8. Такие разные коллеги

Дженсен с самого начала знала, что Рид работает в Шариф Индастриз. Более того, именно его рекомендация открыла ей дверь в компанию — эту сплетню бесконечно обсуждали в курилках, пересылали в корпоративных чатах, бросали намеки на совещаниях, но Дженсен предпочла бы сгореть, чем признать это вслух. Зону разработки она обходила за три квартала, словно там стояла табличка «Осторожно: радиация», даже сопровождение кортежей с учеными целиком отдала на откуп своим парням — и те справлялись более, чем отлично. Его внезапный визит в ее кабинет застал Дженсен врасплох, словно он нарушил негласное перемирие. — Можно войти? Дженсен еле заметно вздрогнула от голоса, который не слышала уже два года. — Не заперто, — ответила она, отвлекаясь от рапорта. — Чем могу быть полезна, доктор Рид? Он вошел в кабинет, держа в руках увесистую папку с документами. — Я пришел узнать, как ты. — Справляюсь. Она щелкнула ручкой, выставляя галочки в графах. Рид положил папку на стол, задев стопку проверенных отчетов. — Вижу. Ада, я бы хотел поговорить. — Поговорить? — переспросила Дженсен. — Например, начать с того, что ты просто взял и исчез? Рид поджал губы. — У меня были причины. — Видимо, очень серьезные. — Я бы не хотел это обсуждать, — сказал он. — Я рад, что у тебя наконец-то все налаживается. — Спасибо. Дженчен не стала упоминать, что в первый год каждое утро проверяла почту в надежде, что это он прислал хоть слово, и засыпала под включенный телевизор, чтобы не оставаться надолго в тишине. Она окончательно решила, что он прав — у нее все наконец-то налаживается. Рид прошелся по кабинету и бросил взгляд на батарею пустых кофейных стаканчиков. — Знаешь, а ты почти не изменилась за это время. Все такая же непримиримая, все так же горишь на работе, — заметил он. — Твое упорство всегда меня восхищало. Дженсен не ответила. — Я хочу извиниться, Ада, — начал он. — Я был идиотом. Возможно, если ты меня простишь, мы могли бы попробовать начать все сначала. Рид потянулся, чтобы взять ее за руку, но Дженсен отстранилась. — Добрый день! Я вам не помешал? Притчард без стука ввалился в кабинет, держа в руках планшет, посмотрел сначала на Дженсен, потом на Рида и неопределенно улыбнулся. Дженсен едва не вышвырнула его обратно за дверь. — Дженсен, подъехал новый батч, — протянул он. — Ты мне нужна в техлабе. Сейчас. Подробности позже. Она кивнула, покосившись на Рида: тот уже подбирал папку, натянув на себя идеальную маску равнодушия. — Я, пожалуй, пойду. Рид Притчарду никогда не нравился ни манерой общения, ни привычкой давить на людей и использовать свое положение для манипуляций, но начальник кибербезопасности прекрасно умел расшатывать нервы окружающим его людям. — О, — насмешливо ахнул он. — Я прервал вашу трогательную встречу? Рид стиснул папку. — Это... Личный разговор. — Личный? — Притчард поднял бровь, оглядывая кабинет. — Странно. А я думал, здесь только служебные отношения. — Знаешь, Фрэнк, твои шутки стали предсказуемыми, — парировал Рид. — Как и невысокие результаты последнего аудита киберзащиты. — И вам доброго дня, доктор, — Притчард скрестил руки на груди. — Не теряйте пропуск. Системы наблюдения стали... нервными. Ученый задержался у порога, мельком бросив взгляд на фотографии на столе. — Приятного дня, доктор Рид, — выпроводила его Дженсен. Когда дверь закрылась, Притчард прислонился к стене, самодовольно усмехаясь. — Ты ведь не против немного поработать? — намекнул он, кинув планшет на стол. — Шариф подкинул очередную охренительную идею. Взорвать пару складов, украсть чертежи... Обычный вторник. Дженсен только устало покачала головой: после вылазки на базу торговцев взрывчаткой она едва успевала менять повязки, а Притчард — стирать следы их деятельности из корпоративных логов. В первый раз они ничего толкового не выяснили, но Шариф зубами вцепился в идею полупромышленного шпионажа на благо компании: настолько, что даже выделил Дженсен своего личного пилота — женщину с репутацией «железной леди небес». Ходили слухи, что она дважды сажала вертушку с отказавшим двигателем и как-то раз вышвырнула за борт вице-президента, когда тот настойчиво предлагал «развеять скуку перелета». Фарида Малик, главный пилот Шариф Индастриз, терпеть не могла возить разных «главных шишек» и поначалу отнеслась к Дженсен достаточно прохладно: ее опыт общения с подобными людьми сводился к высокомерным замечаниям, бесконечным требованиям и полному отсутствию благодарности, поэтому, когда ей сообщили, что она теперь прикреплена к начальнице службы безопасности, Фарида лишь тяжело вздохнула и приготовилась к худшему. Первый вылет прошел в полной тишине. Дженсен заняла место в салоне, вежливо поздоровалась («Добрый вечер, мисс Малик») и уткнулась в карту на планшете. Фарида, привыкшая к бесконечным вопросам вроде «А мы точно не разобьемся?», приятно удивилась. Второй и третий вылеты только укрепили ее впечатление: Дженсен не курила в салоне, не требовала немедленно изменить маршрут из-за «дурного предчувствия» и даже не жаловалась на турбулентность и тряску. К четвертому вылету Фарида начала замечать детали: Дженсен всегда садилась на одно и то же место поближе к кабине пилота и подальше от выхода, и перед взлетом проверяла ремни безопасности с такой тщательностью, будто готовилась к прыжку с парашютом. А еще она никогда не просила ускориться, даже когда время поджимало. К седьмому вылету в кабине уже пахло бергамотом — Фарида брала с собой чай в термосе, делая вид, что «случайно налила лишнего». Дженсен, обычно сдержанная, все же рассмеялась в ответ на ее шутку о том, как один из «важных клиентов» потребовал посадить вертолет на крышу небоскреба, потому что боялся лифтов. — Надеюсь, вы ему отказали? — улыбнулась Дженсен. — Конечно. Сказала, что у нас нет лицензии на посадку в неположенных местах, — хихикнула Фарида. — Он потом час ругался, но что поделать. Единственное, что омрачало их растущую симпатию и выглядело необычно, — это состояние, в котором Дженсен возвращалась с некоторых заданий: бортовую аптечку приходилось пополнять после каждого такого вылета, а пятна крови на полу — оттирать с помощью сильнодействующих чистящих средств, но Дженсен никогда не жаловалась. — Вы хоть иногда отдыхаете? — спросила Фарида, когда Дженсен, бледная и с наспех перевязанной рукой, залезала в салон. — Когда-нибудь, — ответила та, устало улыбнувшись. — Но не сегодня. Фарида промолчала, но с тех пор в «пчелке» появился запас анальгетиков, которые Дженсен глотала горстями после активных пробежек. В этот раз план казался простым: проникнуть на объект, собрать данные и уйти незамеченными. Проблема только в сроках — «прямо сейчас, а лучше — вчера». За полчаса до вылета Притчард наспех объяснял Дженсен схему чужих доступов, пока она задумчиво ходила взад-вперед по его кабинету, легко перешагивая через валяющиеся на полу мотки проводов, сломанные клещи для обжима, изоленту, микросхемы и прочий срач. — Ты вообще меня слушаешь? — огрызнулся он, когда Дженсен в пятый раз прошла мимо его стола. Она остановилась, подняв с пола кусок изоленты. — Да, — ответила она. — Ты говоришь, что их система безопасности — это детский сад. — Ну, почти, — хмыкнул Притчард. — Главное — не засветиться до того, как я взломаю турели. Еще час он ждал, пока они с Малик долетят до точки и Дженсен выйдет на связь. Система безопасности чужой лаборатории по факту оказалась в разы сложнее, а охранников внутри сновали на порядок больше, чем они рассчитывали. Турели, датчики движения, шифрованные шлюзы — все на два поколения новее, чем в разведданных. Притчард лихорадочно взламывал чужую систему, прекрасно понимая, что еще один сбой, и ее не станет. Голос Дженсен в наушниках — спокойный, будто она не петляла по коридорам под обстрелом, а заказывала кофе. На экранах множились окна с ошибками, а Дженсен между тем металась по чужой территории. Стены вокруг нее покрывались дымящимися кратерами. Притчард матерился сквозь зубы: — Дженсен, твою мать... Еще три секунды — и тебя размажет по стене! Он хакал узлы безопасности быстро и грязно, потратил годовой запас нервных клеток и успел перепрограммировать турели за секунду до того, как она, по его расчетам, должна была получить полноценный заряд дробовика в грудь. — Повеселись там, Дженсен. — Спасибо, — сухо ответила она. Вся система взбаламутилась, сигнализация завыла, когда турели, которые он только что перенастроил, обрушили шквал огня на охрану. Дженсен, как всегда, успела увернуться и юркнуть в какое-то только ей понятное укрытие, которое Притчард за укрытие вообще не считал. Сигареты — единственное, что помогало хоть немного успокоить нервы. Он зажег первую, выпустив облако дыма, и нервно пощелкал пальцами, соображая, что делать дальше. Задача первостепенной важности: расчистить ей дорогу и прибрать хвосты до того, как Фарида ее заберет. Притчард терпеть не мог, когда ему навязывали лишнюю ответственность, а уж тем более — ответственность за чужую жизнь. К перманентному чувству раздражения на несправедливость и общую абсурдность ситуации примешивалось и другое — когда единственной ниточкой между ними оставался зашифрованный канал передатчика, Дженсен прекращала спорить и без пререканий позволяла вести себя прямиком в ад. Такое безоговорочное доверие пугало Притчарда больше всего: он боялся не успеть, не справиться, подвести, оказаться недостаточно хорошим. И это же доверие одновременно становилось его личным наркотиком. Он запретил Дженсен прерывать связь и на долгие часы выпадал из реальности, вслушиваясь в лязг и шорох окружения, в ее то еле уловимое, то прерывистое дыхание и звуки перестрелок до тех пор, пока его не выводил из состояния транса хлопок двери СВВП и короткое «Дженсен, отбой». Притчарда ненавидел это: ненавидел, что ее голос в наушниках заставлял сердце биться чаще, ненавидел, что после каждой миссии он тайно проверял медкарту Дженсен через закрытый сервер, и больше всего ненавидел себя за то, что не мог остановиться. К моменту ее возвращения он уже пришел в себя: собранный, строгий и удушающе высокомерный. Притчард привычно бросил в сторону открывшейся двери, не поворачивая головы: — Дженсен, я занят. У меня нет времени на твои геройства, поэтому в следующий раз не задерживайся. Дженсен молча ссыпала ему на стол с таким трудом добытые чипы памяти, пожала плечами в ответ на его тираду и развернулась, чтобы уйти. Он больно перехватил ее за запястье, и под пальцами бодро забилась жилка. — Отпусти, — попросила она. Дженсен потянула руку на себя, но Притчард только сжал сильнее, как клещами: кожа липкая от непонятно чьей крови, пульс бешено стучит, выбивая ритм «жива-жива-жива». Мысленно выругавшись, Дженсен привычным движением выкрутилась из захвата. — Ты же занят, — напомнила ему она. Из кабинета Дженсен исчезла быстрее, чем Притчард успел что-либо сказать. Он выждал примерно час перед тем, как найти ее и высказать все, что думает и о ней, и о ее тупом риске и обо всей идиотской ситуации, которая сложилась именно после ее появления здесь. Честер поспешил ретироваться из курилки, как только заметил приближающуюся фигуру начальника кибербезопасности через стеклянную дверь: высокий, тощий как жердь Притчард был не в духе явно больше обычного, а Честер прекрасно знал, что происходит, когда в помещении в несколько квадратных метров сталкиваются два крайне раздраженных начбеза Шариф Индастриз, которым есть, что друг другу сказать. Он бы с огромным интересом послушал перепалку, но риск попасть одновременно под горячую руку и первого, и второй ему определенно не нравился — лучше десять отчетов Шарифу, чем оказаться между ними громоотводом. Честера не соблазнил даже тот факт, что сегодня Притчард особенно похож на разъяренную цаплю, а Дженсен — на каменную статую. — Не сегодня, — пробормотал он, юркнув в сторону лифтов. Притчард широкими шагами влетел в курилку и захлопнул за собой дверь. — О чем ты только думала? — прошипел он. — Я не думала, — устало, но твердо ответила она. Ее отстраненный тон взбесил Притчарда еще больше. Он злобно зачиркал зажигалкой. — Ах, да, действительно, бывший коп, — протянул он. — Вы там не отличаетесь подобными умениями. — Спецназ, — флегматично возразила она. — Да какая разница. Дженсен вздохнула и посмотрела на него так, будто разглядывала редкий вид психического отклонения. — Что с тобой сегодня такое, Притчард? — спросила она. — Ты сам себя переплюнул. Притчард едва не ответил ей очередным оскорблением, но она продолжила: — Я не претендую на звание гения, но ты и сам понимаешь, что мне не нужны твои упреки. — Я просто хочу, чтобы ты начала думать, что делаешь! — парировал он. — Думать? — язвительно переспросила Дженсен. — Каждый раз, когда я «думаю», ты орешь, что я медлю! Притчард хмыкнул и посмотрел на Дженсен так, словно пытался прожечь ее насквозь. — Если бы ты действительно понимала, ты бы не лезла на рожон, — возразил он. — Я знаю, на что иду. И вообще, — Дженсен стряхнула пепел мимо пепельницы. — Твоя истерика напоминает мне ту комичную историю про «я ехала за вами три дня, чтобы рассказать, как вы мне безразличны». Притчард подошел так близко, что чуть не наступил ей на ногу. — Ты думаешь, тебе все сойдет с рук? — прошипел он. — Однажды я не успею. И что тогда? — Тогда ты наконец выспишься, Притчард, — спокойно ответила она. Он отшатнулся, швырнув окурок в урну: — Чертова железная баба... — Стеклянный дом, — Дженсен указала на его дрожащие руки. — Не бросайся камнями. — Да пошла ты. Она скрестила руки на груди и тихонько вздохнула: все это они проходили уже не один раз — споры, конфликты, взаимные посылания друг друга к черту. — Как скажешь. Притчард прищурился, пытаясь уловить ее мысли, надеясь, что она скажет еще хоть что-нибудь, но Дженсен уже отвернулась, тем самым давая понять, что разговор окончен. Брошенное через плечо холодное «Доброй ночи, Притчард» поставило окончательную точку в их сегодняшнем бессмысленном споре. Скучающая Малик перехватила Дженсен у кафетерия, еще сама толком не зная, зачем. Сегодняшняя погода не радовала, как и маячивший в расписании утренний вылет в Монреаль. — Дженсен, подожди... — Что такое? Из несколько сумбурного рассказа Дженсен поняла только то, что Малик не против отвезти ее домой. Она попробовала отказаться, не понимая, зачем пилоту брать на себя лишнюю нагрузку, но Малик упорно стояла на своем. — Две минуты полета, — настаивала она. Дженсен нехотя согласилась, не в силах спорить после стычки в курилке. Ровно через пять минут BEE-008 приземлился на вертолетную площадку на крыше Чайрон-билдинг. Дождь лил как из ведра, превращаясь в серебристую пелену под светом прожекторов. Дженсен выглянула из вертушки и поморщилась. — Малик, а ты куда сейчас? Фарида кивнула в сторону подсвеченного огнями ангара: — Отгоню «пчелку», вернусь домой. Утром заберу тебя и Шарифа, и полетим на конференцию. — И потеряешь час, еще и под таким ливнем, — перебила Дженсен, сбрасывая ремни безопасности. — Слушай, если не занята, приглашаю к себе. Увидев непонимающие глаза Малик, Дженсен подняла руки, словно показывая, что не задумала ничего плохого. — Обещаю душ, ужин и кровать, — добавила она. — До вылета в Монреаль всего восемь часов. Хоть отоспишься в человеческих условиях. Фарида замялась: за годы работы ее никто не приглашал даже на кофе. С другой стороны — на улице ливень, лететь уже никуда не хочется, поэтому почему бы и нет? — Ты... серьезно? — недоверчиво спросила она. — За просто так? — Взамен потребую рассказ про какой-нибудь очередной случай с неадекватным клиентом, — подтвердила Дженсен. Она спрыгнула прямо в лужу, даже не пытаясь укрыться от дождя. Фарида, фыркнув, последовала за ней. — Согласна. — Запирай птичку. Скользя по лужам, они добрались до входа в здание с верхнего этажа, наследили в лифте, а потом и в коридоре у двери, пропустившей их в уютную, хоть и слегка неопрятную, квартиру Дженсен. — Добро пожаловать, Ада Дженсен, — пропела система безопасности. — У вас нет новых сообщений. — Ну и славно, что нет, — буркнула Дженсен, скидывая промокшие ботинки. Фарида осматривалась, стоя на пороге: она ожидала увидеть стерильный «офицерский» интерьер — стеллажи с оружием, карты операций на стенах. Вместо этого — бардак жизни, застывший во времени: на диване валялся плед с вышитыми звездами, на книжной полке теснились технические мануалы рядом с томиком Рильке, коробки с маркировкой «Архив: 2023» служили подставкой для чашки с засохшим кофе. — Так, — Дженсен скинула куртку и истерзанный бронежилет. — Кто первый в душ? Очередность разыграли в «камень — ножницы — бумага»: камень Малик против бумаги Дженсен. — Читерша, — Фарида скорчила гримасу, но уже тянула молнию комбинезона. — У солдат удача — часть профессии, — попыталась оправдаться Дженсен. — Я быстро. И сразу займусь кухней. Она стаскивала с себя прилипшую к телу рубашку, одновременно пытаясь хоть как-то прибрать совсем уж откровенный бардак. — Развешивайся на просушку где угодно, — предложила она. — Не хватит места — что-нибудь придумаем. Если что-то мешает — кинь в какую-нибудь коробку или на пол, я потом разберусь. Хлопнула дверь ванной. Фарида, оставшись одна, осмотрелась еще раз: компания явно не поскупилась на аренду, однако жилье выглядело обжитым только частично: коробки с вещами неаккуратно стояли по периметру гостиной, запиханные туда, чтобы не мешали ходить. Когда Дженсен вышла из спальни в растянутой майке, шлепая по полу босыми ногами и торопливо вытирая волосы, Малик уже успела выбраться из летного комбинезона и разглядывала полку с книгами: учебники по тактике, сборник японских хайку, потрепанный томик Брэдбери. — «Вино из одуванчиков»? Не ожидала. — Что, спецназовцам только уставы читать? — Дженсен повесила полотенце на плечо. — В детстве мечтала стать космонавтом. Летать подальше от всего... — А стала летать в эпицентр драк, — Фарида перелистнула страницу. — Ирония судьбы, — усмехнулась Дженсен. — Но иногда кажется, что в бою я ближе к звездам, чем к чему бы то ни было. Она поманила Фариду за собой, показывая ей душевую и где что лежит. — Пост сдал, свободно, — бросила она. — Сейчас подберем тебе что-нибудь переодеться. Смерив Малик оценивающим взглядом, Дженсен открыла дверцу шкафа и привстала на цыпочки: одного роста, спортивного сложения, но Фарида была чуть крупнее, массивнее — жемчужина тяжелой восточной красоты. Пошарив по верхней полке, Дженсен вытянула домашние штаны и футболку с пингвинами. — Они, конечно, видели разное, но чистые, — предложила она. — Посмотри, подойдут? Малик развернула штаны и хихикнула. — Более чем, — ответила она сквозь смех. — О, на них тоже пингвин. Никогда бы не подумала, Дженсен. — Да ладно тебе, — смутилась та. — Это подарок от команды на Рождество. В общем, развлекайся. Полотенце уже там. Дженсен поднялась на кухню, по дороге переложив стопку аттестационных отчетов с журнального столика на рабочий, поставила чайник и захлопала дверцами шкафов, ища что-нибудь съестное кроме кофе и хлопьев. Она нашла курицу, макароны и сыр — вполне себе джентльменский набор. — Джекпот, — пробормотала она, разворачивая фольгу. Пока вода закипала, Дженсен машинально нарезала курицу, бросила чеснок в раскаленное масло. За стеной в душе плескалась Фарида, и Дженсен ловила себя на мысли, как странно слышать чужие шаги в этих стенах. Малик задержалась в спальне, рассматривая фотографии на столе: Дженсен с Ридом, Рид с собакой — вероятно, кадры последних лет. Ближе к монитору стояла еще одна — пять бойцов, в одном из которых Фарида с трудом, но узнала Дженсен. — Ужин! — крикнула Дженсен с кухни, и Фарида вздрогнула, будто пойманная на подглядывании. Она поставила рамку на место и выглянула в гостиную. Дженсен что-то помешивала на плите. — М, Дженсен, чем это так вкусно пахнет? — Это очередной эксперимент из серии «молниеносные ужины для ленивых свинин», — прозвучал невнятный ответ со стороны кухонного островка. — Слушай, как ты относишься к итальянской кухне? — Обожаю! — воскликнула Фарида. — Ты умеешь делать пиццу? — Скорее, я умею разогревать пиццу, а не готовить, — рассмеялась Дженсен. — Подходи за чаем. Или... — она кивнула на бутылку красного. — Открывай, пока я не передумала. Фарида уткнулась в этикетку — дорогое бургундское, 2020 год. — Ты держишь такое для особых случаев? Дженсен неопределенно пожала плечами: — Для случаев, когда хочется вспомнить вкус жизни. Фарида поднялась по ступенькам и взяла со столешницы массивные кружки, пока начальница службы физической безопасности раскладывала пасту по тарелкам. Они устроились в гостиной, где свет торшера выхватывал из полумрака странные артефакты: плюшевую крысу с торчащими усами, коробку патронов, используемую как пресс-папье. — Ешь, пока не остыло, — предупредила Дженсен. — Холодным это пробовать даже я не рискну. Фарида забралась на диван, поджав под себя ноги. Дженсен — в кресло напротив. — Ты дома готовишь в бронежилете? — пошутила она, указывая вилкой на валявшийся у двери кевлар. — Только когда жду особенных гостей, — Дженсен поймала каплю соуса тыльной стороной ладони. Фарида не стала настаивать на подробностях, когда заметила шрам над ключицей Дженсен — тонкую белую линию, обычно скрытую воротником. — Блин, Дженсен, это так необычно, — призналась она. — Что ты имеешь в виду? — Ты сейчас такая, ну я не знаю, домашняя, что ли, — попробовала объяснить Малик. — На работе про тебя так не скажешь. Дженсен намотала спагетти на вилку. — На работе я — бронежилет, — расплывчато ответила она. — А дома — ржавая консервная банка под ним. По тебе тоже не сразу скажешь, что ты девчонка с сюрпризом. Малик прижала ладонью встопорщившийся хохолок на макушке. — А с Притчардом вы... — Фарида замолчала, поняв, что лезет не в свое дело. — Мы? Как два паука в банке. Но он... — Дженсен уставилась в потолок, — ...единственный, кто не врет, говоря «это самоубийство». — Мне иногда кажется, что вы вот-вот придушите друг друга. — Мне тоже. Но как бы он себя ни вел, он надежен как скала. За чаем они обе разговорились еще сильнее. — А почему ты стала пилотом? — неожиданно спросила Дженсен. Фарида только улыбнулась и посмотрела в окно на ливень. — Отец говорил: «Небо не прощает слабостей». Я хотела доказать, что оно может стать домом, — ответила она. — А ты? Почему спецназ? — Когда теряешь все, хочется контролировать хоть что-то. Хотя бы собственную смерть. Малик потянулась за кружкой, заметив неровный шрам на запястье Дженсен. — Знаешь, я не ожидала, что ты... ну... — она замялась. — Спасибо, что пригласила. — Всегда пожалуйста. Дженсен закурила, щурясь на неяркий свет лампы. — Я видела фото у тебя на столе, — Фарида кивнула в сторону спальни. — Я тебя не сразу не узнала. — А, ты про ребят. Двадцать первый год, Мексика. Нас тогда немного потрепало. — Где они сейчас? — Коллер в Праге, — спокойно ответила Дженсен. — Остальные остались в пустыне. С песком в легких и стальными осколками вместо жетонов. Фарида осеклась, понимая, что зашла куда-то не туда. — Прости. — Не страшно, — Дженсен вытянула ноги и поморщилась. — Не извиняйся. Война — она как алкоголь. Сначала жжется, потом привыкаешь. Этим рано или поздно и должно было закончиться. Они допивали чай, когда дождь за окном сменился ледяной моросью. — Чур я ночую на диване, — заявила Дженсен, швыряя подушку в угол. — Дженсен, это слишком... — Не слишком. Это мне завтра почти ничего не делать, а тебе лететь. Они устроили молчаливую дуэль взглядами, пока Фарида не махнула рукой: — Черт с тобой. До вылета оставалось семь часов.