и Дженсен вздрогнула. — Надеюсь, ты не собираешься бить тростью гостей? — спросил вошедший. Знакомый баритон прозвучал иронично, но в позе посетителя читалась определенная неловкость. Дженсен, ковылявшая по комнате, резко остановилась и саркастично приложила два пальца к виску, но рука дрогнула. Трость глухо стукнула о пол. — О, командир. Какими судьбами? Морриган ответил не сразу, словно вспомнив, как входил сюда месяц назад — тогда она была белее простыни. Теперь же — упрямо ковыляла по палате и, кажется, била посуду. — Вольно, — махнул он рукой, закрывая дверь. — Сегодня я здесь не как полковник. — А как кто? Расскажите мне, что произошло. Пожалуйста. Полковник прошел к окну, намеренно оставляя между ними дистанцию. Он нервно теребил жетон с гравировкой «С нами Бог» — всегда делал это, когда врал. — Что произошло? — повторила Дженсен свой вопрос. — Если коротко... за вашей группой поохотились, — неохотно ответил он. — Склад, машина... все заминировано. Крота не нашли. Расследование закрыли сверху. Дженсен прищурилась, вспоминая, как два года назад он лично вручал Тору медаль за спасение заложников. «Лучший из нас», — тогда сказал полковник. Теперь он смотрел в пол. — Кто? Он повернулся, и она впервые увидела в нем не командира, а усталого человека. — Ада... Это выше нас. От его уклончивого ответа Дженсен взбесилась — ни объяснений, ни соболезнований, ничего: он знал, что произошло, покрывал кого-то и отказывался говорить. На секунду она забыла о субординации, о том, кто перед ней стоит, и дернулась вперед, проигнорировав трость и схватившись за койку, чтобы не упасть. — Вы знаете, кто их убил! — хрипло выдохнула она. — И прикрываете мусор! Где ваш «просто Джеймс», который клялся нам в лояльности?! Морриган резко поднял голову. — Тебе светит почетная отставка, — отрезал он. — С Коллером. Слово ударило как пощечина. Дженсен медленно опустилась на кровать. — Почетная отставка? — выдавила она. — Вы хотите, чтобы я сдалась? Списываете? Как Тор отреагировал бы на это? Он ведь верил, что мы... Дженсен оборвала себя, заметив, как Морриган отвел глаза. — Тор погиб! А ты жива. И это не списание... Морриган достал конверт, швырнул его на одеяло. — Вот рекомендации в полицию. Там есть отдел по борьбе с вооруженными... — Бандами? — фыркнула Дженсен, не прикоснувшись к конверту. — Чтобы ловить уличных гопников, пока те, кто убил моих людей, строят новые схемы? Полковник внезапно ударил кулаком по подоконнику. Ваза с ромашками подпрыгнула, рассыпая лепестки. — Ты думаешь, я не пытался выяснить? — рявкнул он. — Они заблокировали все запросы! Даже мои. Дженсен закусила губу, постепенно успокаиваясь. Вера в командира понемногу возвращалась, но уже с трещинками. Если отказали даже ему, значит, дело действительно плохо, и она своей истерикой ничего не добьется, только сделает еще хуже. — Коллер сам попросился, — добавил Морриган. — Сказал: «Без них — не команда». Она подняла голову, оценивая его слова — если даже этот неисправимый оптимист не нашел смысла, то и ей самой делать в диверсионной группе больше нечего. — Я бы послала вас к черту с рекомендациями, если бы знала вас чуть меньше, — выдохнула она. — Вы действительно не можете мне сказать, что на самом деле произошло, или просто не хотите? — Не могу, — признался он. — Решение принимал не я. Мне жаль, что так вышло, но твою отставку уже утвердили. Я советую тебе не задавать лишних вопросов... для твоей же безопасности. Дженсен зацепилась за его последние слова, но ничего не сказала. Она подумает об этом позже, когда полковник уйдет. — Хорошо, Джеймс, я вас поняла, — процедила она. — Мне нужно побыть одной. Он кивнул. — Принял. Если что-то потребуется — сообщи. Когда тебя отсюда выпустят, загляни в штаб за бумагами. Спокойного вечера, Ада. Морриган вышел и закрыл за собой дверь. Как только дверь захлопнулась. Дженсен уставилась на конверт. В углу красовалась печать полицейского департамента — стилизованный орел, терзающий змею. Она не стала смотреть, что внутри, и пока отложила конверт на тумбочку. За окном стемнело и ярко зажглись огни ночной иллюминации. Ветер усилился, и Дженсен перевела взгляд на потолок, обдумывая слова Джеймса. Она хотела верить, что он действительно не мог рассказать ей все, как есть, но запрет на самостоятельные попытки узнать хоть что-нибудь выглядел очень подозрительно. На следующий день, обойдя пару процедурных кабинетов и покачав пострадавшей ногой тренажер под зорким наблюдением врачей, Дженсен направилась в общий блок, по дороге придумывая аргументы для медсестер на случай, если ее не пустят. Идею продумать разговор с Коллером заранее она отбросила почти сразу: все слова, которые приходили на ум, звучали натянуто и фальшиво: может быть, он уже знает, и согласился с ультиматумом сам. Может быть, даже спорил или пытался что-то выяснить. Без помех прохромав мимо сестринского поста, Дженсен открыла дверь и почти сразу попала в большой зал: огромное пространство разделяли на зоны стеллажи с книгами, вокруг небольших столиков стояли кресла. Дверь в дальнем углу выходила в больничный сад. Дженсен прислонилась к колонне неподалеку от входа, высматривая знакомую фигуру. Люди сидели за столиками, кто-то читал, кто-то беседовал, другие просто наблюдали за происходящим вокруг. Наконец в глубине зала она нашла знакомый взъерошенный ежик темных волос. Дженсен медленно двинулась вперед, стараясь не стучать тростью. Коллер сидел прямо на полу перед низким столиком и, высунув от усердия язык, старательно складывал из спичек башенку. Механические пальцы плохо слушались, спички сыпались, вся конструкция выглядела так, будто вот-вот развалится. Дженсен смотрела на эту завораживающую упертость со странной смесью грусти и гордости — деталь за деталью, кирпичик за кирпичиком, криво, косо, ненадежно — но у него получалось. — Шестьдесят третья попытка, — пробормотал, не замечая ее. — Должно получиться. Дженсен прикрыла глаза, вспоминая, как он чинил дрона под обстрелом, что-то напевая себе под нос. Теперь его руки, ловкие и быстрые, стали неуклюжими железками. Она осторожно подошла ближе, стараясь не отвлекать его от процесса и подсознательно желая стать частью этого момента. — Как дела с башней? — спросила она, наклонившись, чтобы лучше видеть его работу. Коллер поднял голову, широко распахнул глаза, а потом искренне улыбнулся. — Джей, ангел мой! — затараторил он, спотыкаясь о край стола в попытке подняться. Спички рассыпались, но он махнул на них рукой, за два шага преодолел расстояние между ними и заключил ее в объятия. Его протезы слегка заскрипели. — Заранее прошу прощения, — пробормотал он в ее волосы, — не могу обнять крепче. Эти штуковины... — он постучал по своему предплечью, — Я боюсь тебя сломать. Коллер чуть отстранился, изучая ее лицо, и тут же завелся снова: — И поднять тебя, как раньше, тоже не могу. Врачи запрещают. Хотя... — он хитро прищурился, — ...полторы недели назад я все-таки подвинул кресло! Дженсен недоуменно подняла бровь, и он рассмеялся: — Подвинул-то подвинул, да вот... — Коллер показал на бинты под рубашкой, — ...все повязки в кровь. Медсестра потом орала, как ощипанный филин. Он внезапно сменив тему, натянув на себя маску очень серьезного клоуна: — Зато здесь есть одна... симпатичная! — Коллер ткнул в наклейку на протезе с надписью «Не перенапрягайся, идиот». — Каждый день мне новую пишет. Вчера было: «Если снова сорвешь швы — привяжу к кровати». Он дважды обошел вокруг Дженсен, разглядывая ее как экспонат, и остановился, прищурившись. — Ты как? Дженсен соврала. — Бывало и получше. Вчера полковник заходил... Чех поднял руку, призывая ее помолчать минутку, и комично вытянул шею, оглядывая зал. Он осмотрел стеллажи, столы, даже вазу с искусственными цветами — будто подозревал, что какой-нибудь шпион затесался среди лепестков. — А, да, — наконец выдохнул он, успокоившись. — Полковник. Было дело. Ко мне тоже. Коллер наклонился чуть ближе и шепнул ей на ухо: — Слушай… Мы можем выбраться в садик. Там скамейка в углу — под кустами, как бункер! — он тут же махнул рукой, сбрасывая напускную серьезность. — Но если не хочешь, я... Не закончив, он потянулся к креслу у стены, вцепился в спинку. — ...дотолкаю его к окну. Будем любоваться пейзажем! Дженсен ухватила его за локоть. Он почувствовал не сразу и замер, как будто получил странную команду. — Где скамейка? — Дженсен нарочито бодро ткнула тростью в пол. — Я не из фарфора. Коллер сразу же расцвел: — Пойдем! Они двинулись к выходу. Вацлав специально шел медленнее, подстраиваясь под ее еще неуверенные шаги, и держал руки за спиной, чтобы ненароком не протянуть для поддержки, но каждые три метра косился на нее, готовый поймать при малейшем неверном движении. Дверь распахнулась с скрипом. Галька хрустнула под ногами. Вацлав глубоко вдохнул: — Чувствуешь? — ткнул пальцем в воздух. — Трава, ромашки… и дорожная пыль. Настоящий коктейль! Солнечные зайчики прыгали по его протезам, превращая металл в золото. Устроившись на скамье, закрытой от посторонних глаз кустами в дальнем углу рощицы, Коллер достал из кармана пачку сигарет. — Прекрасная дама, сначала вы. Дженсен потянулась к сигарете, но рука дрогнула, и пачка упала на песок. Коллер подобрал ее, неловко подбросил в воздух и поймал. — Видишь? Не все так плохо, — он подмигнул он. — Эти штуки хоть на гитаре играть не дают, но фокусы... Может, стану уличным артистом. Она заметила, как он прижимает к себе левую руку. Коллер возился чуть дольше, мелкие движения давались ему еще недостаточно хорошо. Дженсен выдохнула дым, наблюдая, как кольца тают в воздухе. — Расскажи, что тогда произошло. Вацлав потянул время, разминая механические суставы. Когда он заговорил, в его голосе не осталось и следа прежнего балагурства: — Сначала взорвали машину. Потом склад. Бах! — Коллер резко щелкнул пальцами, имитируя взрыв. — Я попытался тебя отбросить... но, видимо, не туда. И вот мы тут. Дженсен прищурилась. Он продолжил, глядя куда-то сквозь нее: — Парни даже не успели... — его голос дрогнул, и он быстро переключился. — Неважно. Три часа мы лежали под завалом, пока спасатели не выкопали наши задницы. Он замолчал. Где-то за забором сигналила машина. Дженсен не давила — парень не отказывался говорить, просто не хотел вспоминать, но и молчать смысла не видел. — Дальше я помню плохо. Когда немножко оклемался, пришли федералы — пытались впарить, будто мы сами все подстроили. Типа, покалечились для отвода глаз. Представляешь? Мы, оказывается, гении-мазохисты. Ну их в баню. — А ты веришь, что это был крот? Коллер покачал головой и полез в карман. На ладони лежала погнутая бляха Тора. — Знаешь, что мне притащили из обломков? Вот это. Он прикрыл собой ящик со взрывчаткой. Дженсен взяла бляху, покрутила в руках, отдала обратно. Вацлав подбросил ее и едва не уронил. — Полковник сказал — забудь. Приказ сверху, от индюков повыше. Им обоим рассказали одну и ту же историю и убрали с дороги, попросив молчать и не пытаться копать самостоятельно. Об отставке никто из них никогда не говорил — все жили одним днем. Если удалось пережить ночь — уже хорошо. — Но ты мог вернуться... — начала она. Коллер отмахнулся так резко, что заскрипел локоть: — Зачем? Ребят нет, тебя не будет. Кто бы тогда напоминал мне, что я идиот? Дженсен помолчала и кивнула на его руки: — А с этим... как? Он оживился, будто ждал вопроса: — Руки? — Коллер вывернул ладони, демонстрируя швы. — Сам хотел такие! С детства мечтал ковыряться в механизмах, а как впервые увидел нейропротезы — ух! Он щелкнул пальцами. — Страховка покрыла только базовую модель. Позже заменю. Но даже так — я доволен! — Что дальше? — спросила Дженсен, гася окурок. — Дальше? Выжить здесь на местной кормежке. Потом заберу документы и вернусь в Прагу. Заново открою магазинчик... Коллер хитро прищурился. — Буду продавать книжки и шпионить за соседями. — А я... — замялась Дженсен, — ...попробую в полицию. По рекомендациям. — Бумажки штамповать? — фыркнул он. — Ты же заскучаешь. Но, если так, наконец-то в том змеином гнезде будет адекват! Дженсен и сама не верила в то, что приживется на новом месте. Слишком быстрая смена векторов, слишком много событий и мало ответов. Их вычеркнули из истории, будто их никогда и не было. Она нахмурилась. Коллер резко стал тревожно-серьезным, словно пытался спросить о чем-то очень личном. — А уехать? Не думала? Дженсен покачала головой, глядя на свои повязки: — Не тянет пока. Он кивнул, и, задумчиво улыбнувшись, достал новую сигарету. — Помнишь, как я учил Майлза чешскому? «Ahoj» вместо «привет», «kuře» вместо курицы... Мы так ржали, когда он все перепутал на переговорах. Дженсен усмехнулась, но не ответила. Все они подписывали контракт и знали, как в итоге закончат. Им двоим просто повезло, но от этой мысли легче не стало. — Имей в виду, мы с тобой не прощаемся, — с нажимом продолжил Коллер, выкидывая окурок. — Если занесет в Прагу, я всегда буду рад тебя видеть. Покажу тебе старый город, познакомлю с местным пивом. Ну и открытки на Рождество, видеозвонки на дни рождения, и просто звонки по поводу и без никто не отменял. Он предлагал ей открытки через половину мира — простые, бумажные, подписанные вручную. Этого парнишку всегда тянуло к чему-то особенному. Дженсен подавила вздох. — Взаимно. Вернешься в Детройт — обещаю тебе увлекательнейшую экскурсию по местным подворотням и прочим злачным местами. Они сидели до тех пор, пока сумерки не превратили спичечные конструкции в смутные силуэты. Вацлав аккуратно подпирал плохо слушающимися пальцами хрупкую башню, а Дженсен, склонившись, пыталась закрепить мост из трех спичек. — Слюна — это гигиенично! — настаивал он, тыча в шаткую конструкцию. — Натуральный клей! — Ты хочешь, чтобы твоя «крепость» покрылась плесенью? — фыркнула Дженсен. — Оно же даже не держится. Медсестра Лора застала их в момент, когда Вацлав пытался доказать, что плюнуть на соединение — это гарантированный успех. Ее фонарик выхватил из темноты их лица: Дженсен, закусившую губу, чтобы сдержать смех, и чеха, отчаянно пытавшегося защитить хрупкую постройку от запланированного краха. — Вы что, дети? — Лора уперла руки в бока. — Уже полночь! Или вы хотите, чтобы утром доктор Грегсон устроил мне разнос? Дженсен, все еще давясь смехом, подняла руки в мнимой сдаче: — Мы мирные архитекторы, клянусь. Лора расхохоталась. — Архитекторы-вредители. Марш в палаты, а то конфискую спички. Особенно ты, диверсант. Вацлав закатил глаза и аккуратно сложил остатки «стройматериалов» в коробок. — Почему спички? — тихо спросила Дженсен. — Пытался построить базу, — немного помедлив, ответил он. — Помнишь, как мы неделю сидели в том душном бункере? Ты тогда сказала, что даже спичечный коробок может стать крепостью, если верить в него. Но я научусь ее собирать. Обязательно. Пойдем, ангел мой. Вацлав встал со скамейки, отряхнулся и протянул ей руку. Дженсен приняла помощь, тайком ощупав холодную шероховатую ладошку. Непривычно. Он проводил ее до выхода из общего блока и внезапно остановился. — Слушай, ангел, — повернулся он, прикрыв дверь. — Если эти стены начнут давить... Ты знаешь, где меня найти. Он обнял ее быстро, по-братски, но Дженсен успела заметить, как он вздрогнул. — Доброй ночи. — Доброй ночи, Вацлав. И... спасибо. Он засеменил дальше по коридору. Дженсен проводила его взглядом. Как бы то ни было, примерный план у них был, а дальше — только вопрос времени. Впервые за месяц Дженсен усмехнулась по-настоящему. За окном прожектор выхватил из темноты стаю голубей — беспорядочную, настойчивую, живучую.