3. С чистого листа

Летнее солнце светило ярко. Дженсен стянула ветровку и запихнула ее в рюкзак. После месяца больничной жизни город снаружи казался чужим и немного пугающим — Зато будет, что вспомнить на старости лет, если доживем, — Вацлав прищурился на солнце. — Например, как ты при первой встрече съездила мне по морде. — Ой, ну было и было, — хихикнула Дженсен. — И ты сам тогда это заслужил. — Да я ж не спорю. На метро или пешком? Она прикинула оптимальный маршрут до штаба и кивнула в сторону переулков. — Пешком. Пять кварталов, но можно срезать через пустырь. — А если его огородили? — Вот и поглядим. Дневной Детройт оглушал: бесконечный поток машин, билборды, рекламные объявления, полицейские сирены, солнечные блики на зеркальных стенах высоток, подпирающих небо. Город контрастов не затихал ни на секунду: настоящее промышленное чудо, с легкостью перемалывающее всякого, кто был медлителен или недостаточно осторожен — компании яростно делят рынок, банды делят территорию, остальные лавируют между ними, стараясь не попасть под каток ни первых, ни вторых. Вацлав то и дело косился на Дженсен, которая шла рядом, чуть прихрамывая. — Все в порядке, я нагрузилась гипостимом, — ответила она, активно маневрируя между прохожими. — До ночи точно должно хватить. Когда у тебя самолет? — Завтра поздно вечером, — кое-как вспомнил Коллер, подстраиваясь под ее темп. — Надеюсь, я успею хоть немного протрезветь. Ребята же просто так нас не отпустят. Дженсен только хмыкнула: попойка определенно будет. Она просила начальство отправить документы курьером, но ей отказали. Появляться в штабе после всего того, что произошло, и смотреть в глаза своему уже почти бывшему коллективу она не хотела. Колено снова разнылось, и Дженсен замедлила шаг. — Ты уверена, что гипостим действительно поможет? — спросил Коллер, когда они пробрались сквозь толпу у метро и оказались на более тихой улице. Под ногами временами похрустывало битое стекло, а из ближайшего переулка несло горелой пластмассой — Детройт никогда не спал, но в этих кварталах он словно выдыхал ядовитый дым. Дженсен пожала плечами и ненадолго остановилась, чтобы удобнее поправить лямку. — Не волнуйся, я уже привыкла, — ответила она, а затем подмигнула. — Знаешь, мне удалось найти кое-что интересное, пока мы болтались в клинике. Она немного приврала на слове «болтались» — оба знали, что те недели больше напоминали реанимацию, чем восстановление. Вацлав насторожился. — Что именно? — Думаю, я нашла способ усилить эффект обезболивающих, — сказала Дженсен. — Надо будет протестировать вот это. Она мельком показала ему небольшой пузырек с бесцветным содержимым. — Ты в порядке, Джей? — еще раз уточнил Вацлав. — Или это эксперимент на грани отчаяния? — Это на самый крайний случай, — отрезала Дженсен. — А еще... я скучаю по адреналину. Жизнь становится слишком предсказуемой. Вацлав пристально смотрел на пузырек в ее руке. — Ты уверена, что это безопасно? — спросил он. — В прошлый раз тебя три дня трясло как в лихорадке. — Я добавила стабилизатор, — ответила она. — Вроде работает. Дженсен покрутила флакон в руках, о чем-то задумалась и спрятала его обратно. — Ты давай поакккуратнее, ладно? Нам же сейчас не нужно в бой по первому свистку, — вздохнул Коллер, но не стал спорить. — Ты же видела, что тогда было с Тором — он тоже думал, что контролирует дозу. — Он не думал, что делал. А я думаю. Вацлав знал, что переубедить ее не сможет, но сейчас, когда они не так давно выбрались с того света, он предпочел бы, чтобы она была более осторожной. — Не стоит забывать о последствиях, — заметил он, пытаясь удержать ее от слишком рискованных решений. — Все будет хорошо, — ответила она, улыбнулась и пошла дальше. Они свернули на пустырь. Под ногами хрустел битый кирпич, ветер гнал по земле пластиковый пакет. Над головой пролетела стая голубей, вспугнутая грохотом поезда где-то за заброшенными складами. — Смотри-ка, — Вацлав пнул консервную банку, — тут даже граффити новые появились. «Fuck the system» — оригинально. А вот это что? Он прищурился, разглядывая рисунок гигантской крысы. — Местный Бэнкси, — фыркнула Дженсен, обходя яму с мутной водой. — Полгода назад тут был просто кусок бетона. — А помнишь, как мы гоняли тут банду контрабандистов? — вспомнил он. — Чуть в мусорных баках не потерялись. — А ты устроил фейерверк из их же бензобака, — ухмыльнулась она. — Пожарные полчаса орали на нас. — Зато эффективно! Коллер внезапно остановился, указывая на свежий забор из колючей проволоки. — Пророчица. Как ты и говорила. — Не беда, — Дженсен достала из кармана мультитул. — Помнишь уроки Нила? Вацлав засмеялся, придерживая проволоку: — Если бы он нас увидел, у него бы инфаркт случился. «Это не скалолазание, идиоты, это вандализм!» Они пролезли в наспех проделанную дыру, кое-как закрепив за собой края сетки. Заброшенная стройка пустовала, и они обошли ее по краю, сворачивая в более оживленный район. Перед самым последним перекрестком Дженсен остановилась на перекур, явно собираясь с духом перед финальным рывком. Их появление в управлении создало эффект брошенной в курятник шутихи. Изрядно помятые и затисканные, Дженсен с Коллером под неоднократно выданное коллегам обещание остаться на гулянку все же добрались до кабинета полковника. С каждым из них он говорил долго, благодарил, что-то обещал. Вацлав отбрехался от него первым, и ждал в коридоре, пытаясь подслушать, скандалит в кабинете Дженсен или уже нет. Через полчаса она вышла из кабинета с пачкой бумаг и хмуро кивнула. Поставив подписи на всех возможных документах, они отправились собирать немногочисленные вещи. — Признавайтесь, ослы, кто спер мой тубус? — бушевал Вацлав, копаясь в третьем по счету контейнере с канцелярией. За соседним столом Рик флегматично поднял глаза от монитора: — Да кому он нужен, — протянул он. — В прошлый раз ты хранил в нем дохлого таракана. На шкафу смотрел? Со шкафа полетели коробки. — Нет, не смотрел, — раздалось уже сверху. — О, нашел, спасибо! Но вы все равно ослы. Дженсен с поиском вещей везло больше, но одна из лямок рюкзака не выдержала. В одном из полупустых ящиков стола она нашла забытый шнурок и перетянула им лямку — кустарный ремонт, но до дома дойти хватит. — От осла слышим, — беззлобно ответила она Вацлаву и переключилась на более насущную задачу: — Рик, позвони Джо, пусть оставит нам столик на десять человек и загонит пиво в холодильник. И предупреди его, чтобы на этот раз пиво было нормальное, а не та мексиканская моча. С другого конца кабинета раздалось недовольное ворчание. — Сама звони, он мне в прошлый раз высказал за сломанный стол. Это ты у нас дипломат, ну и умасливай. — Ладно, позвоню. Дженсен застегнула рюкзак, уминая в нем разную мелочь. — Кстати, никто не видел мою кружку? — Розовую с отбитой ручкой? Я забрал, она у нас теперь важный экспонат. Она только отмахнулась и набрала номер бара. — Джо, привет, это Джей. Да, и ты пошел к черту, рада тебя слышать. У тебя найдется столик на сегодня на десять человек? Да, повод важный. Нет, обещаем не буянить. Ага, как обычно. Хорошо, приняли, спасибо! — Дженсен нажала отбой. — Парни, нам к Джо к семи вечера. Коллер, балансируя на краю стола с найденной за шкафом коробкой из-под пиццы пятилетней давности, затянул похабный куплет про лейтенанта-неудачника. Грохот крышки от контейнера, приглушенное матерное «бля!» и разлетевшиеся по кабинету скрепки завершили момент. Кабинет взорвался гоготом. — Отлично, успеем, если выйдем прямо сейчас, — отсмеявшись заявил Рик. — Надеюсь, Джо сообразит, что мы собираемся на прощальную вечеринку, а не на начало следующего апокалипсиса. — Ну, если у него получится организовать нормальное пиво, то можно считать, что он на правильном пути, — подхватил Коллер. — Может, попросим, чтобы он еще бургеров закинул? Дженсен покачала головой, разглядывая бардак в кабинете. — На его бургеры надо сначала внимательно смотреть, а потом уже заказывать, — ответила она. — Чех, ты собрался? — Угу, один момент. Вацлав выудил из глубин тумбочки заклеенную скотчем коробку. — Джей, это тебе. Нет, не вскрывай сейчас, дома посмотришь. Дженсен пожала плечами, засунула коробку в рюкзак и задала вопрос, ответа на который все отчаянно избегали уже несколько часов. — Народ, а что с нашими... парнями? Все затихли. Даже Рик перестал барабанить пальцами по столу. — Мы все сделали по уставу и... как они хотели, — сухо ответил он, не желая вдаваться в подробности. — Пойдемте. Сегодня будем пить за то, чтобы они там, наверху, скучали по нам подольше. Коллер громко шмыгнул носом, швырнув в Рика скомканным листом бумаги: — Бля, давайте уже валить. А то Джо передумает. Немногочисленная группа, вывернувшая из кабинета к выходу из здания обросла последователями. Дженсен уже хотела позвонить в бар еще раз и попросить придвинуть в их уголок еще один стол, но передумала — разберутся на месте. В метро часть желающих весело провести вечер отвалилась и потерялась сама собой, и до бара группа доехала тем составом, который изначально и планировался. Хозяин заведения встретил их на пороге с предсказуемо недовольной рожей, прекрасно помня и последнюю их посиделку, и сумму, которую ему накинули сверху, чтобы он не ворчал по поводу битых стаканов и поломанных стульев. С их появлением в баре резко стало шумно, стол ощетинился бутылками, официантки еле успевали уносить пустеющую тару. — Вот по чему я точно не буду скучать, так это по планеркам в офисе, — уверенно заявила Дженсен. — Там даже стулья нуждались в помощи психотерапевта больше, чем я. — Согласен, — пожимая плечами, добавил Коллер. — Но все-таки мне будет не хватать этих бесконечных пейнтболов по пятницам. Ну по тем пятницам, где мы были не черт знает где. Дженсен фыркнула и ткнула вилкой в чужую тарелку с картошкой фри. — Рик, а помнишь, как ты бронемашину опрокинул? — невзначай спросила она. — Ты тогда вылез из люка весь в масле, как терминатор после дождя! Рик покраснел до корней волос и отодвинул тарелку от нее подальше. — Да блин, жопошники, вы мне это до самой старости вспоминать будете? — А то, — хмыкнули с другого конца стола. — Не каждый день такое увидишь. Даже Майлз не мог придумать, как оправдать это в рапорте. — Ну, я же не хотел! — Рик развел руками, чуть не сбив бокал соседа. — Просто того... неподходящие условия. Грязь, дождь... Дженсен закинула ноги на свободный стул — Условия? — хихикнула она. — Ты ж не на заднем дворе, а на учениях был! Там вообще-то проходимость проверяли, а не цирковое шоу! Стол взорвался смехом. Рик сгорбился, пряча улыбку в пивной пене, но все знали, что следующий тост будет невеселым — они уже свернули на тему, которую старались не поднимать. — Да, но я же не знал, что так получится! Это все нервы! — Ладно, извини! — Дженсен нежно ткнула его в плечо. — Будем считать это «экстренным маневром». — Ха, «экстренным маневром»! — фыркнул Рик. — Прикольное название. Но не хотелось бы повторять, — он ненадолго замолчал. — Да и Майлза мне все равно было не переплюнуть. Все притихли, когда осознали, куда клонит Рик — отдать дань уважения тем, кто больше не с ними. Дженсен посмотрела на своих друзей, которые собирались поднять тост за ушедших. — Я... я не знаю, справлюсь ли я, — тихо сказала она. — Понимаю, — смягчился Рик. — Но может, именно в такие моменты мы должны поддерживать друг друга. Это то, чего они хотели бы для нас. — За них, — произнесла Дженсен, поднимая бокал. Другие кивнули, прекрасно понимая, что похожая судьба не обойдет стороной и остальных, а память — единственное, что от них останется. Вскоре за столом снова зазвучали истории о веселых моментах, проведенных вместе, о том, как они всегда держались друг за друга. Коллер неожиданно затянул похабную песню, которую они сочинили во время одного из перелетов, и стол взорвался смехом, в котором потонул тихий вздох Дженсен. К полуночи компания изрядно повеселела. Дженсен, выбираясь из-за стола на перекур, отвлеклась на очередную шутку, потеряла верную траекторию и на полном ходу столкнулась с мужчиной, который нес два полных бокала пива. — Ох, девушка, простите, не заметил, — стушевался брюнет, стараясь не слишком явно разглядывать ее мокрую футболку с хлопьями пены. Гомон за столом стих, пока Дженсен торопливо отряхивалась. Разрядил обстановку уже достаточно нетрезвый Вацлав. — Ну ты прям как Афродита, из пивной пены выходящая! — брякнул он. — Парень, ты хоть венок ей подари! Дженсен невольно улыбнулась — такая мелочь, как случайное столкновение и футболка в пиве, сейчас не могла испортить ей настроение. — Может, мне стоит подумать о карьере в модельном бизнесе? — иронично заявила она, отряхивая волосы. Брюнет, явно не знавший, как вести себя после своего «подвига», смущенно потянулся к одному из бокалов. — Надеюсь, ты не слишком расстроилась, — сказал он, слегка хмурясь. — Могу угостить тебя еще одним пивом в качестве извинения. — Да не переживай, — отмахнулась Дженсен, — с таким стартом вечер только начинается. Она покосилась на Коллера, который изображал поцелуи в воздухе. Идиот. Вацлав, словно прочитав ее мысли, добавил: — Ну, давай, Эй-Джей, не позорь нас, улыбнись еще раз! Похоже, у тебя новый поклонник! Парни за столом одобрительно загудели. Дженсен, сама не понимая почему, решила, что мокрая футболка — неплохой способ завести разговор с симпатичным парнем, который оказался гораздо более очаровательным, чем она думала сначала. Она подошла к нему, приобняла его за плечо и представилась: — Кстати, я Ада. А тебя как зовут? — Морган, — смущенно ответил брюнет. — Ну что ж, Морган, похоже, нас ждет отличный вечер! — она нарочито громко чокнулась с ним бокалом под одобрительный вой компании. Пиво пролилось на рукав его кожаной куртки. — Быть может, не только один вечер, — усмехнулся Морган, протягивая ей визитку. Дженсен покрутила ее в руках и сунула в задний карман джинсов. — Надеюсь, она не размокнет. Она потянулась за салфеткой на барной стойке, набросала на ней свой номер телефона и протянула ему в ответ. — Интересный поворот событий, — сказал он, забирая салфетку. — Ты явно не из робких. — Да, иногда нужно рисковать, — рассмеялась Дженсен. — Жизнь слишком коротка, чтобы упускать возможности. — Ты всегда такая смелая? — спросил Морган. — Смелость — это просто вопрос восприятия, — ответила она, подмигивая. — А ты? Как насчет тебя? — Увидим. Остаток вечера прошел без приключений: все столы, вопреки опасениям Джо, остались целы, а изрядно подвыпившая компания умудрилась не нарваться на проблемы и даже проводила Дженсен до дома, не потеряв никого по дороге. — Если не приживешься в участке, возвращайся к нам. Джеймса мы возьмем на себя, — зубоскалили они. — Спасибо, парни, буду знать. Не теряемся, — она помахала им на прощание. Ее маленькая квартирка на отшибе встретила ее застоявшейся духотой. На кухне валялся перевернутый кактус в горшке — видимо, тот, кто присматривал за жильем во время ее отсутствия, так и не освоил азы полива. Скинув на пол рюкзак, Дженсен включила свет и, перешагивая через коробки, добрела до окна. На самом верху пирамиды вещей, отложенных «на потом» сидела плюшевая крыса: один глаз у нее был пришит криво, а усы торчали в разные стороны — подарок Вацлава после операции в канализации, «чтобы напоминала о наших лучших днях», и тогда Дженсен чуть не швырнула трофей ему в голову. Она ткнула игрушку пальцем: — Лучшие дни, ага... Ты бы посмотрела на нас сейчас. Дженсен распахнула окно, чуть не сломав заевшую задвижку. В крохотной квартирке сразу же стало легче дышать. Где-то вдалеке завыла сирена, а под окном засмеялась пьяная компания. Дженсен прислонилась лбом к прохладному стеклу, слушая, как город дышит — звук ночного города, голоса прохожих и далекий гул машин создавали ощущение жизни, которое долгое время отсутствовало в ее мире. Чуть-чуть протрезвев, Дженсен вернулась к делу — вытряхнула из рюкзака вещи, часть сразу скинула в ближайшую коробку, оставшиеся разложила по местам. На глаза попалась коробочка, которую ей дал Вацлав. Дженсен задумчиво покрутила ее в руках и отложила на подоконник — вскроет позже. Душ хлестал по спине, смывая больничный запах антисептика. В зеркале ванной сквозь пар на нее смотрела незнакомка: влажные пряди волос, слишком острые скулы, глаза с отблеском бессонницы и длинный, от середины бедра, еще совсем розовый шрам на правой ноге. Дженсен принципиально проигнорировала этот момент, завернувшись в полотенце. Уборка превратилась в ритуал экзорцизма. Каждая вещь — фотография в рамке (Тор корчит рожу за спиной серьезного Джеймса), потертый чехол от гитары (Вацлав уверял, что играет как Хендрикс), даже пустая бутылка текилы (последний тост Нила: «За дураков и их счастливые звезды!») — напоминала о том, что многое вернуть уже нельзя. В прошлом Дженсен была уверена в своих силах и своих планах — теперь же все казалось каким-то непривычно зыбким. — Хватит, — хрипло сказала себе она, вскрывая подарок от чеха ножом для писем. Коробка Вацлава оказалась с сюрпризом — под слоем фотографий лежал старый пистолетный патрон с гравировкой «На черный день». Дженсен рассмеялась — она отобрала его в их первую совместную операцию. Фотографии рассыпались по столу. На самом верху лежало групповое фото после операции в Мексике — потрепанные, уставшие, но очень довольные собой и с задорным огоньком в глазах. Она продолжала перебирать фотографии: на этой Нил спорил с Тором об оптимальной точке высадки, на следующей Майлз выгребал песок из кузова бронемашины, а здесь Коллер заснял ее саму сидящей на песке рядом с транспортом в обнимку с винтовкой. Этот проныра всегда видел в обычной ежедневной суматохе самые тонкие моменты и успевал их заснять, что, конечно, не отменяло того факта, что фотографировал он втихаря, не спрашивая разрешения. Дженсен остановилась на одной из фотографий, где Нил держал в руках свою кепку, а Тор пытался ее отобрать. На обратной стороне Вацлав оставил корявую приписку: «Теряем кепки — сохраняем честь!» — эта карточка пережила взрыв в их лагере, уцелев чудом. Следующее утро началось с торопливой чашки кофе и похода в участок. Собеседования, как такового, не было — ее уже ждали, пусть и не с распростертыми объятиями, и ограничились рядом общих вопросов. На оформление всех нужных документов Дженсен убила все утро, расписываясь за табельное, экипировку, заполняя бесконечные анкеты и знакомясь с планом здания, будущими задачами и коллегами. Высокий офицер с именем «Р. Грей» наконец протянул ей готовые документы. — Тренажерный зал — в подвале, — бросил он. — Мишени только бумажные. Настоящие патроны — по запросу. — Бумажные тоже подойдут, — парировала Дженсен. — При необходимости можно выбить глаз и прищепкой. В углу захихикала рыжая девушка-коп. Грей покраснел и швырнул ключи от оружейной: — Смена начинается в шесть. Опоздаешь — будешь мыть туалеты. После обеда Дженсен вручили служебное оружие и медицинскую аптечку, а также показали, где находится ее рабочее место. Она устроилась за столом, постепенно раскладывая на нем личные вещи. На первый день ей поручили несколько рутинных задач: знакомство с документацией, проверка рапортов и помощь в организации дежурства. Бумажная работа откровенно напрягала. Дженсен искренне понадеялась, что не проведет остаток жизни за столом. Ближе к вечеру она рискнула познакомиться с коллегами у кофейного автомата, однако, когда она подошла ближе, разговор мгновенно стих. Ощущение неприязни придало дополнительную решимость: показать, что она, хоть и принятая по протекции, здесь не зря. Дженсен представилась и спросила о текущих делах. На мгновение все замялись, а затем один из сотрудников наконец заговорил. Остальные постепенно подключились к беседе, и, хотя разговор все равно оставался сдержанным, отдельные бреши в барьере начали постепенно появляться. Она догадывалась, что уже через месяц будет полегче, и внимательно прислушивалась ко всему, что ей говорили: план вырисовывался сложный, касающийся и непосредственно службы, и общения с коллегами. После конца рабочего дня Дженсен рванула в аэропорт, надеясь успеть от до самолета в Прагу. Она нашла Коллера в зале ожидания: он задумчиво постукивал пальцами по перилам. — О чем задумался, Чех? — Дженсен щелкнула его по затылку. Он обернулся какой-то совсем по-детски растерянный. — Да так, о своем... — Коллер осторожно обнял ее. — Рад, что ты пришла. — Волнуешься? — тихо спросила Дженсен. Он замялся перед тем, как ответить. — Да, много всего накопилось, — признался он. — Знаешь, я всегда скучал по старинным улицам, утопающим в зелени, по вечерам с бокалом пива в уютных кафе... Коллер резко оборвал себя, словно извиняясь за то, что так и не смог за целый год влиться в суетливую американскую жизнь. — Когда-нибудь я покажу тебе все самые красивые уголки, — пообещал он, почесал затылок и попытался вернуть себе оптимизм. — Мы будем гулять по Карловому мосту и залезем на Петршинский холм с бутылкой виски. — Ага, а потом нас оттуда выгонят, но уже без нее, — рассмеялась Дженсен. — Говорят, что Чехия — это настоящая сказка. — Смотря какие сказки ты любишь. Коллер внезапно обнял ее еще раз. — Когда поймешь, что устала бежать — свисти, — напомнил он. — Приеду. С астрономическим опозданием, но приеду. — Без тебя скучно не будет, — шутливо парировала она. — Ври больше. По громкой связи объявили посадку. Вацлав подхватил с пола рюкзак и обернулся к Дженсен. — Хорошей дороги. Береги себя, — сказал она, взъерошивая ему волосы. — Ты тоже, мой боевой ангел, — он сжал ее руку вдвое сильнее обычного, словно пытаясь передать через прикосновение все, что осталось невысказанным. — И не вздумай вырубать новых коллег. Коллер развернулся и пошел к терминалу на посадку. Дженсен проводила его взглядом. Дождавшись, когда самолет взлетит, она вздохнула и, натянув капюшон, направилась к выходу. Ветер снаружи стих, но уже ощущалось наступление осени. В кармане завибрировал телефон. На экране высветился незнакомый номер. Дженсен приняла вызов. — Привет, Ада! — раздалось в трубке. — Это Морган. Морган Рид. Она хмыкнула: на салфетке с номером телефона она нарочно оставила неверную последнюю цифру — старый трюк, чтобы отсеять ненастойчивых. Дженсен усмехнулась — возможно, рисковать стоило не только на поле боя.