6. Ударопрочное, но не бронированное

Несколько дней Дженсен не выходила из дома — бесцельно бродила по комнатам, натыкаясь на кресла, пока квартира не погружалась в темноту. Тогда она забиралась с ногами на диван и сидела, глядя в одну точку. Каждое утро она просыпалась с ощущением, что это всего лишь плохой сон, что Морган и Кубрик вернутся, и все станет как прежде, но в реальности ее снова ждали холодные стены квартиры. Дженсен пыталась заняться чем-то, но все валилось из рук: книги оставались закрытыми, а телевизор молчал в знак солидарности с ее внутренней пустотой. На четвертый день она разбила кружку, пытаясь заварить себе чай. Осколки разлетелись по всей кухне. — Хватит, — прошептала она, перевязывая кровоточащий порез на ладони: проблемы сами собой не растворятся в этой тишине. Первым делом она разобралась с арендой: полистав объявления, Дженсен нашла маленькую квартирку, похожую на ту, которую она снимала, еще работая в спецгруппе. Отложенных денег как раз должно было хватить на пару месяцев, пока она не найдет, на какую работу себя приткнуть с новоприобретенной характеристикой. Когда агент показал помещение, Дженсен застыла на пороге: в гостиной лежал рыжий пятнистый ковер, точно такой же, как когда-то на ее первой базе. — Снимаю, — выдохнула она, прежде чем разум успел возразить. После десятка неудачных попыток устроиться самостоятельно, она связалась с полковником. Джеймс внимательно выслушал ситуацию и подсказал пару контактов из тех, кому пригодился бы персональный охранник без официального оформления. Дженсен ухватилась за эту идею, но дальше разовых подработок ей пробиться не удалось: мелкие бизнесмены, сопровождение на встречах и охрана во время крохотных мероприятий — это все, чем она могла довольствоваться. Усилия по поиску более стабильной работы пока не приносили результатов. Подработки очень часто оказывались грязными, скучными, унизительными. Один «бизнесмен» тыкал ее сигарой в грудь: «Ты, душечка, лучше вставай у стойки, клиенты любят глазки побойчее». Она сломала ему запястье, лишилась гонорара, едва увернулась от суда, и, когда все закончилось, купила бутылку дешевого виски. Пить не стала — вылила в раковину, наблюдая, как ржавые капли напоминают застарелые пятна крови. Она уже почти смирилась с тем, что никогда не сможет выбраться из этой бесконечной социальной гонки за выживание, куда ее завели собственные упрямство и принципиальность. Дженсен не жалела о том, что не пошла на поводу у Дреджера, и прекрасно понимала, почему бывшие коллеги не хотят ее видеть. Без надлежащей лицензии и официальных документов ее шансы найти более высокооплачиваемую должность стремительно уменьшались. Каждый раз, когда Дженсен встречалась с новым клиентом, прошлое висело за ее спиной словно тень, отказываясь отпускать. Все попытки очистить свое имя и начать с чистого листа не приносили результата ровно до тех пор, пока один телефонный звонок не разделил ее жизнь на «до» и «после». Ей позвонили в 3:14 ночи. Дженсен, дремавшая в кресле, вздрогнула, принимая вызов с неизвестного номера. — Да? — Мисс Дженсен? — уточнил приятный женский голос. — Вас беспокоят из Шариф Индастриз. Дэвид Шариф приглашает на собеседование. Сегодня. Десять утра. Она откашлялась и вцепилась в трубку, чтобы не уронить. — Почему ночью? — автоматически спросила Дженсен. — Мистер Шариф работает по своему графику. Ждем, — женщина положила трубку, даже не спросив, есть ли у Дженсен желание собеседоваться вообще — словно в компании не принимали отказов или уже заранее знали, что она согласится. Она долго смотрела на телефон, пытаясь сообразить, почему именно она, почему посреди ночи, и что ей теперь с этим делать. Еще полчаса у нее ушло на то, чтобы на скорую руку собрать всю возможную информацию о компании и ее создателе. Список получился внушительным и контрастировал с ее текущими попытками добыть себе денег на еду и аренду настолько сильно, что Дженсен растерялась окончательно. На всякий случай она дошла до зеркала — отражение ее не порадовало. — Придется притворяться человеком, — пробормотала она, уже роясь в аптечке в поисках тонального крема. *** Фрэнсис Притчард откинулся в кресле, уставившись в монитор, где мигали строки кода. В одном открытом окне — карта кибератак на сети компании в реальном времени, в другом — чат с анонимным хакером, который только что назвал его «занудным гением». — Лучший комплимент за неделю, — усмехнулся Притчард. Кофе остыл еще час назад, но он все еще притворялся, что пьет, морщась от горечи. Под столом валялись пустые банки от энергетиков — верные спутники ночных цифровых забегов. — Фрэнк, будь добр, поднимись ко мне через час, пожалуйста, — попросил Шариф по системе связи, без предупреждения вторгаясь в маленький уютный мирок цифрового интроверта. — Дэвид, я занят, — буркнул Притчард, даже не отрываясь от экрана и продолжая стучать по клавиатуре, будто отбивал морзянку «оставь-меня-в-покое». — Насколько срочно ваше «пожалуйста»? По тону босса он уже понял, что возражения сегодня приниматься не буду. — Через час я буду собеседовать человека на должность начальника службы физической безопасности, — сухо сообщил Шариф. — Ада Дженсен. Хочу, чтобы ты был там. На мгновение код перестал существовать. После недолгих поисков в таких местах, где искать обычно нельзя никому, но только не Притчарду, на мониторе всплыло досье: фото женщины со взглядом, способным прожечь броню, даты службы в спецназе, список наград, выговоров, больничные листы, отставка... Он пролистал до конца, читая чужой послужной список по диагонали: полицейский участок, Мексикантаун, позорное увольнение, последняя должность — «частный охранник». Дата рождения — 9 марта 1993. — О, великолепно, — Притчард тянул гласные, будто пробуя на вкус сарказм. — Давайте доверим нашу компанию тому, кто еще вчера караулил поп-звезду в туалете. — Она брала штурмом наркотрафик в Детройте, пока ты взламывал школьные сервера, — парировал Шариф. — А теперь профессионал в том, чтобы заталкивать пьяных мажоров в лимузины, — хмыкнул хакер. — Воодушевляет. Притчард ткнул в клавишу «Enter», параллельно отправляя в систему новый патч. Карта сети компании немного выровнялась — часть красных меток исчезла, но в долгосрочной перспективе это не значило ничего: все цифровые попытки навести порядок разбивались о слабые места в физической системе, которые сотрудники безопасности упорно игнорировали. Он сам все уши прожужжал Шарифу о том, что служба охраны похожа на стадо ленивых обезьян, а штаб можно даже штурмом не брать, потому что все двери и без того стоят открытыми нараспашку. Притчард предлагал даже аутсорс — «Беллтауэр», детройтских частников — кого угодно, лишь бы выправить ситуацию, но чтобы женщину с сомнительной карьерой? Кто она такая, раз Шариф решил ее пригласить? — Через час, Фрэнк, — подчеркнул босс. — И постарайся не опаздывать. Притчард уже нарисовал себе образ расчетливой милитаристской стервы с командным голосом и генеральскими замашками, и не верил, что она вообще не то, что пройдет собеседование, но и проведет в кабинете босса дольше пятнадцати минут перед тем, как вылететь отсюда пробкой, как и многие до нее. — Хорошо, я буду, — раздраженно вздохнул он, представляя, как зря потратит время Через пятьдесят семь минут Притчард вальяжно вошел в лифт, нажав кнопку 29-го этажа. Зеркальные стены отражали его образ: безупречно белая водолазка, тени под глазами и ехидная усмешка, которой он готовился встретить мисс «я-здесь-главная». *** Дженсен дошла до штаб-квартиры Шариф Индастриз за пятнадцать минут до назначенного времени. Она выехала сильно заранее и риски оправдались — с другого конца города и по пустым дорогам ей пришлось бы добираться около часа, а по сегодняшним пробкам — все полтора. На перекрестке у небоскребов Шариф Индастриз уличный художник расписывал стену граффити. Дженсен запрокинула голову, пытаясь охватить взглядом два пика из стекла и стали, гордо подпирающие собой небо. Ночью из-за искусно сделанной подсветки эти две высотки смотрелись просто фантастически. Идея Шарифа восстановить утраченную славу Детройта дала свои плоды — город поднимался из депрессии и упадка во многом благодаря ему. Дженсен присела на лавочку и закурила, успокаивая сама себя: она даже и в мечтах не могла себе представить приглашение на собеседование от корпорации такого масштаба — особенно сейчас, когда денег от шабашек в частной охране хватало ровно на оплату аренды и очень скромный быт. — Просто будь собой, — сказала она себе вслух. — Просто будь собой. Они тебя там не съедят. Максимум, что случится — опозоришься, это тебе не впервой. Она присмотрелась к сотрудникам, спешащим к парадным дверям от парковки — по большей части спокойные, целеустремленные. Несколько мужчин, идущих небольшой группой, нервничали, обсуждая что-то, касающееся предстоящей демонстрации какой-то, насколько Дженсен смогла понять, экспериментальной технологии. Пока ничто не намекало на то, что сотрудникам корпорации некомфортно или совсем уж неприятно работать здесь. На Шариф Индастриз Дженсен не нашла открытых судебных дел, связанных с правовыми отношениями между работодателем и работником, но в Детройте их наличие или отсутствие не значило ровным счетом ничего — деньги и влияние решали многие вопросы, не позволяя им даже всплыть на поверхность. Затушив окурок о край урны, Дженсен вытерла вспотевшие ладони о штаны, поднялась по ступеням, открыла большую стеклянную дверь и на мгновение замерла на пороге, разглядывая видеостенд с историей компании: со всех экранов холла на нее смотрело то «прекрасное далеко», о котором мечтал Коллер, и которое все же не гнушалось жестокостью, как показал ей Квинси. К ней подошел сотрудник службы охраны в фирменном бронежилете — мальчишка не старше двадцати пяти с выбритыми висками. — Мисс, вам помочь? Скользнув взглядом по его бейджу, Дженсен протянула заранее приготовленные документы. — Доброе утро, мистер Маккоули, — вежливо сказала она. — Да, если вас не затруднит. У меня назначено собеседование с Дэвидом Шарифом сегодня в десять утра. У «мистера Маккоули» едва заметно заалели уши. — Конечно, мисс... — он посмотрел на ее ИД-карту. — Дженсен. Пройдемте со мной. Он повел ее к большой стойке регистрации посетителей, стоящей прямо посреди фойе. — Синди, — обратился он к секретарю, — посмотри, пожалуйста, есть ли допуски на собеседование на сегодня в десять? — Минутку, Симус, ищу, — ответила секретарь. Миловидная девушка набрала несколько запросов, потом открыла сейф под столом и вытащила из него синюю карточку. — Да, слот есть, — сказала она, выкладывая карточку на стойку. — Гостевой пропуск на имя Ады Дженсен принесли вчера. — Отлично, спасибо, Синди! Симус взял со стойки пропуск и отдал его Дженсен. — Мисс, я вас провожу. Маккоули бодрым шагом направился на третий этаж. Дженсен шла за ним, по пути отмечая расположение и угол обзора камер, слепые зоны и маршруты сотрудников охраны: определенно, здесь есть над чем поработать. Довольный своей важной миссией охранник вызвал лифт, по-джентльменски пропустил Дженсен вперед и нажал кнопку 29 этажа, не заметив, как она аккуратно вытянула у него из заднего кармана кардхолдер с пачкой пропусков. Лифт мягко тронулся, на панели забегали цифры. Дженсен ловила отражение в зеркальных стенах: женщина в черном, прячущая руки в карманах. «Не ты просила об этой встрече. Они нашли тебя. Значит, ты нужна», — повторила она себе еще раз, пошарила в кармане, вытащила перочинный нож и протянула его Маккоули. Тот удивленно посмотрел на нее, забрал нож и покрутил его в руках. — Неплохая модель, — сказал он. Дженсен виновато улыбнулась, словно заранее извинялась за свою шалость и за то, что собиралась сказать дальше. — У вас либо нет рамок на входе, либо они не работают, — миролюбиво ответила она. — Вы пропустили нож, зажигалку и... Она отдала кардхолдер ему обратно. — Навыки карманника третьего разряда. Маккоули покраснел как школьник, пойманный со шпаргалкой, еще не понимая, злиться ему на чужую наглость или признать свою оплошность, помноженную на невнимательность. — Мы фокусируемся на электронных угрозах, мисс, — хмуро ответил он. — Физическую безопасность... — ...оставляете на милость проходимцам с перочинными ножиками? — осторожно спросила Дженсен. — Я не из конкурирующей фирмы, и хочу извиниться за этот маленький фокус. Оставьте опасный предмет у себя, пожалуйста. Я заберу на обратном пути. Симус кивнул и спрятал нож в один из карманов бронежилета. Лифт остановился, выпуская их в пентхаус. — Миссис Маргулис, мисс Дженсен на собеседование к мистеру Шарифу. Симус представил ее статной женщине с цепким взглядом, сидящей за длинным столом у стены. Направленные в потолок софиты за ее спиной создавали иллюзию невесомости. Дженсен не мигая выдержала долгий внимательный взгляд Афины, пока та наконец не улыбнулась. — Проходите, — ответила Афина, и Дженсен узнала голос женщины, позвавшей ее на собеседование в три часа ночи. — Дэвид ждет вас. — Удачи! — чуть слышно шепнул Маккоули и поспешно ретировался к лифту. Дженсен кивнула, глубоко вдохнула и толкнула створку стеклянной двери. Кабинет Шарифа казался пустым и холодным, несмотря на панорамные окна. Внутри ее уже ждали двое: Шарифа Дженсен узнала сразу, второй — худощавый с собранными в высокий хвост волосами — показался знакомым, но не более. Она уверенно прошла в центр кабинета и остановилась. — Доброе утро, джентльмены, — поприветствовала их она. — Доброе утро, мисс Дженсен, — ответил Шариф. — Присаживайтесь, пожалуйста. Обо мне, полагаю, вы уже наслышаны. С нами Фрэнк Притчард, глава отдела кибербезопасности. Притчард коротко кивнул в знак приветствия и с утроенной силой зарылся в шарифовский ноутбук: все, что он хотел, уже увидел, и теперь считал минуты до конца диалога, чтобы с чистой совестью свалить отсюда. Дженсен оттащила предложенное ей кресло на полметра вбок, чтобы видеть одновременно обоих, и села, сложив руки на подлокотники. — Мисс Дженсен, вам будет комфортно, если я буду называть вас по имени? — уточнил Шариф. — Вполне. — Отлично, — кивнул он. — Благодарю, что нашли время. Расскажите, пожалуйста, о себе. Дженсен рассказала о том, как окончила факультет судопроизводства, но после него ушла в спецназ, посчитав бумажную работу слишком скучной. Она описала цели и результаты нескольких миссий, обошла стороной последнюю, упомянула о работе в полиции после отставки. — В вашей характеристике указано, что причиной увольнения послужило неподчинение приказу, — заметил Шариф. — Все верно, — подтвердила она, не видя смысла скрывать очевидный факт. — Я бы хотел услышать вашу версию, — внезапно сказал он. — Что послужило причиной неподчинения. Дженсен ненадолго задумалась, придумывая максимально обтекаемый, но при этом честный ответ. — Обостренное чувство справедливости, — коротко ответила она. Шариф хмыкнул. — Интересная формулировка для неподчинения приказу. — Когда ваш начальник приказывает стрелять в безоружного ребенка, выбор становится простым, — парировала Дженсен. Притчард фыркнул, не отрываясь от экрана: — И какую эпичную речь вы произнесли, спасая невинного? — язвительно уточнил он. — «Я не стану частью этой системы»? — Речи я оставила для отчетов. Шариф присел на край стола, развивая тему, которую Дженсен хотела бы никогда больше не поднимать. — Вы считаете, что мораль важнее дисциплины? — Дисциплина без морали — это алгоритм, который рано или поздно даст сбой, — ответила она. — Как ваша система распознавания лиц в прошлом году — помните скандал с ложными арестами? Притчард резко поднял голову: — Это была техническая погрешность, — возразил он. — Нет, — парировала Дженсен. — Это было нежелание признать, что алгоритмы копируют предубеждения создателей, как и люди. Притчард уже придумывал ответ поинтереснее, чтобы указать нахалке на ее место, когда Шариф вдруг рассмеялся: — Вы видите корень проблем, мисс Дженсен, — сказал он. — Редкий дар. Основатель корпорации неплохо располагал к себе людей, и Дженсен не стала исключением из общего списка. Беседа продолжилась: Шариф задавал вопросы, Дженсен отвечала — они говорили о прошлом, о принципах, о «чувстве справедливости». Дженсен отвечала честно, порой даже чересчур честно — будто проверяла, насколько далеко может зайти без риска получить в ответ что-нибудь неприятное. Шариф слушал, перебрасывая с руки на руку теннисный мяч. Притчард фыркал, вбивая что-то в ноутбук. — Вам не кажется, что ваша принципиальность — просто страх? — внезапно встрял он, не отрываясь от чужого экрана. — Боитесь, что, согнувшись хоть раз, уже не разогнетесь? Дженсен только пожала плечами. — Страх — хороший автоматический тормоз, — спокойно ответила она. — Но я предпочитаю ручник. Шариф рассмеялся, а Притчард пытался нащупать в ее словах слабину. Он, склонившийся над ноутбуком, напомнил Дженсен паука в паутине — длинные пальцы порхали по клавишам, бледное лицо подсвечивалось синим экраном. Он в отместку намеренно ткнул ее побольнее, используя против нее информацию, которую знал сейчас только он сам. — Вы в курсе, что ваш бывший, Морган, два дня назад искал вас через мои сервера? — выплюнул Притчард. Дженсен даже бровью не повела, стараясь не показывать, насколько сильно его слова ее зацепили, но ей до ужаса захотелось схватить этого обнаглевшего хакера за его дурацкий хвост. — Если вы следили еще и за моим телефоном, мистер Притчард, то знаете, что я сбросила его вызов, — почти огрызнулась она. — Мертвецы плохо отвечают на звонки. Он отстал. Дженсен переключилась обратно на Шарифа, но в этом кабинете было еще кое-что, что сильно ее беспокоило помимо потенциального очень неприятного коллеги. Поразмышляв пару минут, она поняла, чем именно дело: ей определенно не нравилось, как ее возможный будущий босс размашисто расхаживает напротив панорамного окна. Кристально прозрачное стекло не выглядело толстым. Дженсен прищурилась, рассматривая крыши напротив, и недовольно поморщилась. От Шарифа не ускользнула эта перемена в ее мимике. — Что-то не так, Ада? — поинтересовался он. — Нет. Да. Секунду... Дженсен глубоко вдохнула: была — не была. — Да, — четко ответила она. — Вы, как исполнительный директор далеко не самой маленькой корпорации с приличным количеством конкурентов третесь возле панорамного окна с настежь распахнутыми шторами, а оно у вас даже не бронировано. Я, как бывший снайпер, со своего места вижу как минимум четыре отличных огневых позиции. Шариф недоуменно поднял бровь, Притчард уставился на нахалку поверх крышки ноутбука. — Вы позволите? — спросила она. Шариф жестом пригласил ее продолжить. Дженсен легко вскочила с кресла, подошла к окну, побарабанила по стеклу костяшками пальцев, легонько стукнула ребром ладони, замерла, прислушиваясь к тихому гудению, и вынесла вердикт. — Так и есть, ударопрочное, но не бронированное, — сказала она. — Если кинуть в него кресло — не разобьется, пистолетную пулю выдержит с расстояния не менее десяти метров, но эти десять метров нам неинтересны. Отсюда видно намного лучше. Она встала по центру окна, поманив к себе Шарифа. — Смотрите... Шариф скрестил руки, встав так, чтобы не мешать ей. — ...за счет того, что мы с вами на двадцать девятом этаже, стрельба откуда-либо ниже двадцать пятого практически бесполезна, — продолжала Дженсен, пользуясь моментом. — Баллистическая траектория и тупой угол касания сыграют свою роль, и первый выстрел просто разобьет стекло, а пуля пойдет наверх — вон в те полки или потолок. Она чуть развернулась, указывая на предполагаемую траекторию. — Два шага назад — и вы уже вне зоны поражения, вас не видно. Этот вариант шумный и глупый. Шариф заинтересованно усмехнулся, но Дженсен уже объясняла дальше, находя все больше интересных подробностей: — Проблемы начинаются с высоты двадцать седьмого, здесь угол стрельбы роли играть почти не будет, — сказала она. — Потолок убойной, она же эффективная, дальности выстрела — две тысячи пятьсот метров, поражающей — три девятьсот. По крайней мере, пока. Она ненадолго задумалась, словно пыталась провести невидимые расчеты: — На эти дальность, высоту и линию свободного просмотра с удобной позицией для винтовки мы имеем семь точек, откуда можно вести огонь. Дженсен отмечала каждое заинтересовавшее ее место крестом, не касаясь стекла. Шариф стоял за ее спиной и заинтересованно наблюдал: собеседование уже повернуло не туда, но становилось намного интереснее, чем он изначально планировал. — Из того, что можно было достать на черном рынке по сводкам двухлетней давности, большая часть имеет эффективную дальность около километра, — задумчиво продолжала она. — На километр дальности остается шесть точек, но вот эти две очень хорошо просматриваются и по ночам неплохо освещены, их вряд ли выберут. Она по очереди ткнула в два здания наискосок, исключая их из списка возможных угроз. — А вот ту высотку в отдалении — примерно три с лишним километра — я бы исключать не стала, — заметила Дженсен. — Пара грамотных парней со SCAR-ами — и шансов у вас нет. Шариф провел пальцем по стеклу, словно только сейчас до него дошло, о чем она говорит. Он улыбнулся и тихо отошел от окна, на секунду выключившись из беседы. — Вы упомянули семь точек, — сказал он. — А если учесть дроны с термитными зарядами? — Тогда ваш гроб на похоронах открывать не будут, потому что гример вам не поможет, — Дженсен щелкнула ногтем по стеклу. — Эти окна не держат температуру выше 300°C. Но вам повезло — термитные микрогрелки сложно достать даже в Даркнете. Она отошла на шаг назад и посмотрела на пол: примятый ворс ковра и чуть менее яркий блеск паркета подсказали ей типичный маршрут, каким Шариф обычно ходит по своему кабинету. — А если брать во внимание тот факт, что вы неплохо заводите себе не только друзей, но и врагов... Дженсен в точности повторила обычный путь Шарифа от стола через книжную полку до окна и обратно, остановилась и выдохнула одной длинной финальной фразой: — Меня беспокоит то, что вы в ярко освещенном кабинете чуть ли не елозите носом по стеклу. Она развернулась к притихшим собеседникам, краем глаза замечая, как в нее что-то летит, и среагировала раньше, чем успела понять, что происходит — вскинула правую руку наискосок и поймала теннисный мяч, больно стукнувший ее по пальцам. Подкатанный рукав рубашки задрался до локтя, полностью обнажая татуировку. Шариф хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты. — Браво, Ада, — заявил он. — Не ожидал от вас такой реакции. Вы же понимаете, что после того, как вы за несколько минут играючи разобрались с тем, что обычно никто не видит, я не могу вас так просто отпустить. И рейтинг вашего спецотряда спустя годы держится на недосягаемой высоте — кого попало в него не брали. Дженсен открыла было рот, чтобы возразить ему, привести кучу аргументов, что это плохая идея, на худой конец — просто извиниться за беспокойство и сбежать отсюда как можно быстрее, но ей не разрешили. — Характеристика из полицейского управления меня слабо волнует, — подвел итог Шариф. — Я предлагаю вам контракт. Притчард, с подозрением наблюдавший за развернувшимся перед ним цирковым представлением, хмуро уткнулся обратно в экран. Дженсен медленно опустила руку, все еще сжимая мяч. — Вы настолько уверены, что мне можно доверять? — грустно спросила она, кидая мячик обратно Шарифу. — Более чем, — ответил он. — За великими переменами всегда стоят люди, которые были готовы рискнуть. Я уверен, ты станешь одной из них. Притчард медленно сложил пальцы домиком, решив вставить финальное слово в разговор этих двух голубков. — Мисс Дженсен, — протянул он, — а что вы сделаете, если обнаружите, что ваш начальник кибербезопасности... скажем, слишком любопытен? Она повернулась к нему, ничуть не изменившись в лице. — Аккуратно поставлю его на место, — ответила она и после короткой паузы добавила: — Но сначала предложу кофе. Врага надо знать в лицо. Шариф рассмеялся. Притчард потянул воротник, вдруг ощутив, как стало душно в этой проклятой водолазке. Когда эта милитаристская стерва наконец ушла, он швырнул ручку на стол: — Вы с ума сошли, Дэвид? — прошипел он. — Она же развалина. Посмотрите на ее досье — бессонница, вспышки гнева, подозрение в... — В невиновности? Шариф подошел к окну, сжимая мяч. — Она поймала его на лету, Фрэнк. Не увидев, не услышав броска. Инстинкты не врут. — Инстинкты раненого зверя опасны, — попытался возразить Притчард. — Именно поэтому он и выживает, — Шариф разжал ладонь и мяч запрыгал по паркету. — Она нужна нам именно такая, как есть. Притчард раздраженно хрустнул пальцами: терпеть ЭТО в качестве коллеги он не собирался. — Она же ходячая бомба замедленного действия! — настаивал Притчард. — Вчерашний коп с раздутым ЧСВ и татуировкой вместо резюме? Вы читали, ЧТО она сделала в том проклятом участке? Шариф только отмахнулся: он уже принял решение и не намерен был от него отказываться. — Не будь таким параноиком, Фрэнк, — посоветовал он. — Вчерашний мусор с героинового участка, — прошипел тот. — Ее инстинкты — это ПРОШЛОЕ. А мы строим БУДУЩЕЕ. Шариф поднял с пола теннисный мяч м бросил его Притчарду. — Будущее, — заметил он, — всегда приходит из прошлого.